Семейный кодекс Санта Барбары

© Серова М.С., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

Лето подходило к концу. Невыносимая тарасовская жара, к счастью, тоже не вечна. Последние дни августа я провела на даче у знакомых в живописном поселке Адымчар. Здесь я восстанавливалась после последнего, признаюсь, нелегкого дела о похищении. Отоспалась за все бессонные ночи, которые пришлось провести в засаде, вдоволь наплавалась в волжской воде, бездумно лежала на песчаном пляже, глядя в голубое, без единого облачка, небо. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Сегодня на своей «девятке» я возвращалась домой.

Двигалась я на приличной скорости. Мелькали деревья, кустарники, лужайки. Впереди показались высокие бревенчатые ворота с крупной вывеской «Все удовольствия мира». Интересно. Чуть ниже значилось: «гостиница» и «бар-ресторан». Что-то раньше я не видела этого заведения, ездила в основном по другой дороге. Я вышла из машины, подошла к воротам и нажала кнопку. Ворота стали медленно разъезжаться. Внутри оказалось множество построек, имитирующих стили разных стран и эпох. Здесь были и русская изба, и китайская пагода, и остроконечные готические шпили, и даже нечто, напоминающее ненецкий чум. Вот уж действительно со всего мира и на любой вкус. Из двухэтажного кирпичного дома, находящегося как раз напротив ворот, ко мне шел невысокий мужчина в костюме метрдотеля.

– Откуда вы, чудесное дитя? – проворковал он.

Я на секунду потеряла дар речи. Еще никто так не обращался ко мне. Ведьма – да, стерва – тоже. Да я и сама не ощущала себя белой и пушистой. Но если вдруг меня так себе представляют, почему бы и не подыграть.

– Как вы очаровательно краснеете, душа моя, – заливался соловьем мой новый знакомый. Он подошел совсем близко и взял меня под руку.

– Простите, как вас…

– Семен Васильевич, к вашим услугам. Вы приглашены кем-то из гостей? Или вы сами по себе? Хотите развлечься?

– Семен Васильич, понимаете, я… Я поссорилась с мужем…

– А муж объелся груш, ха-ха-ха, – зашелся он от хохота. – Или нет, это вы ему сделали ручкой, я угадал?

– Я просто хочу отдохнуть, если можно.

– Можно, все можно! – Хозяин «Удовольствий» на секунду остановился и пронзительно взглянул на меня. – Мы рады любым гостям. Только, прелесть моя, будьте внимательны: вдруг ваш муженек тоже захочет развеяться, и именно у нас. Вот будет встреча, хи-хи-хи…

В зале, несмотря на его размер, было уютно. Бархатные портьеры, мягкое освещение, льющееся откуда-то сбоку. Очень мило. Около десятка пар танцевали, остальные сидели за столиками, официанты казались скорее призраками, чем живыми людьми, – настолько незаметно они скользили от столиков к кухонной двери. Что ж, так и должно быть в первоклассном ресторане. Пару раз в зале появлялся Семен Васильевич и подмигивал мне, как хорошей знакомой.

– Вы одна? – прозвучал мелодичный голос. Я оглянулась. Рядом со мной стояла обаятельная молодая дама в элегантном брючном костюме. На отвороте пиджака красовалась золотая брошь в виде змейки. Светло-русые волосы волнами спускались к плечам, на лице – умело наложенная косметика.

– Разрешите присесть за ваш столик? – спросила она, улыбаясь, и тут же опустилась на стул рядом со мной. – Впервые здесь?

Я кивнула. В это время почти над моим ухом раздался истошный вопль:

– Проклятая изменница! Вот ты где-е-е!

Женщина с перекошенным от злости лицом замахнулась на меня и мою новую соседку сумочкой из крокодиловой кожи. Я моментально перехватила ее руку и встала из-за стола.

– Пупсик, что ты себе позволяешь! Чего ты бросаешься на людей? Мне что, уже и познакомиться ни с кем нельзя?

– Нет! Нельзя! Ты только моя! – рыдала Пупсик. Я пожала плечами и вышла на веранду, пусть «розовые» дамы разбираются без меня.

На веранде было тихо и пустынно. Я достала сигареты и закурила.

– Не возражаете, если я к вам присоединюсь? – На ходу зажигая сигарету, ко мне направлялась дама лет сорока. Стильная короткая стрижка, декольтированное вечернее платье, дорогие украшения.

– Любовь, – произнесла она.

