- -
- 100%
- +
1
Несколько дней подряд температура воздуха не опускалась ниже тридцати восьми градусов в тени. На ярко-голубом, безоблочном небе огненным шаром пылало солнце. Его жаркие лучи вынуждали все живое немедленно искать укрытие. Для нашего провинциального городка вполне типичный климат середины июля. Приезжие же часто сетовали, что в Африке прохладнее, чем в Тарасове в июле, но они просто не были в Тарасове в августе прошлого года, когда температура в тени доходила до сорока двух.
Я блаженствовала в прохладе кондиционеров в маленьком уютном кафе в центре города у площади Ленина, наблюдая через витринное стекло за людьми, снующими по раскаленной улице. Думать о том, что мне скоро снова выходить в этот ад, вовсе не хотелось. Утренняя пробежка вспоминалась, как нескончаемый кошмар. Несмотря на то что я поднялась в половине шестого, бежать пришлось в душном мареве, понимавшемся от не остывшего за ночь асфальта. Десять километров показались мне двадцатью, однако на завтра я запланировала повторить это истязание, но не потому, что была мазохистской, а потому что понимала, как важны в мой профессии каждодневные тренировки, самоконтроль, сила и выносливость. Ведь я – телохранитель и от меня зависят жизни клиентов.
Улыбчивая молоденькая официантка принесла мне заказанный пломбир с ромом и поинтересовалась, не желаю ли я еще чего-нибудь, какие-нибудь прохладительные напитки или что посущественнее. Я ответила, что если захочу чего-либо, то она будет первой, кто узнает об этом. Забрав поднос, официантка удалилась. Мороженое оказалось на редкость вкусным. У меня даже появилась мысль, а не добавили ли в него настоящего выдержанного рома. Но потом, вспомнив о цене мороженого, я отмела эти предположения. В лучшем случае практически безвредная ромовая эссенция из спирта и уксуса, в худшем – новомодное импортное соединение с труднопроизносимым названием. Семи смертям не бывать – решила я и одним махом прикончила мороженое. Когда я уже начала подумывать о новой порции понравившегося десерта, из сумочки послышалась музыка из фильма «Смертельная битва», возвещавшая, что кто-то хочет со мной поговорить. Я вытащила мобильник, взглянула на дисплей – незнакомый номер. Неужели после недели бездействия долгожданный клиент? От этой мысли в душе поднялась радостная волна. Я ответила.
– Здравствуйте, Евгения Максимовна. Вас беспокоит Владислав Авдеев – директор туристического агентства «Санвей», – раздался в трубке мужской голос. – Мы не знакомы, но мне вас посоветовали как высококлассного телохранителя, и если вас это не затруднит, я хотел бы обсудить с вами мое дело. Мне как раз требуются услуги специалиста вашего класса.
– Можно узнать, кто меня порекомендовал? – осторожно спросила я. Не хотелось бы влезть в западню, устроенную каким-нибудь обиженным бандитом, вышедшим недавно из тюрьмы, или родственниками наемного убийцы, осерчавшими, что я так круто обошлась с ним, защищая жизнь клиента. По роду своей работы мне пришлось многих огорчить. Я разрушила сотни коварных планов, уберегла от неминуемой смерти не один десяток человек. Да и тюрьмы, и больничные палаты благодаря моей помощи, пополнялись с завидной регулярностью.
– Шпаро Анатолий Иванович, директор химкомбината. Помните такого? – ответил мужчина и добавил: – Это мой клиент. Как-то раз он дал мне ваши координаты.
– Если честно, не помню такого, – призналась я, перебрав в уме всех своих знакомых клиентов.
Авдеев попытался описать внешность этого самого Шпаро, но, несмотря на все старания, я не смогла вспомнить личность директора химкомбината.
– Хватит. Я не помню его, – прервала я Авдеева. – Скорее всего я охраняла кого-нибудь из его знакомых или родственников. Вкратце расскажите о своем деле. Кстати, знаете тарифы на мои услуги?
– Нет. Анатолий Иванович говорил, но я не запомнил, – сконфуженно пробормотал директор туристического агенства.
Я назвала сумму гонорара.
– Думаю, подойдет. Да и дело не сложное, – сказал Авдеев. – А вот насчет обстоятельств я хотел бы поговорить с вами лично, скажем, вечером, в половине девятого. В «Горыныче» вас устроит?
– А может, где-нибудь в другом месте? – спросила я, не очень-то мне нравился контингент, собиравшийся в «Горыныче».
