Снайпера вызывали?

Глава 1

Этой зимой наш город сотрясла мощная волна заказных убийств.

Влиятельные бизнесмены гибли один за другим. Милиция сбилась с ног в поисках таинственных заказчиков, газеты кричали о новом витке преступности, о том, что «лев прыгнул» – перестроечная метафора, имевшая в виду мафиозные структуры, – и о том, что никто из простых обывателей теперь не может чувствовать себя в безопасности, если запросто убивают людей самого высокого ранга.

Волей судьбы мне пришлось принять деятельное участие в раскрытии этих преступлений.

Впрочем, все по порядку…

К тому времени я уже не занималась исключительно охраной, как в самые первые месяцы моего проживания в областном центре, расположенном в Поволжье.

Поскольку моя деятельность в качестве бодигарда, а также просто «гарда» – то бишь охранника различных сверхценных грузов – была весьма успешной, ко мне стали периодически обращаться с более заковыристыми предложениями, впрямую не связанными с основным профилем моей тогдашней работы. И это в общем было понятно.

Ведь частенько случалось, что одной лишь охраной мое задание не ограничивалось.

Скажем, если вдруг на человека, которого я пасла, все же совершалось покушение и мне удавалось его предотвратить, то, само собой, выживший объект был весьма заинтересован в том, чтобы разобраться, кому он на этой поволжской земле мешает жить.

То же самое имело место в ситуациях, когда разнообразные неприятности происходили и с объектом охраны – будь то коробка с бриллиантами, пакет документов или особые фото – и видеоматериалы личного свойства, не предназначенные для посторонних глаз.

И поскольку мои функции охранника продолжались, я невольно начинала вникать в ход расследования и частенько вносила в него свою лепту.

Вернее, мое участие в расследованиях подобного рода можно было скорее обозначить как контрольный пакет акций данного мероприятия.

И что же, народ привык, что я делаю два дела сразу за одну зарплату, и не возражал пользоваться моими услугами и в таком качестве.

Первое время я ловила кайф от сознания, что я и это могу, что и это у меня получается, но потом подсчитала недополученную прибыль и решила, что хватит народу жить на халяву и надо брать с него дополнительную плату за новый профиль работы.

И народ стал платить еще и за это. А потом я попробовала уже не совмещать одно с другим и однажды взялась чисто за расследование.

Преуспев на другом поприще, которое оказалось гораздо более интересным, нежели безопасное перемещение людей и объектов на расстояние – то есть охрана, – я вскоре почти переключилась на новый вид деятельности. А раз так, то почему бы и не переквалифицироваться? Приятели выхлопотали мне лицензию, и теперь я даже периодически плачу налоги в местный бюджет.

Разумеется, ко мне чаще всего обращаются, когда не хотят взаимодействовать с милицией. Или в тех случаях, когда не уверены, что наша родная милиция будет столь же эффективно работать, как я.

Конечно, были и более крутые предложения. В таких случаях ко мне обращались с совершенно немыслимыми поручениями. Например, добыть «компру» на такого-то или слямзить пакет новых разработок у конкурирующей фирмы.

Но ни шпионаж за людьми (кто не без греха!), ни промышленный шпионаж у меня не пропирал. Смешно сказать, но однажды ко мне обратились даже с предложением замочить «одного мента», а когда я сказала, что, мол, вы ошиблись дверью, попытались угрожать. Но мои знакомые быстро объяснили непрошеным гостям, что сейчас в стране узкая специализация и что если мне приходилось применять во время своей работы оружие, то это не значит, что я могу применять его исключительно по желанию клиента.

Буду откровенна и вот в каком отношении. Конечно же, я преступаю пределы своей, положенной мне государством, компетенции. Закон о частном сыске я нарушаю сплошь и рядом. А куда деваться? Как может профессионал с моими способностями результативно работать в рамках существующего на данный момент законодательства?

Ну посудите сами, что у меня за спиной? Учеба в спецзаведении, готовящем шпионов на импорт, трехлетняя практика в разведгруппе отряда «Сигма» в полевых условиях. Кто из моих коллег по сыску может похвастаться такой подготовкой, которую большинство сыскарей из органов видели только в кино?

