Оправдать любой ценой

© Серова М.С., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Вступление

– Встать, суд идет.

– Провозглашается приговор, Федеральный суд Российской Федерации приговорил Шилова Тимура Андреевича, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью второй пункта «з» статьи сто пять Уголовного кодекса Российской Федерации, а именно «Убийство из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом», признать виновным, – властный и громкий женский голос взлетел под высокие потолки зала суда, – и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на десять лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Принимая во внимание обстоятельства убийства, а также руководствуясь частью второй пунктом «д» статьи сто пять «Убийство, совершенное с особой жестокостью», назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на восемь лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. По совокупности двух преступлений назначить общее наказание в виде лишения свободы сроком на восемнадцать лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Приговор может быть обжалован в течение десяти суток после его оглашения. Прошу садиться.

Брат Тимура прикусил губу. Виталий нервно дергал ногой и ежеминутно крутил шеей. Он точно знал: брат такого совершить просто не мог.

– Хочу сказать лишь то, что я этого не совершал, – ровно отчеканил Тимур.

– Мы все обжалуем, Тимур. Тебя подставили. Тимур! Тимур!

Однако брата уже увели.

«Что же делать?» – В голове Виталия роились тысячи мыслей.

Обжаловать приговор было бессмысленно, но на всякий случай мужчина подал апелляцию. Нужно было действовать самому.

– Менты мне не помогут, – Виталий закурил, – сам вряд ли до чего‐то докопаюсь, а если и удастся что‐то разузнать, завалят, да и дело с концом. Нужен человек, который мне поможет.

Глава 1

И именно я почему‐то стала этим человеком.

В половине двенадцатого раздался телефонный звонок.

– Татьяна Александровна?

– Да, кто это?

– Меня зовут Виталий Шилов. Наслышан о вас и о ваших успехах.

– Не удивлена, но давайте ближе к делу.

– Моего брата ложно обвинили в убийстве…

– … которого он, конечно, не совершал, – я отпила только что заваренный кофе и продолжила: – Почему вы так уверены? Только потому, что он ваш брат?

– Нет, у меня есть весомые доказательства, которые в суде были проигнорированы, и я даже знаю, кто подкупил судью.

Дело немного заинтересовало, но бросаться фразами «я вам помогу» или «можете на меня положиться» я не стала. Интуиция подсказывала, что одним купленным судом тут не ограничилось. Однако если дело будет раскрыто, все эти продажные задницы полетят прочь с насиженных мест. Одна мысль об этом заставляла взяться за это расследование.

– Допустим, судья куплен, но что дальше? Как вы это докажете?

– Думаю, это не телефонный разговор. Давайте встретимся в кафе «Яблоко» через час. Знаете, где оно?

– Знаю.

– Тогда до встречи.

Опустошив кружку, я стала собираться. Черное платье или темные джинсы и кардиган? Целый шкаф одежды, а надеть все равно нечего. Если и возьмусь за эту работу, гонорар потрачу на обновление гардероба.

Уже перед выходом вспомнила одно важное дело. Я достала и бросила на стол гадальные кости.

– Посмотрим, что же нам ждать от этого Виталия и от его дела. – Сначала выпала четверка, затем – восемнадцать и двадцать семь. – «И все‐таки все тайное рано или поздно становится явным». Хороший знак!

До кафе я добралась на такси. Водитель эмоционально рассказывал о том, как приятно не спеша крутить баранку и знакомиться с новыми людьми, а вообще‐то, он торгует акциями и почти миллионер. Неужели его рассказам кто‐то верит?

Почти зашла в кафе, как на входе столкнулась с молодым парнем.

– Ой, извините. Я сегодня такой рассеянный, – он протянул руку. – Виталий, это я вам звонил.

Я окинула его взглядом сверху вниз. Невысокий, но крепко сложенный, модная стрижка и дорогие часы на руке – человек явно не нуждается в деньгах. Однако присмотревшись, можно было заметить мешки под глазами и немного трясущиеся руки. Виталий ежесекундно переминался с ноги на ногу, покашливал и часто моргал. Хоть его финансовое состояние не вызывало сомнений, про моральное того же сказать было нельзя.

Я пожала его холодную и влажную руку, и мы вошли в кафе. В обеденное время здесь всегда собиралось много народа. Вот и сейчас мы кое‐как смогли найти свободный столик.