– Дело в том, что я уже договорился о столике, а времени в обрез, – заявил Авдеев. – Все вопросы нужно решить сегодня, завтра утром я улетаю в Москву.
– Хорошо, в половине девятого в «Горыныче», – согласилась я. – Как я вас узнаю?
– Я высокий блондин, женщины говорят, что симпатичный, – начал описывать себя Авдеев. Он задумался, а потом выпалил: – Да не умею я этого… Мужик как мужик. Просто назовете свою фамилию при входе, и вас проводят к столику, я там предупрежу на ваш счет кого следует.
– Хорошо, – буркнула я.
– А вы как выглядите? – заискивающе спросил Авдеев.
– Высокая, красивая, темно-каштановые волосы средней длины, голубые глаза. Буду в бордовом платье.
Новоиспеченный клиент попрощался. Я уже собралась положить телефон в сумочку, как он снова издал мелодию, на этот раз «Подмосковные вечера».
– Да, тетя, что у тебя там стряслось? – спросила я любимую тетушку, в квартире которой я проживала вот уже несколько лет.
– Женя, ты обедала? Наверняка нет – затараторила тетя Мила в трубку.
– Я как раз обедаю, – соврала я, – обед из трех блюд: щи, каша с мясом и компот – вкусная и здоровая пища.
– Где ты сейчас видела, чтобы продавали что-нибудь вкусное и полезное? – ехидно поинтересовалась тетя. – Сплошные химикаты и консерванты, да еще генетики что-то там мудрят, скрещивают картошку с колорадским жуком. А ты говоришь «здоровая пища».
– Не волнуйся. Я приду домой и устрою себе второй обед, – пообещала я.
– Женя, переедать вредно, – предупредила меня тетя Мила строго.
– Тетя, я сейчас сойду с ума от твоих разговоров, – пригрозила я ей.
– Не сойдешь, – ворчливо ответила тетя Мила и наконец поведала, зачем звонила. – В доме закончились продукты, мое солнышко. Не могла бы ты заехать в супермаркет на Метизной?
Магазин, о котором говорила тетя Мила, находился в противоположной части города.
– А в другой нельзя? – поинтересовалась я. – Тут рядом с кафе есть «Магнит».
– Нет, только на Метизной, – отрезала тетя. – Там и продавцы у меня знакомые. Тебя узнают и не станут обвешивать и обсчитывать.
– Можно подумать, что меня всегда обманывают в магазинах, – недовольно проборматала я.
– А помнишь случай с колбасой? – не преминула напомнить тетя Мила.
– Тетя, про это мне не напоминай, – застонала я.
Тогда меня ранили, и я была не в лучшей форме, но чтобы скрыть случившееся от тети, я зашла, как и обещала, за продуктами в какой-то ларек на улице. Продавец по внешнему виду, наверное, решил, что я вконец обколовшаяся наркоманка, и, недолго думая, свалил мне в пакет весь залежалый товар. Пакет я оставила на кухне в холодильнике, затем быстро проскользнула в комнату мимо сонной тети и забравшись в постель, притворилась спящей. Тетя решила меня не беспокоить. Она не заметила повязки на бедре, скрытой одеялом, и до сих пор не знает, что меня тогда ранили. Однако утром меня ждала лекция о правильном выборе продуктов на рынке и в магазинах города с демонстрацией содержимого моего пакета. Особенно тетю вдохновляла зеленоватая с плесенью палка колбасы, источающая непередаваемые ароматы испорченного мяса. Позже мне пришлось вернуться в ларек и переговорить с продавцом по душам.
– Женя, слушай в таких делах меня. Ты молодая, неопытная, – продолжала бубнить тетя Мила. – Я же хочу тебе добра.
– Знаю, – вздохнула я тяжело. – Все будет выполнено в соответствии с твоими инструкциями.
Мой ответ удовлетворил тетю Милу. Она продиктовала мне список продуктов, который едва поместился на двух листах записной книжки.
Без сомнения, в магазине я буду почетным посетителем, решила я и, расплатившись за мороженое, отправилась в ближайший «Магнит».
Тетя внимательно проверила сроки годности, пробитые на упаковках принесенных мною продуктов, потом облегченно вздохнула:
– Вот видишь, все в порядке. А пошла бы в другой магазин – обязательно подсунули бы что-нибудь просроченное.
– Угу, – ответила я, ловко очищая тарелку от щей с бараниной. Готовила тетя превосходно. Я же из-за постоянных тренировок все время хотела есть.