Отвечать на этот вопрос, думаю, будет излишне. Так что меня при желании можно лишить и лицензии, причем запросто. Но на самом деле не так-то все элементарно, как кажется на первый взгляд.

Вкратце поясню.

Большинство моих клиентов – люди влиятельные и богатые. Большинство их проблем такой степени трудности и конфиденциальности, что они просто не могут позволить себе риск взваливать их на плечи компетентных органов, так как небезосновательно опасаются утечки информации – такое уже бывало.

Вот и получается, что я для них практически идеальный вариант. Человек, не связанный обязательствами перед той или иной группировкой – хоть криминальной, хоть финансовой, хоть государственной.

Я могу сделать для них то, что другие сделать не в состоянии, потому что я сама себе хозяйка и намерена таковой оставаться и впредь.

Хотя предложения насчет постоянной работы периодически возникают, но пока я их напрочь отклоняю. Деньги, конечно, предлагают немалые, но независимость стоит дороже.

Если подсчитать прибыль и убытки, которые исчисляются не только в дензнаках, но и в душевном спокойствии плюс чистая совесть, то, поверьте мне, такая дилемма перед вами просто не возникнет…

Но я, не буду скрывать, частенько пользуюсь своими влиятельными знакомыми из делового мира. И не только на предмет справок по тому или иному поводу. Не так давно я начала лоббировать свои профессиональные интересы на самом высшем уровне.

Посудите сами: если закон сковывает мою деятельность и препятствует эффективности моей работы, если получается, что я вынуждена на каждом шагу руководствоваться не его буквой, а реальностью и ее требованиями, то, полагаю, нужно не подстраиваться под несовершенное законодательство, а попытаться изменить его.

Я составила аналитическую записку по внесению изменений в существующий закон, потом обосновала все это и в виде тезисов передала свои материалы в приемную нашего депутата Государственной Думы.

Впрочем, этого мне показалось недостаточно, и я решила воздействовать на ситуацию изнутри, нажав некоторые нужные кнопочки. Но об этом я покамест не могу говорить – у каждого свои секреты.

В один из дней на пороге осени – когда стояли еще теплые дни прекрасного бабьего лета с их ясными вечерами и листопадом – я открыла газету и прочла, что вчера вечером был убит директор концерна «Парк-плюс» Н. М. Березовчук.

Сам по себе этот факт особого волнения не вызвал. Как это ни прискорбно, смертность среди контингента «первой тысячи» богатых людей нашего города достаточно высокая. «Первая сотня» обходится менее существенными потерями, а что касается «первой десятки», то тут, как правило, жертвы бывают крайне редко.

Березовчука подкараулили возле его дома и, когда он входил в подъезд, разрядили ему в спину охотничье ружье. Коммерсант возвращался в свою трехуровневую берлогу после крутой пьянки и был без охраны.

Покойник, конечно, был не подарок. Его раза четыре пытались посадить, два раза даже задерживали, и он несколько суток томился в СИЗО, пока его не выкупили приятели. Потом власти плюнули, махнули рукой и решили не связываться, поскольку Березовчук имел солидную лапу в областной администрации и был в прекрасных отношениях с «красными» директорами нашей «оборонки».

Эту «оборонку», кстати, он потихоньку прибирал к рукам. Рабочим от этого лучше не становилось, заказов не прибавлялось, но собственность есть собственность, и Березовчук рассчитывал рано или поздно сорвать свой куш, поскольку предприятия скупались им за бесценок.

Человек, которого убили выстрелом в спину, мог бы расстаться с жизнью и гораздо раньше. Поводов для этого было предостаточно.

Например, деятельное участие Березовчука в перестроечную эпоху в коллективах, которые сейчас носят длинное определение – организованная преступная группа. Занимался он поначалу рэкетом, а когда его дружков начинали аккуратно отстреливать, на время уходил в тень. Потом Березовчук менял команду, переключался на очередную дойную корову, и все начинало вертеться по новой.

