Прощание по-английски

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Их было много – больше десятка клыкастых тварей, хрипящих в темноте. Иногда он видел, как светятся их глаза. Твари больше не выслеживали жертву – зачем, он и так был загнан в ловушку. Человек мог только слепо шарить руками в темноте, а они превосходно ориентировались по запаху.

На мгновение человек закрыл глаза. Он прислушивался и втягивал воздух ноздрями, стараясь без помощи зрения понять, где находятся его враги, но ничего особенного не почувствовал – только затхлый запах старого дома и свежий – осенней листвы. Какие-то шорохи и стуки доносились из темноты, но что это означало, понять он не мог. Чувствуя себя чрезвычайно глупо, человек открыл глаза – бархатная темнота без проблеска света.

Человек прижал руки к вискам. Голова болела так, что, казалось, вот-вот разлетится на куски. Человек не привык так долго бегать. Зачем им понадобилось так жестоко расправляться с ним? Ну да, он виноват. Он знал, что рано или поздно его вычислят. Но после этого должен был последовать неприятный разговор в кабинете с глазу на глаз с Хозяином, а вовсе не ЭТО…

Что-то мягкое коснулось его ноги. Человек почувствовал, что еще секунда – и сердце остановится. Оно трепыхалось, как мышь в когтях у кошки.

Внезапно беглец втянул носом воздух и замер. Здесь кто-то был – еще один человек притаился в темноте. Клыкастые мерзкие твари не пользуются парфюмом «Мажи нуар».

Все дальнейшее произошло одновременно.

– Я больше не буду! – совсем по-детски сказал беглец.

– Фас, дорогие мои! – сказал невидимый в темноте.

Клыкастые твари послушались беспрекословно – они разом выпрыгнули из темноты и бросились на него.

И вспыхнул свет.

Глава 1

Туман стелился низко, закручивался в спирали, обтекал древесные стволы, выступавшие из призрачной мути. Земли видно не было. Совсем. И оттого казалось, что ступаешь не по ковру из сосновых иголок, мягко пружинящему под ногами, а по киселю. Молочные реки, кисельные берега – ну точно, как в сказке…

Откуда-то слева донесся четкий топот лошадиных копыт – в отличие от нас, лошадь ступала по чему-то вполне материальному.

Я повернулась к спутнице. Лицо девушки было едва различимо в тумане, и сама Виолетта казалась сейчас не британской студенткой, а русалкой, мавкой, лесной царевной, владычицей народа эльфов. Особенно способствовал этому венок из кленовых листьев – в тумане он казался короной.

– Это папа! Наконец-то! – воскликнула девушка и схватила меня за руку.

Цокот копыт стих неподалеку от нас. Туман глушил звуки, и было непонятно, куда подевались лошадь со всадником.

– А давайте спрячемся! – глядя на меня черными, как у бурундучка, глазами, предложила Виолетта. – Он нас еще долго не найдет.

Ну, все! Мне это надоело. Я встала в четыре утра и приехала в такую даль не для того, чтобы шариться по лесам.

Я высвободила руку, поднесла ладони рупором ко рту и позвала:

– Сергей Вениаминович!

В двух шагах от нас из белой пелены высунулась лошадиная морда и тихонько заржала.

– Ну вот, вы все испортили! – разочарованно протянула Виолетта. – Пап, мы здесь!

Из тумана выступила высоченная белая лошадь.

– Виола, опять твои проказы! Зачем ты потащила Евгению Максимовну в лес?! Вы вполне могли подождать меня в конторе! – раздался недовольный голос, и наконец я увидела всадника.

– Доброе утро, Сергей Вениаминович! – поздоровалась я.

Всадник благосклонно кивнул с высоты. Виолетта затараторила:

– В конторе неудобно. Там с самого утра ошивается этот твой Урия Хип! Все ходит, смотрит, вынюхивает чего-то.

– Виола, не смей его так называть! – в голосе всадника зазвенела сталь, и своевольная дочь прикусила язычок.

В этот момент из тумана донесся протяжный вой. Честно сказать, я почувствовала себя крайне неуютно. Белая лошадь была со мной солидарна – она всхрапнула и попятилась.

– Спокойно, Цезарь, спокойно! – всадник погладил шею животного.

– Это наши волки! – как ни в чем не бывало пояснила Виолетта.

– У вас тут водятся волки? – удивилась я. – Что, прямо на территории поместья?