Пообедав, я начала размышлять о предстоящем ужине в «Горыныче». Вряд ли враги станут заманивать меня в модное место, чтобы расправиться. Проще устранить человека прямо на улице, у дома или в подъезде. И вообще, не стоит ломать голову всякими теориями, решила я. Если в «Горыныче» меня будут ждать сюрпризы, следует прийти туда во всеоружии.
Я занялась подготовкой «аксессуаров» для предстоящего вечера. Почистила, смазала и зарядила свой револьвер, положила в сумочку электрошок и газовый баллончик. Взгляд упал на набор ножей. «Нет, – одернула я себя мысленно, – в конце-то концов я не готовлюсь к боевой операции в амазонской сельве, а иду на ужин в ресторан».
Заметив на мне бордовое вечернее платье, тетя Мила хитро прищурилась.
– У тебя свидание?
Я обернулась от зеркала и спросила:
– С чего это такие мысли, тетя?
– Кто он? Он симпатичный? – засыпала меня тетя Мила вопросами.
– Если судить по тому, что он мне сказал по телефону, он что-то среднее между Аполлоном и Бредом Питтом, – сказала я с сарказмом, – работает директором туристического агентства. Фамилия Авдеев, зовут Владислав. Еще что-нибудь?
– Возраст? – не унималась тетя Мила. – И где вы познакомились?
– Где, где, – пробубнила я, задумавшись, – на улице.
– Ой, темнишь ты что-то, – протянула тетя, посмотрев на меня долгим взглядом. – А где он живет? Он местный?
– Тетя, такое ощущение, что я в КГБ на допросе шестой ступени, – возмутилась я.
– Что за шестая ступень? – заинтересовалась тетя Мила.
– Шестая ступень вопроса – это доведение допрашиваемого до отчаяния, – пояснила я. – Первая ступень допроса – разговор по душам, вторая – унижение, третья – запугивание, четвертая – повторение, а пятая – обман.
– Ой, нахваталась ты в своей Ворошиловке всякой ерунды, – всплеснула руками тетя Мила. – Его-то хоть не напугай своими разговорами, а то убежит.
– Не убежит, – улыбнулась я хищно, изображая женщину-вамп. – У меня с собой газовый баллончик.
– Ой, Женя, Женя! С таким подходом ты никогда не выйдешь замуж, – покачала головой тетя Мила.
– Все будет хорошо, – пообещала я, чмокнула тетю в щеку и побежала в комнату за сумочкой.
– Не рассказывай ему, чем ты занимаешься, – напутствовала меня напоследок тетя Мила. – Скажи, что ты учительница или лучше бухгалтер. Мужчины любят бухгалтеров.
– С чего это вдруг именно бухгалтеров? – не смогла скрыть я своего удивления и высунулась из комнаты в ожидании ответа.
– У меня подружка была, работала бухгалтером, так у нее от поклонников отбоя не было, – объяснила свою теорию тетя Мила.
– Понятно, – пробормотала я. – Скажу, что я главный бухгалтер. – Сняв платье, я скользнула по нему утюгом, после чего повесила на плечики, а оставшееся до встречи время скоротала, просмотрев парочку новых фильмов из своей коллекции.
Потом тетя Мила приготовила ароматный кофе, и мы вместе, удобно устроившись на кухне, пили его из маленьких фарфоровых чашек, болтая о всякой ерунде.
– Ну, мне пора, – спохватилась я, поглядев на часы. Тетя Мила, вздохнув, начала мыть чашки, а я бросилась одеваться. Солнце медленно клонилось к закату, но особенного облегчения это не принесло. Горячий асфальт пылал жаром. В воздухе, казалось, не было кислорода вовсе.
Мой «Фольксваген» ждал меня на платной стоянке за домом.
К «Горынычу» я подкатила без двадцати девять. Даже несмотря на экстремальную езду, я не смогла выиграть необходимое мне время.
– Что ж, подождет, если ему так необходимы мои услуги, – подумала я, с досадой окидывая взглядом площадку перед рестораном. «Фольксваген» я поставила рядом с навороченным джипом «Чероки» и двинулась к входу.
Ресторан «Горыныч» представлял собой двухэтажное здание, в котором неизвестный архитектор попытался соединить рыцарский замок, собор Василия Блаженного и бревенчатый терем. Над входом возвышалась уродливая четырехметровая фигура трехголового змея с разинутыми пастями, из которых вяло валил дымок.
