Подкова для летучей мыши

– Эк губу раскатала! Хочешь гонорары получать – трудись.

– А я что делаю? И на себя тружусь, и еще кое-кому время от времени помогаю, преступничков тепленькими подбрасываю. На безвозмездной основе, заметь.

– А мы что, мы благодарны. Причем тоже не только на словах, если вы заметили.

– Заметили, заметили. Спасибо, Андрюша. Будут новости, обязательно поделюсь. Я добро помню. Но сейчас, и правда, домой пора. Я стартую, да и ты не засиживайся. Работа – не волк.

На этой оптимистической ноте я закончила беседу со старым другом и поехала домой, анализировать и переваривать все неизмеримые объемы полученной сегодня информации и делать выводы и предположения.

Дома, заварив кофе, я устроилась на диване, поставив перед собой чашку и положив записную книжку, где были отмечены ключевые пункты официального расследования, а также адреса и фамилии интересующих меня фигурантов.

Куда же в первую очередь направить мне свои стопы?

Учитывая множество версий, имеющих почти одинаковую вероятность, в этом деле сложно было опираться, так сказать, на дедукцию и результаты умственного анализа. На правильную дорогу могли вывести только факты. Другими словами, только определив, кто убийца, а точнее, исполнитель, я смогу более-менее обоснованно предположить, кто заказчик. Если таковой вообще имеется в этом деле.

Значит, первым делом необходимо установить, кто именно приходил в гости к Коле той ночью. Даже если учесть, что не совпадает время смерти и время ухода этого самого гостя, не будет ничего удивительного, если окажется, что связь между убийством и его появлением все же имеется.

Отметим здесь, что в тот день карманы потерпевшего были удручающе пусты, настолько, что он даже собирался ехать к матери, чтобы занять денег, а между тем, к моменту убийства он оказался пьяным, несмотря на то, что никуда не ездил.

Значит, в тот самый загадочный промежуток времени, с двенадцати до шести, Коля набрел на кого-то, кто под каким-то соусом (впрочем, думаю, долго уговаривать не пришлось) напоил его и, возможно, пообещал продолжение банкета. Учитывая, что из постоянных «друзей» в этот период с ним никто не встречался, можно предположить, что новый знакомый как раз и был тем самым ночным гостем…

Но это – предположение. А мне нужны факты. Поскольку все произошло в общежитии, пожалуй, туда и следует мне отправиться в первую очередь. Причем так, чтобы появление мое не связывали ни с Колей, которого недолюбливали все до единого, ни с Дарьей, которая – его мать, то есть персона, на которую эта нелюбовь волей-неволей распространяется.

Как это сделать?

Впрочем, если не ошибаюсь, вторая соседняя с Колей, точнее теперь с Дарьей, комната пуста? Не попытаться ли мне снять ее? Желание узнать, в какой обстановке придется жить, – чем не повод для расспросов? Хм… пожалуй… хорошо бы еще подгадать так, чтобы Дарьи не было дома…

Но перевоплотиться в любом случае будет не лишним. В общежитии меня уже видели, и если я снова появлюсь и начну приставать с расспросами, это могут неправильно понять.

В моем распоряжении имелся небольшой арсенал маскирующих средств и, поскольку хорошо меня могла рассмотреть только Дарья, а с ней встречаться я не планировала, то я решила, что слишком глобально перевоплощаться не стоит. Другой цвет волос, слегка меняющий черты макияж… вот и хватит.

Я полезла в заветную тумбочку, где хранились парики и прочие штучки, меняющие внешность, и извлекла оттуда коротковолосую, цвета воронова крыла, густую гриву. Примерив ее на себя, я увидела, что и без макияжа внешность моя изменилась. А если еще прибавить сюда несколько дополнений… вполне возможно, с первого взгляда меня не узнает даже Дарья.

Итак, с визитом в общагу все было понятно. Требовалось определить дальнейший маршрут.

По логике вещей, следующим пунктом должна быть забегаловка, поскольку она просто географически ближе всего остального. Только вот с какой легендой мне появиться там? Сойти за свою я не смогу однозначно, тут никакой парик не поможет. Разве что грим слоем пять миллиметров…

Но так кардинально менять внешность для каждого следующего пункта… нет, это нерационально. Лучше немного поднапрячься и придумать подходящую легенду.

Какие причины могут привести девушку вроде меня в зачуханную забегаловку? Сама я не отношусь к числу посетителей подобных мест. Значит, должен относиться кто-то из моих знакомых… или родственников… в общем, кто-то из близких мне людей, нечаянно сбившихся с пути истинного. Близкий этот куда-то пропал, и я, вся в страшном беспокойстве, объезжаю злачные места в надежде отыскать его.

А что, пожалуй, это прокатит. А если еще намекнуть мимоходом, что у моего… ну, предположим, двоюродного брата, – так вот, если намекнуть что у моего брата был друг по имени Николай, думаю, визит может оказаться вполне результативным.

