Плата за рейтинг

Ладно, хватит гадать. Когда мы с Ледой останемся наедине, я найду способ вызвать ее на откровенность. А вот и знаменитые двери «Астории». Я с восхищением посмотрела на деревянные гирлянды, украшавшие верх каждой створки, и потянула дверь за массивную ручку. Она на удивление легко открылась, и я вошла в просторный холл, оглянувшись на свою подопечную. Катя перехватила мой взгляд и надулась. Нет, конечно, она старательно скрывала свои эмоции. Но мы с ней знакомы слишком давно, чтобы от меня ускользнула обида, едва мелькнувшая на ее лице.

В общем, когда мы добрались до администратора, я поняла, что немного нервничаю. Это никуда не годилось, и, чтобы не дать чувству невыполненного долга полностью мной овладеть, я взяла на себя роль хозяйки.

– Добрый день, – сказала я администратору, миловидной молодой особе с гладко причесанными каштановыми волосами, – свободные номера есть?

– Какой номер вас интересует? – спросила она, глядя в монитор стоявшего перед ней компьютера. Я бросила быстрый взгляд на расписанный купидонами потолок и не смогла сдержать улыбки, настолько старинная роспись не вязалась с дорогим моноблоком – непременным атрибутом любого современного офиса.

– «Люкс», – подала голос Леда. – Если нет, можно «полулюкс».

– Сейчас посмотрим. – И администратор что-то быстро набрала на клавиатуре. – Есть одноместный «люкс» с видом на двор, – задумчиво сказала она, не отрывая взгляда от монитора, – еще один «люкс» с видом на бульвар освободится завтра. – Она немного помолчала и добавила: – Двухместный. – При этом она изучающе перевела взгляд с Леды на Катю, потом на меня.

Я посмотрела на Леду:

– С видом на двор тебя устроит?

Леда глубоко вздохнула. Она знала, что означают слова «с видом на двор». Да. Администраторы старых гостиниц на проспекте многое недоговаривают. Например, то, что фраза «с видом на двор» в действительности означает «с видом на помойку». Потому что со стороны проспекта все фасады тщательно отремонтированы и вылизаны до блеска, чего нельзя сказать о других частях зданий, смотрящих во двор. А во дворах гостиниц, мрачных, тесных, и видом и запахом напоминающих запущенные колодцы, обычно прячутся мусорные баки, в которых роются бездомные животные и бомжи. В общем, веселенькое местечко – двор старой гостиницы «Астория», расположенной в самом центре проспекта.

– Сейчас меня все устроит, – сказала она, ни к кому не обращаясь. Потом решительно тряхнула головкой и громко сказала администратору: – Одноместный «люкс» с видом на двор.

– На сколько? – коротко спросила администратор.

– На две недели, – отчеканила певица, – платить сразу или посуточно?

Этот вопрос меня интересовал меньше всего. Я удивилась только тому, что популярная певица сама ищет гостиницу, сама расплачивается за нее и, по-видимому, сама будет добираться до концертных площадок. Последнее меня немного тревожило. Ведь если Леда планирует жить отдельно от группы, то возить ее на концерты придется мне. Как я жалею, что не оговорила с ней детали! Хотя, стоп! Она же не предоставила мне такой возможности! Мне пришло электронное письмо, и потом раздался звонок. И все! Женя, тебе пора начать думать не только о клиентах. Пора научиться отстаивать и свои интересы.

– Женя! Проводи меня в номер и можешь ехать за допуском. – Леда держала в руке ключ с прикрепленной к нему деревянной «грушей» с цифрами «24». – Я уже обо всем договорилась. Тебя будут пускать ко мне в любое время суток.

– Хорошо. – Больше мне в голову не пришло ни слова. Я оглянулась на Катю. Та пожала плечами. –   Катя, посиди в холле, я сейчас вернусь. – В моих словах была мольба, и мой психолог это поняла.

Она улыбнулась своей обычной улыбкой и сказала:

– Иди. Я подожду.

Как это мило с ее стороны! Мы обязательно съездим в магазин спорттоваров, чего бы мне это ни стоило. А потом я поеду к Бодрову за допуском. А потом… Впрочем, что будет потом, я еще не придумала. Наверное, я вернусь в «Асторию» и буду до вечера пытать Леду. За то, что она поставила меня в такое неудобное положение. И как мои клиенты до сих пор не понимают! Я не перевозчик, не таксист, я не помогаю вернуть долг, я не нянчу детей, я выполняю только ту работу, к которой привыкла. Я – телохранитель. И больше никто. Не няня, не сиделка и не «трезвый шофер»!

