Сияние алчных глаз

Глава 1

Наручные часы с будильником пропищали подъем едва слышным, но на удивление настойчивым тоном. Аникин, спавший до этого момента мертвым сном, рывком сел на постели и открыл глаза.

За окном во тьме и тумане плавал отсвет уличного фонаря. В углах комнаты грудились синие тени. Еле слышно урчал холодильник. В соседней комнате, где спали жена и сын, было тихо.

Аникин потер кулаками глаза и осторожно слез с дивана. Старая громадина заскрипела, как корабль в бурю. Аникин чертыхнулся про себя и на цыпочках отошел от опасного места.

Вчера он заявился домой поздно и, чтобы никого не будить, завалился, не раздеваясь, на диван. Теперь он жалел о своем поступке, представив, во что превратился его костюм.

Аникин потихоньку прикрыл дверь в спальню и зажег свет. Стоваттная лампочка под потолком высветила неказистую обстановку, вытертый диван со смятой подушкой, побитый молью ковер на стене, чуть покосившуюся вешалку с верхней одеждой. Он машинально подумал, что стоило все-таки поменять обои, не дожидаясь обещанной отдельной квартиры, – по крайней мере стало бы веселее жить. В глубине души Аникин уже смирился с тем, что именно он должен поддерживать дух усталых путников, но этим умозаключением с женой пока не делился. Женщины таких шуток не понимают.

Аникин посмотрел на часы – было без пяти шесть. Он намеренно не оставлял себе времени на завтрак, потому что бегать поутру с кастрюлями и чайниками на общую кухню, скрипеть дверью и хлопать холодильником было не в его вкусе. Лучше он потерпит немного и позавтракает чем-нибудь на работе. А, возможно, заодно и пообедает.

С улицы донесся гнусавый сигнал автомобильного клаксона. Аникин встрепенулся и снял с вешалки куртку. Он одевался торопливо, опасаясь, что повторный гудок может разбудить жену.

Однако второго гудка и не потребовалось: дверь спальни распахнулась, жена появилась на пороге, щурясь от света и придерживая на груди наброшенный наспех халатик.

– Привет, Галюша! – немного фальшиво произнес Аникин, приглаживая вихры перед настенным зеркалом и посылая жене виноватую улыбку. – Ты все-таки проснулась?

Жена не приняла его улыбки – ее худощавое, немного заспанное лицо казалось очень серьезным.

– Я что-то не поняла, – проговорила она высоким напряженным голосом. – Ты только пришел или уже уходишь?

Аникин натянул на голову кроличью шапку и шагнул навстречу жене, намереваясь заключить ее в объятия. Она увернулась и устремила на мужа строгий взгляд карих глаз.

– Ты не ответил на вопрос!

– Ухожу, Галюша, – покаянно сказал Аникин. – В одно место надо съездить. Вчера у Балчугина в уголовке машину выпросил на три часа…

– Что ты говоришь! – презрительно щуря глаза, сказал жена. – Чтобы ты что-то выпросил… Никогда не поверю!

– Точно выпросил, – пытаясь перевести разговор в шутливое русло, ответил Аникин. – У нас в прокуратуре, как обычно, полторы машины на ходу…

– Алексей! – перебила его жена, скрещивая руки на груди. – Я давно хочу с тобой поговорить… В последнее время тебя почти не бывает дома, поэтому я буду говорить сейчас, хотя это и не лучший момент…

– Только не сейчас! – быстро сказал Аникин. – Ну, некогда, понимаешь? Приду вечером пораньше – я тебе обещаю…

Словно в подтверждение его слов с улицы донесся длинный настойчивый гудок. Аникин развел руками.

– Чего стоят твои обещания! – горько сказала жена. – Ты обещал, что у нас будет своя квартира. А мы живем в этом ужасном общежитии, где тараканы чуть ли не по нас пешком ходят. Живем уже, между прочим, два года, и конца этому не видно! Ты – следователь, а живешь в тысячу раз хуже тех, кого день и ночь ловишь. Тебе это не кажется странным?

– Ты просто не видела, как живут на зоне те, кого удается поймать! – угрюмо ответил Аникин. От упреков жены у него мгновенно и надолго портилось настроение.