Ничего подозрительного у входа в ресторан я не заметила. Только перед самым входом стояла старая, кофейного цвета «четверка» с мутными стеклами.
Я замедлила шаг, разглядывая подозрительные «Жигули». Из-за угла здания появился небритый, наглого вида субъект в синем промасленном комбинезоне с потертым портфелем в руке, из которого торчала связка тонких медных трубок. Решительным шагом человек подошел к «четверке» и, открыв багажник, засунул в него портфель. Вслед за субъектом в комбинезоне из-за угла выбежал розовощекий лысый мужчина в дорогом кремовом костюме-тройке и, молитвенно протягивая руки, обратился к небритому:
– Александр Васильевич, вы не могли бы поправить все сегодня?
– Нет, – хмуро бросил небритый и захлопнул багажник.
Проходя мимо странной парочки, я услышала, как лысый в костюме ныл, что, мол, завтра будет поздно и он готов заплатить сколько потребуется. На что небритый ответил:
– у меня нет фреона!
– Ну найдите этот фреон, – вновь заныл лысый.
– Чей ресторан – тот пусть и ищет. Довели холодильные установки до такого состояния, а теперь хнычете, – бросил небритый.
– А вам вообще кто позволил ставить свой рыдван перед главным входом! Вы мешаете клиентам! – вспылил лысый.
Дальнейший разговор я уже не слышала, так как вошла в ресторан. Но смысл мне и так был понятен: в заведении были какие-то проблемы с холодильниками. Небритый – мастер по ремонту, а лысый – директор ресторана или лицо, приближенное к нему.
В вестибюле ресторана я увидела несколько крепких парней с металлоискателями. Ребятки проверяли посетителей на предмет оружия и взрывных устройств. Первая моя мысль была о револьвере в кобуре, который я спрятала на бедре под платьем. Вдруг его обнаружат? Это может стать проблемой.
Меня обогнала пара молодых людей. Парни с металлоискателями проверили лишь кавалера, а девушка преодолела охрану беспрепятственно. Я смело двинулась вперед с обворожительной улыбкой на устах, и все прошло как по маслу.
Пройдя в зал, я поискала глазами высокого блондина атлетического телосложения, жаждущего встречи со мной. Однако меня ждало жестокое разочарование. Из-за столика, приветливо улыбаясь, навстречу мне поднялся низенький полный парень лет тридцати. Наверное, он считал себя высоким.
Я подошла, и молодой человек галантно отодвинул для меня стул. Подскочивший официант подал мне меню.
– Можете звать меня просто Владик, – предложил Авдеев, потягивая сухое вино из бокала.
– Благодарю вас, но я предпочитаю обращаться к нанимателями по имени-отчеству, – ответила я холодным тоном, на что Авдеев пожал плечами, дескать, как знаете.
– Могу порекомендовать королевский салат из кальмаров, коктейль из морского гребешка с рисом в шафрановом соусе – очень экзотическое блюдо, – с жаром заговорил официант, наклонившись ко мне. – Еще из холодных закусок могу порекомендовать «Богатый улов» – сыр, рыба, свежий огурец, немного лимонного сока – очень пикантный вкус. На горячее лучше всего свиная вырезка в клюквенном соусе или мясо по-шотландски, а на десерт «Русская березка» или парфе из шоколада.
– Так, – прервала я официанта, – мне салат «Свежесть», но без майонеза, горячего не надо, а на десерт мороженое с черникой.
– Мороженого нет, но есть молочный коктейль, – нахмурился официант.
– Тогда давайте «Русскую березку».
– А что будете пить? – спросил погрустневший официант.
– Ананасовый сок, – огорчила я его еще больше.
– Вы, наверно, на диете, – подмигнул мне Авдеев. – Хотя, вам с вашей фигурой…
– Я не на диете, – отрезала я, – просто я заказала то, что не портится на жаре.
– Знаете, я думаю, у них есть холодильники, – снисходительно улыбнулся Авдеев, – на дворе двадцать первый век как-никак.
– А у меня предчувствие, что холодильники в ресторане неисправны, – сказала я, напустив на себя загадочный вид.
– Вы что, ясновидящая? – спросил Авдеев, разглядывая меня своими по-детски распахнутыми глазами.
– В моей работе это не лишнее, – заметила я, незаметно бросая взгляды по сторонам. На другой стороне зала пировала компания ребят явно бандитского вида. Остальные посетители выглядели прилично.