Виола захихикала. Видимо, волки были гордостью хозяев и неисчерпаемой темой для разговоров.

– Они ручные. Ну, не совсем ручные, но содержатся в вольере. Сейчас их двенадцать.

– В вольере? А, понятно.

Отец и дочь обменялись взглядами. Виола вздохнула и сказала довольно уныло:

– Наверное, нам все-таки лучше пройти в контору.

Сергей Вениаминович ждать нас не стал – он тронул поводья и растворился в тумане вместе с конем.

Солнце вставало за лесом и постепенно разгоняло туман. Вот из белой пелены выступили громадный дом с черепичной крышей, оранжерея и какие-то постройки. К тому моменту, когда мы дошли до «конторы» – одноэтажного здания из цельных бревен, – туман рассеялся окончательно, и ничто не мешало мне рассмотреть в деталях загородное поместье Сергея Шишкина, миллионера и мецената. В нашем провинциальном Тарасове немного найдется людей, которые могли бы посоревноваться с этим человеком и размером состояния, и перспективами на будущее. Правда, от политики Шишкин всегда держался в стороне и не пытался конвертировать деньги во власть. Ну да по нашим временам оно даже и к лучшему. Зато миллионер дружил с кем надо. В тот единственный раз, когда я встречалась с Сергеем Шишкиным, третьим в нашей компании был губернатор.

Враг у Сергея Вениаминовича был только один. Зато какой! Это был как раз тот случай, когда, как говорится, «меняю количество на качество». Шишкин долго и упорно враждовал со столичным банкиром Олегом Крашенинниковым. За спиной длинную фамилию этого человека обычно сокращали до удобного Краш, что вполне отражало и характер москвича, и привычки как в деловой сфере, так и в личной жизни. Разумеется, никто, кроме Сергея Шишкина, не осмеливался так обращаться к банкиру в лицо.

Причина этого была проста – Крашенинников был уроженцем города Тарасова, и когда-то в незапамятные времена Сережа и Олежек сидели за одной партой с пионерскими галстуками на груди и списывали друг у друга из тетрадок.

С тех пор много воды утекло. Друзья выросли и стали вполне успешными – каждый в своей сфере. Шишкин был производственник – его предприятия специализировались на продуктах перегонки нефти. Один завод выпускал шины, другой – какие-то присадки для моторных масел, а чем миллионер еще зарабатывал себе на хлеб с маслом, я не знала, так как не успела собрать нужную информацию. Звонок сотового поднял меня в четыре часа утра, и еще два часа я пилила от города на машине.

Краш стал банкиром, а поскольку деньги водятся в столице, то и он потянулся туда же, едва его «Тарасов-сити-банк» вошел в первую банковскую сотню.

Бывшие друзья вот уже лет десять были непримиримыми врагами. Самое удивительное, что мне была известна причина их вражды. Думаю, этого не знал никто – кроме, разумеется, самих участников конфликта и того ушлого журналюги, который мне и слил эту информацию. Правда, уже на следующее утро он горько об этом пожалел. До сих пор помню, как он сидит на краю постели, потирает похмельную голову и косится на меня с видом побитой собаки. «Тебе, Женя, не телохранителем надо быть, а шпионом! – кряхтя, как старикашка, сообщил мне молодой мужчина и прикрылся полотенчиком. – Цены бы тебе не было…» Он немного успокоился только после того, как я пообещала, что унесу эту информацию с собой в могилу. Ну, в крайнем случае, никому не скажу, от кого ее получила. Тогда мой приятель немного повеселел, выпил минералки, и мы расстались друзьями.

Разумеется, я ничего не забыла. Я вообще не забываю ничего важного – просто откладываю информацию до тех времен, когда она понадобится. Тогда я извлекаю ее из памяти – и вот она, свеженькая и готовая к использованию!

Кстати, я не стала посвящать моего друга в то, что шпионаж – это именно то, к чему меня готовили когда-то. Ну то есть в дипломе у меня, конечно же, не написано «шпион шестого разряда», там стоит скромное «референт-переводчик». Но учебное заведение, которое я окончила – Ворошиловский институт, готовило специалистов широкого профиля. То есть я могла бы работать и референтом, конечно, особенно помогло бы мне в этом знание шифровального дела и навыки психоломки собеседника. Но на третьем курсе я получила предложение пройти параллельное обучение в отряде специального назначения «Сигма». После двух лет обучения я стала совершенно другим человеком. Теперь я умела стрелять из всех видов оружия, управлять вертолетом и обезвреживать (и устанавливать, само собой) взрывные устройства. Кроме того, я владела навыками рукопашного боя и неплохо прыгала с парашютом со сверхмалых высот. Конечно, в дипломе у меня значится «референт-переводчик», но референтом я не работала ни дня. Вместо этого я перешла в отряд «Сигма». Мне нравилась моя работа.