– Не смеши меня! – продолжала она. – Разве тебе удалось посадить за решетку хоть одного серьезного преступника? Все ваши дела рассыпаются в суде как карточные домики! Улики исчезают, свидетели отказываются от показаний, суд выносит условные наказания. Зато ты бегаешь по городу, высунув язык, пять лет в одном и том же костюме, а твоя семья ютится в сарае, который лишь для приличия называется общежитием…

– Галя, давай оставим этот разговор… – окончательно скиснув, сказал Аникин.

– Мы оставим… – загадочным тоном ответила супруга и, сверкнув глазами, неожиданно выпалила: – Мы вообще оставим тебя в покое! Если те-бе все равно, я заберу Костика и уеду к маме. А ты живи в этой дыре, в этом свинарнике, раз тебе нравится…

Аникин безнадежно посмотрел на бледное, злое лицо жены, махнул рукой и выскочил из комнаты. Прошагав размашистым шагом по выкрашенному в унылый зеленый цвет коридору до лестницы, он на секунду остановился и оглянулся на дверь своей квартиры. Жена не выглянула ему вслед. Равнодушный слабый свет плафонов освещал пустой в этот ранний час длинный коридор с протертым бесчисленными подошвами полом. Аникин опять махнул рукой и побежал вниз по лестнице.

На ходу он размышлял о непостижимости женской логики и о том, насколько реальны угрозы Галины бросить его. Лишь выйдя на крыльцо и глотнув влажного холодного воздуха, Аникин немного успокоился. Его мысли снова заняло предстоящее дело.

От широкого крыльца общежития вела асфальтовая дорожка, ограниченная с обеих сторон густым кустарником, который летом цвел какими-то ароматными белыми цветами, а сейчас представлял собой просто непролазное переплетение твердых, как проволока, ветвей. В конце дорожки стоял старенький «УАЗ» с голубой полосой. Лица водителя с такого расстояния Аникин рассмотреть не мог, но на всякий случай приветственно махнул рукой и пошел к автомобилю.

В следующую секунду ему показалось, что за стеной кустарника метнулась какая-то тень. Он остановился и присмотрелся внимательнее. Пространство за кустами было погружено во мрак, и ни лампочка над входом в общежитие, ни уличный фонарь на тротуаре не могли развеять его.

– Кто там? – неуверенно произнес Аникин, но тут же, застеснявшись собственной подозрительности, пошел дальше.

«Чудится уже черт-те что, – подумал он с неудовольствием. – Нервы сдают, вот и все дела!»

Асфальт под ногами был покрыт коркой изморози – значит, температура упала ниже нуля. Но по всему чувствовалось, что днем опять начнется оттепель.

«И зима не зима, а форменное безобразие!» – сердито заключил про себя Аникин.

Уже остановившись около милицейской машины, он еще раз обернулся и успел заметить, как в том месте, где заканчивалась живая изгородь, действительно мелькнула какая-то тень. Аникин даже решил, что теперь может с уверенностью сказать, кому она принадлежит.

Этот приземистый суетливый силуэт мог принадлежать только Борзому – ведущему журналисту из газеты «Ваша неделя», которая, по слухам, финансировалась из средств известного в городе предпринимателя Караваева и поддерживала его в избирательной кампании на пост мэра.

Ничего особенно удивительного в появлении Борзого возле общежития не было. Аникин вынужден был это признать. Несмотря на свое пристрастие к горячительным напиткам и некоторую рыхлость комплекции, господин Борзой имел исключительный нюх на «жареные» факты и в способности охотиться за ними не имел себе равных, на сто процентов оправдывая свою фамилию.

Повод околачиваться в кустах дал ему сам Аникин. Накануне они случайно встретились в кафе «Блеск», являвшемся как бы неофициальным клубом местной богемы, большинство которой составляли именно газетчики. Борзой пил там пиво, а Аникин зашел, чтобы перекусить. В какую-то минуту Аникину понадобился телефон, и журналист услужливо предоставил ему свой мобильник.

Договариваясь с Балчугиным насчет машины, Аникин не придал значения тому, что Борзой является свидетелем этих переговоров – настолько простецкий и добродушный вид имел газетчик. А тот, оказывается, мотал все на ус, сделав выводы из услышанного.

«Сыщиком бы тебе работать!» – с усмешкой подумал Аникин. Он не сомневался, что где-нибудь за углом у Борзого припрятан автомобиль, на котором он намерен пуститься в погоню за сенсацией.