Но будущий покойник вовремя сообразил, что пора потихоньку легализовываться, и учредил охранную фирму. Надо ли говорить, что это был тот же самый рэкет, только прикрывшийся фиговым листочком в виде индивидуального частного предприятия?

Пару дней газеты писали об этом убийстве, выдвигая различные версии, которые на самом деле сводились к одной – результат мафиозных разборок.

Потом интерес к делу Березовчука заглох – не он первый, не он последний, в конце концов, как ни цинично это звучит.

Но через месяц грянул новый скандал – замочили Бессмертного.

Иван Иванович Бессмертный в отличие от покойного Березовчука с открытым криминалом не завязал и завязывать не собирался.

Ребята Бессмертного контролировали половину бензоколонок в городе, а также курировали транзит через нашу область наркотиков из Казахстана. За это Бессмертный получал неплохой процент как от получателей за пределами области, так и от отправителей – либо деньгами, либо натуральным продуктом: анашой и маковой соломкой.

Тут уж особых вопросов не возникало: где наркотики, там всегда случаются какие-нибудь разногласия – это неизбежно.

Впрочем, поговаривали, что тут не обошлось без спецслужб – государство в последнее время предпринимало отчаянные усилия привлечь в область средства крупных гигантов нефтяной индустрии, и в городе стали появляться бензозаправочные станции с флагами концернов, названия которых знали далеко за пределами страны. Потихоньку нефтяные монстры прибирали к рукам уже существовавшие в городе заправочные станции и, конечно, не потерпели бы контроля за прибылями со стороны местных бандитов.

Бессмертного похоронили по высшему разряду на самом престижном участке нового кладбища. Отчетами о церемонии были заполнены все местные газеты. И, само собой, этого покойника тоже вскоре забыли.

Ни первое, ни второе дело не было раскрыто. Под «зависшую заказуху» умудрились сменить начальника местного УВД, которым были недовольны в администрации. Среди причин отставки указывалась и недостаточно эффективная работа по раскрытию вышеупомянутых преступлений. Что же касается нового начальства, то его работа в этой области ничем не отличалась от деятельности предыдущего, но это отнюдь не ставилось ему в вину. Впрочем, это к делу впрямую не относится – у политиков ведутся свои игры.

Следующий месяц принес сразу два трупа – банкира Крутченко и заместителя управляющего фондом имущества города Гатова.

Банк, который возглавлял Крутченко, был из новых и явно долго бы не продержался – это было видно даже для неинформированных лиц.

Созданный буквально в считанные дни банк «Акоста» обещал поднебесные проценты и предлагал населению два десятка вкладов, которые должны были обеспечить ему, как говорилось в рекламном ролике, «бурную молодость, все удовольствия зрелости и безмятежную старость».

Я думала, что подобные «рога и копыта» ушли в небытие после печально известных пирамид, но, оказывается, повторение еще было возможно.

«Акоста», имея чисто «пирамидальные» цели, еще и обслуживал кое-какие интересы чиновников – до тех пор, пока бюджетным деньгам позволяли крутиться черт знает где. Вот они и крутились и накручивали обороты для тех, кто контролировал этот процесс.

Банк лопнул бы и сам, но смерть Крутченко ускорила его падение.

Убитый выстрелом из «ТТ» банкир унес с собой в могилу множество тайн властей предержащих и «тайну вкладов», вернее, тайну их теперешнего местонахождения. В пользу того обстоятельства, что смерть Крутченко не была, так сказать, запланирована, свидетельствовала паника среди его ближайшего окружения в первые дни после убийства – видимо, киллер спутал планы многих людей.

Что касается взорванного чуть ли не на рабочем месте Гатова, то к нему можно было бы предъявить массу претензий. По поводу, само собой, приватизации и величины сумм, за которые приобретались те или иные здания городского фонда. Вернее, не величины, а ничтожности этих сумм в некоторых конкретных случаях.

Разумеется, Гатовым могли быть недовольны многие – и те, кто не получил вожделенного куска в виде недвижимости, и те, кому дорогу перебежал более богатый или более влиятельный конкурент.

