- -
- 100%
- +
В приоткрытое окно, впускавшее в комнату весеннюю прохладу, доносилась осторожная перекличка истосковавшихся по теплу птиц. В это утро я позволила себе непривычно долго понежиться в кровати. Задержка длиною минут в пятнадцать была психологическим приемом – данью приятным эмоциям, связанным с недавним отпуском. Я сладко потянулась, с блаженной улыбкой на устах вспоминая короткие, но весьма насыщенные каникулы. На этот раз для «расслабления» я выбрала теплые воды Красного моря, где, если верить тревожным информационным сообщениям, расшалились акулы. Несмотря на мою достаточно опасную специальность телохранителя, адреналина мне катастрофически не хватало. Вот почему я с радостью приняла предложение моего старого знакомого по учебе в Ворошиловке – Костика – смотаться на несколько дней в дайв-тур. За продолжительный период изучения основ охранного дела и боевого искусства мы достаточно хорошо узнали, как говорится, психологические портреты друг друга, вот почему, предлагая мне эту поездку, Костя был уверен, что я соглашусь. Акул мы действительно увидели, но напугать им нас не удалось – слишком уж маленькими и беззлобными они оказались. Применять на практике знания о том, что прогнать этих хищниц возможно всего лишь при помощи нескольких точных ударов в область носа, увы – а скорее, к счастью, – нам не понадобилось. В любом случае, я осталась довольна этим милым приключением, да и богатой фауной Красного моря в целом. Созерцание ее подействовало на мой внутренний мир, пожалуй, даже лучше, чем систематические медитации. А при воспоминаниях об огромных неповоротливых рыбинах, горделиво носящих имя весьма невзрачного – словно бы в противовес их мощному облику – французского императора Наполеона, я не могла сдержать улыбки. Эти поленообразные создания так доверчиво заглатывали вареные яйца, беря их прямо из моих рук, что ассоциировались, скорее, с милыми домашними питомцами, нежели с двухсоткилограммовыми монстрами подводных глубин.
Продолжая улыбаться, я, наконец, выбралась из кровати, натянула спортивный костюм и, напевая себе под нос приятный мотивчик, отправилась на традиционную пробежку. Птицы мило щебетали, в парке пахло свежестью, в воздухе настолько явно витало некое ожидание, чувство природного томления, жажды тепла после долгой зимы, что не поддаться этому ощущению было сложно. Я, признаюсь, уже истосковалась по солнышку. Отчасти поэтому так запросто и отправилась в отпуск… Все, пора отправить эти праздные мысли в отдаленную область подсознания, именуемую – «омут памяти». Впереди меня ждали обычные будни профессионального телохранителя. Словно почувствовав перемену в моем настроении, в кармане спортивного костюма неожиданно ожил мобильный телефон, нарушив деликатной трелью это утреннее томление.
– Алло, – сбавив темп бега, отрывисто произнесла я в трубку. Быстрый бег крайне нежелательно резко прерывать незапланированными остановками. Для сердечной мышцы неожиданные перепады ритма весьма вредны. Именно поэтому спортивные тренажеры, ориентированные на кардиозону, предлагают специальные программы с четко выверенной и безопасной для здоровья чередой нагрузок.
– Евгения Максимовна?! – скорее утвердительно и как-то даже игриво воскликнул абонент.
– Тимофей Алексеевич? – в тон ему ответила я, мигом припомнив все подробности нашего знакомства. Звонки от бывших клиентов – а мой утренний собеседник был как раз из их числа, – как правило, сулили мне некие заманчивые перспективы в плане новой работы.
– Не отрываю? – продолжил он обязательную вступительную часть беседы.
– Нет, наоборот, способствуете… – загадочно ответила я.
– А… тренируете контроль над дыханием во время утренней пробежки? – неожиданно догадался он, чем не мог не вызвать моего восхищения.
– А вы, как я понимаю, до сих пор не забыли мои привычки! – На самом деле его прозорливость вовсе не была такой уж странной. Тимофей Алексеевич Зорков был отличным профессионалом в нашей области: он возглавлял отдел безопасности крупнейшего финансового холдинга города. Наше знакомство было связано с охраной крупного банковского босса, на которого конкуренты затеяли охоту такого масштаба, что Тимофей даже решил подстраховаться, попросив моей помощи в том запутанном деле, растянувшемся почти на месяц. Результатом его стало спасение банкира и приятельские отношения с Зорковым.