Официант принес заказ – мой салат и сок и креветки с огурчиками и зеленью для Авдеева.
– Зря вы отказались, – улыбнулся Авдеев, поглощая креветки, – необычный вкус, я таких раньше не пробовал.
– Я вас предупреждала, – указала я на его вилку с нанизанным на нее ломтиком помидора.
– У меня крепкий желудок, – заверил меня Авдеев и потянулся за бокалом вина. – Знаете, носишься целый день туда-сюда, поесть даже по-человечески некогда… Можно вам предложить бокал вина или, может, водочки за знакомство?
– Нет, спасибо, я за рулем, – ответила я сухо.
Пустая болтовня Авдеева начинала меня утомлять. Мне не терпелось перейти непосредственно к делу.
– Вы такая печальная, у меня прямо сердце разрывается, – весело подмигнул Авдеев, – как заставить вас улыбнуться?
– Расскажите о своем деле, и я буду смеяться до колик в животе, – съязвила я, отодвигая салат.
– Хм, наверное, ваша работа, наложила на вас свой отпечаток, поэтому вы такая серьезная, – с умным видом изрек Авдеев, изучая на свет вино в бокале, – хорошо, – поспешно добавил он, – если вы настаиваете, перейдем к делу. У меня есть друг Антон. Мы вместе учились в школе, потом пошли каждый своей дорогой – я в туристический бизнес, он занялся металлом, но мы продолжали иногда видеться – ну там ресторан, сауна, шашлыки на природе. И вот последний раз сидим в ресторане, а он мне говорит, что недавно на его отца, похоже, было совершено покушение.
– Что значит «похоже, было»? – спросила я.
– Ну, как-то неясно все до конца, – замялся Авдеев. – Антон говорит, что отец сидел дома с соседом, потом они решили выйти на улицу. Отец Антона задержался на минуту, а когда вышел, сосед лежал в подъезде с проломленной головой и с вывернутыми карманами. Если бы они вышли вместе, то наверняка убили бы обоих.
– Банальное ограбление. – высказалась я. – Почему возникла версия, что это покушались именно на жизнь отца Антона?
– Дмитрий Иванович заметил, что за ним с некоторых пор следят бандиты. Отец Антона раньше работал в КГБ, поэтому обнаружить слежку для него не составляет труда. Так, по крайней мере, говорит Антон, – пояснил Авдеев, искоса наблюдая а официанткой, суетящейся за соседним столиком.
– Интересно, чем же занимается отец Антона, что за ним устроили слежку бандиты? – спросила я.
Мой собеседник нехотя перевел взгляд с ног официантки на меня и ответил:
– Дмитрий Иванович антиквар, собирает всякую старину. Антон говорит, что у старика раритетов в квартире на несколько миллионов долларов.
– Ясно, – пробормотала я.
– Евгения Максимовна, может, перейдем на «ты»? – мягко предложил Авдеев, строя мне глазки.
– Нет, не стоит, – охладила я его пыл, – я с клиентами на «ты» не перехожу.
– Минуточку, – воскликнул Авдеев радостно, – фактически вашим нанимателем будет отец Антона или сам Антон. Я лишь поспособствую вашему воссоединению, и, таким образом, нам ничто не помешает насладиться прекрасным вечером.
– А ваша жена тоже не будет против? – небрежно спросила я.
Авдеев удивленно заморгал, но затем, справившись с замешательством, натянуто хохотнул:
– Какая жена? Я свободен, как ветер.
– А вот это ваше движение. – Я показала, как Авдеев по привычке во время разговора крутил большим пальцем левой руки несуществующее обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки. – Не хватает привычного украшения на пальчике? Верно?
– А если я развелся, – с наглым видом, не желая признавать поражение, заявил Авдеев.
– Разведенные мужчины не выглядят так, как вы, – сказала я с расстановкой и добавила: – И не носят фотографию жены и детишек в бумажнике.
Краем глаза я видела, как дернулась рука Авдеева в стремлении проверить целостность бумажника, однако директор турагенства вновь успокоился и нацепил на лицо нагловатую улыбочку.
– Откуда вы знаете, что у меня в бумажнике? – проговорил он, откинувшись на стуле.
– Женская интуиция, – сказала я, глядя ему прямо глаза. – Если вам нечего скрывать – продемонстрируйте мне содержимое своего бумажника.
– А не слишком ли это будет? – прищурился Авдеев.
– Предлагаю забыть последнюю часть нашего разговора, – примирительно сказала я. – Сосредоточимся на деле, а не на посторонних предметах.