И эта туда же! Прямо с ходу предлагает любовь. Куда я попала? Кругом одни лесбиянки. Кажется, пора покинуть это место.

– Любовь, – повторила женщина. – Можно просто Люба.

«Ах, вот оно что», – подумала я.

– Татьяна, – сказала я. – Можно просто Таня.

– Вижу, вы сбежали от этой сладкой парочки, Наточки и Ларочки.

– Нет, я просто не думала, что здесь гей-клуб. Или как там называется клуб для женщин нетрадиционной ориентации?

Люба не успела ничего ответить, потому что в этот момент в зале прогремела автоматная очередь. Мы обернулись. Среди танцующих на середине зала началась паника. Какая-то крашеная блондинка завизжала и вцепилась в своего кавалера. Тот закатил ей оплеуху, видимо, чтобы прекратить истерику, потом толкнул на пол и сам упал рядом. Его примеру последовали другие танцующие. Середина зала быстро опустела. Откуда ни возьмись, набежали автоматчики в черных масках и окружили высокого холеного мужчину в белом смокинге. Один из его телохранителей вскочил со стула, опрокинул столик и прыгнул на хозяина, закрыв его собой. Но, судя по всему, объект нужен был живым, потому что автоматчики все теснее сжимали вокруг него кольцо. В это время в углу веранды кто-то зашевелился, и я увидела Семена Васильевича.

– Ужас, кошмар! – воскликнул он, картинно заламывая пухлые ручки. – Нет, вы подумайте, а я всегда считал его порядочным человеком.

– Это вы про Валентина Михайловича? – спросила Люба.

– Вот именно, о нем самом. Нет, ну как же так? Такого солидного господина, главу корпорации «Медиа…» – забыл, как дальше, очень длинное название. Вы только подумайте, – тут он понизил голос до шепота, – его состояние оценивается в миллион долларов. А откуда такой капитал, спрашивается?

– Так корпорация крутая, вы же сами сказали, – ответила Люба. – Вот за счет нее и все.

– Фигушки, – возразил Семен Васильевич. – Мне по секрету сказали, что наш уважаемый Валентин Михайлович – самый настоящий наркобарон. Представляете? Сейчас его будут брать. Фея моя, – обратился он ко мне, – я, конечно, понимаю, что не вовремя, но на вас положил глаз один наш постоянный клиент, завсегдатай, так сказать. Вы ему очень понравились, и он попросил меня передать вам его визитку. Вот, держите, только мужу не показывайте, хи-хи-хи, – осклабился он. И уже на полном серьезе откланялся: – Кажется, закончили, пойду посмотрю.

Действительно, выстрелов уже не было слышно, видимо, наркобарона наконец увели. Судя по довольно спокойному лицу Семена Васильевича (вся эта театральщина не в счет), такие разборки во «Всех удовольствиях мира» случаются не впервые. Хотя разгром в зале был нешуточный: стены изрешечены пулями, на полу отбитые куски лепнины, осколки посуды, обломки мебели. Самое разумное сейчас для меня – отправиться домой. Сколько можно, в самом деле! И почему, стоит мне только где-нибудь появиться, как заварушки, подобные сегодняшней, возникают как по заказу? Хотя чему удивляться: подобное притягивает подобное, а моя профессия – частный детектив.

После того случая во «Всех удовольствиях мира» прошла неделя. Никаких новых предложений заняться расследованием у меня пока не было, так что я продолжала бездельничать. Пару раз пообедала в ресторане, походила по бутикам и прикупила два новых костюма, встретилась со Светкой-парикмахершей и Ленкой-француженкой, моими подругами. Сбережения таяли, но больше всего меня удручали не финансовые соображения. Я уже начала тосковать по сыскной работе. Наверное, не хватало адреналина, который дают риск и азарт, возникающие, когда раскручиваешь очередное дело. Оно, это дело, обязательно появится, в этом я была абсолютно уверена. Не сегодня, так завтра. Верно говорят, что утро вечера мудренее.

Утром меня разбудил звонок в дверь. Я посмотрела на часы: половина девятого. Рановато, конечно, для детектива на отдыхе. Но чем черт не шутит, вдруг сейчас за дверью находится мой потенциальный работодатель или работодательница. Я поднялась, пригладила волосы щеткой, надела элегантный халат-кимоно и пошла в прихожую. По пути взглянула на себя в зеркало: выгляжу, как всегда, на все сто, не скажешь, что только что встала.