Однако гипотеза, проверкой которой занимается сейчас Аникин, вовсе не нуждалась в свидетелях, и он был намерен пресечь поползновения Борзого, едва только они станут более явными.

Однако мысли о ретивом журналисте выскочили из головы Аникина, как только он сел в кабину «УАЗа». Вместо ожидаемого сержанта за рулем он увидел самого замначальника отдела. Широкое румяное лицо майора Балчугина лучилось добродушной улыбкой. Зимняя милицейская куртка делала полноватую фигуру майора еще более внушительной.

– О! Николай Васильич! – удивленно воскликнул Аникин. – Ты чего сам-то? Не ожидал!

– Привет следствию! – откликнулся Балчугин, протягивая Аникину толстую горячую ладонь. – Матвеев мой после дежурства… Да и вообще людей свободных нет. Решил вот сам…

– Нет, ну, слушай, – растерянно произнес Аникин, устраиваясь на сиденье. – Неудобно как-то… Получается, я тебя в водилы нанял.

– Все нормально, не тушуйся! – прогудел Балчугин. – Смотри на вещи проще! Да мне и самому любопытно… Ты ведь это убийство на шоссе раскручиваешь? – он испытующе посмотрел в лицо Аникину.

– Его, – кивнул тот, сдвигая на затылок шапку, Балчугин не выключал мотор, и в машине было довольно жарко.

– Так мы сейчас куда? – майор положил руку на переключатель скоростей.

– Мне, Васильич, в Косой Бор надо, – сообщил Аникин. – Идейку одну проверить…

Балчугин быстро взглянул на него и не слишком радостно хохотнул.

– Только одну? – спросил он. – А то с бензином у меня не очень… Косой Бор, он большой…

– Я на заброшенную базу хочу посмотреть, – со скрытым упрямством сказал Аникин.

Балчугин молча и понимающе кивнул, прижав воротник вторым подбородком, и выжал сцепление. «УАЗ» тронулся с места и покатил по полутемной улице.

Некоторое время майор молчал, а потом спросил равнодушно:

– За тобой «хвоста» нет? А то какой-то крендель за нами прилепился как привязанный…

Аникин рассмеялся, поглядев в заднее стекло. Неказистый автомобиль – судя по всему, «Запорожец» – тащился следом в полусотне метров. Говорить про Борзого Аникин не стал – в милиции терпеть не могли газетчиков. Понадеялся, что вскоре тот сам отстанет, не желая испытывать судьбу.

Так и случилось: свернув к выезду из города, Балчугин удовлетворенно заключил:

– Отвязался. А я уж, было, подумал… Так чего ты, Леша, про Косой Бор говоришь?

Аникину не слишком хотелось делиться своей идеей с милицией, но из элементарного чувства признательности пришлось сообщить вкратце:

– Понимаешь, Васильич, на нашей территории это первое нападение на дальнобойщиков. А у наших соседей их уже девять или десять. Но почерк-то один и тот же! Чует мое сердце, что орудуют наши!

Майор скептически хмыкнул.

– Точно тебе говорю! – заявил Аникин. – Они перехватывают машины с грузом в нашем районе, убивают всех на месте, а трупы вместе с порожней машиной перегоняют в соседний район и бросают в безлюдном месте…

– С порожней? – подчеркнул Балчугин, искоса взглянув на следователя. – Сначала ты сказал с грузом…

– В том-то вся и фишка, – ответил Аникин. – Шоссе огибает нас и уходит на север. В последний раз трупы были обнаружены в двадцати километрах южнее Приозерска, а порожний «КамАЗ» на границе нашего района, на севере. В этом промежутке что у нас? Косой Бор! Вот я и подумал: а что если они устроили склад похищенного где-нибудь в районе старой воинской части?

Балчугин покрутил головой то ли одобрительно, то ли с сомнением. Свет фар выхватил из темноты дорожный знак – название города «Приозерск», перечеркнутое красной полосой. Они выехали на шоссе и повернули на север. Впереди на фоне светлеющего неба замаячила громада соснового бора, стремительно приближавшаяся.

– Не пропустить бы поворот, – пробурчал себе под нос майор, вглядываясь в дорогу. – Я ведь эту базу только по слухам… Так я, Леша, не понял, – обратился он снова к Аникину, – ты говоришь, эти молодцы у нас орудуют. Как же они машины с трупами перегоняют из района в район? А посты? А ГИБДД?