По дороге в магазин Катя все время молчала. Я не стала ее пытать. Достаточно с нее того, что день начался не так, как она ожидала. Но когда мы подъехали к «Интерн-видео», мой психолог оживилась и стала что-то искать в сумочке. Ее волосы упали с плеч, загородили ей обзор, и она нетерпеливо от них отмахнулась.

– Как ты думаешь, сколько может стоить велотренажер?

– Не меньше пяти тысяч, – подумав, ответила я.

– Какой кошмар! Я думала, что обойдусь двумя-тремя, – она вздохнула и извлекла из портмоне карту, – придется использовать кредитку.

– Зачем тебе вообще нужен этот монстр. – Я так и не поняла, зачем Кате в доме это чудовище. – Могла бы просто побегать со мной в скверике. И бесплатно, и польза для фигуры очевидная. А я бы научила тебя специальным упражнениям для брюшного пресса и талии.

Катя посмотрела на меня уничтожающим взглядом.

– Так вот почему ты сначала потащила меня на вокзал. Я все поняла. Ты просто дала мне время подумать, – обиженным тоном заговорила она. – А заодно посмотреть на подтянутые фигурки артисток. Чтобы я взбесилась от зависти. – Катя захлопнула сумочку и отвернулась. Нужно было срочно восстанавливать отношения.

– Катя, как ты не поймешь? Покупка велотренажера ничего не решит, если ты будешь продолжать есть на завтрак сладкие печеньки и класть в рот леденец после визита очередного клиента. Тебе просто нужно немного посидеть на диете и найти свободные сорок минут на аэробику. – Я посмотрела, какая будет реакция. Катя надула губы.

– Где я найду тебе эти сорок минут в день, – рыдающим тоном спросила она, – у меня настолько плотный график, что я к вечеру чувствую себя выжатым лимоном. – Она снова открыла сумочку, заглянула внутрь, потом решительно ее захлопнула.

– Раз ты не можешь найти сорок минут на аэробику, то где ты найдешь время на занятия на велотренажере? – удивилась я. – От покупки этого монстра времени у тебя не прибавится.

– Я буду заниматься дома, – уверенно сказала Катерина и отвернулась, давая понять, что разговор закончен.

Я тайком вздохнула и стала смотреть на дорогу, благо, мы уже подъезжали к Третьей Дачной, где был расположен самый большой магазин «Интерн-видео». Этот магазин занимал почти целое здание: четыре из семи этажей были заняты торговыми площадями. На верхних этажах разместились офисы, не имеющие отношения к «Интерн-видео».

Я притормозила, выбирая место на платной стоянке, потом припарковалась на место выехавшей «Тойоты» между громадным пикапом с сорванной эмблемой автомобильной компании и маленьким «уздео».

– Все, приехали, – сказала я Кате, и она молча вышла из машины.

Я тоже вышла, поставила «фольк» на сигнализацию и поплелась за уверенно шагавшим знатоком человеческой психики. В здание магазина мы вошли в полном молчании, и Катя остановилась около плана, на котором были указаны все отделы торгового монстра.

– «Спорттовары» на третьем этаже справа, – сказала мой психолог и с деловым видом пошла вызывать лифт. Я старалась не отставать от нее ни на шаг, но народу на первом этаже было столько, что нам приходилось все время лавировать между теми, кто спешил за покупками, и счастливцами, возвращавшимися с заветными приобретениями.

Наконец мы дошли до лифта, и Катя нажала кнопку вызова. Пока лифт ехал, останавливаясь на каждом этаже, перед дверями собралась небольшая толпа. Посчитав людей, я поняла, что все за один раз не уедут. Значит, не стоит отвлекаться, а скользнуть в кабину сразу же, иначе мы простоим возле дверей достаточно долго.

Но вот лифт приехал, двери открылись, и из него вышли все пассажиры. Катя первой вошла в кабину и потянула меня за руку.

– Пошли быстрее, – нетерпеливо сказала она.

Я отодвинула плечом молодого человека в джинсах и проскользнула в кабину. Тот было возмутился, но за мной следом толпу раздвинул качок, лицо которого показалось мне до боли знакомым.

– Привет, Охотникова! – сказал он басом и притиснулся ближе ко мне. – Как дела?

