Вино викингов

Вчера опять шел дождь. Мелко моросил весь вечер, до поздней ночи.

Сырой осенний воздух холодил разгоряченное лицо. Серый городской пейзаж, опавшие листья, лежавшие в грязи, и, наконец, сама грязь, характерная для этого времени года, не поднимали настроения – нисколько. Приходилось пересиливать себя и руководствоваться лишь спортивным интересом, выгоняя из организма всю гадость, что там накопилась, и лень, которая так и норовит овладеть тобой и утянуть в теплую постель, досыпать еще несколько часов. Приходилось бегать и дальше, по возможности не думая о тех счастливицах-домохозяйках, которых жизнь обеспечила сполна и которым не надо вскакивать с постели, когда едва-едва рассвело, и держать тело в постоянной боевой готовности, носясь по городским улицам на своих двоих. Бегая до седьмого пота.

Ну и пусть себе они спят. Пусть нежатся в своих постелях хоть до обеда. Пусть.

Деньги на счете, роскошь в жилище и праздная ленивая пустота в голове никогда не сообщат мышцам необходимую упругость, телу – отсутствие проблемного жирка во всех приметных местах, а общему душевному состоянию – приятных ощущений. И даже занятия в спортзале, раз или два в неделю, ничего такого не обеспечат. Диеты различные – тем более. Только здоровья лишат, но жир не уберут. Надо бегать. Работать над собой. Не давать себе расслабляться – ни на минуту. Где одно послабление – там и остальные, это закон. Бежать и не думать ни о чем. Нет, думать все же надо. Но только о приятном. О том, как летом не стыдно будет на пляже показаться. О завистливых взглядах сверстниц, да и не только. О постоянном, установившемся размере одежды. Об отсутствии всяческих болячек, которые поражают лентяек и алкоголичек… Об оставшихся пяти кварталах до своего дома… О целлюлите, наконец, который никогда не затронет телохранителя Евгению Максимовну Охотникову!

Бег сегодня давался мне с трудом, приходилось перепрыгивать через лужи постоянно, отчего дыхание немного сбивалось и я чувствовала себя некомфортно.

К тому же наглые водители, проезжая мимо и разбрызгивая воду из луж, совсем не заботились о чистоте моей одежды. Некоторые, и это было заметно, нарочно норовили меня обрызгать. Как же это – проехать мимо бегущей представительницы слабого пола и не напакостить, не унизить, не оскорбить ее? Хамы… Надо или маршрут менять, выбирать безлюдные места вроде леса, парка, заброшенных бесхозных территорий. Или – с большим ружьем в руках на пробежку выходить! Может, это возымеет хоть какое-то воздействие на всяких придурков, мнящих себя лучше и выше всех остальных… Одно радует – все же осенью лучше бегать, чем летом. Летом – эх и вредная это пора года! – глаза застилает пот, жара давит на нервы, кислорода не хватает, а до вечерней прохлады дожить – еще целый световой день впереди. Прибежишь, под душ залезешь, паром изойдешь, как чайник, а через час тебе вновь охота охладиться. Приходится, понимаешь ли, дружить с кондиционером и холодильником, под прямые солнечные лучи не вставать и на улицу до вечера не выходить.

Во дворе я перешла на шаг. Поздоровалась привычно с несколькими бабульками у подъезда.

Пробежка настолько меня разогрела, что требовалось хоть немного остыть. К тому же идти домой, в пустую квартиру, мне не хотелось вовсе. Если в самом начале тренировки такое желание присутствовало, то в конце ее оно чудесным образом растворилось без следа. Захотелось, что было странным, еще побегать. Видимо, есть некий эффект от самоубеждения; всем же хочется быть стройными, здоровыми и красивыми, хочется вызывать в свой адрес завистливые взгляды. Тянет прямо! Но и злоупотреблять бегом тоже не стоит, есть риск излишне увлечься и покрыться жилами-венами, наподобие некоторых спортсменок.

Поборов желание побыть на улице еще немного, я вошла в подъезд.

Преодолев привычное количество ступенек лестницы – довольно-таки быстро, – я остановилась и мельком осмотрела дверь квартиры. Хоть и не было в этом большой необходимости, но все же поберечься стоит. Не один раз я бандюганам дорогу переходила и даже не два. Есть у меня враги, пусть и в местах лишения свободы, но имеющие шанс освободиться. Например, выйти на свободу вчера вечером… А уже сегодня утром ждать меня в квартире с автоматом на изготовку. Да еще и с плохими побуждениями. Мол, попалась, рожа! Ну, держись…

Меры предосторожности оказались излишними.