– Давайте сразу к делу. Пока не совсем понимаю, как вы собираетесь доказывать невиновность вашего брата, – я заказала чашечку латте и приготовилась слушать.

– Начнем с самого начала. Все началось с приглашения на закрытую вечеринку. Бизнесмен Балуев, он же Балу, криминальный авторитет, который в девяностые поджал под себя несколько сетей автосервисов. На них он сколотил состояние и живет в свое удовольствие.

– И зачем же такому человеку звать вашего брата на закрытую вечеринку?

– Тимур после прихода из армии открыл свою автомастерскую. Работал сначала в отцовском гараже с одним сослуживцем, потом расширился до небольшого бокса на окраине, а недавно арендовал большой павильон почти в центре. Брат у меня честный человек и людей насквозь видит, поэтому он и его ребята всегда все на совесть делали. Ни одной жалобы за все время не было.

– И вы считаете, что Балуев решил устранить конкурента? Но это же глупо. Большая сеть с оборотом в миллионы в год не будет даже внимания обращать на мелких сошек с, дай бог, парой сотен тысяч дохода.

– Я тоже так думал, но один человек из компании Балу рассказал, что за последний год они потеряли половину своих постоянных клиентов, хозяин стал экономить и покупать дешевые и некачественные запчасти, а работникам частенько задерживали зарплаты. И угадайте, куда стали переходить клиенты и мастера? Правильно, к моему брату.

– Уже лучше, но это все еще на уровне догадок и домыслов. Мне нужны факты.

– Хорошо, а что вы скажете на то, что за несколько дней до оглашения приговора Балуев и судья Сухова Елизавета Валерьевна провели вместе ночь в отеле «Бархатная роза»? Номер люкс, все включено – Балу оставил там по меньшей мере годовой доход компании моего брата.

– Откуда у вас эта информация?

– Знаете, Тимур оставил мне все пароли от своих банковских карт, и я не жадничаю, оплачивая любую необходимую информацию. Вот только эти данные просто проигнорировали в суде, посчитав информацию личной и не имеющей отношения к судебному процессу. Даже не озвучили, твари! Для присяжных эти сведения точно оказались бы нелишними, – парень звонко стукнул кулаком по столу.

– Успокойтесь, не нужно привлекать лишнее внимание. Есть что‐то еще, что могло бы помочь при апелляции?

– На суде Тимура обвинили в заказном убийстве. Говорили, что его целью был Лопатников Константин Максимович, инвестор и бизнесмен, много денег вложивший в сеть автомастерских. Заказчика будут искать, да только не найдут, и дело будет висеть мертвым грузом пару лет, пока его не закроют и про него не забудут. А Тимур еще восемнадцать лет будет сидеть в этой вонючей тюрьме из-за одного ублюдка! – Виталий вновь хотел ударить по столу, но вовремя остановился. – На суде также сказали, что брату перевели полтора миллиона за выполненное задание. Вот только ни на одном из счетов этих денег нет.

– Могут быть счета за границей, счета родственников, друзей или же все может быть оформлено на поддельные документы – есть много способов отмыть деньги. Только дурак станет хранить грязные деньги на своих счетах. Ваш брат ведь не дурак?

– Мой брат – не убийца.

– Это еще предстоит доказать, но допустим, что так. Скажу сразу, дело не безнадежное, но уж слишком много в нем больших шишек. Его нельзя считать уже выигранным.

– Так вы возьметесь за расследование? Я заплачу, – он покопался в портфеле, и оттуда послышался шелест купюр.

– Если вы и вправду много обо мне слышали, то знаете мои расценки, больше положенного не беру. Сейчас я не смогу ответить вам точно. Мне нужно посоветоваться с одним человеком. Я позвоню вам сегодня вечером.

Уже дома я набрала Кирьянову. Он точно должен знать про Балу и те времена, когда тот еще был в криминальном мире, хотя, судя по этому делу, он из него и не уходил.

– Алло, Киря?

– Вечер добрый, а чего так поздно? Я уже, понимаешь, на боковую собирался. Просто сумасшедший денек сегодня был. Ты бы знала, что сегодня учудили новенькие сержанты! Я им, понимаешь, доверил простенькое дело: бабку кто‐то в подъезде по голове тяпнул и все денежки забрал, – ну начните вы с опроса местных или еще чего, а эти, понимаешь, стоят, друг на друга смотрят и репу чешут.