«Однако, тенденция», – сказал бы чукча, изучая статистику нашей «заказухи» за последнее время. Конечно, с Москвой не сравнить. Но, поверьте, для нашего города это был перебор.

И очередной месяц тоже не оказался исключением. Власти стали нервничать, начальник управления внутренних дел на всякий случай лег в больницу, местная печать недоумевала и сетовала на недостаточное финансирование этих самых органов, а печать центральная разразилась двумя злобдневными статьями о положении дел с преступностью в нашем доселе спокойном регионе.

Оба материала тоже были заказными, как и убийства, о которых они повествовали, – такой печальный каламбур. Первый метил в губернатора, второй был написан бывшим местным журналистом из областной газеты, который обиделся на то, что ему не выделили квартиру, обещанную четыре года назад при поступлении на работу, затем женился на москвичке и совместил разгромный материал о нравах местной милиции с переездом в престольную.

Масла в огонь центральная пресса, конечно, подлила, но реальность продолжала оставаться по-прежнему такой же неопределенной, как и до появления статей, – расследования не продвигались.

Правда, касательно господина Гатова власти не могли просто так отмолчаться – как-никак свой, – и вскоре появилось сообщение, что в соседней области во время перестрелки с милицией погиб бандит, который находился в розыске в связи с делом Гатова.

А что там было на самом деле – никто, разумеется, доподлинно не знает, но власти на этот раз как бы выполнили свой долг и намекнули, что этот бандит и есть убийца. А раз его уже нет в живых, то можно как бы и не очень волноваться.

Но когда убрали Железнова – это произошло две недели назад, – деловые круги всерьез заволновались. Эта смерть могла многое изменить в существующем раскладе сил в данное время и в данном месте.

Железнов был главой крупнейшей в регионе фирмы по поставкам оргтехники, имел сеть магазинов в городе и соседних областях, он также прибрал к рукам три радиостанции и два местных телеканала.

Затем он стал депутатом областной Думы, и в городе тихо поговаривали, что на будущих выборах в Госдуму Железнов без проблем получит необходимое количество голосов. А те, кто говорил еще тише, прибавляли, что если даже он вдруг провалится, то его пристроят на хорошее место в администрации президента.

Дело в том, что Железнов в свое время оказал очень большую услугу одному нижегородскому (собственно, если быть точной – горьковскому) человеку. Тот Железнова не забыл и, когда оказался в Москве в непосредственной близости к демократическому престолу, всячески проталкивал Железнова наверх. Пока это удавалось только в плане экономическом, но не за горами была и политическая карьера – вопрос стоял только о сроках.

И вот Железнова убивают. Причем убивают как-то очень просто, без шума и взрывов, без автоматных очередей и выстрелов из винтовки с оптическим прицелом. Можно сказать, убивают по-домашнему.

Даже сказать как-то неудобно… В общем, его загрызла собака.

Обстоятельства убийства – а это было именно убийство – были более чем скандальными и сильно ударили по репутации нашей области.

Когда господин Железнов стоял возле своего новенького «Бугатти» и беседовал с южнокорейской делегацией бизнесменов, приглашенных на открытие роскошного супермаркета в сети магазинов Железнова, внезапно из подворотни на противоположной стороне улицы выскочила овчарка и, подбежав к Железнову, бросилась на него и вцепилась в горло. Охрана ничего не могла поделать: пока один пытался оттащить псину от босса, а другие искали удобную траекторию для выстрела, чтобы, не дай Бог, не поранить шефа, овчарка умудрилась прокусить Железнову сонную артерию.

Если бы даже секьюрити и сработали более технично, все равно ничего нельзя было поправить – собака-убийца точно знала, на кого именно она должна броситься и что должна прокусить.

А пресечь ее движение через улицу никто и не подумал: мало ли что, ну бежит себе собака и бежит, сейчас наверняка хозяйка с поводком появится.

Хозяйка застреленной овчарки-камикадзе, естественно, не появилась…

Южные корейцы покачали головами и уехали в состоянии, близком к шоку.