Все было чисто, никто не пришел и не спрятался за дверью квартиры; волосок – пусть это банально, но действенно, – оставался на своем месте, семечка подсолнуха тоже лежала нераздавленная на коврике. Никого не принесло в гости. Тетя Мила отдыхала на курорте. Так что можно расслабиться и наконец-то принять душ. В одиночестве. Оружие выложить на видное место, не прятать. Заглянуть потом в пустой холодильник, вытащить вчерашние сосиски, понюхать их, скорчить брезгливую рожицу и… И положить обратно, заинтересовавшись простым кофе с тостами. Или чаем. Как обычно. А уж оказавшись в городе – перекусить более солидно. При таких нагрузках это просто необходимо.

После водных процедур мне полегчало несказанно. Кожа задышала, по телу растеклась волна приятной легкости; не легкости, вернее, а некоего адреналинового заряда, бодрости даже. С таким настроением легче жить. Легче, лучше и веселее.

Город просыпался. Движение становилось интенсивнее. Людей на улицах – больше. Кто-то спешил на работу. Кто-то с работы. Некоторые просто прогуливались. А некоторые – наверняка таких с десяток набралось бы – боялись за свою жизнь и искали способ ее обезопасить. Хоть бы, блин, позвонил тот или другой из этих десяти… Мне деньги не помешают. Никогда не помешают. Набрал бы мой номер какой-нибудь толстосум посерьезнее и попросил о помощи. Мол, братва меня зажала, Евгения Максимовна, денег громадных требуют, каждый час покушения устраивают, помогите мне, пожалуйста, укройте от пуль хотя бы на недельку. Всем же жить хочется, Евгения Максимовна! А я вам за это долларов нехило дам. Ну а если вы меня полностью от проблем избавите, я еще и своим друзьям вас порекомендую. У них тоже проблем поднакопилось немало. Преступность же не дремлет, то и дело о себе знать дает. Работать братва не желает, хочет просто так деньги получать. Россия же…

Встряхнувшись, я закуталась в полотенце и прошла в кухню.

Предстояло еще кофе приготовить. Не дело это – о клиентах думать. Могут и вправду позвонить, но не с пустяковой проблемой, а с чем-нибудь существенным вроде пяти крупных группировок (бандитских), состоящих в моих личных врагах, или самих бандитов, жаждущих мести. Разбирайся потом, кто додумался мой телефон отморозкам вручить, голову ломай, как самой проблем избежать? Навалятся все разом, и не поймешь, откуда их столько накопилось, вроде чисто было на горизонте, а тут – нате вам, держите…

Кофе сварился, повеяло чудесным ароматом. Тосты выпрыгнули из аппаратика-тостера, готовые к употреблению.

А все-таки хорошо работать телохранителем!

Никаких забот, никаких хлопот, никаких проблем, весь мир перед тобой открыт, остается только билетом обзавестись – в тот или иной его конец. Уйма свободного времени, никакого начальства, кроме собственной совести, никаких трудностей с деньгами. Набила рожу кучке бандитов, в милицию их сдала, гонорар получила – и живи не горюй: хочешь – в ресторан иди, хочешь – в кинотеатр. И такие экскурсии вовсе не ударят по карману; останется столько же, сколько и было. И не надо думать о завтрашнем дне, о пустом холодильнике, о кредитах и долгах, живи да радуйся. Пока очередной страдалец не позвонит и не попросит защитить его от злодеев, прижавших его, как пресс заводской. И все по новой: опять битье самоуверенных рож, допросы с пристрастием, разгадывание головоломок, транспортировка избитых подонков в лапы родной милиции, получение гонорара…

Я быстро вымыла посуду, сложила ее на сушилку. Уложив волосы в прическу попроще, я отправилась в город. Собиралась посетить тир на Пушкинской, а заодно и основательно позавтракать по пути. Готовить что-то у меня не было желания. Тетушка отдыхала на курорте, и о том, чтобы побаловать себя ее кулинарными творениями, не могло быть и речи. Приходилось полагаться на предприятия, в советскую пору называвшиеся общепитовскими. А иначе – никак. Существовала опасность получить истощение или язву, сидя на одних-то тостах с чаем или кофе.

