Спасайся кто может

Для тех, кто не силен в географии, добавлю, что находится он на территории хотя и Южного, но Урала и способен напомнить человеку о хозяйке Медной горы и прочих «огневушках-поскакушках».

Я настолько прониклась этой атмосферой, что даже сильно подвыпивший мужичок, которого я повстречала на остановке, чем-то напомнил мне Данилу-мастера.

Вероятно, я тоже ему с пьяных глаз кого-то напомнила, во всяком случае, он шарахнулся от меня, как от привидения, когда я попыталась узнать, где мне найти названную Степаном Марину.

Скоро я поняла, что напугала его не столько я сама, сколько мой вопрос.

Точно так же реагировали на него и другие, и в результате мне пришлось опросить чуть ли не половину поселка, прежде чем одна девчушка лет восьми показала мне пальцем в сторону невзрачного домика у самого леса. Но и та убежала, прежде чем я успела угостить ее жвачкой.

Поселок был крохотный, даже деревней его можно было назвать с большой натяжкой. Поэтому я не сомневалась, что в конце концов разыщу здесь пострадавшую, хотя, кроме имени и фамилии, ничего о ней не знала.

Как только я увидела Марину, то сразу же поняла, что здесь мой номер со столичной газетой не пройдет. Она явно не стремилась к популярности.

Марина лишь однажды испуганно посмотрела на меня и больше не делала этого до конца встречи, но все же я успела заметить у нее на лице безнадежное отчаяние, которое, скорее всего, уже не исчезнет с него никогда.

Вопреки моим ожиданиям, на ее теле не было ни царапины, но смотреть на нее было страшно.

Так выглядят потенциальные самоубийцы.

Я, кажется, догадалась, что ей пришлось пережить в лесу, и, честно говоря, растерялась.

Однажды мне пришлось снимать свидетельские показания с жертвы изнасилования. Занятие это не из приятных. А ведь там жертва имела дело с мерзкими, грязными, но все-таки людьми, а тут…

Я поймала себя на том, что понемногу стала привыкать к мысли о нечеловеческой природе этого существа. Во всяком случае, смешной эта версия мне уже не казалась.

– Чего вам? – спросила меня Марина, и мне нужно было что-то ответить. Я начала говорить, испытывая странное чувство стыда за свою ложь:

– Мне посоветовали к вам обратиться. Извините, пожалуйста. Дело в том, что у меня пропала сестра. Она ходила по этим местам с друзьями-туристами, но однажды вечером отошла от костра… С тех пор ее никто не видел… Я пытаюсь ее найти…

– Не пытайтесь, – перебила меня Марина. – Если это произошло, то, скорее всего, ее уже нет в живых…

Помолчав, она добавила:

– Ей повезло.

Я не могла понять, сколько Марине лет. Ей с одинаковым успехом можно было дать и двадцать и пятьдесят. Для нее это уже не имело значения. Чудовище, надругавшись над ее телом, похитило у нее молодость.

Наверное, кому-то это покажется странным, но именно в этот момент я поняла, что приехала сюда не напрасно.

Что-то неладное происходило здесь. Не только в этом богом забытом поселке, а во всей округе, а может быть, и по всему краю.

В очередной раз мне пришлось убедиться, что Грома никогда не подводит интуиция.

Может быть, это не интуиция, а точный расчет, основанный на проверенных данных, но я не помню ни одного случая, чтобы данные Грома не подтвердились.

Никто не знает, насколько широко и густо раскинута сеть осведомителей нашего отдела, и спрашивать об этом у кого-либо из начальства было бы наивно. За годы работы в органах я смирилась с тем, что дружба дружбой, а информация врозь.

– Так кто же это был? – немного погодя спросила я.

– Зверь, – глядя в пол, ответила Марина.

Мало-помалу она разговорилась. Почти целый месяц она жила затворницей и нуждалась в том, чтобы выплакаться кому-нибудь в жилетку. И ее, что называется, прорвало.

Она рассказала мне все, и я надеюсь, что этот вовремя приоткрытый клапан поможет ей в конце концов справиться со своей душевной болью и продолжать жить.