– Привет, – неуверенно ответила я и виновато улыбнулась. – Мне кажется, я вас знаю, но не помню…

– Где и когда? – Качок расплылся в широчайшей улыбке. Коротко стриженные волосы, литые мускулы и не по сезону надетая майка делали его похожим на боксера. Но то, что он не был боксером, я знала наверняка. Но кто он? И где я могла его видеть? Кабина лифта быстро наполнялась людьми, после чего были нажаты кнопки нескольких этажей, и лифт тронулся. – Мы встречались у Бодрова, когда ты продляла лицензию, – напомнил он.

Так вот почему его лицо мне знакомо! Это же телохранитель! Такой же, как я сама. Но что он делает в «Интерн-видео»? Черт! Никак не могу вспомнить, как его зовут! Даже неудобно как-то.

– Илья, – качок протянул руку, – Илья Меньшов, коллега. – Он широко улыбнулся, показывая ровные белые зубы. «Не курит», – подумала я с сожалением и пожала крепкую сухую ладонь. – Ты чем сейчас занимаешься? – Илья, видимо, решил поговорить. Но лифт уже остановился на нужном нам этаже, и Катя нетерпеливо потянула меня за рукав куртки.

– Илюша, мы уже выходим, – сказала я и беспомощно посмотрела на телохранителя. Он не растерялся, вынул из кармана визитку и протянул ее мне.

– Позвони мне, когда освободишься.

Я молча кивнула головой и спрятала визитку во внутренний карман куртки. Илья действительно мог мне пригодиться. Особенно если дело примет серьезный оборот. Слово «если» я использовала только временно. Мне почему-то казалось, что проблемы у Леды серьезные, раз московский телохранитель отказался ее сопровождать. И эта шифровка с гостиницей…

Катя шла уверенно и быстро, мельком разглядывая разноцветные вывески. Весь третий этаж представлял собой гипермаркет, состоящий из самых разных магазинов, расположенных в случайном порядке. У самого входа примостился ювелирный шоп. Но Катя прошла мимо, даже не обернувшись на дорогие безделушки. Потом мы шли мимо компьютерного отдела, растянувшегося на пол-этажа. После этого стала видна вывеска «Спорттоваров», как и было обозначено на плане: справа от центрального входа.

Катя окинула меня победным взором и торжественно объявила:

– Все! Мы на месте!

Я иронично усмехнулась.

– Ты чего смеешься? – встревожилась мой психолог. – Все-таки не веришь в то, что велотренажер поможет мне похудеть? – Фраза была сказана таким тоном, что у меня пропала охота спорить. В конце концов, деньги ее, она их заработала, так пусть покупает все, что заблагорассудится!

– Только потом не жалуйся, что напрасно потратилась. – Я вошла в магазин, опередив Катерину, поискала глазами велотренажеры и подошла к ним. – Иди сюда, – позвала я ее.

Катя подошла и стала разглядывать непривычные для нее снаряды.

– Женя, это все велотренажеры? – с сомнением спросила она.

– Да.

– И этот вот? – Она показала на тренажер, состоящий из одних педалей.

– И этот, – подтвердила я.

– Сколько же он стоит? – Мой психолог занялась сравнением цен, а я в это время занесла в телефон номер Ильи. Нужно обязательно ему позвонить. А еще лучше – встретиться. – Чем ты занимаешься? – Катя заметила, что я отвлекалась от созерцания недовелосипедов, и поспешила высказаться: – Ты обещала мне помочь!

– Помогу, когда ты выберешь цену, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие. Мне не нравилась эта затея, и Катерина об этом знала.

– Иди сюда, – позвала она меня, и я вместе с ней поплелась вдоль ряда разномастных велотренажеров, рассчитанных на любой вкус и кошелек. – Какой тебе нравится больше всего?

– Вон тот. – Я показала рукой на соседний ряд, где были выставлены настоящие велосипеды.

– Хватит шутить! – обиделась мой психолог. – Я спрашиваю тебя серьезно. – Она надула губы и стала похожа на анимашную принцессу. Я невпопад улыбнулась. У «принцессы» побелели глаза. Катя злилась, сама не понимая на что. Я ведь ей уже не раз объясняла, что с лишними килограммами справиться очень просто. И для этого совсем необязательно покупать дорогую и совершенно ненужную вещь.

Мой психолог еще раз прошлась по ряду и посмотрела цены.

– Женя! Ты не находишь, что велотренажер слишком дорогое удовольствие?