Вернулась я в двенадцатом часу дня.

Стрельба прошла практически на отлично, а в качестве трофея нарисовался внушительный плюшевый мишка. Вот возьму и поставлю его на шифоньер, будет стоять там и глаз радовать, дескать, приз за все пораженные мишени, от такого-то числа. Поставила, полюбовалась немного; мягкая стилизованная «статуя» таежного хозяина независимо смотрела поверх меня в далекие дали, словно родственников там своих видела, живых и настоящих. Лапы без когтей… Сосед его, заяц, от другого числа, наверное, обрадовался пополнению компании, а вот обезьяна… В общем, хватит, не дело это – в детство впадать. Лучше кофейку выпить.

Не успела я приготовить любимый напиток, как ожил телефон в сумочке.

Я потянулась за сумкой и нечаянно задела вазочку с печеньем, та в результате перевернулась, рассыпала все свое содержимое по столу, несколько печенюшек свалились на пол. Не обращая на это внимания – потом уберу, – я все же дотянулась до сумки. Неужто новый клиент нарисовался? Если так, тогда прощай, спокойная жизнь, на несколько суток. Вновь придется встречаться с наглыми отморозками, опять предстоит их лупить, в милицию таскать. Ну и пусть, лишь бы деньги платили.

– Алло.

– Евгения Максимовна Охотникова?

– Да, это я.

Позвонивший оказался на редкость культурным человеком. Даже извиняться с первой же минуты разговора начал. Только вот голос у него был каким-то грустным, словно он только что страшное горе пережил. Или сильный шок.

– Решил потревожить вас, уж извините за такое вступление. Я – Ветров Александр Геннадьевич. Дело в том, что…

Я вознамерилась перебить этого самого Ветрова. В конце концов, неизвестно, где и у кого он взял номер моего телефона. И почему он вообще думает, что он меня обеспокоил своим звонком? Потревожил, вернее. Что-то неприятное вздумал мне наговорить?.. Среди моих знакомых людей с такой фамилией не водилось. Тем более такая фамилия ни разу мне не встречалась за последние несколько лет. Что было прежде – я и сама толком не помню. Но вот Ветрова Александра Геннадьевича – скажу уверенно – я точно не знала. Быть может, это какой-нибудь давний злопыхатель, года три-четыре вынашивавший планы жуткой мести во время пребывания в зоне строгого режима? Хм…

Я бросила несколько печенюшек обратно в вазочку. Прищурилась и спросила:

– Откуда у вас мой номер?

– Давний друг дал… – На том конце явно растерялись, его голос это выдал, став еще грустнее и тише. От меня ожидали, похоже, всего, чего угодно, только не такого вопроса. – Сказал, что он знаком с вами и вы можете мне помочь…

Опа! Оказывается, мои знакомые знают этого Ветрова до такой степени, что решились дать ему номер моего телефона? А круг моего общения составляли одни лишь клиенты, за исключением моей любимой тетушки Милы и еще двоих-троих людей. И помогать я могла только в одном деле. Интересно, кто же на такое решился?

Я попыталась угадать, но ничего не вышло. Поэтому вынуждена была спросить:

– Что за знакомый?

– Санек… – Растерянность все еще не покинула моего собеседника. – Вы его друга целую неделю от пуль и врагов защищали.

Все ясно. Я угадала. Нарисовалась возможность заработка. А что, неплохо день начался: новое знакомство предстоит, новые лица проглянут, новые тайны откроются и немного опыта я приобрету. Когда-нибудь, в старости, когда мне надоест с оружием бегать, я начну писать мемуары. Усядусь в кресло-качалку, прикроюсь пледом, включу любимый ноутбук и – начну вспоминать всю свою жизнь. А что вспомню – то на лист положу. Веселое и интересное чтиво появится в океане литературы! Надоевшие всем престарелые мастера детективного жанра будут отдыхать, нервно покуривая в сторонке. Они-то все выдумали, а я правду изложила, чистейшую правду, даже не приукрасила ни разу.

Я продолжила допытываться:

– С этим все понятно. А как фамилия друга этого вашего – Санька?

– Зачем все эти вопросы, Евгения Максимовна?