В администрации хватались за голову и стучали кулаками по столам.

В милиции протрезвевшие ради такого случая генералы орали на подчиненных.

В местных газетах долго думали, как следует подавать смерть бизнесмена такого уровня при таких обстоятельствах, чтобы никого не задеть.

В деловых кругах до основания стирались кнопки карманных калькуляторов – после смерти Железнова подсчитывали миллиардные убытки.

Братва только разводила руками и клялась, что она тут ни при чем и очень даже скорбит по поводу безвременной кончины Железнова, – и у информированных людей не было основания ей не верить.

После того как все понемногу пришли в себя, возник естественный вопрос: а зачем? Зачем потребовалось убивать Железнова таким необычным способом? В том, что это было убийство, никто не сомневался – просто так собаки на коммерсантов не кидаются. И тем более не прокусывают у них сонные артерии.

Разумеется, псину кто-то долго натаскивал и в нужное время сказал ей «фас». Наверняка во время дрессировки использовалась какая-то одежда Железнова – собака должна была узнать жертву по запаху.

Тщательное расследование не дало никаких результатов. Жители домов, между которыми располагалась подворотня, не видели никакого человека с собакой. Практически все они были в это время в помещении нового магазина с южнокорейскими новинками видеотехники – курьеры от Железнова опустили в каждый почтовый ящик в радиусе квартала приглашение на открытие супермаркета, в котором красным курсивом была набрана строчка о предоставлении предъявителю сего скидки в размере пяти процентов.

Что же касается трупа собаки, то анализ содержимого ее желудка не дал никаких результатов, которые могли бы навести на след ее хозяина. Равно как и пробы грунта с лап и анализ шерсти – на предмет установления содержания в ней микроэлементов, могущих хотя бы косвенно определить место ее содержания в городе.

Так, если бы обнаружили следы цинка, то вероятнее всего было бы искать сарай или конуру, где жила собака, в районе завода на северной окраине. Но, к сожалению, ничего определенного после результатов анализа сказать было нельзя. Эти сведения я получила из вторых рук, но человек, поведавший мне об этом, заслуживал доверия – его брат работал в лаборатории, к услугам которой частенько прибегали наши доблестные органы.

Город, конечно, был наводнен слухами и домыслами один невероятнее другого.

Поговаривали и о политической подоплеке убийства, и о заговоре кинологов, и о маньяке-дрессировщике. Овчарок на улицах теперь обходили стороной, а на их хозяев смотрели с подозрением.

Вопрос же, мучивший более прагматичных людей: «зачем?» – также остался открытым.

Были тщательно рассмотрены все возможные версии, и все они, одна за другой, были отметены. Я доподлинно знала, что и в криминалитете, и в бизнес-кругах были созданы специальные группы по выработке этих версий, но и та и другая зашла в тупик.

Теперь вспомнили и старую «нераскрытку», которая на фоне смерти Железнова выглядела особо впечатляющей. Из Москвы стали раздаваться грозные звонки, и большие люди намекали, что губернатор не очень-то справляется с обстановкой в области.

По стране как раз стали при каждом удобном случае заверять народ, что наступила стабилизация, а тут такие безобразия в одном отдельно взятом регионе! Непорядок, понимаешь. Надо устранять.

Устраняли пока что людей, а порядком не пахло, но губернатор вынужден был выступить со специальным заявлением и пообещал, что возьмет дело под свой личный контроль. Каждую неделю ему докладывали о том, куда продвинулось следствие, вернее, о том, что оно никуда не продвинулось. Губернатор велел достать заказчика хоть из-под земли. Органы поняли это буквально и организовали автокатастрофу мафиозному грузину, который недавно переселился в наш город. После этого было объявлено, что покойный кавказец и есть предположительный заказчик убийства Железнова.

Никто этой информации не поверил, но Москва вроде бы успокоилась.

В этот первый февральский понедельник мы с тетушкой поменялись ролями.

