- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1
В то ясное октябрьское утро казалось, ничто не сможет испортить мне настроения, даже неизбежность приближающейся зимы. Осень выдалась такой теплой и солнечной, что невольно думалось, будто зима вообще не наступит. Понимая разумом, что такое все же вряд ли возможно, я упорно старалась выжать из этого чудесного сезона максимум прелестей. В лес на шашлыки и просто погулять – подышать свежим воздухом – я уже наездилась вдоволь, с разными компаниями. Меня даже угораздило искупаться в Волге в начале октября, причем не просто окунулась и тут же вылезла с синими губами и лязгающими зубами, а с удовольствием проплыла метров сто и обратно. Конечно, в моей детективной практике случалось лезть в воду и в гораздо более холодное время, но то была обусловленная спецификой работы необходимость, а в этом году – именно удовольствие от купания. И поэтому я продолжала строить планы на осень примерно такие же, какие я строю летом.
А вот чего мне совершенно не хотелось в этот период, так это работать. Не хотелось тратить такие чудные дни на отлавливание-отслеживание очередного злодея. Кстати сказать, меня никто и не беспокоил вот уже три с половиной недели, но я и не переживала. Работы в течение года у меня обычно навалом, так что подобные «окна» выдаются нечасто. Так что навыки свои растерять мне не грозит, равно как и остаться без средств к существованию: я вообще могла бы уже выйти, что называется, в отставку и безбедно жить всю оставшуюся жизнь на свои сбережения. Но это в случае, если бы мной в расследованиях двигало лишь желание обогащения. А мною движет в первую очередь интерес к своему занятию, иначе я просто не стала бы менять пусть не очень высокооплачиваемую, зато стабильную работу в Тарасовской прокуратуре на весьма сомнительную и рискованную профессию частного детектива. Но я сделала свой выбор уже давно, и, как показало время, это был правильный выбор.
И если я когда жалела о нем, то лишь на короткое время, просто от досады, что не дали еще немного отдохнуть. Но каждый раз, соглашаясь на новое дело, я очень скоро начинала испытывать азарт и рьяно бралась за работу. Выполнив ее по полной программе, удовлетворив просьбу клиента и утешив собственное самолюбие, я снова на какое-то время погружалась в отдых. Часто он выдавался весьма кратковременным, бывали случаи, когда к новому делу приходилось приступать, едва завершив предыдущее, буквально в тот же день. И откуда только силы брались? А тут уже почти месяц – и тишина… Тишина и покой. И я рада.
Не зря я начала с этого предисловия: чувствовала же, что радоваться и отдыхать мне осталось недолго. Я даже не стала обращаться к своим излюбленным помощникам – двенадцатигранным костям, умеющим предсказывать будущее. Чтобы не раcстраиваться. Увы, это был просто самообман: очередное дело не заставило себя ждать.
Как раз в то самое октябрьское утро и раздался звонок в дверь. Причем меня удивило, что именно в мою дверь, а не в домофон. В первый момент я подумала, что это кто-то из соседей, но, посмотрев в «глазок», увидела совершенно незнакомую женщину. Поинтересовавшись, естественно, кто она и по какому поводу, я услышала низкий глуховатый голос:
– Мне нужна Татьяна Иванова, частный детектив… Нам требуется ее помощь. У нас беда.
«Что ж, кажется, пожаловал новый клиент», – отметила я и открыла.
Женщине было лет за сорок. Что меня несколько удивило – так это темно-зеленый платок на ее голове, закрученный наподобие тюрбана и полностью скрывающий волосы. На женщине был надет длинный черный балахон, завязанный ниже талии поясом, причем как-то очень замысловато. На груди болтался медальон, выполненный в виде какой-то интересной, незнакомой мне фигуры. В ушах – продолговатые серьги, на пальцах – необычные перстни, похоже, очень старинные. Черные, резко подведенные глаза женщины смотрели на меня пронзительно. С одной стороны, ее взгляд как бы свидетельствовал, что она хочет понять, что я собой представляю, а с другой – словно говорил: «Ну вы же догадываетесь, с чем я к вам пришла».
– Проходите, – просто сказала я.
Женщина медленно ступила в прихожую, столь же пристально осмотрела ее и зачем-то потрогала обои на стене. Затем, не снимая туфель, прошла в комнату.
– Присаживайтесь, – предложила я, указывая на кресло.
Женщина ничего не ответила мне, а вместо этого пощупала подушку на диване, которую я, провалявшись все утро, не успела убрать.