Наконец-то мой психолог сделала правильный вывод. Нужно еще раз попробовать ее отговорить. Но сказать об этом прямо нельзя. Пусть сама принимает решение.

– Почему?

Катя замолчала и стала покусывать губы. Верный признак того, что она на перепутье. С одной стороны, горячее желание купить ненужную и дорогую вещь, а с другой…

– Пойдем домой, – сказала я усталым тоном. – А по дороге обсудим твою диету и возможность потренироваться вместе со мной в нашем скверике.

Катя тяжело вздохнула и молча вышла из магазина. Я поспешила за ней, в глубине души радуясь тому, что удалось отговорить близкого мне человека от напрасной траты.

Городской отдел полиции был не в самом центре города. С недавних пор в центр Тарасова вообще стало невозможно попасть на машине. Из проспекта сделали пешеходный бульвар, и бульвар этот понемногу съедал прилегающие улицы. Впрочем, об этом потом. Городской отдел полиции находился в здании на Московской, недалеко от бывшего маслозавода, где теперь разместилась громадная платная стоянка. Там я оставила свою машину и пешком добралась до входа в здание. Интересно, как будет выглядеть центр Тарасова лет через десять-пятнадцать? Ладно. Поживем – увидим.

Я прошла мимо охранника, показав ему свое удостоверение, и поднялась на третий этаж, где располагался кабинет Валерия Петровича Бодрова. Валерий Петрович, капитан полиции и начальник отдела по борьбе с организованной преступностью, курировал и частных телохранителей. Почему ему поручили это дело – никому не известно. Возможно, потому, что частные телохранители чаще других сталкиваются с представителями преступного мира. Нет, конечно, не в качестве клиентов. В качестве тех, кто защищает невинных людей от посягательства преступников.

Валерий Петрович был средних лет, крепкий и подтянутый. Возраст выдавала только седина на висках. Во всем остальном Бодров мог дать фору любому молодому и рьяному. Это касалось не только его работы. В горотделе ходили рассказы о его общественной деятельности. Кто-то пророчил ему кресло мэра, кто-то более скромно предполагал, что Бодров очень скоро дослужится до начальника Городского отдела полиции.

Но как бы там ни было, сам Валерий Петрович к власти не рвался. Он довольствовался тем, что у него было. А было у него достаточно. Кто сказал, что легко возглавлять отдел по борьбе с организованной преступностью? Это со стороны кажется, что капитан целый день сидит в кабинете и перебирает бумажки. Если бы не его чуткое руководство, работу следователей никто бы не координировал, и они топтались бы на месте, не зная, что предпринять в каждом конкретном случае.

Да что там говорить! Работа в полиции легкой не бывает. А шефство над частными телохранителями? Мы ведь тоже не подарки. Каждый со своим характером. И со своими взглядами на жизнь. И со своими проблемами, которые кто-то должен решать. Взять, к примеру, меня. Сейчас я иду не к кому-нибудь, а к Валерию Петровичу, потому что мне нужен допуск на проспект. Естественно, с машиной. В противном случае я не смогу охранять Леду.

Я уверена, что Бодров мне поможет. Но в глубине души ворочается сомнение: почему капитан должен хлопотать перед ГИБДД о разрешении въезда на пешеходный бульвар? Я не принадлежу ни к административной элите, ни к когорте крупных предпринимателей. Я – телохранитель. Просто частный телохранитель, и больше никто.

С такими вот мрачными мыслями я шла по длинному коридору, пока не достигла заветной двери.

– Войдите! – послышалось из кабинета в ответ на мой стук.

Я вошла.

– Женя! Как ты кстати. – Бодров встал из-за стола, обошел его кругом и обнял меня за плечи. – Вот кто мне поможет рассадить эпифиллум.

Я онемела. Во-первых, я не знала, что такое эпифиллум, а во-вторых, цветы – не моя стихия. Я принялась объяснять это Валерию Петровичу, но он и слышать ничего не захотел.

– У меня выдался более или менее свободный день, и я хочу рассадить эпифиллум. Вот он. – Капитан показал рукой на причудливого вида растение с широкими зубчатыми листьями и множеством побегов. Растение уже заняло весь горшок и теперь пыталось из него выбраться, выпуская мелкие корешки прямо на кончиках листьев. – Ты знаешь, как он красиво цветет! – мечтательно проговорил Бодров и с нежностью посмотрел на безобразно разросшуюся зеленую массу. – Я уже и горшок ему приготовил. – Капитан снял руки с моих плеч и подошел к подоконнику, где стояло то, что он называл эпифиллумом.