– Стой, стой, Киря. Это интересно все, но у меня к тебе дело. Знаешь такого персонажа – Балу?

– Балуев Алексей Дмитриевич, семьдесят первого года рождения. Состоял в группировке «Восток». Половину братков из «Востока» уже убили, другая половина сидит. Только он остался, вот и подмял под себя бизнес группировки. Был еще Лесничий, но он в бегах и давно не показывался. У нас с ними давние счеты. Эти… кхем-кхем, – Кирьянов убедился, что дети не слышат, – ублюдки… и их чертова свора двух моих товарищей убили. Однако посадить Балу не получилось – доказательств не хватало. А чего это он тебя заинтересовал?

– Говорят, у него дела пошли вниз, вот он и конкурентов устранять начал, судью подкупил, невинного человека в тюрьму на восемнадцать лет посадил. В общем, у меня к тебе предложение, понимаешь, деловое, – передразнила его я, – если все получится, может, будет у тебя еще одна звездочка на погонах.

– Невинному человеку помочь я всегда рад, да только против Балу идти сейчас сложнее, чем в девяностые. Раньше все решалось пушками, а сейчас – буквами закона, и они, понимаешь, на той стороне, кто денег больше даст. Трудное будет дело. Впрочем… ну-ка расскажи подробнее.

Следующие пять минут я пересказывала Кире наш диалог с Виталием. Казалось, мой друг заинтересовался. В трубке послышалось кряхтение – это Киря встал и зашаркал тапочками к компьютеру.

– Трудное будет дело, – повторил Кирьянов, – сначала нужно доказать, что суд был куплен, тогда Елизавета Валерьевна сама поедет лет на десять в места отдаленные и приговор пересмотрят. Этим займусь я, а ты копай под Балу. Можешь начать с его ранних похождений в девяностые. Позже скину несколько адресов.

– Спасибо большое, товарищ будущий полковник. Спокойной ночи.

Я тут же набрала Виталию и сказала, что берусь за дело. Это дело было для меня не первым и даже не входило в первую сотню, но волнение вновь накрыло меня. То ли из-за Балу, то ли от нетерпения приступить к расследованию я не смогла уснуть. Подняла дела тридцатилетней давности и принялась их изучать. Для тех времен это были классические дела – заказные убийства, грабежи, вымогательство, как было принято тогда говорить «крышевание», и, конечно, огромная пачка о мелком хулиганстве.

В эпоху расцвета ОПГ «Восток» включала в себя до ста воров и убийц, многие из которых большую часть своей жизни проведут в тюрьме. Главарем и основателем группировки был Сергей Череповцев по кличке Череп. Весьма умный и аккуратный парень. Начинал с мелкого разбоя и грабежа оказавшихся не в то время, не в том месте. По мере разрастания банды открыл автомастерскую, куда заманивал клиентов весьма хитрым способом. По ночам члены «Востока» прокалывали шины, били стекла и даже пробивали тормозные системы у машин в ближайших дворах. Цены у Черепа были ниже, чем у остальных, поэтому многие шли к нему. Так, всего за три месяца бизнес позволил ему открыть еще одну точку в другом районе. Однако это не понравилось группировке «Полярные Волки», которая контролировала этот район города. В итоге новую мастерскую сожгли, а сам Череп был убит в одной из перестрелок.

После Черепа старшим должен был стать Лесничий, но тот не смог занять это место, так как отбывал срок в тюрьме. Тогда это место занял Балу. В те времена ему не было и двадцати, но его личное дело в милиции уже было весьма толстым. Будучи полной противоположностью Череповцеву, Балу лез и затевал десятки перестрелок, в результате чего почти уничтожил «Полярных Волков» и занял их территорию. Бизнес расширился – теперь «Восток» контролировал дальнобойщиков, таксистов, многие бары и рестораны, кинотеатры, казино и некоторые частные компании. Прибыль возросла в сотни раз, и заниматься мелкими делами им уже было не нужно. Вот тогда‐то «Восток» и начал рушиться. Имея командира-сорвиголову, востоковцы частенько перегибали палку и убивали людей без причины, оставляя кучу следов. За следующие пять лет из ста человек осталось не больше десяти, да и те не признавали Балу, хотя открыто признаться в этом никому не хватило духу.