«Да, клиент нынче странный пошел», – отметила я.
– Перьевые подушки нужно немедленно выбросить! – вдруг категоричным тоном заявила ранняя гостья.
– Почему? – остолбенев от такого начала разговора, спросила я.
– Потому что именно в них прячут все зло.
– Как это? – не поняла я.
Женщина несколько устало и снисходительно улыбнулась и сказала:
– Неужели вы думаете, что никто в жизни не желал вам зла, даже мысленно?
– Ну таких людей в моей жизни было предостаточно, – невольно улыбнулась и я. – И не только мысленно, но и очень даже действенно.
– Так чего же вы спрашиваете? – пожала плечами незнакомка. – Завистники, любовницы мужей, мстительные свекрови и тещи, мнимые подруги, бывшие мужья и жены желают зла человеку и реализуют свои черные замыслы. Именно в подушки попадает всякая гадость, которая отравляет человеку жизнь, разрушает ее и часто просто медленно убивает. Знаете, почему у многих людей не складывается жизнь, а они об этом даже не подозревают?
– Неужели из-за подушек? – изумилась я.
– Не из-за подушек, а из-за того, что в них заключено. Мне доводилось лично вспарывать старые подушки и перины, и вы не представляете, что в них обнаруживалось! Стекла, клочки волос, окровавленные предметы – и все это, чтобы причинить зло тому, кто на них спит. Естественно, все это барахло тут же выбрасывалось на помойку – люди приходили в ужас от того, на чем им приходилось спать. И после этого их жизнь становилась совершенно другой.
– Но как же эти предметы попадают туда? Кто даст бывшей жене или любовнице мужа вспарывать подушку или перину?
– Милая моя, ведь это делают не люди! – многозначительно подняла палец женщина и тут же добавила, протянув мне руку: – Меня зовут Кассандра.
Я пожала ее – рука была очень холодной, – и женщина тут же посмотрела на мою ладонь.
– Ваша жизнь будет весьма непростой. Вы получите много всего – как хорошего, так и плохого. У вас будет много друзей и много врагов, но вы навсегда останетесь одинокой. Вы и сейчас одна, – прозвучал глухой голос, и мне показалось, будто это мои гадальные кости вдруг заговорили, настолько вещания незнакомки напомнили трактовку их предсказаний.
Я отдернула ладонь. Холод руки этой женщины словно проник в меня, пробежал по всему телу, до кончиков пальцев на руках и ногах. Кассандра смотрела мне в глаза.
«Может быть, послать ее подальше? – пришла мне в голову мысль. – Тетка явно с отклонениями, нужна мне такая клиентка? Тем более что и солнышко вон светит, лучше бы поехать куда-нибудь развеяться…»
Тем не менее я интуитивно чувствовала, что Кассандра играет, искусственно напускает туману и таинственности и даже некой опасности. Минутный страх, охвативший меня при общении с ней, уже улетучился, и теперь я рассуждала здраво. Лучше все-таки выслушать эту женщину, а потом уже решать – послать ее куда подальше или нет.
Кассандра словно угадала мои мысли, потому что поспешно сказала:
– Вы, ради бога, не сочтите меня за сумасшедшую. Я вполне нормальный и адекватный человек. Просто мне дано нечто большее, чем другим людям.
И она закатила глаза к потолку.
– Оккультными науками небось увлекаетесь? – усмехнулась я. – Блаватскую почитываете?
– Я не увлекаюсь, – с легким упреком поправила она меня. – Я этим живу, понимаете? Я умею общаться с духами, я знакома с магией, я… Я много чего могу. Но пришла я к вам совсем не по этому поводу.
– Вот, кстати, хорошо, что вы об этом вспомнили, – порадовалась я. – Вы, кажется, хотели обратиться за помощью, говорили о какой-то беде. Поэтому давайте пройдем на кухню, выпьем кофе, и вы мне спокойно все расскажете. Без привлечения духов, если можно.
– Пойдемте, – согласно кивнула Кассандра. – Хотя кофе напрасно превращен в повседневный напиток. Он обладает огромной силой, с ним нужно обращаться бережно.
– Оставим все же эту тему. Если вы кофе не хотите, могу предложить вам чаю. Ну а я уж, грешным делом, выпью чашечку.
– Нет, почему же, я не стану отказываться, – сказала Кассандра, следуя за мной на кухню и усаживаясь на табуретку.
– Так я жду, – напомнила я, наливая воду в турку и доставая пакет с кофе.