– Евгения, я по делу звоню! – перешел он к сути. – Время есть?
– Да, – после отпуска я пока что не успела обзавестись новыми заказами.
– В три часа вам удобно?
– Более чем.
– В «Гранде».
– До встречи! – и я нажала на «отбой».
Что и говорить, всегда приятно иметь дело с профессионалом. Звонок Тимофея пришелся очень кстати. За неделю отпуска я успела соскучиться по работе и сейчас в буквальном смысле слова рвалась в бой. Но особых эмоций его звонок у меня не вызвал. Я спокойно завершила пробежку, позанималась тонизирующей гимнастикой. Комплекс упражнений включал в себя своего рода «калейдоскоп» – смешение стилей и приемов различных боевых искусств. В квартиру я вбежала такой бодрой и посвежевшей, словно все еще пребывала в отпуске.
– Женечка, ты сияешь, как сама весна! – не преминула одарить меня комплиментом моя милейшая тетушка. – Как будто ты не бегала, а на свидании была! – виртуозно перевела она беседу в свое излюбленное русло.
– Доброе утро! – улыбнулась я, не желая развивать эту тему.
– Доброе-то оно, конечно, доброе, но могло бы оказаться просто сказочным, если бы мои предположения оказались верны… – с традиционной ноткой скорби в голосе прокомментировала она.
– А они верны: я и в самом деле бегала, – с невозмутимым видом указала я на свои испачканные весенней грязью кроссовки.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! – всплеснула руками тетушка. – Тебе уже не шестнадцать лет! Ты сейчас в самом соку: красивая, молодая, независимая, поэтому…
– Вот именно потому, что я – независимая, я и не хочу ничего менять! – решительно отрезала я, смягчив свои слова извиняющейся улыбкой.
– Но как же… а дети?! Кому, как не тебе, их рожать?! Тебе же есть чему их научить, с тебя можно брать пример во многом… – выдала тетушка свой главный козырь.
– Дети – это хорошо, – согласилась я. – Может быть, когда-нибудь… – осторожно протянула я, понимая, что это немного успокоит мою сердобольную родственницу: лицо ее моментально просветлело. Она уже открыла рот, чтобы продолжить дискуссию, но я посчитала раунд оконченным и быстро добавила: – И вообще, что это за нравоучения с утра пораньше?! Я, может быть, есть хочу, а не болтать, мне надо собраться с мыслями перед важной встречей!
Тетушка подскочила на месте, как будто ее ужалил шмель:
– А и правда, Женечка, что это я на тебя накинулась… Это все мой сон виноват! Я видела, как ты о каком-то мальчике заботишься. Хотя его-то я не запомнила, только и осталось ощущение, что он такой беспомощный, как теленок за мамкой, за тобой ходил… – мечтательно произнесла она и растроганно смахнула слезинку.
– Судя по твоему сну, получается, что я – корова… – скептически протянула я, едва сдерживая смех.
– Как это?!
– Ну, ты же сама сказала: «Ходил, как теленок за мамкой»! – напомнила я ей с улыбкой.
– Да ну тебя! – махнула рукой тетушка. – Марш в душ, а я пока блинчики с творогом приготовлю!
– Вот это другой разговор! – рассмеялась я и поспешила в ванную комнату, сглатывая голодную слюну и предвкушая вкусный завтрак, приготовленный моей родственницей, ставшей после выхода на пенсию искуснейшей кулинаркой.
…Ровно в три часа дня я вошла в «Гранд». Улыбчивый метрдотель меня узнал, вежливо кивнул и проводил за столик, где расположились прочие участники встречи. Рядом с Зорковым сидел молодой худощавый юноша с всклокоченными кудрявыми русыми волосами. Его щеки со следами угревой сыпи «украшали» очки с толстыми диоптриями. Как правило, очки такие носят самые умные студенты физических либо математических факультетов вузов.
– Евгения, вы просто блистательны! – с явным одобрением в голосе воскликнул Тимофей, поднялся с места, по-приятельски чмокнул меня в щеку и лично усадил на отодвинутый метрдотелем стул.
– Спасибо, – я и так была весьма довольна выбранным для встречи костюмом.
