- -
- 100%
- +
Глава 1
Наконец-то мне удалось по-настоящему расслабиться и отключиться! Из головы окончательно выветрились душераздирающие подробности последнего дела, связанного с похищением ребенка. Хотя все разрешилось благополучно: дитя возвращено под отчий кров, а частный детектив Иванова Татьяна Александровна стала богаче на целых пять тысяч «зеленых».
Но и у частных детективов время от времени немного сдают нервы, наваливается усталость, и волей-неволей приходится сбавлять обороты. Без хотя бы двухнедельного отдыха после каждого дела долго не протянешь.
Мне не удалось в этот раз выбраться из родного Тарасова, поэтому я решила использовать для релаксации все местные ресурсы.
С пользой для души и тела я поочередно отдавала себя в руки мастеров салона красоты «Лесная нимфа». За полдня пройдя все мыслимые и немыслимые процедуры, я лежала распаренная и размякшая после сауны, а здоровенный рыжий веснушчатый охряпок, называющий себя массажистом Васей, мял и месил мою спину. Легкая физическая боль была приятна, я сосредоточилась на телесных ощущениях. Мое сознание было чисто, как белый лист бумаги. Да и вообще мыслей в голове было не больше, чем у коровы, жующей на лугу клевер.
Ничто так не восстанавливает после работы, как подобное умение «отойти», отключиться, повиснуть в безвременном пространстве. Чистое сознание – путь к управлению своим «я».
Выйдя из салона, я ощутила себя настоящей лесной нимфой, причем новорожденной. Казалось, что душа моя выстирана и выглажена. Конечно, это все сауна и массаж! А возможно, и действие волшебного фитонапитка доктора Заленского?! Что он туда намешал? Какие-то травы, соки?
Я специально замедлила шаг, чтобы не достигнуть слишком быстро автостоянки. Хотелось гулять, дышать, чувствовать. Жить простой жизнью, как все нормальные люди. Нельзя же бесконечно гоняться за преступниками! Хочется иногда соответствовать оболочке, которую видят выворачивающие шеи прохожие. Они-то видят не величайшего детектива (шутка), а просто красивую молодую девушку, идущую из салона красоты куда-то, например, на свидание или в гости к подруге… Ну, на свидание-то меня и калачом не заманишь. Тут что ни расследование, так целый дом свиданий за два-три дня получается. А вот к подружке – это дело другое. Все-таки только с женским полом и можно общаться по-нормальному. А мужчинам нашим природа чего-то недодала вместе с этой самой половинкой хромосомы.
Короче, надо ехать к Клюшкиной – вот где можно приятно провести остаток дня! Катюша, словно кефир «Данон», напоминает мне вкус детства. Ведь наша дружба началась с третьего класса, когда мы попали в танцевальный коллектив «Солнышко».
Конечно, теперь моя работа отдаляет меня от давних подруг, но при возможности я стараюсь встречаться именно с теми, с кем связывают детские и юношеские переживания. Чтобы не запутаться в настоящем, возвращайся к прошлому.
Итак, поместив свое чистое снаружи и изнутри «я» на сиденье нежно любимой бежевой «девятки», выруливаю на Чернышевскую. Так, надо обязательно взять пиццу, пива для Катюши и томатного сока для себя, а также коробку конфет для Катиной мамаши.
Отоварить свой продуктовый заказ мне удалось возле клюшкинского дома – крупнопанельного муравейника на Чернышевской – и через десять минут я уже нажимала кнопку звонка.
Дверь распахнулась, и на пороге оказалась Клюшкина. Серебристое, очень короткое вечернее платье, черные колготки, лаковые лодочки на высоченных каблуках, совершенно демоническая прическа и решительный макияж. Определенно, это было не в стиле Клюшкиной.
– Привет, я, наверное, не вовремя, ты куда-то собралась? – с ходу выпалила я и прошла в коридор, закрывая за собой дверь. Даже если она куда-то и собирается, я все равно намерена провести здесь полчаса. – Смотри, что я принесла! – Я помахала у нее перед носом пакетом из супермаркета.