В общем, с общагой и кафешкой все было не так уж сложно. Гораздо больше проблем предвидела я при попытках войти в доверие к друзьям Коли, а в особенности к тем, через кого он продавал икону. Что-то подсказывало мне, что мир перекупщиков весьма закрытый и женщин туда не пускают. С какого перепугу мне соваться туда? А соваться нужно. Другими путями информацию не добыть. Разве через кого-то…

Но знакомых в такой своеобразной среде у меня не имелось, и способ проникновения в подобного рода тусовку пока оставался в виде вопроса, открытого и нерешенного. Даже установка подслушивающей и подглядывающей аппаратуры навряд ли здесь что-то даст. Конечно, картежники в курсе происшедшего и наверняка обсуждали это, но боюсь, новость уже перестала быть актуальной и на повестку дня вышли другие вопросы.

Впрочем, не будем пытаться объять необъятное. Думаю, на завтра и без этого хватит дел, а что касается способа проникновения, – задание мозгу задано и, когда придет время, вполне возможно, решение возникнет само собой. Нечего перенапрягать голову посреди ночи. Кажется, я сама нарушаю рекомендации, которые еще так недавно давала Андрею. По ночам нужно спать. А думать – с утра на свежую голову.

Выведя это резюме, я пошла в душ и через полчаса уже сладко спала без сновидений.

На следующее утро, выпив чашечку кофе и плотно позавтракав, я бодро приступила к изменению собственной личности.

Собрав на макушке волосы, я постаралась по возможности равномерно распределить получившийся хвост по волосистой части головы, так, чтобы надетый сверху парик смотрелся естественно, не торчал буграми, чтобы не было заметно, что непосредственно под ним – вовсе не кожа, а великолепная золотистая шевелюра.

Орудуя самыми разнообразными заколками и лаком, я, наконец, добилась того, что мои собственные длинные волосы приняли вид плоской, облегающей голову шапочки, на которую уже можно было надевать парик.

Еще раз щедро залив лаком виски и лоб, чтобы ни один светлый волосок не просочился наружу, я нацепила парик и поняла, что большая половина дела сделана.

В парике я очень мало походила на саму себя, а сделав нехарактерный для Татьяны Ивановой, достаточно заметный макияж, я и сама, только очень внимательно вглядевшись, смогла бы сказать, кто это отражается в зеркале.

Вполне удовлетворенная результатами своих усилий, я спустилась к машине.

К моменту моего появления возле общежития часы показывали четверть одиннадцатого, и, учитывая, что день был будний, я рассчитывала, что все ненужные свидетели уже давно разошлись по рабочим местам. Те, кого я бы хотела повидать в свое второе посещение, не являлись трудолюбивыми гражданами.

Дедок, проживающий по соседству с комнатой Коли, наверняка был уже на пенсии, а если и имелись у потерпевшего по месту жительства друзья помоложе, то, скорее всего, такие же непутевые, как он сам, так что навряд ли первым их порывом с утра было пойти на работу. Гораздо логичнее было бы предположить, что, если сейчас их нет дома, то они – в забегаловке по соседству.

Ну а что касается остальных жильцов общаги, то их гневными отзывами и без того наполнены все протоколы допросов, так что еще раз выслушивать, каким Коля был беспокойным соседом, мне нет ни малейшего смысла.

Рассуждая таким образом, я поднялась на третий этаж, где вчера беседовала с Дарьей, и тихонько постучала в соседнюю дверь. В общем-то, я не знала, в какой именно из соседних комнат проживает дедок, но, внимательно посмотрев на обе двери, выбрала левую. Она была как-то поопрятнее.

И, как выяснилось, я не ошиблась.

Послышалось медленное шарканье, и, даже не спросив, кто стучит, мне открыл дверь ветхий и седенький, весь какой-то замшелый старичок.

– Вам кого? – скрипучим голоском вполне доброжелательно осведомился он.

– Э-э… Здравствуйте!

– Здравствуйте, – улыбнулся старичок.

– Я бы хотела… узнать. Тут… комната сдается… мне говорили…

– Комната? Где это? Вроде бы никто не съезжал…

Сразу поняв, что старичок в курсе всех местных дел и что рискую проколоться, я назвала единственный доподлинно известный мне вариант.

– А вот… вон та, – проговорила я, указывая на дверь с другой стороны комнаты Дарьи.

«Если сейчас окажется, что хозяева ее умерли или уехали в Америку, можно разворачиваться и уходить», – невесело думала я, беспокойно следя за выражением лица старичка. Что-то готовило оно мне?

– Эту? Они все-таки надумали сдавать?

«Ура! Значит, еще не все потеряно».

– Да. А что? – радостно оживилась я. – Ну, то есть там… не убрано, конечно, но… по-моему, вполне нормальная комната. Я видела и похуже. И потом, по цене…

– Не знаю… конечно, если вас устраивает, то… да. Но здесь уже очень давно никто не жил, там даже дивана нет. Я как-то заглядывал, когда приезжали они, хозяева-то эти… Приезжали вот тоже посмотреть, – можно ли сдать ее.