– Татьяна Александровна Иванова здесь живет? – послышался за дверью нетерпеливый женский голос.

– Здесь, уже открываю.

– Ой, это вы? Вы Татьяна Александровна Иванова? То есть просто Таня? – Передо мной стояла Люба, с которой мы встретились во «Всех удовольствиях мира». Сейчас она окончательно смешалась и замолчала.

– Доброе утро, Люба. Да, я та самая Таня. Проходите, ведь у вас ко мне какое-то дело?

– Да-да. Сейчас я все объясню.

Мы расположились в гостиной. Люба немного помолчала.

– Таня, у меня убили брата. Мне нужна ваша помощь – найдите его убийцу! Вас мне рекомендовали как профессионала высокого класса. Вот уж не думала, что вы занимаетесь расследованием преступлений и что мы снова встретимся…

– Мир тесен, – улыбнулась я.

– Я знаю ваши расценки, вот аванс. – Люба вынула из сумочки пачку купюр и положила их на журнальный столик.

– Люба, подождите, – я коснулась ее руки. – Сначала расскажите все по порядку. Когда его убили, кто занимается расследованием.

– Это произошло неделю назад. Брата Николая Петровича Сосновского нашли в городском парке. Нашел какой-то старичок, который выгуливал свою собаку. Установили, что смерть наступила в результате травмы черепа. Следователь считает, что это несчастный случай: ваш родственник оступился, упал и до смерти убился. Никакого преступления нет, так он считает. Он собирается закрывать дело! – выкрикнула в отчаянии Люба.

– А у вас есть основания не доверять следователю?

– Есть! Есть все основания! Вы бы видели его физиономию! То есть лицо, простите. Но дело даже не во внешности следователя.

– А в чем же?

– Мой брат был жестоко избит. И уж это никак не подходит под определение несчастного случая. Видите ли, они ничего не хотят делать. Сказали, что какие-то хулиганы…

– Фамилию следователя запомнили?

– Такую фамилию нельзя не запомнить. Недорослев Венедикт Аристархович. Так как, Таня? – Она вопросительно взглянула на меня. – Вы понимаете, Коля очень мне помог в жизни. У нас разные отцы. Наша мама дважды выходила замуж, и оба раза неудачно. Колю она родила очень рано, поэтому у нас внушительная разница в возрасте. Я окончила университет, а потом занялась бизнесом. Коля все это время финансово поддерживал меня. Он был очень добрым, отзывчивым человеком. – Ее голос задрожал.

– Люба, извините. – Я встала с кресла и прошла в спальню. Там я достала замшевый мешочек с гадальными костями. Как правило, перед тем как начать очередное расследование, я советуюсь со своими двенадцатигранниками. Для этого необходимо не просто бросить кости, а сначала мысленно задать вопрос. Именно это я и сделала, предварительно сосредоточившись. Потом вынула из мешочка кости. Какое-то время они полежали в моей руке, потом я бросила их на туалетный столик. Комбинация выпала следующая: «справедливость восторжествует». Итак, я получила благословление костей. Теперь можно возвращаться к клиентке.

– Люба, давайте обменяемся телефонами. Мне нужно будет еще побеседовать с вами, чтобы знать все подробности жизни вашего брата.

Она достала из сумочки визитницу и, видимо, случайно прихватила небольшую фотографию. На ней была хорошенькая, похожая на куколку девочка с распущенными волнистыми волосами. Девочку держал на руках мужчина в летной форме, а рядом, положив голову ему на плечо, стояла красивая молодая женщина.

– Какая счастливая молодая семья! – не удержалась я.

– Счастье было недолгим, – печально вздохнула Люба. – Это мои родители и я. Папа вскоре после этого погиб, разбился во время испытательного полета.

– Простите.

– Нет, ничего. Столько уж времени прошло, – покачала она головой. – Я папу почти и не помню, маленькая была. Но один момент запомнила. Меня тогда родители первый раз взяли с собой на отдых в Сочи. До этого они ездили вдвоем, а меня оставляли с бабушкой и дедушкой. Эту поездку я запомнила на всю жизнь. Море, солнце, песок под ногами, соленые брызги волн. Хотя я и доставила родителям повод для волнений. Однажды они уехали в город, а меня оставили с хозяйкой, у которой снимали комнату. Она накормила меня грушами, наверное, не очень хорошо помытыми, и у меня начались серьезные проблемы с желудком. Простите, я отвлеклась.