– А это уже к вам вопрос, – ответил Аникин.

– Да нет, невероятно! – убежденно заявил Балчугин. – Вот увидишь, бензин только зря сожжем!

– Невероятно, но факт! – весомо сказал Аникин. – На их стороне наглость, звериная жестокость, ну и… видимо, коррупция… Иначе трудно понять, как они могут так долго вершить свои темные дела.

Майор оторвал правую руку от руля, чтобы хлопнуть следователя по плечу:

– Ну, работает у тебя башка, Леша! Надо же, целую банду открыл в районе! Как говорится, на кончике пера… Ты хоть при оружии сегодня?

Аникин рассеянно кивнул и сказал:

– Да, пистолет со мной… Только ты зря смеешься, Васильич! Я и сам, конечно, сомневаюсь немного, а все-таки чует мое сердце…

– Э, брось! – неожиданно сказал Балчугин. – А мое сердце чует, что зря мы с тобой прокатимся. Залетные это. И груз они сбрасывают дальше… И водил кончают в чужой епархии…

– Вряд ли! – упрямо заявил Аникин. – Они в этот раз следы замести не успели – сопротивление им оказали. Думаю, среди преступников есть пострадавшие… И в другой район на этот раз им не удалось порожняк отогнать – у «КамАЗа» мотор поврежден был… Поворот, Васильич, смотри…

– Ну-ну! – снова буркнул Балчугин и потянул руль влево.

Поворот действительно был не слишком приметный. С первого взгляда казалось, что боковая дорога упирается в стену громадных черных деревьев. На самом деле она делала небольшую петлю среди сосняка и устремлялась дальше, в лесную чащу.

Некоторое время они молча ехали по темному лесу. В свете фар янтарно вспыхивали мелькающие по обеим сторонам дороги сосновые стволы. Дорога, несмотря на заброшенность, была еще в очень неплохом состоянии.

– Умеют эти вояки строить, – проворчал майор. – Если для себя, конечно…

Хотя небо продолжало светлеть, здесь, у подножия лесных великанов, было по-прежнему сумрачно и жутковато. Аникин невольно поежился и оглянулся назад. Позади все сливалось в сплошную черную мглу.

– Я сам не местный, – вежливо пояснил он. – Дороги этой на карте нет. Но я народ поспрашивал – говорят, от шоссе километров двадцать пять ехать…

– Пятнадцать, – авторитетно заявил Балчугин.

С лица его сошло добродушие – он словно был подавлен и раздражен торжественным мрачным пейзажем. Глаза его были устремлены вперед, где метались лучи фар.

Неожиданно впереди резко посветлело. Балчугин сбросил скорость и медленно подъехал к деревянным воротам, затянутым колючей проволокой. Проволочные заграждения уходили в лес по обе стороны от ворот и охватывали, по-видимому, значительную территорию. За воротами виднелась большая площадка, покрытая кое-где асфальтом, кое-где вымершей травой и пушистыми сосновыми побегами. Из земли стройными рядами торчали крыши каких-то подземных сооружений. Темные и неподвижные, они походили на какие-то великанские надгробия.

«УАЗ» остановился. Не выключая мотора, Балчугин вылез из машины и, нахохлившись, подошел к воротам. Потрогав рукой деревянный столб, майор обернулся и вопросительно посмотрел на Аникина.

Тот открыл дверцу и спрыгнул на землю. Холодный асфальт ответил звонким морозным звуком.

– Знак на воротах видишь? – с усмешкой сказал Балчугин. – «Кирпич». Проезда нет!

– Кто сказал, что мы поедем? – в тон ему ответил Аникин. – Развернись у ворот. Черт его знает, что там разбросано по территории?

Балчугин не спеша вернулся к машине и взгромоздился на сиденье. Сделав решительное лицо и отчаянно работая рулевым колесом, он развернул «УАЗ» и выключил мотор. Сразу же вокруг установилась ошеломляющая, почти нестерпимая тишина. Аникин ощутил себя лилипутом, потерявшимся среди молчаливых и грозных великанов.

Балчугин исподлобья посмотрел на него и негромко поинтересовался:

– И что будем делать теперь?

– Нужно взглянуть, – неопределенно ответил Аникин.