Неофициально «Восток» распался, и пришло время делить бизнес. Основными претендентами были Балу и Лесничий, остальные не имели такого авторитета, чтобы тягаться с ними. Как вы уже поняли, Балуев делиться не захотел и накатал на своего бывшего приятеля анонимку в милицию. Однако Лесничего так просто не возьмешь. Почувствовав что‐то неладное, он залег на дно, а позже, по слухам, уехал в Латвию.

Балу подмял под себя автомастерские, но остальной бизнес находился в других районах, а значит, под контролем других группировок. Силы не было, как не было и «Востока», а это значит, что для Балу пришло время переговоров. За право работать на территории вновь окрепших «Полярных Волков» он отдавал пятьдесят процентов, группировке «Кумар» – тридцать, «Волге» – двадцать. Потребовался год, чтобы перестроить бизнес. За это время Балу изменился. Из нетерпеливого, вспыхивающего от одного слова пацана он превратился в сдержанного и даже слегка замкнутого мужчину. Всегда в костюме, всегда молчит, больше слушает и старается узнать о слабостях человека.

Но девяностые прошли. Группировки и банды вышли из моды. Теперь их бывшие лидеры – бизнесмены и уважаемые люди. Ездят на дорогих машинах, совершают сделки, а для очистки совести раз в год жертвуют деньги в детские приюты и дома престарелых.

С девяносто девятого года у Балуева ни одного нарушения. Он исправно платит налоги, при проверках и инспекциях все документы в порядке, а нарушений не обнаружено.

– Нанял хорошего юриста или… – я вернулась к его личному делу, – ну конечно – женился. Литвинова Юлия Альбертовна, юрист и помощник федерального судьи. Еще бы у него с такой женой были проблемы с документами.

Дальше для новоиспеченного бизнесмена все пошло как по маслу – его конкурентов стали сажать за дела прошлого. Совпадение или все же Балу постарался? Этого мы не узнаем. Бизнес вновь стал приносить деньги и приносит их до сих пор.

– Фух, – я закрыла все вкладки и выключила компьютер, – как же отвратительно работать по ночам. Надо бы сварить кофе.

Но не у одной меня была бессонная ночь. Новенькие сержанты, которых так «нахваливал» Кирьянов, тоже работали всю ночь. Зная Кирю, в этом я могла не сомневаться. Подполковник оставил их дежурить, а после моего звонка приказал разыскать всех, с кем контактировал Балуев за последний год, и найти их адреса. Надо ли говорить, что в эту ночь у Балуева прибавилось людей, которые его ненавидят.

– Так-с, что тут у нас, – глаза едва ли не слипались, но спать днем было против правил, потому я просматривала список номеров, по которым обычно звонил Балуев, – поставщик шин, поставщик масла, поставщик незамерзайки. М-да, неужели он общается только по работе? Хотя погоди, здесь есть адрес его матери. Думаю, ничего, если я заеду к ней побеседовать. Ее сын в прошлом был местной знаменитостью, так что она привыкла к повышенному интересу к сыночку.

На этот раз нужно было надеть что‐то простое и строгое, чтобы Анна Аркадьевна не подумала ничего лишнего. Решила остановиться на белом деловом костюме без лишних побрякушек.

Женщина проживала в небольшом домике на окраине города. Тихое место, свежий воздух, небольшой участок, чтобы выращивать овощи и фрукты для себя, и небольшой навес, под который, очевидно, раньше ставили машину, а теперь там мирно спали собака и несколько котов.

Калитка не была заперта, но все же из вежливости я постучала. Собака подняла голову и, немного ворча и скуля, побежала в дом.

«Какая умная», – в детстве я тоже мечтала о такой умной собаке.

Через несколько минут ко мне вышла старушка. Она опиралась на клюку и постоянно моргала.

– Чего тебе, дочка?

– Вы же мама Балуева Алексея?

– Она самая, а вы из полиции?

– Нет-нет, я журналистка. Пишу статью про бизнесменов.