Прошло несколько лет, и после одной истории я была вынуждена покинуть службу. Я решила затеряться, не светиться в столице, уехала в провинциальный Тарасов, где жила моя одинокая тетя Мила, нашла себе новую профессию – телохранитель и довольно быстро сделала себе имя в определенных кругах. Людей нашей профессии немного, и когда профессионал чего-то стоит, то – говорю без ложной скромности – он без работы не останется.

Я не рекламирую свои услуги в Сети. Мои координаты клиенты передают «из рук в руки». Вот и сегодня рано утром разговор с Шишкиным начался с того, что собеседник сослался на блестящую рекомендацию моего предыдущего клиента – Ирины Кошкиной. То есть разговор начался с того, что собеседник извинился за то, что звонит мне в четыре утра, а уже потом заговорил о рекомендации.

Звонок Шишкина вытащил меня из постели бойфренда, но я не стала возникать на тему: «А вы знаете, который час? Звоните в рабочее время!» – в конце концов, я не контора, которая работает по расписанию. Да и люди, которым нужны мои услуги, находятся в непростом положении – в опасности, иногда в ситуации, угрожающей жизни. Так что я внимательно выслушала собеседника и пообещала приехать для подробного разговора в его загородное поместье.

Я быстро собралась, чмокнула в колючую щеку заспанного мачо, прыгнула за руль и покатила по пустому шоссе. Крутя баранку, я зевала и мечтала о чашке кофе. А еще я думала о том, что предпочла бы получить блестящую рекомендацию от кого угодно, но только не от этой женщины. Ирина была вдовой бизнесмена Кошкина. А бизнесмен Кошкин был памятником на кладбище и напоминанием об одной из моих немногих неудач. Кошкин нанял меня для охраны своей семьи – разумеется, в те дни он еще не стал памятником, а был шумным маленьким мужчиной, скорым на гнев и непродуманные решения. Его интересы пересеклись с каким-то полукриминальным бизнесом местных авторитетов Вишни и Гапона, и те принялись угрожать Кошкину. Бизнесмен, вместо того чтобы благоразумно убраться подальше от этих отморозков, решил с ними потягаться. И не рассчитал своих сил. Не знаю, кто из этих уродов отдал приказ, но машины, в которых семью Кошкина перевозили в безопасное место, взлетели на воздух. Сам Кошкин погиб, но его семью мне удалось спасти. С тех пор я иногда общаюсь с Ириной, вдовой неудачливого бизнесмена. Женщина железной рукой управляет фабриками мужа и одна воспитывает троих детей. Ко мне Ирина относится очень хорошо, но я никогда не забываю, что не смогла обеспечить безопасность своего клиента. И пусть это случилось по его собственной вине, дела это не меняет.

В поместье Сергея Шишкина меня встретил охранник и сообщил, что хозяин уехал «покататься» и скоро вернется. Я устроилась в машине поудобнее, закрыла глаза и приготовилась подремать еще полчасика, как вдруг из тумана вышла маленькая блондинка в джинсах, стриженная под мальчика, и спросила:

– Это вы будете меня охранять, да?

Ничего не оставалось, как вступить в светскую беседу.

– Я – Виолетта Сергеевна! – представилась девушка. Дочь хозяина, не дожидаясь приглашения, открыла дверцу и села на пассажирское сиденье моего «Фольксвагена», потом протянула мне маленькую, твердую, как деревяшка, ладошку. Пришлось пожать.

– Евгения Охотникова, – представилась я.

– Папа скоро будет, – сообщила девушка, изучая меня внимательными черными глазками. Виолетта была разительно не похожа на дочь одного из богатейших людей Тарасова. Ногти у нее были короткие и обкусанные, кеды – потрепанные и грязные, на джинсах – пятно зеленой краски, а на клетчатой мальчиковой рубашке не хватало пары пуговиц.