– Ничего, я всегда слушаю все, что мне рассказывают. Бывает, что в этих рассказах всплывает важная для расследования деталь.

Мы обменялись визитками, и она ушла. Я приняла душ, позавтракала. Потом решила позвонить своему другу подполковнику Кирьянову, чтобы узнать, в каком отделении можно найти следователя со столь экзотическими фамилией, именем и отчеством.

– Кирьянов слушает.

– Киря, привет.

– Привет, Танюха, привет.

– Слушай, Киря, имя Недорослева Венедикта Аристарховича тебе о чем-нибудь говорит?

– О-ох, – застонал Киря, как от зубной боли.

– Он работает у тебя в отделе? – догадалась я.

– К несчастью, да.

– Тогда мы идем к вам. – Я повторила навязший в зубах рекламный слоган. – То есть я иду. То есть не иду, а еду.

Очень быстро я надела джинсы, футболку, волосы скрутила жгутом и уложила на макушке. Выскочила из подъезда и направилась к своей «девятке». Минут через пятнадцать я уже входила в кабинет Кирьянова. И сразу увидела Недорослева. Точнее сказать, я сразу поняла, что это он. Не то чтобы это была такая трудная задача: в кабинете находились только двое, и один из них – хорошо знакомый мне Киря. А внешность другого была под стать его фамилии, имени и отчеству. За столом напротив двери сидел молодой человек с очень юным лицом. Честное слово, если бы я встретила его на улице, приняла бы за старшеклассника. Юноша был в наушниках, в левом ухе блестела серьга. Портрет довершали массивный перстень на среднем пальце левой руки и квадратный кулон, видневшийся в вырезе пестрой рубашки. Недорослев сосредоточенно смотрел на монитор, его пальцы порхали по клавишам, а ноги отбивали такт мелодии, которую он, надо полагать, слушал.

– Добрый день, – поздоровалась я.

Киря кивнул мне, зато Недорослев, увидев меня и оторвавшись от ноутбука, прямо-таки гаркнул:

– Здравствуйте!

Я поморщилась – децибелы зашкаливали – и поманила пальцем Кирьянова. В коридоре я сказала:

– Сочувствую тебе, Киря.

– Сочувствием горю не поможешь, – ответил он грустно.

– Я могу не только сочувствовать, а еще и преступления раскрывать, и ты об этом знаешь. Скажи, ведь дело Сосновского ведет этот бравый следователь, версия Митрофанушки 2:0?

– Ты, как всегда, права, подруга, – вздохнул Киря.

– Слушай, мне надо ознакомиться с делом.

– Не вопрос.

У Кири заметно улучшилось настроение. Мой друг понял, что появился шанс повысить процент раскрываемости. Мы вернулись в кабинет.

– Венедикт Аристархович, это Татьяна Александровна, частный детектив. Она подключена к расследованию дела Сосновского. Ознакомьте Татьяну Александровну с деталями. А я сейчас вас покидаю. – Киря закрыл за собой дверь.

– Аристарх Венедиктович, – начала я.

– Наоборот, Татьянсанна, наоборот, – расплылся он в улыбке. – Аристарх Венедиктович – это мой отец, а я Венедикт Аристархович, как и мой дед.

Так это у них семейное.

– Извините, очень необычное сочетание. Так вот, сестра убитого Сосновского, – я специально выделила слово «убитого», – жалуется на проволочки в расследовании. На то, что следователь, то есть вы, Ари… Венедикт Аристархович, собираетесь закрывать дело под тем предлогом, что это не более чем выходка каких-то хулиганов. Но даже если это дело их рук, преступников необходимо поймать и наказать. Ведь так?

Недорослев согласно кивнул. Я сделала паузу и продолжила:

– Будьте добры, ознакомьте меня с заведенным делом по факту смерти Сосновского.

Недорослев снова кивнул, и спустя несколько минут я держала в руках распечатку. Так, посмотрим, что здесь. Фотография Сосновского, место его нахождения, заключение судмедэкспертизы… С фотографии на меня смотрело изувеченное лицо, покрытое кровоподтеками. Особенно страшными казались остекленевшие глаза, взгляд которых был устремлен куда-то вверх. Я начала читать: «Сосновский Николай Петрович, 1954 года рождения. Место рождения – город Тольятти. Образование – высшее, окончил тарасовский медицинский институт. Работал, так, что еще?.. 2 сентября около шести часов утра был обнаружен в городском парке культуры и отдыха. Был одет… В правом кармане куртки находился паспорт, в правом кармане брюк обнаружен бумажник, в нем одна тысяча пятьсот три рубля, носовой платок, очечник с очками. Заключение судмедэкспертизы: смерть наступила в результате травмы черепа, перелом ребер и гематомы носят посмертный характер». Я положила листы в сумочку.