– Танюшка! Это ты?! – возопила Катька, выходя из ступора – она ведь не видела меня с полгода.
– Нет, это не я, а тень отца Гамлета! Ты куда-то намылилась?
– Я?! Да должен за мной тут кое-кто заехать. Но ты проходи, проходи. О твоих делах хоть и не спрашивай – вся цветешь и благоухаешь! И кофточка чудесная! И волосы блестят! Ой, а у меня тут та-а-кое! Я тебе та-а-кое расскажу! – щебетала Катерина, прыгая вокруг, словно горная козочка, пока я выкладывала из сумки пиццу и прочее.
Сколько ее помню, у нее всегда было что рассказать, причем чаще всего именно «та-а-кое». «Такое» заключалось в ее романах, в которые она кидалась, как австралийская птица на терновый куст. Каждый раз с последней песней. Ну не везло ей с мужчинами. Из пяти-шести знакомых мне лично ее возлюбленных все оказывались либо сильно женатыми, либо находящимися в стадии развода, и стадия эта длилась у них годами. Встречались, правда, и неженатые, и они женились, но не на Катьке. Да и вообще все эти мужчины были отъявленными негодяями. И если не смывались бесследно после первой ночи, то долго и нудно терзали девушку играми в любовь. Словом, все ее истории – это романтические девичьи грезы плюс самоутверждение облезлых павианов, боящихся потерять эрекцию или обнаружить лысину на голове. Хотя, конечно, это на мой субъективный взгляд. А Катьку Клюшкину каждый раз потрясала любовь, и эта любовь в ней вскипала и пенилась, и выходила из берегов, пока не скисала, как простокваша.
По ее ослепительному виду, сверкающему взгляду и по увеличению косметических примочек на столике нетрудно было понять: появился очередной козел. Но, Таня, нельзя же так о людях! Возможно, совсем даже и не козел, а самый настоящий принц на белом коне прискакал за твоей подругой. Надо сначала внимательно ее выслушать.
– Сунь пиццу в духовку, а пиво с соком в холодильник. Конфеты – маме. И давай рассказывай. Не томи душу.
Катька не отреагировала на мои призывы поужинать и уселась, подтянув колени, на табурет. Глаза она возвела к потолку и, если бы не демоническая прическа, фиолетовые тени и черный лак на ногтях, походила бы, наверное, на Джульетту.
– Танька, ты себе не представляешь! Это мужчина моей мечты!
– Почему же, представляю. У тебя твои мечты воплощаются по пять раз в год.
– Нет, Танька, ты не понимаешь. Это совсем не то. Он – на-сто-ящий мужчина!
– Опять лет под пятьдесят? – сразу попробовала выяснить я.
– Да нет же, ему двадцать восемь, а когда ты узнаешь, кто он, ты обалдеешь!
– Надеюсь, не бандит?
– Он – телохранитель!
– По-моему, это ты обалдела. – Я живо представила себе груду разнообразных бицепсов и трицепсов, заканчивающуюся вверху микроцефальной головкой. – О чем ты с ним разговариваешь?
– Он – мой идеал. У нас родство душ, – безапелляционно заявила Катька. – Он… он такой нежный, такой чувствительный. И благородный. И умный. И невероятно сексуальный! Просто Антонио Бандерас! Ну ладно, сейчас я разогрею пиццу и расскажу тебе все по порядку. – И Катька полезла за сковородой.
Видимо, воспоминания о необыкновенной сексуальности душевного охранника пробудили в ней аппетит. А я, честно говоря, уже давно мечтала вонзить зубы в чудный итальянский пирог с ветчиной, грибами, сыром и даже, кажется, с оливками.
– Давай уточним, – сказала я, – чей он телохранитель и где ты умудрилась с ним познакомиться?