Она недоверчиво посмотрела на меня и жестом позвала в дом. Хоть дом и выглядел старым и неказистым снаружи, внутри все было обставлено довольно богато: цветной хрустальный сервиз украшал деревянный столик с резными ножками, под потолком висел советский «Спутник», какой в раритетных магазинах торгуют за восемьдесят тысяч и выше, в углу стояли иконы с сусальным золочением.

Анна Аркадьевна налила чай и поставила на стол вазочку с конфетами «Мишки в лесу».

– Угощайтесь, давненько ко мне никто не заходил.

– А как же сын?

– Лешка‐то? Год его не было, а тут заявился неделю назад. «Мам, прости дурака, люблю тебя. Скучал, да все дела были», – тьфу, веник еще вон принес, – женщина кивнула на пышный букет из роз и лилий, – жалко выбрасывать, пришлось взять.

– Ну он же у вас бизнесмен.

– Тю, бизнесмен, – старушка захихикала, – Юлька и туда бегает, и сюда поедет все решит, и бумажки все сделает, а этот только автографы на них ставит.

– Алексей никогда не рассказывал вам о своих делах?

– Какие уж у него дела?! Дом мой и участок захапать хочет – вот его дело. Чует, что недолго мне осталось. Только я уже все переписала на брата его.

Нужно было побольше узнать о Балуеве, но его мама постоянно меняла тему. Приходилось лавировать и не давать женщине уйти в семейные разборки.

– Не заметили ли вы чего‐то странного, когда он к вам в последний раз приезжал? Может, вел себя как‐то необычно?

– Да вроде нет. Привез его Миша, охранник и водитель Лешкин, посидели, я их накормила. Миша такой замечательный мальчик, только постоянно куда‐то торопил его Лешка. А потом ему позвонили, так они сорвались сразу и уехали, даже чай не допили.

– А не расслышали, куда именно?

– К Восточной башне, по-моему, или как‐то так.

Я тут же записала в блокнот. Насколько я помню, в нашем городе нет никакой Восточной башни. Может, Кирьянов что‐то знает. А нет – так интернет мне в помощь. Выясню – и не такое выясняла!

Еще немного поболтав с Анной Аркадьевной, я поехала домой. Пока стояла на светофоре, погуглила Восточную башню. Не нашла. Придется отвлекать Кирьянова – может, он в курсе. Позвонила. Он долго перечислял объекты на востоке, но никакой башни там не было.

– Ладно, поищу, – обреченно вздохнула я. – Как продвигается дело о судье?

– Неплохо, есть записи с камер видеонаблюдения, как Балуев и Сухова вместе заходят в отель, а на следующее утро выходят. Также совсем недавно Сухова приобрела новенький «Мерседес» за десять миллионов. Вряд ли судья, даже федеральный, столько зарабатывает. Однако доказательств все равно недостаточно. Ну завел мужик интрижку с судьей, и что на том? Это же не уголовщина, сама понимаешь. Нужно что‐то железобетонное – доказывающее факт взятки.

– Ага, мечтай. Может, ей лично с повинной прийти?

– Было бы очень хорошо. Премия, понимаешь, лишней никогда не бывает.

Новости о продвижении дела порадовали меня. Пусть понемногу, но мы приближаемся к разгадке. Если мы докажем, что Балуев дал Суховой взятку, получится добиться пересмотра дела брата моего клиента. Вот только что же делать с Восточной башней?

– Голова совсем не соображает, – пробормотала я себе под нос. – Пойду сделаю кофе, – я открыла ящик, но кофе там не было, – черт, он же с утра закончился.

На полке валялись пакетики растворимого, но уж лучше совсем без кофе, чем заваривать этот песок.

Нехотя я собралась и побрела в магазин. В любой другой день для меня это не составило бы труда, но сейчас усталость давала о себе знать. Я стала раздражительной, ноги гудели от пройденных километров, да и без того шумные люди бесили одним своим присутствием. Их было очень много, и каждый норовил задеть меня плечом, поэтому приходилось постоянно уворачиваться.

Я решила сократить дорогу, свернув в узкий переулок. Это была ошибка. Передо мной очень медленно шел мужчина в грязной куртке и кепочке с козырьком. Обогнать его не получалось, а идти в таком темпе не хватало терпения.

– Мужчина, можно, я пройду?