Кассандра, однако, не могла начать так сразу говорить о деле. Сперва ей нужно было несколько раз вздохнуть, горестно покачать головой, что-то пошептать… Я спокойно все это выдержала, стоя у плиты.
– Мою подругу чуть не убили, – наконец проговорила она и добавила жутким шепотом: – Ее хотели сжечь!
Мне волей-неволей стало жутковато, я передернула плечами и повернулась к Кассандре.
– Вы, конечно, хотели спросить, кому мог прийти в голову столь варварский способ, – решила за меня Кассандра. – Именно это вы и должны узнать.
– А почему же не вы? – разливая кофе, спросила я. – Вы ведь, кажется, с духами общаетесь…
– У духов есть свои тайны, – не задумываясь, ответила женщина-медиум. – Но мне удалось узнать, общаясь с духом Екатерины Медичи, что этот человек очень сильно ненавидел мою подругу. Просто смертельно!
– По-моему, это можно было понять и без духа Екатерины Медичи, – усмехнулась я, садясь напротив Кассандры с чашкой в руках. – И, кстати, почему вы выбрали именно этот персонаж для общения?
Помолчав, Кассандра ответила:
– Потому что это была выдающаяся женщина. Она сама обладала магическими знаниями. Я чувствовала, что мы с ней сможем найти общий язык.
– На мой взгляд, она была обыкновенная отравительница, интриганка, – пожала я плечами, – но не станем развивать эту тему. Вы мне лучше расскажите, что произошло. И как зовут вашу подругу?
– Ее зовут Инесса, Инесса Вавилова. Она вдова.
Снова молчание.
– Так, и что? – начала я раздражаться.
– А то, что она собиралась снова выйти замуж. И ее подожгли вместе с женихом. Можно сказать, на моих глазах.
– Если на ваших глазах, почему вы не знаете, кто это сделал? Послушайте, или вы рассказываете все по порядку, без томных придыханий и пауз после каждой фразы, или я сразу же отказываюсь заниматься вашим делом! – разозлившись, выпалила я, перестав соблюдать приличия. – И не надо мне говорить, что за столь бессердечный поступок я буду обречена на вечные муки в аду! Где все произошло, когда, кто еще там находился, что с ее женихом! Вот что нужно говорить, если вы не понимаете!
Кассандру, кажется, испугала моя вспышка. Она быстренько собралась с мыслями и принялась рассказывать:
– Это случилось на даче, летом, почти три месяца назад.
– На чьей даче? – перебила я.
– На даче Инессы… Вернее, не совсем так. Дача принадлежала ее бывшему мужу. Но туда часто приезжают также его сын с женой, сама Инесса, ну и… другие люди. В тот день там собралась большая компания – праздновали день рождения Александры. И вот…
– Кто такая Александра? – вновь пришлось перебить мне, поскольку Касандра говорила так, будто я сама должна знать это.
– Александра – жена умершего Аркадия, мужа Инессы, – сказала Кассандра, и у меня глаза полезли на лоб.
– Стоп-стоп, – подняла я руки. – Помедленнее, иначе я сойду с ума. Кто, вы сказали, жена Аркадия? Александра? Или Инесса? И как у него может быть жена – даже две! – если он умер?
Кассандра тяжело вздохнула, словно давая мне понять, как трудно общаться с людьми «неизбранными», которым приходится объяснять столь очевидные вещи.
– Александра – первая жена Аркадия. У них есть сын Кирилл. Ему сейчас двадцать пять лет. Сама Александра умерла восемь лет назад. Спустя некоторое время Аркадий женился на Инессе. А три с небольшим года назад он и сам умер, вернее, трагически погиб. Инесса осталась вдовой. Она очень страдала…
– Это сейчас не имеет значения, тем более что она все-таки собралась повторно замуж, – вставила я. – Вы говорили о дне рождения Александры… Но ее же нет в живых.
– Это неважно! – воскликнула Кассандра. – Они всегда хранили память о ней, Аркадий в первую очередь. Он каждый год отмечал день рождения своей первой жены, и всегда на даче. Ведь день рождения у Александры был летом, в самый разгар сезона. И после его гибели Инесса как порядочный человек продолжала эту традицию. Вы просто не представляете, что она за человек, таких очень мало. И Кирилл чтил память матери. Они каждый год в этот день собирались все вместе. Потом и жена Кирилла к ним присоединилась, когда он женился. Всегда вместе приезжали, с ребенком. Друзья семьи приезжали.