Элегантный кремовый цвет пиджака отлично оттенял мерцающий блестящий каштановый оттенок моих волос. Узкая юбка красиво, но не переступая грани приличия, обтягивала мои округлые бедра. Губы я слегка выделила помадой такого тона, чтобы он не показался вызывающим в данный час дня. Образ свой я довершила туфлями на шпильках «провокационной» высоты, отчего мои длинные ноги весьма выигрывали в стройности.
– Познакомьтесь, пожалуйста, это Василий Ромашкин, – продолжил официальную часть Зорков и представил меня ему.
Услышав свое имя, Василий покраснел, неловко дернулся на стуле, поднял на меня испуганные глаза, искаженные линзами с диоптриями, и вяло пожал протянутую мною руку. Похоже, я просто ошеломила его своим появлением.
– Я… э… рад, – пробормотал он и откинулся на спинку стула.
– Рад он, видите ли, – по-отечески проворчал Тимофей, дав знак официанту принять заказ. – Его убить пытаются, а он рад?! – не щадя чувств юноши, добавил он, вздохнул и спросил: – Женечка, пообедаем? – Вопрос был довольно-таки неожиданным, но вполне в духе Зоркова, поэтому я не удивилась, а спокойно ответила:
– Пожалуй. Филе семги на пару́, овощи-гриль, зеленый жасминовый чай со льдом, – продиктовала я официанту, не открывая меню, так как давно изучила особенности кухни «Гранда».
Зорков заказал сразу для них обоих, для себя и Ромашкина.
В ожидании блюд Тимофей приступил к рассказу.
– Как, я думаю, ты и сама догадалась, неприятности на данный момент не у меня, а у этого гения. – Он кивнул на Ромашкина, чей взор блуждал где-то под высокими сводами ресторанного зала. Я ограничилась кивком головы. – Так как его рабочий проект неразрывно связан с нашим финансовым холдингом, я считаю эту проблему своей. Но дело деликатное, тем более, что мне вместе с шефом надо завтра лететь в Лондон, а Василия я бросить тоже не могу, поэтому и обращаюсь к тебе. Ты не подумай, он только с виду такой одуванчик, но в голове у него не мозги, а компьютер.
Я оглядела господина Ромашкина, но он никак не отреагировал на хвалебные слова начальника службы охраны холдинга. То ли привык к всеобщему признанию своих дарований, то ли попросту пропустил все мимо ушей.
Зная о моей привычке – не перебивать рассказчика преждевременными вопросами, – Тимофей продолжил:
– Мы, то есть холдинг «Тарфинэксперт», решаем проблемы информационной безопасности и внутреннего контроля. Особенно сейчас, когда у нас запланирована важная сделка, и узнать о ней заранее, я думаю, захотят многие наши конкуренты.
– Конкуренты? А именно? – спросила я.
– Конечно, как же без них! Особенно мы держим оборону против вмешательства шпионов из «Мира инвестиций». Уже из силовиков я в каких-то ученых переквалифицировал ребят из охраны! Только и занимаемся, что ищем спецов по информационной безопасности и внедряем их в свои ряды, – доверительно сообщил мне Зорков.
Я сочувственно кивнула в ответ.
– А что ты хочешь, – развел руками Тимофей, – приходится идти в ногу со временем! Так вот, что касается компьютерного контроля, – отпив глоток, сказал он. – С этой целью около трех месяцев тому назад был объявлен тендер на разработку программного обеспечения по данной тематике. Василий одержал победу, заключил контракт с холдингом и приступил к работе… – Продолжить Тимофей не успел: его перебил главный герой повествования, неожиданно пришедший в состояние крайнего возбуждения.
– Приступил к работе?! – воскликнул он, картинно заламывая руки. – Да разве можно это назвать работой, когда на тебя все давят, а те, с кем волею судьбы, точнее, рабочего расписания, мне приходится делить кабинет, косятся на меня с подозрением и явным раздражением! – Из-за сильного волнения его очки съехали на кончик носа, и я отметила, что у моего будущего протеже весьма красивые, василькового оттенка, глаза. Высказавшись, он успокоился, и на его лицо вернулось прежнее рассеянное выражение.
– Василий имеет в виду причины, по которым он перебрался из главного здания к себе домой, – поспешил вставить Тимофей.
– Ясно: кому же понравится, что у него под боком программист готовит «плацдарм» для грядущей тотальной слежки за производительностью труда и эффективностью работы сотрудников? – усмехнулась я.