– Это совершенно невероятно, но он телохранитель сына самого Пальцева. Понимаешь, сына Пальцева! – Катька почему-то орала в голос, наверное, для большей убедительности. От волнения она бесполезно чиркала спичкой и никак не могла ее зажечь. – Мы познакомились на дискотеке в «Волне». Я была с Ленкой Маврушкиной, и к нам подошли два парня. Один весь в цепях и сотовых телефонах – это и был сын Пальцева Саша, он подвалил к Ленке. А Аркаша, – Катя снова возвела очи к плафону, – стал ухаживать за мной. Ты знаешь, мы с первых же слов почувствовали, что знаем друг друга всю жизнь. Мы пробыли вместе до утра. Ну не надо так смотреть! Мы только танцевали, веселились, смеялись. И этот Сашка Пальцев, ты представляешь, такой хороший парень. Только немножко странный. Но я общалась только с Аркадием. Он Сашкин охранник, но они друзья. Нет, ты себе не представляешь, до чего он похож на Бандераса!
– Боже, Клюшкина, вечно ты себе выискиваешь экземпляры! – Я была прямо-таки в замешательстве от услышанного. – Ну кого ты опять себе нашла?! С кем связалась?!
Кате наконец удалось упрятать пиццу в духовку, и она продолжила свою историю:
– Я не знаю, как тебе объяснить. Я понимаю, что все это так невероятно, но мы провели всего одну ночь… Без всяких там приставаний, только танцевали. Мы просто не могли наговориться. Он мне рассказывал, как воевал в Афгане и Югославии, потом его взял сам Пальцев охранять сына. Саша Пальцев – управляющий огромным автосалоном на Соколовой горе. Аркаша все-все про них рассказал. Он живет у Пальцевых, в коттедже, вместе со сторожем. Вся семейка купается в золоте, а Аркаше платят мало. Чем богаче люди, тем скупее… Он хотел от них уйти, но они его не пускают. Да и где он устроится, у него в Тарасове никого нет. Он из Норильска.
Перед моим взором предстал этот казанский сирота с внешностью горячего испанского мачо, живущий в дворницкой, и я предположила:
– Он либо контуженный в Афгане, либо врет! Как же можно верить первому встречному парню на дискотеке! Ты же взрослая девушка, Катя! Даже если он не врет, что это за знакомый такой, прости господи! Телохранитель сына Пальцева! Он же от этого сынка отойти не может.
– У него один выходной в неделю, как раз сегодня. Его подменяет телохранитель мамаши Пальцевой. Поэтому сейчас он, как освободится, заедет за мной, и мы куда-то поедем.
Катька начала нервно поправлять прическу. Что-то не нравилась мне эта история. Не нравилась она мне главным образом не из-за особенностей военной биографии таинственного Аркашки, а из-за его работы и места жительства. Уж слишком богатой и влиятельной была эта семейка. Пальцев самый крупный воротила в Тарасове. Хозяин нефти. По слухам, связан с тарасовским губернатором. По своему личному выстраданному опыту знаю, что от таких семеек не стоит ждать ничего хорошего. А уж таким доверчивым и романтичным девушкам, вроде Кати Клюшкиной, следовало бы держаться подальше даже от их дворника. Хотя будем надеяться, что этот генерал песчаных карьеров из Норильска либо забудет до сегодняшнего дня девушку с дискотеки, либо вместо своего законного выходного дня будет опять стеречь дорогостоящее тело сына Пальцева.
– Послушай, Кать, ну а что за тип этот Саша?!
– Саша вполне симпатичный. Ленка, конечно, хотела с ним познакомиться поближе, но ему, по-моему, ничего на фиг не надо. Аркаша говорит, что у него за глаза кличка Минус. У него на лице пустыня. Минус. Но он такой воспитанный, вежливый. И оба никогда не были женаты.
Самая большая мечта Кати – просто выйти замуж. Ее, конечно, устроил бы и кто-нибудь попроще. Но подвернулся телохранитель. Она не виновата.
Пицца была обольстительна, и мы быстро покончили с нею.
– Что я тебе могу сказать, Катерина. – Я вытерла губы салфеткой. – Если бы ты меня послушалась, я бы тебе посоветовала: не ходи, а так как ты все равно меня не послушаешь, то просто будь осторожна. И внимательна. Вообще, ваши отношения могут обрести какой-то смысл только в том случае, если он уйдет из этого семейства.