Я пошла за ним следом и принялась разглядывать цветок и невольно поежилась: листья и стебли были усеяны мелкими колючками. Я потрогала одну пальцем, почувствовала, что в кожу что-то впилось, и попыталась от этого избавиться. Не тут-то было! Невидимая иголка застряла в коже плотно, и вытащить ее не было никакой возможности.

– Это кактус? – упавшим голосом спросила я.

– Ты меня об этом спрашиваешь? – наигранно-возмущенным тоном спросил Бодров. – Ты столько лет меня знаешь и спрашиваешь, кактус ли это?

Да, начальника отдела по борьбе с организованной преступностью я знала достаточно, чтобы давно сделать вывод: кроме кактусов, он не признает никаких комнатных цветов, но это еще не все. Если я хочу получить от Валерия Петровича допуск на проезд по проспекту, мне придется повозиться с пересадкой этого самого эпифиллума, будь он неладен.

Я сунула палец в рот, пытаясь зубами выдавить застрявшую в коже колючку, но потом махнула на все рукой и спросила:

– Валерий Петрович, что я должна делать? – Я имела в виду грядущую и неминуемую возню с колючим растением.

Вместо ответа Бодров достал из-под стола огромный цветочный горшок, наполовину заполненный землей, и сокрушенно поцокал языком.

– Землицы-то не хватает, – проговорил он задумчиво, – нужно бы съездить в магазин купить еще пакет. Ты как смотришь на это? – Он повернулся ко мне и вопросительно заглянул в глаза.

– Хорошо, я съезжу, – поспешила согласиться я, надеясь, что буду избавлена от необходимости познакомиться с кактусом поближе.

– Давай мухой, – обрадовался капитан, – магазин цветов здесь недалеко. Как выедешь на Московскую, сразу повернешь налево, а там буквально два шага. – Он потер свой высокий лоб. – А можно и пешком. В общем, как знаешь. – Бодров полез в карман и вынул из него бумажник. – Вот деньги, – сказал он, подавая мне купюру. – На остальное купи жидкое удобрение для кактусов. Давай по-быстрому! – скомандовал он и принялся осматривать свой эпифиллум со всех сторон.

Я оставила его за этим увлекательным занятием, а сама быстро вышла из кабинета, прикидывая в уме, стоит ли заводить «фольк». По моим расчетам, не стоило. Валерий Петрович говорил о магазине «Цветы», мимо которого я проехала, направляясь сюда. Он действительно был недалеко, за углом, и у меня больше времени уйдет на то, чтобы выгнать машину со стоянки и завести ее.

Я завернула за угол и очень скоро добралась до магазина. Там я быстро нашла что мне нужно, оплатила покупку и вернулась к Бодрову, неся в руках увесистый пластиковый мешок с землей и бутылочку с жидкими удобрениями. Валерий Петрович встретил меня, принял покупки и скомандовал:

– А теперь, Охотникова, надевай перчатки и держи эпифиллум, пока я буду вынимать его из горшка.

Вот этого я и боялась!

– Держи, держи! Что у тебя, руки ослабли? – Капитан, похоже, не хотел понимать, что мое замешательство вызвано другими причинами.

– Сейчас, – сказала я и, зажмурившись, взялась за колючие листья. К моему удивлению, перчатки надежно защищали кожу от мелких колючек, и я расхрабрилась.

– Вот так бы и давно, – проговорил Бодров, вынимая из горшка земляной ком с корнями. – И вообще, Евгения, если бы не ты, то кто помог бы мне оперативно справиться с такой работой? – Он посмотрел на меня с хитрой, едва заметной улыбкой и зачем-то подмигнул.

Я поняла, что сейчас самое время высказать ему мою просьбу.

– Валерий Петрович, я пришла к вам по делу, – начала было я.

– Никаких дел, пока не пересадим кактус! – отрезал начальник отдела по борьбе с организованной преступностью. – Сначала покончим с кактусом.