Я ухмыльнулась: постоянно одно и то же – звонят и «скромничают», не хотят рассказывать. А ведь я не просто так спрашиваю: есть в Тарасове несколько хамоватых личностей, этакий черный список, и если кто-то звонит по их рекомендации, то я сразу же таким отказываю. А тут – зачем, мол, все эти вопросы, понимаешь, че за подробности, что за нездоровый интерес? Ну ты даешь, дружище! Звонишь мне и не хочешь поведать, кто тебе дал этот номер телефона? Так дела не делаются, и тем более таким тоскливым голосом. Так только по объявлениям о работе звонят: мол, берете? Или не берете?

– Я должна знать, кто меня вам порекомендовал… – Спохватившись, я мстительно добавила: – Александр Геннадьевич!

Молчание в трубке длилось не более минуты. После чего я услышала вот что:

– Вы защищали одного человека, Евгения Максимовна. Защищали очень даже хорошо, он вам до сих пор благодарен за это. Вот и я – перейду сразу к делу, – нуждаюсь в ваших услугах, так как мне угрожает смертельная опасность. Сегодня одну мою машину взорвали, а две других – часа не прошло – весьма обильно нашпиговали большим количеством пуль. Надеюсь, вы смотрели новости? Все утро только и говорят об этом.

Я покосилась на выключенный кухонный телевизор. Пообещала себе проглядеть несколько каналов – на предмет сегодняшних взрывов, стрельбы и прочего. И сказала:

– Обязательно посмотрю.

Собеседник продолжил:

– Я остался без охраны, Евгения Максимовна. Поэтому готов заплатить любые деньги за ваши услуги. Вы уже поняли, как меня зовут, и легко можете навести справки. Это в том случае, если вы считаете меня злодеем, бандитом и, наконец, мстителем каким-то, что ли! О вас я узнал буквально пятнадцать минут назад, да и то решился позвонить только лишь по настоянию друга.

Я подумала: странные дела получаются, зачем звонить, если нет потребности в этом? Уж не желанием ли завести себе приличную миловидную и стройную «броню» тут попахивает? Или же все дело в мужской гордости? Надо бы поинтересоваться на этот счет.

Я не удержалась:

– Если вы не хотели звонить, то в чем же тогда дело? Привыкли решать проблемы самостоятельно?

Ответ был утвердительным. Вначале.

– Да. Обычно я все решаю сам. Но в данной ситуации я оказался просто бессилен. В общем – мне нужен телохранитель. Очень хороший телохранитель. Вы подходите идеально, судя по рассказам о вас.

– Друг ваш небось расписал меня как ровню охране президента?

– Нет. Говорил лишь о том, что вы добросовестно относитесь к своей работе, Евгения Максимовна. Этот факт меня убедил.

– И с этим все понятно, – я уже видела себя защитницей очередного обиженного жизнью и врагами толстосума – грустного толстосума. На всякий случай решила его остудить и вернуть в сегодняшние реалии. Возьмет еще и сэкономить на мне попытается, всякое в жизни встречается. – А вы знаете тарифы на мои услуги?

– Сумма не имеет значения. Готов заплатить, сколько ни попросите.

Я улыбнулась, пользуясь тем, что меня никто не видит. Деньги – штука весьма полезная, даже очень полезная, пусть их и нелегко заработать, но когда есть отличный шанс приподнять уровень жизни немного повыше привычного – грех отказываться. Тем более что гонорар, полученный мною за прошлую работу, намекал, что он скоро иссякнет полностью, а это было весьма неприятным обстоятельством.

Поэтому, под давлением насущного момента, я решилась и заявила:

– Готова встретиться с вами и обсудить этот вопрос.

Собеседник был уже заранее согласен, не стоило и предлагать. Сказал без раздумий:

– Назовите место, Евгения Максимовна. Я приеду, хоть и рискую неимоверно.

Я отложила наведение порядка на кухонном столе. Взяла телефон в другую руку:

– К чему такие жертвы? Можете прислать ваше доверенное лицо, я не обижусь.

– Хорошо. Где вы назначите встречу?

Я пожала плечами. Где я могу ее назначить? Конечно, в людном месте, у всех на виду. В каком-нибудь кафе. Не хватало еще встречаться с доверенным лицом потенциального нанимателя в грязном загаженном подъезде соседней многоэтажки! Вдруг он обычным киллером окажется, стрельбу откроет, уворачивайся потом от пуль, кляня себя за неосмотрительность. Так дела не делаются… Еще неизвестно, кем этот Ветров является на самом деле. Вдруг он – жиган-бандюган настоящий, решивший за друзей, которым я помогла на нары тюремные отправиться, отомстить сполна? И такое может быть… В общем – кафе. Без разговоров. Недалеко от дома, хорошее кафе, с приличным названием. Пивнушка заурядная для этой роли не подходит по причине, всем понятной. Остается только выбрать из более-менее известных заведений в Тарасове. Что я и сделала:

– Кафе «Новый Век». Надеюсь, вы знаете, где оно находится?