– А он и собирается, – утвердительно замотала кудлатой головой Катя. Она говорила об этом Аркаше с такой святой верой во взгляде, с какой, наверное, евреи смотрели на Моисея, выводящего их из Египта. – Ой, Танюша, я знаю, что ты не очень любишь это делать при посторонних, но ты не могла бы раскинуть свои фишки?
– Какие еще фишки?
Не люблю я этого, честное слово. Мои магические кости – это таинственная нить, связующая меня с будущим. Они разговаривают только с тем, кто умеет их услышать. И вообще, я не гадалка и не экстрасенс.
– Ну пожалуйста, Таня. Посмотри, что у меня будет дальше? Сама говоришь: будь осторожней!
Да, конечно, не нравилось мне это ее знакомство. В лучшем случае оно могло закончиться очередным любовным разочарованием. В худшем же… да, при своей работе я уже привыкла подозревать всех и вся.
А вдруг этот душевный охранник и есть тот самый ее суженый. И под его жлобской оболочкой скрывается сердце теленка. Но дело не в охраннике, а в его хозяевах. Нечего Катьке там делать. И я полезла за своим мешочком с тремя заветными кубиками. Затем, сев поближе к Катьке, чтобы ощутить на себе ее ауру, постаралась сконцентрироваться, мысленно формулируя вопрос: «Чего можно ожидать от связи Катьки с этим человеком?»
Кости выдали сочетание: 13+30+2.
– Это означает разоблачение чьих-то неблаговидных поступков. «Никогда ни к чему не предъявляйте претензий: ни к прошлому, ни к судьбе, ни к людям, ни к богу», – объявила я.
– Чепуха какая-то. Что за неблаговидные поступки? Претензии какие-то? Ничего не понимаю.
Да, голубушка. Все-таки мои кости разговаривают только с тем, кто способен их услышать. Из сочетания цифр можно было сделать вывод, что связь Катерины с этим Аркашей приведет к тому, что ей захочется предъявить претензии к судьбе. И боже упаси ее от неблаговидных поступков этого семейства.
За окном раздался короткий гудок. Катя будто ужаленная кинулась к выходящему на улицу окну, затем к двери – надевать туфли. Уже в дверях она взглянула на меня бешеными глазами:
– Татьяна, извини. Лечу! Ты только захлопни потом дверь.
И Катька метеором вылетела из квартиры.
– Будь внимательна! – крикнула я ей вдогонку, но двери лифта уже сомкнулись.
За окном у подъезда я увидела новенькую серебристую «Ауди», куда быстрым аллюром заскочила Катя, с треском захлопнула дверцу, и машина, взвизгнув, сорвалась с места, оставляя за собой клубы пыли. Разглядеть ее номера с высоты восьмого этажа было невозможно.
Зная строгий и деспотичный характер Катькиной мамы, я решила помыть посуду. И надо было тоже смываться, пока не появилась эта самая мама, которой пришлось бы долго объяснять, куда умотала Катя и что я тут делаю. Активная общественница, строго блюдущая мораль дочери, была бы не очень довольна ее новым знакомым. Попутно досталось бы и мне. Моя таинственная профессия, дорогие вещи и машина вызывали у мамы Катьки всевозможные подозрения. По-моему, она не верила в мою законную детективную деятельность, считая меня, наверное, ночной бабочкой. Что и являлось предметом ее ожесточенных споров с дочерью.
В общем, вечер с подругой не очень удался. Я-то планировала отдохнуть в процессе долгих и неспешных разговоров о жизни, о любви (в самом общем смысле), наконец, о моде. А вместо этого пришлось покидать ее квартиру в одиночестве, унося с собой некоторое чувство тревоги.
Хватит с меня на сегодня благотворительных акций! Даешь людям дельные советы: не пей эту водичку, козленочком станешь. А они в эту водичку с головой плюхаются! Все, снимаю с себя полномочия подруги-наставницы. Я не мать Тереза. Пожалуй, лучше проведу этот вечер в казино «Прага».
Вечер в казино плавно перешел в ночь, и когда я уже на рассвете, как говорится, уставшая, но довольная, ковыряла ключом пуленепробиваемую дверь своей квартиры, в моей сумочке лежало на двести долларов больше. Благодаря знакомому крупье Диме, которого я когда-то вытащила из крупной передряги, я теперь неизменно оставалась пусть в небольшом, но выигрыше. А уж те, с кем я делаю ставки, от этого не обеднеют – это точно.