– А давно? – сразу насторожилась я.

– Да месяца с три.

– А-а-а…

Нет, похоже, насторожилась я напрасно.

– Ну вот. Посмотрели, да и сами не стали… предлагать-то. Кто согласится жить здесь? В таком бардаке.

– Ну это… прибраться можно.

– Не знаю. Да и мебели тут нет совсем, где вы спать-то будете? Такая приличная девушка, – говорил старичок, оглядывая меня с ног до головы.

– Ну это… я о другом хотела спросить. Как вообще… обстановка здесь? А то я в институте учусь, мне заниматься нужно. Чтобы была тишина.

– Тишина-то? Хе-хе… – лукаво прищурил глазки старичок. – Бывает и тишина. А бывает и куда как громко. Вот недавно только… случай был.

– Правда? Какой случай?

– Случай-то? А вот, насчет тишины как раз. Жил у нас тут жилец один… как раз вот рядом с той комнатой… да вы пройдите, чего мы на пороге-то стоим.

Зайдя в нищую комнатушку, я присела на край потертого дивана и стала слушать рассказ гостеприимного хозяина, который, кажется, до смерти был рад, что нашлось с кем провести время.

– Так вот… Одной стеной он со мной граничил, а другой, значит, мог бы с вами. И такая была у них там по временам… тишина, что хоть уши затыкай.

– Правда? Хм… тогда, наверное, эта комната мне не подойдет. Мне заниматься нужно.

– Да ты постой, послушай. Жил он, значит, жил, приятелей водил, в карты играл… веселился. И тут начала к нему ходить… одна. Во-о-он там, аж в самом конце коридора комната у нее, – говорил дедок, тыча пальцем в стену. – Ну вот. А у нее и без того… свой, значит, хахаль был. Только тому-то лет уж под сорок, да и пьяница тоже, драчун. А Колька, он помоложе, ласковый. Его Николаем звали, этого, который жил-то тут.

– А что, он больше не живет?

– В том-то и дело. Больше совсем не живет. Помер. Был, да весь вышел.

– Да вы что?! – в притворном испуге расширила я глаза.

– А вот то! – довольный произведенным эффектом, улыбнулся старичок. – Играл, играл, да и доигрался. Этот, Витька-то, давно уж ему грозил, – я тебя, дескать, такого-растакого… размажу. Ну, а Колька, он как уперся – не было ничего, так и стоял на своем. Они, вишь, только когда Витька на смену уходил, встречались-то. Он охранником там, где-то… в магазине, что ли, или на складе. Ну вот. А пару дней назад слышу, – разговор какой-то беспокойный. Потом – стучат. Открываю – полиция. Соседа, говорят, вашего убили.

– Убили?! – снова очень испугалась я.

– Ну да. А ты как думала? Это тебе не шутки. Тут к нему ночью кто-то приходил, я слышал. Сначала в карты играли, потом ругаться начали. Но – не Витька. И главное – не дружбаны его. Тех уж всех я по голосам знаю.

– Часто бывали?

– Да, почитай, каждый день. Замучили совсем. Сначала в карты режутся или просто так пьют, без развлечений. Потом напьются, ругаться начинают. Иногда и до драки доходило. Вот и в этот раз тоже. Сначала ругались, а потом слышу, – возня такая, ну, думаю, опять мутузят друг друга. Ни с кем он не может спокойно, Колька-то.

– А этот, который в тот раз был, вы говорите, новенький?

– Ну да. А он с первого раза – давай скорей драку затевать.

– А почему вы думаете, что это… что этот Николай драку начал? Может, как раз новенький?

– Не-ет. Я слышал. Здесь же слышно все. Тем более – ночь. Этот, новенький-то, он больше язвительностью брал. Колька-то, он чуть что – сразу в крик. И матом, и всяко… А тот слушает, слушает, да и подпустит что-нибудь… подлое. Колька-то пуще прежнего на дыбы встает, а тому будто только того и надо.

– Думаете, специально… провоцировал?

– Не знаю… слов-то я не слышал. Только вот манера эта…

– Интонация?

– Ну да. Ты умная, в институте учишься. Да, наверное, интонация. Подлая такая, язвительная. Ну, а потом слышу, драться начали. Наверняка Колька первый полез. Долго возились. Видать, никто не побеждал. Ну, а потом слышу – несколько ударов, сильных таких, громких. И – стихло все. Время прошло – вышел кто-то, дверью хлопнул. Ну, думаю, теперь можно и на боковую. Концерт окончен. А утром полиция приехала, говорят – несколько ножевых ранений. Это, значит, удары-то эти, которые я слышал.

– Ужас! – воскликнула я, приведя старичка в полный восторг.

– Вот ты и смекай, – назидательно проговорил он. – А Витька-то в тот день как раз на дежурстве был. Чуешь?