«Странно, а вот память отца они почему-то не чтили подобным образом, не продолжили пусть странноватую, но традицию, – подумалось мне. – Или это не имеет значения?»
– Так кто собрался в тот день на даче? – спросила я вслух.
– Значит, так… – стала припоминать Кассандра. – Ну, естественно, Инесса, я, Игорь… Игорь – это и есть ее жених. Кириченко его фамилия. Мы приехали все втроем. Там уже были Кирилл с Ольгой и Аликом.
– Алик – это их сын?
– Да. Потом подъехали Даша и Паша, это их друзья, тоже молодая пара. У них детей нет.
Кассандра теперь стала, кажется, слишком усердно исправлять собственные оплошности и рассказывать обо всем чересчур подробно. Но меня такое положение устраивало куда больше, чем всякие недомолвки. Я уже не перебивала и молча слушала.
– Потом появился Владимир Ефремович, это старый друг Аркадия. Отставной моряк, бравый офицер, умница, красавец – ах! – простонала Кассандра, прижав ладони к груди. – Просто мечта всех женщин. Он уже в возрасте, конечно. Хотя, знаете ли, многим молодым даст фору, – добавила она.
– А вы что, на собственном опыте в этом убедились? – не удержалась я от некоторой бестактности.
– Ну что вы! – воскликнула потенциальная клиентка. – Как можно! Правда, и я женщина одинокая, и он, но… Он слишком горд, сух, недоступен… Может быть, поэтому у него и не сложилась личная жизнь. Не стану же я ему вешаться на шею. Хотя я была бы не против наших отношений, – кокетливо добавила она и вдруг бесцеремонно бухнула, махнув рукой: – Да и вы были бы не против.
Последнее замечание я вообще никак не стала комментировать, уже несколько привыкнув к странностям последовательницы Елены Блаватской. Я подумала о другом. Если этот самый Владимир Ефремович был другом Аркадия Вавилова, то при чем тут день рождения его покойной жены? С какой стати? Или он оказался там случайно?
– Скажите, а он каждый год посещает это мероприятие? – уточнила я.
– О да! – подтвердила Кассандра. – Он по-другому просто не может, он очень порядочный человек. Он же с юности был знаком с Аркадием и с Александрой. Они служили вместе. Они дружили много лет. Это для него дань уважения.
– Ну хорошо, допустим, – задумчиво кивнула я. – А что там, говорите, с его личной жизнью?
– А ничего, – пожала плечами Кассандра. – Я же говорю, не сложилась. Кажется, он был женат, но потом жена его бросила, сбежала с каким-то любовником… О таких вещах ведь не кричат на каждом углу. Инесса мельком как-то упомянула при мне об этом, а ей, кажется, обмолвился Аркадий… Я же не стану лезть с расспросами к самому Владимиру Ефремовичу!
– Это понятно, – кивнула я. – Ну хорошо, дальше.
– Последней явилась Тамара. Это подруга Александры.
– Что, она тоже до сих пор общается с этой семьей? – удивилась я. – Ведь в этом кругу, как я поняла, уже никого не осталось из ее знакомых, все поменялось.
– Ну Кирилл-то остался, – напомнила Кассандра. – А она его с детства знала.
«Вряд ли взрослый Кирилл так уж нуждается в общении с подругой своей матери, которая умерла восемь лет назад, – подумала я. – Хотя без общения с остальными участниками странного торжества мне, конечно, не обойтись. Разумеется, если я возьмусь за это дело».
– Ой, я совсем забыла, – хлопнула себя по лбу Кассандра. – Там же был еще Рома!
– Господи, как много народу, – покачала я головой. – А это кто?
– Это младший брат Ольги, жены Кирилла. Ненамного ее младше, года на полтора. Легкомысленный паренек, но вроде бы добрый и безобидный. Он частенько крутится на этой даче, как член семьи. Да он и есть член семьи.
Похоже, и сама Кассандра часто появлялась на даче Вавиловых, иначе она не была бы так хорошо осведомлена о каждом из присутствовавших на дне рождения Александры. И по ее тону чувствовалось, что она и себя, безусловно, считает членом этой семьи.
– Хорошо, вот все собрались, и что дальше?
– Дальше все шло как обычно. Мужчины занимались шашлыками, женщины готовили закуску… Сходили на пруд искупаться – жарко очень было. Конечно, не всей толпой, а разбивались на кучки. Молодежь отдельно, кто постарше – в своей компании. Я, правда, не ходила – я не умею плавать и вообще воды боюсь. Есть в ней что-то…
– Сильное и мистическое, я понимаю. Дальше.