– Вот именно! – горячо воскликнул юноша. – Вот я и не смог так работать, я буквально задыхался, ну, и перебрался к себе на квартиру. И дело пошло: я стремительно продвигался, да и Маша скрашивала мой быт… – Он трагически вздохнул и замолк, отведя глаза в сторону и тщетно пытаясь взять себя в руки. Я вопросительно взглянула на Зоркова.
– Маша – бывшая девушка нашего гения. Увы, что-то не сложилось… дело, как говорится, молодое, неопытное, – добавил он голосом повидавшего жизнь мудреца.
Лицо его при этом выражало соответствующую моменту скорбь. Я едва сдержалась, чтобы не зааплодировать актерским способностям Тимофея. Но, обернувшись и взглянув на Ромашкина, я, признаться, растрогалась. Юноша утер рукавом слезу и – ничуть не смущаясь своих покрасневших глаз и носа – продолжил:
– Маша ушла по какой-то необъяснимой причине! За день, как все это произошло, я с работы пришел, а ее дома нет, и ничего! Ни записочки! Ни клочка бумаги с парой слов! Ни ее вещей в шкафу! – Он не выдержал и зашмыгал носом, как слезливая барышня.
– Василий, за день до каких именно событий исчезла ваша подруга? – нарочито деловым тоном спросила я, чтобы отвлечь парня от грустных мыслей.
– За день до кражи моего ноутбука из квартиры. А потом меня еще и по башке огрели в подъезде, хорошо Ральфа раньше на прогулку повели, я теперь перед ним в неоплатном долгу, – сумбурно попытался разъяснить программист.
Не дожидаясь моих вопросов, Тимофей внес ясность:
– Позавчера, десятого апреля, в дом Ромашкина прокрался неизвестный и унес его ноутбук. Вещи по полу разбросал, видимо, чтобы инсценировать более масштабное ограбление, но из ценностей ничего другого не пропало. К счастью для нашего холдинга, дисковый накопитель – или флешку – Василий всегда носит с собой. А из того, что есть в ноутбуке, основную ценность представляют собою фотографии из личного архива пострадавшего… – скептическим тоном произнес он.
– Много вы понимаете! А по-моему, вся работа – чушь! А вот Машины фотки не вернуть, как и ее… – совсем раскис наш подопечный.
– Безусловно, мы приложим все усилия, чтобы урегулировать этот вопрос! – заверил его Тимофей. – Я уверен: охотились именно за его рабочими файлами. Буквально через несколько часов после кражи, в тот же день, некто неизвестный подкараулил Ромашкина в подъезде и ударил его тяжелым тупым предметом по голове. Даже рассек ему кожу… – Услышав эти слова, юноша встрепенулся, наклонился – так, что я увидела его макушку – и продемонстрировал небольшой свежий шов, обильно залитый зеленкой, «украсившей» макушку его кудрявой головы. – Но доделать начатое нападавший не успел. Соседская собака попросилась гулять, и хозяин вывел ее, чем и спас жизнь Василия и, по всей видимости, целостность флешки, висевшей на шее у нашего гения.
– Да, Ральф – молодец, не зря я ему всегда косточки презентую, – слабо улыбнулся Василий.
– В общем-то, это все. Я сразу вспомнил о вас… о тебе, Евгения! Думаю, что только под твою ответственность я могу оставить этого молодого человека вплоть до моего возвращения из Лондона, – завершил рассказ Зорков и замер, ожидая моего решения.
Признаюсь, все услышанное меня заинтересовало. Василий был похож на беззащитного ребенка. Подумав об этом, я улыбнулась, вспомнив сон, о котором мне утром поведала тетушка. Выходит, вот он – тот теленок, чьей «мамкой» мне предстоит стать.
– А условия? – вспомнила я о контракте.
– Твои! – заулыбался Тимофей и вынул из портфеля пухлую папку. – Вот контракт, сумма рассчитана по стоимости нашего прошлого дела. Заметь, тарифы – те же, словно ты охраняешь большого босса!
– Похоже, ценность работы, которую выполняет для вашего холдинга Василий, вы все же слегка преуменьшили? – с лукавой улыбкой предположила я.
– Евгения Максимовна, вам бы не телохранителем работать, а психоаналитиком, – косвенно согласился Зорков, но в дальнейшие разъяснения пускаться не стал.
– Поверь мне, Тимофей Алексеевич, я полностью на своем месте! – заверила я его и погрузилась в изучение бумаг. – Да, кстати, Василий, – спохватилась я. – Прежде чем мы скрепим подписями данный документ, я хотела бы кое-что уточнить. Для надлежащего уровня выполнения своих услуг я должна контролировать каждый ваш шаг.