Марина работала почтальоном и считала, что ей повезло. Ее участок состоял из нескольких поселков на окраине леса, настоящих медвежьих углов.

Работы было немного, особенно в последние годы, когда половина населения трижды подумает, прежде чем купить дорогой конверт. Но тем дороже были людям те редкие письма, что приносила им Марина, и ее встречали везде как дорогого гостя.

Она родилась в этих местах, и лес для нее был, что Тверской бульвар для москвича. Среди его деревьев она играла в детстве, назначала свидания в юности и знала каждую поляну как свои пять пальцев.

Зимой она надевала лыжи, а летом ездила на велосипеде и крюк в какие-нибудь пять-семь километров не считала за расстояние.

В тот самый день у нее в сумке, кроме писем, лежала увесистая бандеролька. Ее давно дожидалась от сына одна бабулька.

Марина, напевая, накручивала педали и заранее представляла себе, сколько радости это принесет старушке. Но не суждено было бабушке дождаться почтальона в этот день.

«Зверь» набросился на Марину сверху.

– Сверху? – переспросила я, не сообразив, откуда он спрыгнул.

– Да, там неподалеку скалы. Думаю, с одной из них он и прыгнул мне на спину.

Я так живо представила себе ее ощущения в этот момент, что у меня по спине пошли мурашки. Это сильно напоминало мне фильм ужасов, но, к сожалению, это было не кино…

– Он был совершенно голый, от него несло какой-то тухлятиной, а изо рта воняло, как у собаки, – всхлипывая, вспоминала она и содрогалась от омерзения.

– Он что-то говорил?.. – спросила я и тут же поправилась: – Ну, хоть одно слово ты от него слышала?

– Он визжал, как свинья, – с ненавистью произнесла Марина и поднялась из-за стола. – Ты, наверное, проголодалась?

Она принесла оладушек со сметаной, я достала из сумки свои бутерброды.

– Жалко, выпить нечего, – с тоской сказала Марина.

– Может быть, кумысу? – предложила я, вспомнив свою вчерашнюю эйфорию.

Сославшись на легкое расстройство желудка, я влила в нее всю бутылку и с удовлетворением наблюдала, как кровь приливает к ее бледной коже…

К концу нашей беседы Марина настолько овладела собой, что даже сумела сделать пометку на моей «карте», если так можно назвать помятый листок из ученической тетради.

Теперь у меня было уже два ориентира, с помощью которых я собиралась отыскать логово «зверя».

После разговора с Мариной я чувствовала к нему ненависть и собиралась предпринять все возможное, чтобы разыскать и обезвредить, кем бы он ни оказался на самом деле – хоть инопланетянином.

Но на этом мои визиты не закончились. Тем более что следующая жертва жила неподалеку, и Марина посоветовала мне добраться туда с попутной машиной.

Для этого нужно было вернуться на шоссе и «проголосовать» первую попавшуюся машину, идущую из города.

Так я и сделала и уже через полчаса сидела в кабине грузовика рядом с молодым отчаянным «водилой», который постоянно матерился, каждый раз извиняясь за это передо мной.

Водители, по моим многолетним наблюдениям, не упускают возможности потрепаться со случайным попутчиком.

Мой новый знакомый не представлял в этом смысле исключения и не закрывал рта с той самой секунды, как я оказалась рядом с ним.

Оставалось только направить этот поток в нужное мне русло, и на меня обрушилась лавина информации об интересующих меня событиях.

– Да я сам его видел, – ошарашил он меня неожиданным заявлением. – Хотя хер его знает, извиняюсь, может, это и не он, но тоже голый. Перебежал мне дорогу и в лес убежал.

– Это где же? – поинтересовалась я.

– А я покажу, мы это место проезжать будем.

И он подробно и очень эмоционально поведал мне об этом случае. По его словам, выходило, что это никакой не оборотень, а просто какой-то «обкурившийся псих»:

– Точно тебе говорю. У нас в армии тоже был один пидор, извиняюсь. Так его посадить хотели, а потом в «дурку» отправили. Как словит кайф или что – разденется и чудит. Мы уж его и бить пробовали, и по-хорошему – без толку. Если крыша поехала – пиши пропал парнишка. Тем более если на игле.