Майор крякнул и натянул козырек форменной фуражки на нос. Он уверенно толкнул створку ворот и протиснул свое грузное тело в образовавшуюся щель. Аникин проскользнул вслед за ним. Оглядываясь по сторонам, они направились к первому врытому в землю сооружению.

Под ногами похрустывала остекленевшая от ночного морозца трава. Быстро светало, и уже можно было различить грубую фактуру бетонных плит и кирпичную кладку, которой был замурован вход в первый капонир.

– Гляди-ка, ни одной щелки! – уважительно сказал Балчугин. – Вояки знают, что делать!

Засунув руки в карманы куртки, он стоял, плотно упершись ногами в землю, и казалось, никакая сила не сможет сдвинуть его с места.

Аникин медленно направился мимо замурованных «склепов». На лбу его появилась озабоченная складка. Дойдя до конца площадки, он махнул Балчугину рукой.

Майор постоял еще немного и неохотно двинулся на зов. Подойдя к Аникину, он грубовато спросил:

– Не видишь, что ли, голый номер? Нечего тут искать, поехали!

Вместо ответа Аникин кивнул головой в сторону бетонного сооружения напротив. Вход в него был забросан валежником и порыжевшими сосновыми лапами. Однако это был именно вход – черная зияющая пустота.

Аникин приблизился и принялся разбрасывать баррикаду из сухих веток. Вскоре открылся лаз, из которого тянуло холодом и подвальной сыростью.

– Конспираторы, мать их!.. – с непонятной интонацией произнес Балчугин.

Аникин торжествующе посмотрел на него и сунул руку в карман. Но извлек оттуда не табельный «ПМ», а фонарик. Включив его, он сунул голову в дыру. Балчугин хмуро и сердито смотрел на него, втянув крупную голову в воротник куртки.

– Там транспортер! – возбужденно сказал Аникин, появляясь обратно. – Я сейчас спущусь по ленте и посмотрю, что там внизу! Ты, Васильич, прикрой меня, если что! – последние слова прозвучали скорее шутливо.

Нащупывая ногой опору, Аникин полез в дыру. Его фигура скрылась в темноте. Балчугин, не меняя позы, смотрел ему вслед. Жирное лицо казалось сейчас постаревшим и совсем невеселым.

Аникин, придерживаясь за края резиновой ленты, осторожно спускался вниз. Неожиданно из глубины подвала раздался какой-то резкий звук, вспыхнул свет, и тут же транспортер пришел в движение. Аникин потерял равновесие и с коротким криком полетел вниз.

От удара о каменный пол у него перехватило дыхание. Кроличья шапка свалилась с головы и откатилась куда-то в сторону. Аникин не успел прийти в себя, как сверху на него навалились, вывернули руки и защелкнули на запястьях наручники.

– Попалась птичка, – услышал Аникин чей-то довольный голос.

Глава 2

Я прибыла в Приозерск слякотным декабрьским утром. Стояла необычная для этого времени оттепель. Не слишком внушительный силуэт города был затянут туманом. Под ногами хлюпала жидкая грязь.

В кармане у меня лежало удостоверение корреспондента «Новой криминальной газеты» на имя Ольги Шварц. На самом деле такой газеты в природе не существовало, но при нынешнем изобилии печатных изданий это обстоятельство не имело существенного значения. Главное было создать впечатление, что за моей спиной стоит некая организация – не слишком авторитетная, но достаточно настырная и любопытная. Вдобавок это хорошо оправдывало мое собственное любопытство.

Появление в Приозерске журналистки Ольги Шварц не произвело никакого волнения. Я спокойно зарегистрировалась в гостинице с не слишком оригинальным названием «Приозерская» и, расположившись в одноместном номере с видом на главный городской проспект, принялась думать, что делать дальше.

В Приозерск меня привело действительно профессиональное любопытство. Но предшествовал ему как всегда приказ моего шефа – генерала Сурова, профессиональный псевдоним – Гром. Он руководит нашим Особым отделом по борьбе с организованной преступностью и терроризмом. Отдел этот – достаточно самостоятельное и весьма засекреченное подразделение, ни в каких справочниках и телефонных книгах нет и следа его присутствия. Сколько сотрудников в отделе, знает, наверное, только сам Гром. Юлия Сергеевна Максимова – а это мое настоящее имя – числится в отделе под псевдонимом Багира. Задания, которые мне приходится выполнять, довольно деликатны, и действовать мне приходится большей частью в одиночку. Впрочем, при необходимости я всегда могу рассчитывать на поддержку любого ведомства – в этом отношении у нашего отдела весьма широкие полномочия. Впрочем, этими полномочиями Гром старается не злоупотреблять, требуя, чтобы его агенты выкручивались до последней возможности сами. В наше сложное время эта традиция имеет особенное значение, потому что коррупция проникла во все слои и структуры общества, и зачастую действительно приходится, что и спокойнее, рассчитывать только на свои силы.