– Не смотрите на меня так! – усмехнулась девушка. – Вы прямо как рентген… Мне двадцать два года, и я учусь в Лондонской школе экономики. Вообще-то, последние семь лет я живу за границей. Просто приехала на каникулы. Так все надоело…

И девушка притворно закатила глаза.

– Вы не обижайтесь, что папа вас не дождался. Вызвал ни свет ни заря, а сам уехал кататься. – Я заметила, что девушка произносит русские слова с нескрываемым удовольствием. – Он просто очень нервничает, а утренние проездки – отличный способ успокоиться. А давайте его поищем! А то он еще долго может ездить. Идемте же!

Противостоять напору Виолетты было невозможно – девушка выскочила из машины и даже приплясывала на месте от нетерпения. Я подумала, что фраза «Так все надоело» – просто возрастное позерство. Дочь миллионера ничуть не походила на того, кому все надоело. Скорее, она походила на человека, который жадно ест жизнь полными ложками и ищет все новые удовольствия.

Вот так мы и очутились в туманном лесу. Оказывается, Шишкин ради успокоения нервов ездил верхом, а вовсе не в автомобиле, как я решила сначала. Сама я – ценитель высоких скоростей и хороших машин, а вот лошади для меня такая же экзотика, как, к примеру, крокодилы. Что ж, Шишкин может себе позволить конные прогулки по утрам – участок у него размером с какой-нибудь швейцарский кантон, не иначе…

В конторе нас ждал накрытый стол – американский кофейник, простые фаянсовые чашки, круассаны с джемом. Над столиком хлопотал молодой человек с прилизанными белыми волосами и россыпью веснушек на вздернутом носу. Несмотря на ранний час, одет юноша был по-офисному.

– Вы ведь не откажетесь от кофе, Евгения Максимовна? – Сергей Шишкин вошел в контору следом за нами.

– О, круассаны! Обожаю! – Виолетта схватила французский рогалик и немедленно засунула его в рот.

– Детка, помой руки, – рассеянно посоветовал ей отец, наливая себе кофе. Видимо, порядки в этом доме были самые демократичные, поэтому я наполнила свою чашку и присела к столу. Молодой человек сделал робкое движение к кофейнику, но Шишкин недовольно поморщился, и юноша отдернул руку.

– Спасибо, Юрий, вы можете идти, – вежливо, но твердо произнес миллионер, и юноша шагнул к двери.

– Урия! Урия Хи-ип! – в спину ему прошипела Виолетта и залилась смехом, едва не подавившись рогаликом. Юноша через плечо бросил на дочку патрона злобный взгляд и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Пап, неужели ты не видишь, какой он проти-и-и-ивный! – громко заявила девушка, не дожидаясь, пока молодой человек отойдет от двери. Она сняла свою корону из осенних листьев и пристроила ее на подоконнике.

– Перестань его дразнить, Виола! – нестрого одернул ее отец. – Юрий очень полезен. Кроме того, ты же знаешь – я дал обещание помогать мальчику… Не отвлекай меня, пожалуйста! И вообще, нам с Евгенией Максимовной нужно серьезно поговорить. Может быть, ты пойдешь навестишь своего… этого… бойфренда?

Виола закатила глаза:

– Папа! Какой ты старомодный! «Бойфренд», это же надо! Уже давно никто так не говорит!

Надо же! Не далее как сегодня утром я назвала так своего… Алексея. В русском языке нет пристойного синонима. Друг? Приятель? Любовник? Амант?!

– А Войтек дрыхнет, как сурок, и будет спать до обеда! – Виолетта уселась прямо на стол и принялась болтать ногами в поношенных кедах. – К тому же ты забываешь, папочка. Я ведь уже взрослая. Мне даже спиртное уже можно покупать, и даже в Европе!

Шишкин вздохнул:

– Хорошо, можешь остаться. Только, пожалуйста, слезь со стола. И вообще, веди себя как взрослый человек!

Дочь миллионера незаметно показала папочке язык и уселась на стул, демонстративно сложив руки на коленках – как примерная первоклассница.

Шишкин достал портсигар, долго выбирал сигарету, наконец закурил и выпустил длинную струю дыма. Спохватился и предложил мне. Я отрицательно покачала головой. Ну давай же, начинай! Миллионер наконец взглянул мне в глаза и заговорил:

– Я навел справки и выяснил, что вы – лучший бодигард в нашем городе. Потом я обзвонил знакомых – как личных друзей, так и тех, с кем я имею деловые контакты… и все они называли мне ваше имя, причем независимо друг от друга. Скажите, вы действительно так хороши, как говорят?