– То есть? – нахмурился юноша.
– В буквальном смысле слова. Иначе велика вероятность, что в ближайшее время преступник добьется-таки своего и добудет заветную флешку, сорвав ее с вашей шеи.
– Но… как, я же ее не отдам? – как-то по-детски возразил он.
– Боюсь, вас никто об этом не спросит, и не уверена, что соседский пес Ральф, как ангел-хранитель, будет постоянно вас оберегать. Преступнику нужны, судя по всему, не лично вы, а данные с дискового накопителя. А это означает: Василий Ромашкин – это обыкновенное препятствие, которое следует быстро и эффективно устранить…
– Куда?! – не понял он.
– В лучший мир! – философским тоном ответила я. – Существует и другой вариант развития событий: если преступник не в курсе, что вы уже почти завершили проект, тогда, возможно, он попытается вас выкрасть, чтобы вы закончили под его присмотром программу, а уж потом убьет… В любом случае участь ваша незавидна. – Я нарочно нагнетала обстановку, чтобы юноша перестал терзаться из-за ухода любимой, а вплотную подумал об опасности, в которой оказалась его жизнь. Кстати, исчезновение девушки казалось мне слишком подозрительным фактом, чтобы поверить в случайное стечение обстоятельств.
– Я согласен, – понуро согласился Василий. – Будьте вы моим ангелом-хранителем, – невесело усмехнулся он.
Я подписала экземпляры контракта и передала их Зоркову. Что и говорить: перспектива сменить пса Ральфа на должности охранника у господина Ромашкина изрядно меня взбодрила, хотя я предпочла не высказываться об этом вслух. Парень находился не в том состоянии, чтобы адекватно реагировать на юмор.
– Уф, Евгения. Спасибо, я знал, что могу на тебя рассчитывать! – Тимофей не скрывал облегчения. – Тогда сразу и приступим?
– Разумеется! Сейчас мы едем к Ромашкину, осматриваем его жилплощадь, ищем улики, как-то я там размещаюсь, дальнейшее – по обстоятельствам. – Я допила чай и взяла сумочку. – Кстати, хорошо бы мне получить досье на других участников тендера, а также об этом «Мире инвестиций», от происков которого вы в холдинге вынуждены постоянно оберегаться.
– Вот это подход! – восхитился Зорков, расплатился с официантом и поднялся из-за стола следом.
Василий совсем скис.
«Ничего, – подумала я, – мы еще выясним, кому ты перешел дорогу, глядишь, и девушка твоя вернется, если, конечно, она не причастна к покушению на тебя…»
Для передвижений по городу Тимофей предоставил нам свой, точнее, казенный автомобиль. Признаюсь, я ожидала чего-то подобного, поэтому приехала в ресторан на такси. В конце концов, мой верный «Фольксваген» тоже имел право на некоторое подобие отпуска, хотя отдельные мастера уверяют, что подобный простой не идет на пользу ходовым свойствам автомашины. Расположившись на шикарном заднем сиденье «Лексуса» представительского класса, я, признаюсь, вовсе не пожалела о том, что не пошла на поводу у механиков и дала своей машинке передышку. Василий, судя по его заметному равнодушию, явно не обратил никакого внимания на комфорт кожаного салона песочного цвета, гостеприимно принявшего нас в свои «объятия». Программист с унылым видом уставился в пространство прямо перед собой, смирившись с новыми условиями своего дальнейшего существования. Мое соседство с ним в автомобиле он воспринял с какой-то обреченностью. Судя по его частым и трагическим вздохам, я без труда догадалась, вокруг чего – или кого – крутятся мысли моего нового подопечного. Я надеялась, что причина таинственного исчезновения девушки Марии из жизни Ромашкина вскоре станет очевидной. Я планировала включить этот пункт в ход расследования. Но делиться своими умозаключениями с Василием я не спешила, да и вселять в него преждевременные надежды не стоило. Всему свое время.
«Лексус» затормозил во дворе невысокого дома. Я выбралась из автомобиля и осмотрелась. Не заметив ничего подозрительного, я пригласила Василия следовать за мной, вернее, выйти из машины и показать мне дорогу. Подъезд показался мне невыразительным, как и сам дом: пятиэтажное здание хмурого серого цвета, с металлическим, изрядно побитым годами, козырьком над входом. У подъезда на узкой лавке с поломанной спинкой, тесно прижавшись друг к другу боками, сидели три старушки в поношенных плащах, уставившиеся на нас с любопытством во взорах.