А я и не подозревала, что увлеченность Валерия Петровича колючками доходит до фанатизма! Вот это да! Было время, когда я, как и все, считала любовь капитана к экзотике невинным хобби. Но оказывается, это у него всерьез и надолго и, кроме как любовью, такие пылкие чувства никак назвать нельзя. Или страстью. Наряду с рулеткой, картами и женщинами. Впрочем, ни в чем перечисленном Бодров замечен не был. В противном случае его бы никто не поставил начальником такого серьезного отдела. А страсть к экзотическим колючкам не считается пороком. Поэтому капитану доверили руководить работой когорты следователей и координировать действия группы захвата. И как я раньше об этом не задумывалась?

Тем временем эпифиллум был успешно пересажен в новый большой горшок и Бодров два раза сгонял меня за водой для полива.

– Мне сказали, что это – цветущий экземпляр, – довольно проурчал капитан, – они начинают цвести примерно к пяти годам.

– Так поздно? – вставила я вопрос, и, как оказалось, некстати.

– Это рано! – Повысил голос Валерий Петрович. – Другие кактусы могут начать цвести на девятый-двенадцатый год! Вот так вот! – подвел он резюме и водрузил горшок с эпифиллумом рядом с компьютером. – Теперь давай свой вопрос.

– Мне нужен допуск на проспект. – Я не заставила просить себя дважды.

– Гуляй на здоровье, – не понял Валерий Петрович.

– Я, наверное, не так выразилась, – поспешила я исправить положение. – Я сейчас охраняю Леду, а она остановилась в «Астории»…

– …а подъехать к «Астории» ты не можешь, – закончил мою мысль Бодров. – Печально, однако! – Валерий Петрович сел за стол, вынул из ящика полотенце и снова встал. – Я пока пойду помою руки, а ты посмотри карту Тарасова. Может, обойдемся без лишних телодвижений? – И вышел из кабинета.

Я подошла к висевшей на стене карте, нашла проспект и стала детально изучать все подъезды. Ничего не получалось. «Астория» оставалась недоступной, даже если я остановлюсь на перекрестке улицы Горького. Нужен допуск, иначе все мои усилия будут сведены на нет. Мне просто необходимо провожать ее до номера, в противном случае она рискует встретиться с фанатами, которые, войдя в раж, разорвут ее на сувениры. И это – в самом лучшем случае. Ведь Леда кого-то явно боится. И этот кто-то может затесаться в толпу зевак. Нет, нужно выбивать допуск.

Я отошла от карты и села на стул напротив кресла начальника отдела. В это время вернулся Валерий Петрович.

– Как дела? Нашла выход из ситуации, – проходя мимо, он ободряюще похлопал меня по плечу.

– Нет, – коротко ответила я, – «Астория» находится в середине квартала, между Вольской и Горького, и подъехать туда без допуска не получится.

Капитан тяжело вздохнул.

– Не люблю я обращаться к Малахову! – Он с досадой хлопнул рукой по столу. – Потом от его просьб некуда будет деваться! А у него просьбы посерьезнее твоей. – Он потер рукой лоб и сел за стол. – Ладно! Напишу ему записочку. – Он вынул из стола чистый лист бумаги, быстро написал на нем несколько слов и протянул мне. – Вот тебе. Где сидит, знаешь?

Кто же из телохранителей не знает, в каком кабинете обретается Малахов! Не одной мне нужен допуск на пешеходный бульвар. Да и не только туда. Я взяла у Бодрова листок, поблагодарила за заботу и пулей выскочила из кабинета. И так уже много времени потеряно с этим кактусом. Нужно наверстывать упущенное.

Я стояла у окна в номере Леды, из которого открывался вид на двор. Сначала я решила проверить, не может ли оттуда исходить опасность, но «залюбовалась» картиной, представшей перед моими глазами. На уровне четвертого этажа, на котором был расположен номер 24, из окна видна была только глухая кирпичная стена. Ни окошка, ни вентиляционного отверстия. Просто голый, слегка выщербленный кирпич.

Выше была крыша, но для того, чтобы воспользоваться ею в известных целях, понадобилась бы кошачья ловкость. Нет, не кошачья. Ловкость мухи, беспрепятственно ползающей по потолку. Не зря Леда говорила, что хорошо знает тарасовские гостиницы. О своей безопасности она позаботилась сама, просто выбрав номер с видом на двор.

Я нагнулась над подоконником и посмотрела вниз. Там, вдалеке, в тесном колодце двора стояли мусорные баки, набитые отходами. Из двери первого этажа вышла тетка в белой поварской куртке и таком же чепце, неся в руке ведро с мусором. Дверь была расположена в том же доме, что гостиница, из чего я сделала вывод, что за ней находится кухня ресторана.