Ох, до чего же я это ненавижу! Ведь этот человек уже все обо мне выяснил, ему известен мой послужной список, самые громкие дела и даже мои неудачи – в общем, все, что есть в открытом доступе. Признаюсь честно – иногда, скучая по оперативной игре, я намеренно «вбрасываю» какую-либо информацию о себе, причем порой самую неправдоподобную. Удивительно, чему готовы поверить люди при условии, что информация попала к ним якобы случайно! Точнее, дезинформация…

Разумеется, «деза» не наносит ни малейшего вреда моей репутации и характеризует меня только положительно – я не могу себе позволить нанести ущерб славе лучшего из лучших. Игра игрой, но и забываться не следует… Кстати, порой случается так, что подлинные случаи из моей практики затмевают самые буйные фантазии.

– Сергей Вениаминович, я действительно лучший телохранитель в городе. Вы хотите предложить мне работу?

Шишкин судорожно загасил почти целую сигарету в керамической пепельнице и тут же закурил новую. Я поймала затравленный взгляд миллионера. Что ж, у всех бывают неприятности, и у каждого – понимаете, у каждого человека – есть уязвимые места. Кажется, уязвимое место Шишкина сидит на стуле и грызет ногти…

– Вы можете мне довериться, – сказала я. – Любая информация, которую вы сообщите, дальше меня не пойдет, это само собой разумеется.

– Хорошо, – Шишкин сломал в пепельнице вторую сигарету и наконец заговорил: – Охрана необходима моей дочери. У меня сейчас непростой период, а Виола приехала домой на каникулы. Я настаивал на том, чтобы девочка вернулась в Лондон, но моя дочь упряма и слышать не хочет о том, чтобы немного подкорректировать свои планы…

Виолетта выдернула из короны кленовый лист и принялась его пощипывать. Не отрываясь от своего странного занятия, девушка заговорила:

– Пап, я так долго мечтала, как приеду домой. Я ведь не была здесь целых три… нет, пять лет! И потом, я притащила с собой Войтека, насвистела ему, как классно в России, а теперь что – до свидания, под зад коленом? Неудобно, он все-таки гость!

Шишкин вздохнул:

– Ничего с твоим Войтеком не случится, если он уберется в Лондон прямо сегодня. Кстати, на какой помойке ты его подобрала?

– И ничего не на помойке! – обиделась Виолетта. – Он учится вместе со мной. У него спортивная стипендия – он классный гребец. Если бы ты видел его весной, когда их восьмерка выиграла кубок!

Руки Виолетты замерли, перестав терзать кленовый листик. На щеках девушки вспыхнул жаркий румянец, глаза с расширившимися зрачками смотрели в стену. Да, судя по всему, у нас тут классическая ситуация – богатая избалованная девочка и красивое животное. «Красавица и чудовище» на современный лад…

– У вас проблемы с этим молодым человеком? – осторожно осведомилась я.

– С кем? С Войтеком?! Ой, не могу! – от смеха дочка миллионера едва не свалилась со стула. – Да нет с ним никаких проблем, он ручной совсем…

– Наши проблемы куда серьезнее, – сказал Шишкин, вертя в пальцах зажигалку «Унгаро». – Неделю назад в нашем лесу произошел… несчастный случай.

– И ничего не несчастный случай. Это было самое настоящее убийство. Да, убийство! – повторила Виолетта, смакуя непривычное слово.

– Пожалуйста, расскажите мне подробнее, – попросила я.

Шишкин открыл было рот, но дочка его опередила.

– Неделю назад папа поехал кататься рано утром, как обычно, и обнаружил труп, – оживленно затараторила Виолетта. – Он лежал голый прямо на тропинке и выглядел… Фу-у!

Девушка передернулась, вспоминая. Потом протянула мне ощипанный лист:

– Вот так он и выглядел, смотрите.

От листа остался только скелетик из волокон – остальное выщипали ловкие девичьи пальцы.

– Скелетированный труп? Сколько же он там пролежал? – удивилась я. Поместье у Шишкина, конечно, большое, но я никогда не поверю, что миллионер не следит за своими владениями.

– Вы не поняли, Евгения Максимовна, – Шишкин доставал очередную сигарету и говорил, не поднимая глаз. Я заметила, как дрожат его пальцы. – Труп был свежим. Его просто… привели в такое состояние.