– Гляди: одной девахи и след не простыл, а он ужо другую бабенку к себе тащит! – не удержалась от едкого комментария бабуся, сидевшая в центре лавочки, пихнув обеих своих товарок в бока.
– Тише, ты, неудобно! – зашипела на нее бабка, сидевшая справа, и извиняющимся взглядом окинула нас.
Пожилая дама слева предпочла, видимо, высказаться уже после нашего ухода. Я приметила эту троицу в качестве возможных свидетельниц событий последних дней, так или иначе связанных с местом жительства моего клиента. Расспросы соседок я решила оставить на будущее, если в них возникла бы необходимость.
В парадном – если можно так назвать давно не знавший ремонта единственный подъезд пятиэтажки – витал удушливый неприятный аромат, рожденный смесью плохо совмещавшихся компонентов. Запах жареной картошки перебивали отчетливые напоминания о частом, регулярном, постоянном пребывании в подъезде бродячих котов.
– Весна на дворе, вот и метят все, гады… – буркнул, обернувшись ко мне, Василий. Его реплика меня удивила, я не ожидала, что он заметит, как я наморщила нос.
– Понятно… – философски протянула я, чтобы не дать прерваться нити нашей скудной беседы.
Василия необходимо было превратить в моего союзника, причем не путем выполнения обеими сторонами условий, прописанных в контракте, а путем простого, естественного человеческого общения. Его неожиданная наблюдательность, проявившаяся секунду назад, вселила в мою душу некоторый оптимизм.
Лифта в доме не было, но, учитывая плачевный вид подъезда, рассчитывать на его наличие и не приходилось. Василий направился было к лестнице, но я отодвинула его.
– Что такое?! – возмутился он.
– Просто я делаю мою работу, – спокойно ответила я.
Тот факт, что апартаменты Ромашкина расположены на третьем этаже, я запомнила из контракта. Знавший о моих рабочих привычках Тимофей прописал там все подобные нюансы. Пускать клиента идти первым я не имела права, вполне вероятно, что преступник устроил засаду под дверью жертвы. Вряд ли, конечно, он поджидает лично Васю, после кражи и покушения вернуться сюда мог бы только непрофессионал. А вот на некий тщательно спрятанный сюрприз мы вполне могли рассчитывать. Мы с Васей быстро миновали пролет второго этажа, после чего я жестом попросила парня задержаться и прошла на лестничную площадку, ведущую к четырем квартирам, соседствующим с жильем программиста. Я не спешила появляться в поле зрения дверных глазков. Притормозила и осмотрелась.
Конечно, преступник мог сработать грубо и попросту прикрепить маленькую бомбочку на дверь квартиры Ромашкина. Но я была уверена, что этот способ он оставит на самый крайний случай. Такой экстремистский вариант может повлечь за собой гибель случайных жертв, а это вызовет пристальное внимание к инциденту и тщательное расследование. Не думаю, что «дело Василия» – такого масштаба, чтобы пойти ва-банк… А вот что-то из шпионского арсенала – такое вполне возможно. Я тщательно и профессионально осмотрела дверь, прикинула возможные точки для обзора в коридоре. Мое предположение оказалось верным: маленькая, едва заметная оранжевая точка виднелась под верхним наличником металлической двери квартиры, расположенной напротив жилища программиста. Я прижалась спиной к стене, скользнула вперед и ликвидировала камеру – переплетение нескольких проводков и линзочку. Достала из сумки устройство для обнаружения шпионских приспособлений и произвела необходимые манипуляции. Прочих подозрительных предметов я не обнаружила и пригласила Василия подняться, чтобы мы, наконец, могли войти в его квартиру.
Жилище программиста поразило меня. Оно было под стать дому: таким же неказистым и, на мой взгляд, неудобным для постоянного обитания. Комнатка и, как я поняла, она же – кухонька, вкупе с совместным санузлом, свидетельствовали о явной неприхотливости господина Ромашкина. Однако везде было чисто. Имелись шкаф, кровать, компьютерный стол – заодно, видимо, и обеденный, – плитка и яркий, отчего-то выкрашенный в нарядный рыжий цвет холодильник.