Наконец я достигла кровати и рухнула в нее. И пока я не погрузилась в черный сплошной сон без сновидений, последней мыслью мелькнуло: «Нехорошее все-таки сочетание выпало на костях. Что там сейчас с ней делается?»
Глава 2
Всласть выспаться утром мне не удалось. Какая-то неведомая сила, идущая из глубины сознания, толчком разбудила меня. Посмотрев на часы, я поняла, что проспала только четыре часа. Что ж, мне случалось не спать и по трое суток. Но сегодня-то вроде бы некуда торопиться. Я в законном отпуске. Надо зарыться с головой в легчайшее китайское одеяло и дрыхнуть до обеда. Но сон не шел. Вместо него пришло ощущение, что если я сию же минуту не встану и не пойду в душ, то просто умру. Во мне словно поселился какой-то бес, который дергал за веревочку, заставляя немедленно чем-нибудь заняться.
Приняв душ, я задумалась. К чему приложить свои таланты в такой ранний час? Квартирку пропылесосить, что ли? И надо радио включить, а то тихо, как в могиле. Щелкнув кнопкой маленькой «Соньки» на кухне, я вместо веселой песенки услышала замогильный голос диктора тарасовских новостей:
– А теперь городские криминальные новости. Этой ночью убит известный предприниматель, директор нефтяной корпорации «СБС АРГО» господин Пальцев. Нам известно, что он был убит выстрелом в голову, когда шел к машине на территории дачи своего друга на Кумысной поляне. Предположительно, снайпер спрятался в лесу. Убийство явно носит заказной характер и может значительно повлиять на весь деловой мир и состояние экономики нашей области. Можно предположить, что Пальцев пал жертвой мафиозных разборок либо иных структур, стремящихся дестабилизировать положение. А теперь мы переходим к новостям спорта…
Я была неоригинальна в своей реакции: как стояла, так и села. Вот они, оказывается, какие пироги! Вчера моя подруга детства укатывает неизвестно куда в компании охранника пальцевского семейства, а ночью замачивают самого папашу Пальцева! Когда она вернулась домой, интересно мне знать?! Хотя, конечно, Катя не может иметь к этому криминалу никакого отношения. Чувство смутной тревоги, не уходящее с прошлого вечера, заставило меня накрутить ее номер.
Трубку сорвали прежде, чем смолк первый гудок, и тут же из нее попер истеричный голос Катиной мамаши:
– Але! Але! Але! Катя?! Где ты? Немедленно иди домой, мерзавка!
– Тетя Галя, это я – Таня Иванова. А что у вас случилось?
Голос в трубке приобрел все оттенки пожарной сирены:
– Татьяна, ну-ка признавайся, это ты утащила ее шляться по кабакам да рулеткам?! Как тебе не стыдно?! Она порядочная девушка и живет на зарплату! Говори немедленно, она у тебя дрыхнет? Ну, я так и думала! Это ты ее сманила! Она-то всегда меня предупреждает, звонит, если задерживается. Как у тебя совести хватило, Таня?!
Пока я соображала, на что именно у меня хватило совести, и переваривала информацию, Клюшкину несло все дальше:
– Конечно, она у тебя. И думать нечего. Я сейчас приеду, и не вздумай ее прятать. Скажи, что, если она честно выйдет, я ей ничего не скажу. Тресну, пожалуй, разок, паршивку. Но ничего не скажу.
И разъяренная блюстительница Катькиной нравственности повесила трубку.
От дома Клюшкиных до моего было три минуты ходьбы. Эти три минуты дались мне нелегко. В общем, Танечка, чувствую я, что отдыха у тебя не получится. Нет мне спокойной жизни, такой, как бывает у всех нормальных людей. Даже в свободное от работы время придется разыскивать пропавшую подругу. Ох, чуяло мое сердце, которому так хотелось покоя!