Кассандра слегка обиделась, но продолжила говорить:
– Ближе к вечеру все сели за стол. Ну, конечно, тосты, разговоры… Это же не поминки, поэтому все старались не сидеть со скорбным видом, а вести себя так, словно Александра и не умирала вовсе, что она сейчас с нами. А потом Инесса и Игорь объявили о своей свадьбе. Ну тут уж все стали их поздравлять. А после стали баню готовить. Это тоже традиция – баня. Дача же очень добротная, просторная, обустроенная. Аркадий строил. Не сам, конечно, он рабочих нанимал и руководил, чтобы все точно было, как он хотел.
– А вы откуда знаете? Дача когда построена?
– Давно, еще когда Александра жива была. Так он сам рассказывал! Он вообще-то прихвастнуть мог. Но все же заслуженно хвастался-то, не на пустом месте. И баню выстроил, он париться очень любил. Я, знаете ли, грешным делом тоже люблю. После такое ощущение, будто заново родилась. Словно не только тело, но и душа очистилась от всякой скверны.
– И кто пошел париться первым?
– Первыми – молодежь: Даша с Пашей, Ольга, Ромка… Кирилл вот не пошел почему-то. Ну попарились они, потом решили Инесса с Игорем идти. Я хотела после. Тут молодежь решила, что выпивки маловато. Ромка говорит, я, мол, сейчас сгоняю на мотоцикле быстренько, тут у местного мужика самогон отличный. Я еще сказала: зачем самогон, когда вино есть? Ну а он отмахнулся, дескать, сами пейте свое вино, а мне чего покрепче надо. И Игорь его поддержал. Ну я спорить не стала, мое-то какое дело… Они молодые, организмы крепкие… В общем, Ромка уехал, Инесса с Игорем в баню пошли, остальные во дворе оставались, вроде как снова купаться на пруд собирались идти. А я решила пойти прилечь пока. Поднялась на второй этаж и задремала. Проснулась от криков, выбежала во двор и ахнула! Все мечутся, огонь, дым валом валит, девчонки визжат, Пашка с ведром бегает… А Кирилл вообще за столом сидит как окаменевший. Один Владимир Ефремович не растерялся, крикнул, чтобы срочно пожарных вызывали, а сам к бане кинулся. Крикнул только, чтобы никто не подходил. Дверь рванул, мы прямо обомлели все, думали, что сгорит он там. А он Инессу вытаскивает… Мы даже не поняли сперва, что это Инесса, она вся черная была… Потом за Игорем кинулся, да только… Крыша стала рушиться, он сам еле выскочить успел.
Кассандра перевела дух и горестно прижала ладони к раскрасневшимся щекам.
– Может быть, хотите коньяку? – тихо предложила я. – Вина у меня нет, я вообще не любительница алкоголя, но подарочная бутылка коньяка стоит в баре.
Кассандра не отказалась, и я принесла ей бутылку и рюмку, а сама решила сварить еще кофе. После пары рюмок коньяка и чашки кофе Кассандра взбодрилась и собралась с мыслями.
– В общем, когда пожарные приехали и огонь затушили, вытащили обуглившиеся останки Игоря. Нам даже показывать не стали. А Инессу на «Скорой» увезли тут же в ожоговый центр, в реанимацию. Три недели она в реанимации под капельницами пролежала, врачи думали, что не выживет. И от нас этого не скрывали. У нее кишечник несколько раз отказывал, можно сказать, с того света ее вытащили. Никто уже и не верил, что она выберется. Одна я верила… Я спрашивала…
«Пушкин небось подсказал», – съязвила бы я в другой, менее трагической ситуации, но здесь, конечно, ничего не стала говорить.
– В общем, потом ее из реанимации уже в обычную палату перевели. Несколько операций сделали, пересадку кожи… Она вся в рубцах и в шрамах была. Я предлагала свою кожу, а мне врачи сказали, что она не подходит. Не понимаю, почему? Я уверена, что моя кожа ей бы подошла. В общем, три месяца она там провела. На ноги ее поставили, но… Сами понимаете, следы от ожогов и операций остались по всему телу. Особенно ее смущает, конечно, лицо. Поэтому Инесса сейчас практически никуда не выходит, носит темные очки. Еду и все необходимое ей приношу я. Она очень плохо себя чувствует, я имею в виду в первую очередь душевное состояние. То плачет, в истерике бьется, то целыми днями сидит заторможенная, на вопросы не отвечает, не ест. Приходится ее чуть ли не с ложки кормить. Нет-нет, я не жалуюсь, меня волнует только, чтобы она окончательно поправилась.