Обычно она читает пухлые тома детективов, а я смотрю видик. Но тетя Мила, как-то раз обозрев мою коллекцию видеокассет, заявила мне, что хочет посмотреть фильм Сиднея Люмета «Убийство в восточном экспрессе», а я, настроив ей свой видик, принялась читать роман Агаты Кристи под тем же названием.

Тетя досмотрела последний титр на экране – «the end», когда я захлопнула роман, который одолела за два с лишним часа, пока длился фильм, – меня в свое время поднатаскали в технике быстрого чтения.

Обменявшись краткими впечатлениями, мы собирались вернуться к более привычным для нас формам отдыха: тетушка – к Спиллейну, я – к Спилбергу, когда раздался телефонный звонок.

– Это тебя, лапушка, – передала мне трубку тетя Мила. – Какой-то господин с бархатным баритоном. Надеюсь, что не по делу.

Тетя в последнее время всерьез озаботилась устройством моей личной жизни и прозрачно намекала на неженатых сыновей своих знакомых, которые прямо-таки жаждут сводить меня в театр или на концерт.

– Евгения… э-э.. Максимовна, – раздался в трубке приятный голос. – С вами говорит Раменский Андрей Васильевич.

Очевидно, звонивший ждал, что я скажу что-нибудь вроде «очень приятно», услышав фамилию «рыбного короля» нашего города, но я промолчала.

Понимая, что пауза немного затянулась, Раменский счел нужным пояснить:

– Мне дал ваш номер один наш общий знакомый. Помните историю с мраморными слониками? Вы тогда еще активно включились в…

– Можете не продолжать. Я понимаю, о чем идет речь, – прервала я его.

Раменский решил не называть фамилию человека, который направил его ко мне, хотя я не делала никакой тайны из того, что в свое время помогла сыну директора городского рынка выпутаться из сложной ситуации.

– Мой знакомый рассказал мне о ваших методах и о том, как решительно вы действовали для того, чтобы уладить его проблемы, – продолжал Раменский. – Но, как вы понимаете, я звоню не только для того, чтобы выразить свое восхищение. Мы могли бы увидеться?

– Да, конечно, – и я придвинула к телефону блокнот с ручкой.

Тетя уловила в моем тоне характерные деловые интонации и разочарованно вздохнула.

«Рыбный король» пах отнюдь не рыбой, но не менее резким французским фруктовым дезодорантом. Бывают такие мужчины, которые думают, что чем больше, тем лучше, и выливают себе на голову по полпузырька туалетной воды. Хотя, господа, поверьте, что подобные действия могут вызвать у женщин только приступ чихания.

Обладатель бархатного баритона не был красив и даже привлекателен. Природа, ссудив его завораживающим голосом, очевидно, решила, что этого дара для Раменского недостаточно, и наградила его чересчур курносым носом, маленькими глазками неопределенного серо-голубого цвета, низким ростом и оттопыренными ушами.

Принимал меня господин Раменский в офисе своей фирмы. Контора по поставкам рыбы арендовала (аж на девяносто девять лет) старинный трехэтажный особняк в стиле ампир в самом центре города.

«Не при помощи ли покойного Гатова?» – мелькнула у меня мысль.

Снаружи все было сохранено в неприкосновенности – таковы были условия аренды. Более того, здание претерпело капитальный ремонт, значительно улучшивший внешний вид.

Зато внутри дизайнеры и декораторы оторвались на полную катушку.

Там и сям, слева и справа, сверху и снизу взору посетителя представали разнообразные рыбы – то на огромных панно, то на ветхом гобелене, Бог весть откуда взявшемся в стенах конторы.

Даже перила центральной лестницы были выполнены в виде русалок с переплетенными хвостами, причем некоторые из этих существ были женского пола, а некоторые – мужского, судя по бородам.

Оригинальные старинные перила с ажурным кружевом решетки были безвозвратно утрачены еще до вселения сюда фирмы Раменского – их попросту кто-то стащил, и теперь они наверняка украшали чей-нибудь дачный участок, возможно, и не в нашем городе; впрочем, такую вещь с руками оторвали бы и за границей.