– Венедикт Аристархович, как же так, прошла уже неделя, а у вас нет даже подозреваемых?

– Татьянсанна, есть! И даже не подозреваемый, а убийца! Сейчас его приведут на допрос. Я уже распорядился.

– В прямом смысле убийца?

– В самом что ни на есть прямом. Да вы сейчас сами все увидите и услышите.

– Вот как? Убийца пришел сам, да еще и сознался?

– Татьянсанна, как говорится, лучше один раз… Сейчас его приведут. – Он нажал кнопку вызова.

Вскоре дверь в кабинет распахнулась и вошел обещанный Недорослевым убийца. У мужичонки с испитым лицом был вид опустившегося забулдыги.

– Итак, Набалдашников, продолжим?

Мужичок промолчал.

– Не слышу, – возвысил голос Недорослев. – Я спрашиваю, продолжим обсуждать дела наши скорбные? На чем мы остановились в прошлый раз? – И сам себе ответил: – Ты написал объяснительную. Помнишь, о чем писал? Вижу, не помнишь. Ладно, освежим твою память.

Он вынул из папки лист и начал читать:

– «2 сентября в шесть утра я вместе с Сухарем зашел к нашему корешу Гусю, проживающему на Пятой Дачной»… Ты что, совсем с ума сошел? Это же официальный документ, а у тебя сплошные кликухи. Читаем дальше: «Накануне мы были сильно выпимши, а на опохмелку денег не было. У Гуся их тоже не было, он хотел стрельнуть у своего соседа Свирельникова. Дверь была открыта, он вошел, а Свирельников лежал в прихожей с пером в боку. А тут ментовня подогналась, мы испугались, что нас заметут, и рванули».

Недорослев положил лист в папку.

– Что же ты на этом и остановился, Достоевский ты наш? Самое интересное впереди. Так, Набалдашников? Так. А дальше было вот что: потом ты со своими Гусаком и Сухарем отправился в городской парк. Да-да, вы пошли именно туда, когда, как ты пишешь, рванули от полиции. Вам встретился пожилой человек, и вы с бешенством набросились на него, разбили ему лицо. А потом испугались, ведь он мог закричать и позвать на помощь. И вы избили его до смерти, а бездыханное тело бросили в кусты. Да, сначала вы ограбили его, отобрали у бедного пенсионера последние копейки. Вот так все и было, Набалдашников. – Недорослев хлопнул ладонью по папке.

Набалдашников ошалело смотрел на него.

– Я это, гражданин начальник. Это не мы. Мы никакого старика не видали. Мы не были в парке. Нас почти сразу того…

– Ты просто забыл, Набалдашников, – ласково произнес Недорослев. – Знаешь, водка плохо действует на память, просто напрочь отбивает. Дружков мы твоих уже поймали, и они во всем сознались, да-да, сознались, Набалдашников. А ты вот продолжаешь упираться. Ничего, посидишь в камере месяцок-другой… Увести его, – кивнул он вошедшему конвоиру.

Понятны ваши методы, господин Недорослев. Засекли пьянчуг у трупа, прохлопали их сначала, потом все-таки повязали и решили еще одно мокрое дело на них повесить.

– Венедикт Аристархович, – покачала я головой, – к сожалению, это не наш случай. Вы же сами видите. Сосновский был обнаружен в шесть утра, а гипотетические убийцы в это время еще решали вопрос, как бы опохмелиться.

– Да-а? – протянул он. – Вы считаете, что не наш? Жаль, очень жаль. Красивая была версия.

– Вот именно что версия. Вы ищите настоящих преступников.

Вот это мастер-класс по ведению допроса! Нашел козла отпущения! Да пусть хоть сто таких Набалдашниковых торжественно признаются и принесут клятву. Нужны улики, следственные эксперименты, документальное подтверждение. А доказательная база у Недорослева, насколько я успела заметить, читая материалы дела, очень хлипкая. Ее и нет практически. Да и все остальное… Надо же, с Пятой Дачной потащиться в городской парк! Да еще с жестокого перепоя. Очень логично! Похоже, Недорослеву-Митрофанушке невдомек, где у нас Пятая Дачная, а где городской парк.