– Сосредоточимся, – охотно кивнул головой Авдеев.
– Скажите, Владислав, кроме подозрений отца Антона, было ли что-нибудь, что указывало бы на то, что жизни старика угрожала опасность? – спросила я незадачливого плейбоя. – Я берусь только за серьезное дело.
Помолчав и как бы нехотя Авдеев заговорил:
– Когда я с ними разговаривал по поводу случившегося, у меня сложилось впечатление, что отец Антона что-то скрывает, недоговаривает. Возможно, он даже знает, кто на него покушался, и хочет разобраться сам, считает себя крутым – в семьдесят-то лет. И Антон весь в него – «Мы сами разберемся». – Он грустно улыбнулся и добавил: – Моя интуиция подсказывает мне, что они доиграются в суперменов.
– Великолепно, – подвела я итог, – то есть вы хотите, чтобы я работала на людей, которые ни за что не хотят слышать о помощи посторонних и меня, вероятно, даже на порог не пустят.
– Это я беру на себя, – самоуверенно заявил Авдеев, – я умею убеждать.
К нашему столику не спеша, вразвалочку направился слоноподобный громила.
«Ну, начинается», – подумала я с досадой.
– Что, красавица, потанцуем, – обратился громила ко мне хриплым басом.
– Девушка не танцует, – напыжился Авдеев, стремясь произвести на меня впечатление своей беспримерной храбростью.
– Я не с тобой, чмо, разговариваю, – процедил сквозь зубы бугай, стискивая своими жирными пальцами-сардельками мое плечо.
Авдеев опасливо скосил глаза на охранников у входа в зал. Те даже не смотрели в нашу сторону.
– Отпусти ее, или пожалеешь, – угрожающе произнес Авдеев, багровея. В его голосе стали заметны признаки паники.
– Я потанцую с ним! – сказала я Авдееву. – Мне не так много осталось жить, не отказывай мне в последней радости, – проговорила я тихо, а потом, приветливо улыбнувшись жирному отморозку, пропела нежным голосом: – Пойдемте танцевать, прекрасный юноша.
Юноша замер, нависнув надо мной мрачным утесом. Его хватка заметно ослабла. Сбитый с толку Авдеев, глядя на нас, силился понять, что же происходит.
– Я че-то не понял, красавица. Ты че, копыта собираешься откинуть? – медленно произнес бандит.
– Я путешествовала по Африке и от обезьянки заразилась спидоносной проказой, – сказала я, печально потупив взор. – Но не волнуйся, после танца протрешь руки концентрированной хлоркой и не заразишься, наверно. – Для достоверности я пустила слезу, вспомнив, как на первом курсе Ворошиловки на тренировках по сверхизнурению я показала второй результат, а первой стала эта стерва Катька.
Бандит отдернул от меня руку и с ужасом несколько секунд созерцал свою пятерню, потом посмотрел на меня, как на демона смерти, не в силах вымолвить ни слова.
– Не волнуйтесь, СПИД же не передается через прикосновения, а это практически то же самое, что и СПИД, только еще внутренние органы разлагаются, – попыталась я его успокоить.
Проходивший мимо официант, услышав наш тихий разговор, выронил из рук поднос с тарелками прямо на пол.
– Да ты что ж, сука, – задушенно проговорил громила, потрясая «зараженной» рукой, и бросился вон из зала. Я села на место с чувством глубокого удовлетворения.
– Про спидоносную проказу вы, конечно, пошутили? – с неуверенной улыбкой спросил Авдеев. – Такой болезни не существует.
– Нет, – спокойно ответила я, – я не шутила. Это был тактический ход, чтобы избежать драки. Видите тех приятных молодых людей с короткими стрижками за столиками рядом с пальмой, – кивнула я в сторону шумной компании, – наш крупногабаритный друг один из них. Глядя на их лица, можно предположить, что дело могло закончиться стрельбой, вот и пришлось соврать.
– А вас не волнует репутация спидоносицы? Тарасов-то городок небольшой, – спросил Авдеев, с неприязнью разглядывая недоеденные креветки.
Я была настроена оптимистично, поэтому ответила:
– О репутации не волнуйтесь. Бандюган будет молчать, что дотронулся до больной СПИДом, а официант не раскроет рта, чтобы не лишиться работы. Как думаете, много ли будет в ресторане посетителей, если пройдет слух, что его посещают ВИЧ-инфицированные? Для глубинки СПИД и чума – одна сатана.