В Приозерске был, кажется, именно такой случай. Внимание этот захолустный городок привлек около года назад, когда появились подозрения, что в смысле криминальной обстановки здесь не все ладно. В округе участились случаи нападения на водителей-дальнобойщиков с неизменно смертельным исходом. Местная милиция топталась на месте. В самом городе положение дел тоже настораживало – в связи с приближающимися перевыборами мэра в местной печати появились намеки на связи нынешнего главы с криминальными структурами.

Последней каплей стала публикация в местных газетах сообщения о странной гибели следователя горпрокуратуры, который вел дело о разбойном нападении на очередного дальнобойщика, произошедшем совсем недавно – в начале декабря.

Направляя меня в Приозерск, Гром напутствовал:

– Речь идет не только о том, чтобы выявить преступную группировку. Сейчас важен начавшийся процесс выдавливания из властных кресел пробравшихся туда лиц с криминальным прошлым и связями. Судя по тому, как развиваются события в Приозерске, я склонен подозревать, что местные власти относятся именно к этой категории. Путь наверх не усыпан розами, но, когда там появляются люди, замаранные кровью, это уже чересчур… Ты должна с этим вплотную разобраться! Если обнаружишь какую-то ниточку, связывающую последние события с местной верхушкой, мы ею займемся. Момент там сейчас достаточно напряженный – предвыборная кампания, и ты должна спровоцировать взрыв. Смотри только, чтобы этим взрывом тебя не зацепило!

И вот я в Приозерске. С первого взгляда он никак не производил впечатления места, где царят произвол и беззаконие. Никто не стрелял на улицах, и даже пьяные попадались на удивление редко. О предвыборной горячке напоминали только расклеенные повсюду плакаты с физиономиями кандидатов. Преобладали два варианта: «Гудков – наш мэр! Поддержите действующего мэра!» и «Караваев – это человек, который вам нужен!» Остальные листовки были не в пример мельче и бледнее. Видимо, господа Гудков и Караваев были основными конкурентами.

Однако позиция последнего, если верить местным газетам, теперь основательно пошатнулась. Не исключено, что его вообще могли снять с предвыборной гонки. Ведь под забором загородного особняка именно Караваева два дня назад был обнаружен труп следователя горпрокуратуры (его фамилию газеты скрывали под инициалом А.) с признаками насильственной смерти. Я внимательно проштудировала семь вариантов этого сообщения. Во всех семи авторы сетовали на отсутствие полной информации, но тем не менее пятеро решительно утверждали, что следователь погиб от поражения электричеством, и недвусмысленно намекали на ток, пропущенный по венчающей караваевский забор проволоке. При этом в шести заметках весьма туманно говорилось о том, что привело погибшего к роковому забору, и лишь одна газета прямо заявила, что следователь А. вел дело о разбойном нападении на Южном шоссе и что в его смерти гораздо больше загадок, чем это может показаться на первый взгляд.

Поскольку автор заметки, подписавшийся фамилией И. Гончий, показался мне чуть осведомленнее остальных, я решила познакомиться с этим в первую очередь. Он теперь был моим «собратом по перу».

Тем более что его печатная информация – двухдневной давности, поскольку в выходные и в понедельник газета «Ваша неделя», где работал И. Гончий, не выходила.

Но сначала мне нужно было провернуть одно небольшое, но важное дело. В моем положении совершенно необходимо иметь запасную берлогу. Об этом позаботился отдел: еще неделю назад в Приозерске для меня сняли однокомнатную квартиру в тихом районе, и ключи от нее уже лежали в моей сумочке.

Предстояло перевезти туда мой «джентльменский набор», составлявший половину багажа: оборудование, которое могло понадобиться в работе, – прибор ночного видения, подслушивающая аппаратура и кое-что еще. Оружие тоже имелось. Оставлять все это в гостинице, которая являлась официальным местом моего пребывания, было немыслимо.