– Ей бы не мешало показаться психотерапевту, – внесла я предложение. – После такого шока самой тяжело оправиться. Это будет намного дольше и труднее без помощи специалиста.
– Мы обязательно это сделаем, – кивнула Кассандра. – Только когда найдем человека, которому можно доверять. А то будет просто выкачивать деньги, я с этим хорошо знакома, поверьте. Пока ей помогаю я. Улучшение, конечно, уже есть, но все-таки до полного выздоровления еще далеко. И главное, оно не наступит, пока не будет ясно, кто совершил это чудовищное преступление? Инесса не успокоится, пока не получит ответ на этот вопрос. Поэтому мы и обратились к вам.
– То есть инициатива нанять меня исходила от Инессы? – уточнила я.
– Да.
– И именно она будет официально считаться моей клиенткой, я правильно поняла? Она, а не вы?
Задавая этот вопрос, я в первую очередь имела в виду, что от этого зависит, кто из них будет мне платить, и надеялась, что Кассандра поймет это.
– Совершенно верно, – подтвердила та. – У нее есть средства. После Аркадия много чего осталось…
– Вот об этом мы поговорим подробнее, но только сначала нужно сделать вот что. Я не могу принять Инессу в качестве клиентки, пока не увижу ее лично и не побеседую. Поймите меня правильно.
– Я вас прекрасно понимаю! – всплеснула руками верная подруга. – Нельзя принимать на веру слова незнакомого человека. Вы ведь можете решить, что никакой Инессы Вавиловой вообще в природе не существует?
Я улыбнулась:
– Такой вариант не исключен, хотя и маловероятен. Если только вы не плетете какую-нибудь сверхзапутанную интригу.
– Очень жаль, что вы не обладаете способностью чувствовать человека так тонко, как я, – с грустью сказала медиум. – Иначе эта встреча вам бы не понадобилась.
– Она бы мне понадобилась в любом случае, – отрезала я. – И вообще, это касается всех очевидцев происшествия. И еще. Не следует проявлять инициативы, помогать мне будете только в том случае, если я попрошу об этом. Если уж вы обратились ко мне, как к профессионалу, то доверяйте. Сейчас я задам вам еще несколько вопросов, и мы поедем к Инессе. Кстати, где она живет? Не на даче?
– Ну что вы! – ахнула женщина. – После таких кошмарных событий она вообще, я думаю, там никогда не появится. Возможно, дачу придется даже продать, хотя с ней было связано и много хорошего… Одним словом, это сложный вопрос, мы его стараемся не обсуждать, пока все не утрясется. А живет Инесса в своем доме, в коттедже на Молочке.
«Молочкой» в нашем городе называется удаленный от центра район, славящийся обилием зелени и отсутствием загазованности. Коттеджей за последние годы там было понастроено немало, в основном они возводились в девяностых годах, в период разгула бандитизма, рэкета и вытекающих из этого «лихих» денег. Многие из их хозяев уже покинули этот мир, увы, чаще не своей смертью, и кто проживал в них теперь, я не интересовалась. Наверное, дети, другие родственники… А может, они были куплены уже другой когортой богатых людей, крупных чиновников и политиков, в которую перекочевали и те, кто лет десять-пятнадцать назад занимался иными делами. А чем занимался сам Аркадий Вавилов? Откуда у него столько денег? Кассандра вроде бы говорила, что они служили вместе с Владимиром Ефремовичем. Где служили, на флоте? И он тоже ушел в отставку?
Все эти вопросы я немедленно задала Кассандре. Оказалось, что Аркадий Вавилов действительно окончил мореходку и много лет отдал нашему славному российскому флоту. Как и Владимир Ефремович Стоянов. И так же, как и он, подал в отставку несколько лет назад, после чего занялся бизнесом, а именно – открыл строительную фирму. Стоянов же, как человек более интеллигентный, занялся разведением различных сортов роз с последующей их реализацией, с чего тоже имел неплохой доход, но несравнимый с вавиловским. После трагической гибели Аркадия Вавилова остались сама фирма, которая по-прежнему функционировала, яхта, дача, коттедж, энная сумма в банке, а также акции одного местного доходного предприятия. Именно на дивиденды с этих акций и жила после его смерти Инесса, имея, таким образом, возможность не работать, а заниматься живописью – чисто для собственного удовольствия, не для продажи.