– А что ваши ребята по этому поводу думают? – поинтересовалась я.

– А хер ли тут думать, извиняюсь…

Он достал из кармана сигареты и протянул мне пачку.

– Спасибо, не курю, – отказалась я.

– Молодец, хотя и из города, а наши все как одна смолят.

Прикурив, он вернулся к прежней теме разговора:

– Честно говоря, по-разному думают, – сказал он. – Тут же лес, а в лесу иногда странные вещи происходят…

– Какие же, например?

– Какие? – засмеялся водитель. – Расскажи тебе – так ты ехать испугаешься.

– Неужели так страшно?

– А ты думала.

Поломавшись для виду, он с удовольствием рассказал мне пару шоферских баек о встреченных на обочине дороги покойницах, блуждающих огоньках и, разумеется, летающих тарелках.

Все это имело мало отношения к моему заданию, но я не перебивала его.

Немного погодя у меня возникло такое чувство, что все эти байки я где-то уже слышала или читала. Я честно ему об этом сказала, и он откровенно признался, что позаимствовал отдельные сюжеты из газет.

– Но то, что тут гиблые места есть, это я тебе точно говорю. На них даже коровы дохнут. Приезжали из Москвы – говорят, урановая руда. А в переводе с башкирского то место Мертвая Гора называется. Старики об этом еще сто лет назад знали…

А одно место тут есть – не поверишь. Щель в земле, а оттуда гул охеренный, извиняюсь… И если у кого радикулит или там отложение солей, – как рукой снимает. Сюда раньше из ЦК приезжали – гадом буду!

Приезжает развалина развалиной, а после этого – стоит, как у молодого. Они с собой из Москвы специально девок для этого дела привозили. У дырки той посидят и бегом в кусты.

Клянусь! Мы еще пацанами за ними подглядывали…

Чем больше я сомневалась в правдивости его рассказов, тем более невероятные вещи он рассказывал.

Напоследок он угостил меня сенсационной новостью, что в башкирских озерах обнаружены океанские акулы, которые по подземным рекам добираются туда за тысячи километров.

Неизвестно, что еще довелось бы мне услышать, но, к счастью, мы уже добрались до нужного мне места, вернее, до пересечения шоссе с той проселочной дорогой, по которой мне пешком предстояло пройти еще пару километров.

– Я бы тебя подкинул, но опаздываю. – Он демонстративно посмотрел на часы и развел руками. – Но ты иди прямо и никуда не сворачивай – и через двадцать минут будешь на месте. Кстати, а тебя-то сюда как занесло? – с явным опозданием поинтересовался он.

– Долго рассказывать, – отмахнулась я и зашагала по мягкой лесной дороге между вековыми деревьями.

Мне не впервой гулять по лесу, но то, что я увидела, пройдя несколько десятков метров, произвело на меня сильное впечатление.

Проживая в больших городах, мы забываем о том, что большая часть планеты до сих пор пребывает в диком состоянии, и вспоминаем об этом только тогда, когда природа восстает против человека.

И только в таких вот местах чувствуем, что планета существовала задолго до нас и, вероятно, будет существовать после того, как мы друг друга уничтожим. И живет она своей, не зависящей от нас жизнью, надежно храня свои секреты и загадки.

Где-то высоко в небе еще ярко светило солнце, но здесь господствовал полумрак.

Вокруг меня шевелились, производили шорохи тысячи невидимых существ, со всех сторон доносились незнакомые запахи, заставляющие позабыть о цивилизации и вновь ощутить себя беззащитной и одинокой в таинственном, полном опасностей мире.

Легко быть скептиком, не покидая шумных городов, деля досуг между компьютером и телевизором. Мы даже волшебные сказки умудряемся снимать в убогих бутафорских интерьерах.

Может быть, кинорежиссеры просто боятся встретиться с настоящими чудесами? Иначе непонятно, почему они не используют такое богатство, предпочитая реальным деревьям суррогаты из папье-маше.

Честно признаюсь, что вздохнула с облегчением, когда через некоторое время увидела впереди себя какие-то хозяйственные постройки и услышала лай собаки.