– А что говорит полиция? – осторожно поинтересовалась я. Шишкин поморщился.

– Утверждают, что это нападение животного – медведя или… или волка.

Так. Приехали!

– Виолетта, вы говорили, что у вас тут живут волки? Если не ошибаюсь, их двенадцать?

Девушка сморщила носик:

– Волки тут совершенно ни при чем! Ну не могли они такого сделать!

Я удивилась:

– Почему вы так уверены?

– Потому что папа их растит уже семь лет! Их привезли сюда вот такими щеночками! Мы их из бутылочки выкармливали, ночей не спали. Они дружелюбные и совсем не агрессивные!

– И вовсе не поэтому, Виола! – жестко проговорил миллионер. – За нашими волками установлено круглосуточное наблюдение. Не потому, что они опасны. Просто мы проводим небольшой эксперимент, и в нашем поместье живет сейчас группа ученых-биологов. Волки заперты на огороженной территории и покинуть ее самостоятельно не могут. Ученые наблюдают за ними день и ночь и, конечно же, не позволили бы постороннему забраться в вольер…

– Постороннему? Кстати, личность погибшего установлена? – спросила я.

– А чего тут устанавливать, – мрачно произнесла Виолетта. – Это был Аркаша, папин секретарь.

Шишкин медленно потрошил очередную сигарету. Пальцы у него дрожали так, что становилось ясно – у этого человека очень серьезные проблемы.

– Мальчик работал у меня пять лет. Я нанял его сразу после журфака. Аркадий был толковым и грамотным, выполнял обязанности секретаря-референта, переводчика и вообще умел быть очень полезным… Я не понимаю, что могло с ним случиться. И полиция не смогла нам помочь. Они настаивали на своей идиотской версии, будто это нападение стаи волков… с упорством, достойным лучшего применения.

Зажигалка хрустнула в пальцах миллионера. Шишкин поднялся и подошел к окну.

– Евгения Максимовна, я занятой человек. Я не могу себе позволить волноваться и гадать, где сейчас моя дочь, не угрожает ли ей опасность. Поэтому я предлагаю вам работу. Через две недели Виола уедет в Лондон, и я наконец-то вздохну спокойно.

– Да, я согласна, – я тоже поднялась. – Но мне нужно больше информации.

– Вы получите всю интересующую вас информацию от Виолы. Времени у нее предостаточно, – в голосе Шишкина прозвучал сарказм, а Виолетта комически изобразила, какой тяжелый груз взваливает на нее отец. Шишкин между тем продолжал: – Или можете обратиться к моему новому секретарю, Юрию Севастьянову. Да вы его видели.

– Урия Хи-ип! – тихонько пропела Виола.

– Все, время поджимает, – Шишкин повернулся к нам, и я не поверила своим глазам. Это был совершенно другой человек – собранный, спокойный. От неврастеника, поминутно ломавшего сигареты, не осталось и следа. Кстати, я давно замечаю, что многие успешные люди живут именно так – четко разделяя работу и «личное». – Мне пора ехать. Евгения Максимовна, мы договорились?

Я молча кивнула, экономя время. Расценки мои Шишкину известны, задачу он мне объяснил предельно четко.

– С этой минуты безопасность моей дочери в ваших руках. Имейте в виду, я вам доверяю самое дорогое, что у меня есть, – Шишкин говорил абсолютно серьезно, без тени иронии. Виола притворно закатила глаза:

– Ну что ты, папа! Не говори так, а не то я зазнаюсь!

– Все, меня нет, – Шишкин на ходу чмокнул дочь в щеку и покинул контору. С его уходом помещение словно бы опустело.

– Вы заметили – мой папа из породы крупных хищников?! – насмешливо проговорила Виолетта. – Спорить с ним невозможно, все равно все будет так, как он сказал. Если бы вы знали, как я сопротивлялась, когда папа решил нанять мне телохранителя!

– Почему? – удивилась я. – В поместье погиб человек. Возможно, вам тоже угрожает опасность.

– Возможно! – Виолетта подняла палец. – Вот ключевое слово. А возможно, и не угрожает вовсе. Так что, мне теперь повсюду водить вас за собой? Имейте в виду – я ведь дома сидеть не собираюсь. Я приехала на каникулы в Россию, чтобы весело провести время. И никто меня не остановит!