Я вышла из отделения и решила поговорить со старичком, который обнаружил Сосновского. Нет, сначала все-таки следует подкрепиться. Я выбрала свое любимое кафе «Рандеву», куда я периодически заглядываю. В этом заведении неплохо кормят, и цены здесь вполне приемлемые. Я заняла столик у окна и заказала салат, жареную картошку, котлету по-киевски, заварное пирожное и апельсиновый сок, а в ожидании заказа закурила и огляделась. Посетителей было немного. Недалеко от меня сидели две женщины лет тридцати и о чем-то эмоционально беседовали. Одна была в темных очках, которые скрывали значительную часть лица. За соседним столиком расположились пожилая дама и мальчик, очевидно, еще дошкольник. В кафе играла приятная тихая музыка. Официантка принесла мой обед, и я с аппетитом принялась за картошку. Краем уха я слышала обрывки фраз двух приятельниц.

– Алла, ты доиграешься!..

– …Но что я могу, ты ведь знаешь мои…

– А я тебе говорю, рви когти, пока жива.

– А дальше-то как мне?..

– Твой Алик – тот еще…

Я уже все доела и расплатилась. В это время дверь кафе распахнулась, как будто толкнули ногой. На пороге появился коренастый бритоголовый мужчина. В вырезе его рубашки мелькнула массивная цепь. Еще бы малиновый пиджак – и портрет «братка» 1990-х годов. Еще с порога он обвел глазами посетителей и уверенными шагами направился к столику, за которым сидели Алла с подругой.

– Ой, Алик, – пискнула Алла.

– Ты! – заорал он.

– Алик, пожалуйста, не надо!

– Коза драная! Я сказал сидеть дома! Твое бабское место на кухне! – продолжал бушевать Алик.

Сжав Алле плечо, он поволок ее к выходу. Ее очки свалились на пол, и стал виден огромный синяк под левым глазом.

– Помогите! А-а-а! – Она пыталась отбиться.

– Помогите! – Это уже кричала ее подруга. – Он ее убьет!

Среди посетителей кафе были одни женщины, не считая маленького мальчика. Охранника поблизости не наблюдалось. Надо было помочь бедняге, и, вскочив со своего места, я ударила мужика пяткой правой ноги в пах. Потом нагнулась, схватила его за щиколотку и изо всех сил потянула на себя. Я уже было подумала, что вырубила его, но тут почувствовала сильный удар в грудь. В следующую секунду я летела прямо на столик пожилой дамы с мальчиком. Надо сказать, дама быстро сориентировалась и с несвойственной ее возрасту прыткостью хватила мальчика за руку и вместе с ним отскочила подальше.

– Бабушка, это бандиты, да? – заорал он в полном восторге. – Сейчас будут стрелять?

Я оттолкнулась от столика и набросилась на мужчину сзади. Удар ногой пришелся в область шеи. Он тотчас свалился на пол.

– Бабуля, тетя тоже бандитка? – интересовался распределением ролей любознательный ребенок.

Дама, не отвечая внуку, тянула его в сторону от поля боя. В это время Алла как ошпаренная выскочила из кафе, а следом за ней подалась и ее подруга. Пока браток в отключке, надо и мне покидать это уютное местечко. Вряд ли «Рандеву» останется моим любимым кафе. Хотя, что уж там, эксцессы, подобные этому, могут случиться в любом другом заведении. Я вышла из кафе и направилась к своей машине.

Теперь самое время побеседовать со свидетелем, нашедшим Сосновского. На Малой Садовой я остановилась у десятиэтажного дома. У крайнего подъезда сидел седой как лунь дедушка, а рядом с ним примостилась белая болонка.

– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Не подскажете, как найти Федулова… – я заглянула в листок с фамилией, – Поликарпа Никодимовича?

– Мы это будем, – с достоинством произнес дед. – Я Поликарп Никодимович, а отец мой, стало быть…

– Никодим, – закончила за него я. Надо было задавать вопросы, пока дед не стал перечислять всех своих родственников. – Поликарп Никодимович, расскажите, пожалуйста, как вы нашли убитого в городском парке?

– Так и не в парке это было.

– Нет? – удивилась я. – А где же?

– Так в городском саду. Еще такая песня есть: «В городском саду играет духовой оркестр». Была, значит, такая песня. А еще…

– Простите, вы помните, как нашли убитого?