Это был тот самый поселок, в котором я надеялась встретиться с очередной жертвой чудовища, хотя жертвой назвать его язык не поворачивался.

Это был мужчина средних лет и богатырской комплекции, о нем мне стало известно из тех материалов, что я получила на почте.

Там были указаны не только его адрес, имя и фамилия, но даже то, что он работает на стройке прорабом и не злоупотребляет алкоголем.

Но не это было самое интересное. Важнее было то, что он совершенно не пострадал, хотя и повстречался с «оборотнем» нос к носу.

Владимир Егорович был человек обстоятельный, и я представилась ему сотрудником милиции, достала блокнот и собиралась провести дознание по всей форме.

Меня интересовали его показания больше других, так как он, судя по всему, был мужчина героический, а следовательно, мог сообщить мне какие-то детали, ускользнувшие от остальных по причине того страха, который они испытывали перед чудовищем.

Рассказывая о своих приключениях, Владимир Егорович даже посмеивался, хотя улыбка у него получалась натянутая.

Не буду пересказывать наш разговор подробно, потому что ничего принципиально нового я из него не узнала. Единственное отличие состояло в том, что его «оборотень» носил штаны.

Владимир Егорович не верил ни в бога ни в черта и ко всем слухам о мистической природе встреченного им существа относился скептически и называл их бабьей болтовней.

– Обыкновенный бандюга, я на Севере и не таких встречал, – уверенно заявил он, когда я задала ему несколько странных для милиции вопросов.

Он прекрасно знал окрестности и точно указал мне место встречи с «бандюгой» на моей бумажке.

– Это кто же вам накорябал? – усмехнулся он при виде моего «документа».

– Одна из жертв, – сурово ответила я тоном старшины милиции, и улыбка исчезла с его лица.

– Давно пора навести порядок, – авторитетно заявил он, когда я стала прощаться. – А вы на машине или как?

– Или как… – вздохнула я и сослалась на тяжелые времена, заставлявшие сотрудников милиции экономить на бензине.

– Дожили… – проворчал он. – Через полчасика я еду по делам, так что подкину до автобусной остановки.

Он был нормальным мужиком, но что-то меня в нем раздражало. Может быть, его улыбка?

Но дожидаться попутки на шоссе мне совершенно не хотелось, да и пешком я сегодня уже находилась, поэтому я охотно приняла его приглашение.

Мы договорились, что встретимся на околице, и Владимир Егорович бодрым шагом отправился в гараж.

Чтобы скоротать время, я отправилась в магазин и купила там пачку печенья и бутылку газировки. Прогулка по лесу пошла на пользу моему аппетиту, а до дома было еще далеко.

После этого я уселась на ближайшую лавочку и стала приводить в порядок свои бумажки, прежде всего – карту.

Теперь на ней значились три места действия, не считая того места на дороге, что показал мне водитель грузовика.

Достоверность последнего вызывала у меня сильные сомнения, и я не стала отмечать его на карте.

Но даже по имеющимся в моем распоряжении трем точкам я имела возможность начертить неправильный треугольник, внутри которого, по моим расчетам, должно было находиться логово «зверя».

За этим занятием меня и застал странный человечек с всклокоченной бородкой. От него попахивало сивухой, и я собиралась послать его подальше. Но первая же его фраза заставила меня отказаться от этого намерения.

– Оборотнями интересуетесь? – спросил он меня.

– Откуда вам это известно? – удивилась я.

– Деревня… – снисходительно скривился он и не стал вдаваться в подробности.

– Извините, а с кем имею честь… – неожиданно высокопарно начала я, но меня перебили:

– Потапов Сергей Анатольевич, – представился мужичок. – Бывший преподаватель местной школы, – добавил он смущенно и поправил очки в старомодной оправе на толстом с розовыми прожилками носу. – Школу за ненадобностью закрыли, а меня оставили при ней кем-то вроде сторожа. Так что времени для размышлений у меня теперь с избытком.

Я никак не ожидала, что мой новый знакомый окажется представителем местной интеллигенции, и, вероятно, не смогла скрыть своего удивления.

Это нисколько не обидело Сергея Анатольевича. Напротив – позабавило.