– Кто понял жизнь, тот не спешит, Татьяна Александровна, – он повернулся ко мне, и я узнала Венчика Аякса, давнего, можно сказать, приятеля – этакого харизматичного бомжа-философа.

– И все же можно пройти, я спешу.

– Все спешите и спешите, нигде нет от вас, «спешунов», спасения. На свалке – даже там спешат, да еще и на дорогущих машинах, в костюмах. И где вы только наспешили на такие машины и костюмы?

Я на секунду остановилась.

«Балуев ведь тоже куда‐то спешил, не его ли видел Венчик?»

– Уж не на Восточной ли башне?

– На ней самой.

– Неделю назад?

– Может, и так, – глаза Аякса хитро заблестели, он почувствовал мой интерес, – или нет. Не помню.

– Чего хочешь?

– А чего хотят нынче люди? Мира и спокойствия.

– Этого у тебя и так навалом. Купить тебе чего?

– Сыра, шампанского и еще небольшая просьба. Не могли бы вы дать мне двадцать пятирублевых монеток.

– Зачем?

– Понимаете, хочу даме сердца сюрприз сделать – в автомате игрушку выиграть, а он, зараза, только пятирублевые принимает.

– Хорошо, жди. Только за это покажешь мне завтра, где Восточная башня, и расскажешь все, что видел.

– Конечно. Я всегда держу свое слово.

Я все купила и отдала Венчику. Договорились встретиться в десять у моего дома. Кажется, мы становимся еще на шаг ближе к раскрытию дела.

Солнце – редкий гость там, где последнюю неделю сидел Тимур. Вместо привычной домашней еды была чуть теплая жижа, по вкусу напоминающая кислое молоко, вместо модных свитеров – серая футболка и штаны без карманов.

Непривычным было и расписание. Если ранний подъем давался ему легко, то работа в деревообрабатывающем цехе показалась ему невыполнимой. Каждый день он буквально валился с ног, а добродушные коллеги с усмешкой смотрели на его ежедневные потуги.

В один из дней к нему подошел закоренелый по количеству татуировок и манере речи зэк.

– Слушай, брат, да не рви ты себе жилы. Работа здесь бесконечная, как и люди. На кой оно тебе надо, здоровье тут оставлять. Ты по виду первоход, так еще и, по ходу, политик. Не похож ты на заказника. Сильвестр, – он протянул руку и показал на другого заключенного, – вон Север у нас киллером подрабатывал, так у него на морде написано, что он душегуб.

Север улыбнулся, сверкнув пятью золотыми зубами.

– Тимур. А как тут вообще с охраной?

– Если бежать собрался, не советую. От двух до пяти пришьют к твоим восемнадцати.

– Да нет, я для себя интересуюсь. Мало ли за то, что плохо работаю, в карцер попаду.

– Не кипишуй, за это в карцер не кидают. Если шелестеть особо не будешь, отсидишь свои десять-двенадцать и выйдешь по УДО.

– УДО?

– Условно-досрочное освобождение. Что‐то вроде скидки на твой срок, если ведешь себя хорошо. Выслуживаешься перед охраной и администрацией, лишний раз кипиша не наводишь, работаешь как проклятый и вообще правил не нарушаешь – собачья жизнь!

Тимуру стало грустно от таких перспектив, но он все же нашел в себе силы улыбнуться. Радовало, что хоть контакт с сокамерниками понемногу налаживается.

Он стал много разговаривать с местным контингентом, в том числе и с заключенными из других камер. Среди них он нашел бывших участников «Востока», которые были не прочь поговорить о Балу.

– Мразь он, – коротко высказался востоковец Псих, – мы с Лесничим еще до того, как он старшим стал, это знали. Человек вообще без башки, а как жареным пахнет, так он в кусты и как бы не при делах.

– Ага, как там в книге‐то было – изворотливый ум поэта отговорку найдет на все, – добавил Якут, туша бычок об урну, – только знаешь, хату, которая с краю, сжигают первой.

– Раньше об этом думать надо было. Сейчас‐то что воду лить. Выйду – завалю его.

– И обратно сядешь.

– Ну и правильно. Мне тут больше нравится. Ничего меня не держит на свободе. Сам посуди, у меня ж нет никого: мать с батей умерли, когда я еще в Афгане был; сестра свинтила в Финляндию; ни жены, ни детей не было никогда.