– Знаю, Евгения Максимовна. Во сколько?

Я покосилась на дисплей микроволновки:

– В два часа дня.

Ветров, похоже, вообще не удосуживал себя желанием помыслить немного. Решал все быстро. Такие люди мне не совсем по душе. А может, его действительно обстоятельства приперли очень жестко, совершенно времени на размышления не оставив. Вот и приходится мужику туго. Можно сказать, через себя переступает, обращаясь за помощью к женщине. Любые условия готов принять, бедолага.

– А как мой человек вас узнает? Во что вы будете одеты?

Я поправила сползавшее с плеч полотенце.

Во что я буду одета? Хм… Ну уж явно не в вечернее платье, погода к этому не располагает: осень, сырость, будни. Да и тетушка на курорт уехала, посоветоваться не с кем. Ладно, форму одежды придумаем потом. Лучше я его человека узнаю. Так безопаснее.

– Попросите вашего человека захватить по дороге букет цветов, что ли. Я сама к нему подойду, едва завижу на входе. Ну, или не цветы, а что-нибудь заметное. Газету, скажем. Журнал там или что-то в том же духе.

– Пусть будут цветы, Евгения Максимовна. Красные розы вас устроят?

Я согласилась. В конце концов, цветы намного приятнее видеть, чем надоевшие всем газеты, журналы и прочее, что попахивает шпионскими фильмами.

– Устроят.

– Ну, тогда до встречи.

– До встречи.

Кофе уже остыл, потеряв всю свою привлекательность. Рассыпанное печенье валялось на столе, до конца не собранное. Обычно такие казусы на кухне со мной не случаются. В голове – куча вопросов, растущая по мере дальнейших рассуждений. А ведь так хорошо день начинался! Пробежка, с честью мною выдержанная. Плюшевый мишка, добытый в справедливом соревновании. Мысли о хорошем. Щедрая порция кислорода, такая полезная и нужная. Город, пусть и серый, но – родной. Милый, почти спокойный, привычный. И какой гад вздумал здесь расстреливать среди бела дня машины?

Вспомнив о телевизоре, я поспешила взять пульт. Немного информации о клиенте мне не помешает. Что-то про взрыв и покушение в новостях упоминалось, кажется. Вот сейчас и узнаем – что именно.

…Камера видеожурналиста показала искореженный «BMW» пятой серии, похожий больше на решето, чем на машину, джип «Чероки» – не в лучшем состоянии; крошево стекла на асфальте, приличную лужу крови, с десяток любопытных зевак, пытающихся разглядеть подробности, минуя оцепление, и два тела, лежавшие возле джипа, накрытые белыми простынями, на которых заметно выступали красные пятна.

Потом возникла молоденькая репортерша, сбивчиво пояснявшая произошедшее. Дескать, сегодня утром, в десять часов, неизвестный злоумышленник попытался убить бизнесмена Александра Ветрова. Обе машины в результате уничтожены, вы сами можете это видеть, два телохранителя убиты, третий – доставлен в городскую больницу с жуткими ранениями. Сам бизнесмен не пострадал, вовремя укрывшись за углом близлежащего здания… Репортерша попыталась пристать с вопросами к полицейскому чину, только что приехавшему на место происшествия на черной «Волге». Но тот, поморщившись, приказал подчиненным избавить его от назойливой дамочки. Еще и объектив камеры рукой закрыл.

На другом канале тоже показывали про Ветрова: обугленный «Мерседес» во дворе его дома, люди в белых халатах, выбитые взрывом окна, хмурый охранник у ворот с синяком под глазом, «Скорая», въезжавшая во двор с включенными фарами, высокий мужик с растрепанными волосами, что-то объяснявший жестами трем людям в полицейской форме. Репортер, полненький мужичок в очках, обдуваемый порывами осеннего ветра, поведал, что взрыв прогремел в девять часов утра. Сам Ветров не пострадал, но погиб его личный водитель. Журналист выдвинул свою версию произошедшего: криминальные разборки, не иначе. Бомба – дело рук конкурентов. Бизнес-то нехилый, значит, есть за что жизнь положить…

Я не знала, что и думать.