– А вы меня, извиняюсь, за кого приняли? – лукаво поинтересовался он. – Не трудитесь отвечать – я догадываюсь.

Теперь я уже по-настоящему смутилась, и это окончательно развеселило моего собеседника:

– Боже мой, покраснела. Значит, я действительно выгляжу не ахти.

Я попыталась было оправдаться, но Потапов добродушно махнул рукой:

– Да ладно вам. Что я – красна девица, что ли? К тому же не буду скрывать – выпиваю я систематически. И по своим доходам – напитки не самые благородные.

Все это прозвучало настолько искренне, что мое смущение тут же исчезло, сменившись любопытством.

– А что же вы преподавали, если не секрет? – спросила я, чтобы не попасть впросак еще раз.

– Видите ли, школа у нас в самые лучшие времена была крохотная, и учителей, кроме меня, здесь отродясь не было. Поэтому я учил детей всему – от чистописания до тригонометрии. Вот только пение не преподавал… Извините, медведь на ухо наступил.

– Потрясающе.

– Но я подошел к вам не для того, чтобы поведать о своей многострадальной жизни. Насколько я понимаю, вас в наши края привели трагические события последних месяцев?

– Совершенно верно.

– В таком случае – надеюсь оказаться вам полезным.

Это уже было совсем любопытно, и я предложила ему присесть.

– Я бы рискнул вас пригласить в свою холостяцкую берлогу, правда, я и не ожидал гостей и заранее прошу прощения за беспорядок. Зато есть жареная картошка с грибами.

При этих словах у меня потекли слюнки, кроме того, Сергей Анатольевич действительно мог сообщить мне что-то важное, и я не стала заставлять его повторять приглашение дважды.

«Берлога» Сергея Анатольевича, вопреки его опасениям, произвела на меня очень приятное впечатление. Я даже не могу назвать ее скромной, потому что обилие книг компенсировало отсутствие в ней роскоши.

Мое внимание привлекли разноцветные камни, затейливые коряги и прочие лесные диковины, с любовью расставленные на специально отведенных для них полочках.

– Да у вас тут целый музей, – с искренним восхищением сказала я.

– В следующий раз я покажу вам свою коллекцию бабочек. Уникальную в своем роде, – с гордостью произнес Сергей Анатольевич.

В этот момент в комнату вошла черная, как смоль, кошка с огромными желтыми глазами.

– А это моя Багира, – представил ее хозяин.

Я не поверила своим ушам. Это было историческое событие. Впервые за много лет я повстречалась со своей тезкой.

Прежде всего Сергей Анатольевич отправился на кухню и принес оттуда огромную сковороду обещанной картошки с грибами.

К ней он присовокупил бутылочку настойки, секрета которой раскрывать не захотел, но, судя по ароматам, в ее состав входило никак не меньше десятка трав.

Сочетание горячей пищи и ледяного напитка произвели на меня должное впечатление, и хотя в отношении последнего я ограничилась одной рюмкой (как-никак, я была «при исполнении»), но на душе и в особенности в области желудка у меня стало значительно теплее.

Сергей Анатольевич представлял собой тот самый изредка встречающийся у нас тип людей, которых в народе зовут чудаками.

Обладая поистине энциклопедическими знаниями, особенно в области естествознания, он сочетал их с природным умом и тонкой душевной организацией.

При всем этом он был удивительно скромен и доброжелателен и навсегда завоевал мое сердце уже через полчаса.

Когда на сковороде ничего не осталось, Сергей Анатольевич убрал со стола и пригласил меня в «кабинет».

Так называл он уютный уголок в той же комнате между окном и печкой, где располагались заваленный бумагами письменный стол и глубокое мягкое кресло, покрытое толстым шерстяным пледом.

Как я ни сопротивлялась, Сергей Анатольевич усадил меня на хозяйское место, а сам присел рядышком на колченогий табурет.

Ласковая Багира улеглась ко мне на колени, а ее хозяин, закурив самодельную сигарету, которую с удивительной ловкостью скрутил у меня на глазах, плеснул себе в стакан небольшую порцию настойки и приступил к тому, ради чего и пригласил меня в гости.