Нынешний бизнес – более «культурный», нежели пять-десять лет тому назад. Сегодня конкуренты не подкладывают друг другу бомбы. Они стараются ударить по финансовому состоянию соперника, но никак не по физическому. Времена «дикой» торговли и рэкетиров прошли. Тут дело в другом. У этого Ветрова завелся враг. Некто, пока что с неизвестными мотивами, пытается – усиленно причем пытается – отправить толстосума на тот свет; и вовсе это не конкурент по бизнесу, это скорее чья-то обида – за что-то… за что-то недавнее. А может, и давнее, что уж душой кривить. Состояние ведь мирным путем невозможно заработать, знаете ли, приходится идти по чувствам других, эти-то «другие» и появляются на горизонте богача спустя какое-то время, готовые отомстить. Зализали раны ли, отсидели ли в тюрьме, осмелели, стали сильнее – желание всегда одно. Отомстить. Такое в моей практике уже случалось, и не один раз. Ну, если все так, охранять этого Ветрова будет не так уж и трудно. По крайней мере, понятно, откуда может прийти удар. Из прошлого.

Придирчиво осмотрев вещи в шкафу, я остановила выбор на кремовой «двойке».

Хотелось выглядеть по-деловому, дабы произвести впечатление даже на доверенное лицо потенциального нанимателя. Вдруг я ему не понравлюсь, и он нашепчет Ветрову всякое. Мол, одета, как деревенщина, какой от нее толк? Может, мы лучше солидного мордоворота в строгом черном костюме наймем, Александр Геннадьевич?

Собравшись, я оглядела себя в зеркало. Осталась вполне довольна.

Высокая симпатичная деловая женщина, располагающая к общению. От такой вряд ли кто откажется, все дружно скажут, что с Евгенией Максимовной Охотниковой можно иметь дело. Не потому, что она такая приятная глазу, а потому, что о ней и не подумаешь, будто она к телохранителям себя справедливо причисляет. Значит, будут думать про партнерство, связи всяческие, про иное. Но не про охрану. Что нам и нужно в первую очередь.

Перед дверью я остановилась. Прислушалась к тишине в квартире.

А все-таки без любимой тетушки скучновато. Некому мне напутствие сказать. Некому вкусно меня накормить, приходится готовить самой, совета даже спросить не у кого. И без ее заботы чувствуешь себя немного непривычно. Я мельком вспомнила слезливое расставание в аэропорту; тетя Мила никак не хотела уезжать, готовая в любой миг сдать билет с путевкой. Мне пришлось настоять на своем, ведь не каждый раз хватает средств на такой подарок. Пусть уж она отдохнет на море, расслабится. Тем более что, по ее словам, она никогда там не была. Так, в советские времена светила ей возможность, но тетушка почему-то от нее отказывалась.

Проверив оружие, я смело отправилась на встречу с доверенным лицом пострадавшего нынче утром бизнесмена. Необходимо было приехать пораньше, скажем, на полчаса, для изучения обстановки. Заодно у меня появится возможность все-таки выпить кофе. Горячего. Да и подумать не мешало бы: все-таки не все ясно с «рекомендациями»: Санек какой-то, клиент, благодарный до сих пор… Тем более – три трупа уже нарисовались, а четвертый готовится присоединиться к общей куче, корчась на больничной койке. Довольно-таки жуткие дела. Как бы мне самой ненароком порцию свинца не огрести. Не для того я себя каждое утро пробежками мучаю…

Бабушек у подъезда не наблюдалось. Хотя я видела их, когда вернулась из тира. Наверное, все новости они обсудили уже и разошлись по квартирам к ожидавшим их внукам. Вместо старушек на лавке восседал дворник Михалыч. Отставив родную метлу в сторону, он блаженно покуривал сигаретку. Устал, видимо. Работы ему с утра было навалом: ночью у первого подъезда компания молодежи шумела, оставив после себя бутылки из-под пива, окурки и прочий мусор. Вот и вытянул он ноги в кирзовых сапогах, пуская дым в небеса.

Я чуть замедлила шаг:

– Здорово, Михалыч!

Он прищурился от дыма. Ответил:

– Здравствуйте, Евгения Максимовна.