Клюшкина Галина Евсеевна величественной поступью Екатерины Второй прошествовала в мою квартиру, мощно и решительно неся обильное тело и демонстративно не здороваясь. При виде этой почтенной пятидесятилетней женщины со свежей химией на голове, с огромными рубинами в ушах, в классическом турецком цветастом платье, в шлепанцах и с ярким педикюром на мощных ногах саму мысль о возможной связи ее дочери с охранником каких-то «проклятых „новых русских“» можно было отогнать, как кощунственную и заведомо нелепую. Казалось, что все «новые русские», не говоря уже об их охранниках, должны тушеваться, бледнеть и шаркать ножкой в присутствии этой гренадерской тетки.
Тетя Галя не поленилась, тяжело кряхтя, опуститься на колени и заглянуть под кровать, явив миру необъятные горизонты своих спины и зада, заглянула в кладовку, откуда на нее посыпалась давно не разбираемая домашняя утварь. Весь этот обыск был встречен моим гробовым молчанием.
– Ну, короче, ее у тебя нет, – сделала потрясающий вывод мамаша. – А где она?
Вот номер! Я и сама хотела бы это знать.
– Понятия не имею.
– Та-ак! – Тетя Галя плюхнулась в низкое кожаное кресло. Интересно только, как она из него выберется? Без моей помощи тут не обойдется. Хотя без моей помощи, кажется, еще кое-кто кое-откуда выбраться не сможет.
Под глазами тети Гали темные полукружия – следы бессонной ночи. Говорить ей или не говорить про вчерашние Катькины откровения? Судя по ее воинственному виду, лучше молчать и прикинуться шлангом. Попутно постараться выведать максимум информации.
– Тетя Галя, – сделала я большие глаза, – я же Катю очень давно не видела. Я даже не знаю, с кем она сейчас общается. Ума не приложу, куда она подевалась? Может, пошла с кем-нибудь на свидание?! – кинула я пробный камешек.
– У нас железное правило: со всех свиданий она является домой в одиннадцать. Без предупреждения таких вещей никогда не делала, – отчеканила тетка.
В ее взгляде, обращенном в мою сторону, явно читалось подозрение. Удивляюсь только, как это Катьке удавалось поменять такое количество мужчин за последние пять лет?
– А вы не знаете, с кем она последнее время встречалась? – осторожно спросила я.
– Я подозреваю, что у нее недавно появился кто-то новый. Уж я просила ее, умоляла… Доченька, расскажи все про него да расскажи, а она знай себе твердит: «Потом, мама, потом. Еще не время». Теперь вот зато время! У, маньяк проклятый! – непонятно с чего заявила вдруг мамаша, замахиваясь кулаком на воздух.
– И вы совсем-совсем ничего о нем не знаете?
– Понятия не имею. – Воинственный вид с Галины Евсеевны слетел. Она была уже в полной панике. – Да что ж это такое делается-то, а?! Где же Катька-то?! Уж я ее предупреждала-предупреждала! Да вы разве слушаете матерей-то?! – Она стала раскачиваться из стороны в сторону, словно йог, входящий в транс.
Еще минута, и моя квартира превратится в избу-рыдальню! Чтобы предупредить очередную горькую тираду, я скромно предложила свои услуги частного детектива, пообещав разыскать ее дочь совершенно бесплатно. Думаю, за сутки я бы управилась, если она, конечно, сама не явится раньше.
Клюшкина-старшая долго с сомнением смотрела на меня, затем изрекла:
– Ты и в самом деле, что ли, этот самый следователь?! А как ты ее будешь искать?
– Подумаю. Это моя работа – искать. Вы только в милицию пока не обращайтесь.
Я очень хотела отвадить ее от милиции. Ведь если с Катюшей что-то случилось, да еще и в связи с убийством Пальцева, то милиции лучше не знать о ней и ее не искать. Если, конечно, они сами по себе на нее не выйдут. Хотя, надеюсь, к убийству исчезновение подруги не имеет никакого отношения. Наверное, они с Аркашей просто уехали куда подальше, чтоб никто им не мешал, а потом он испугался шумихи из-за гибели Пальцева и решил пока переждать.
– Да не пойду я в милицию – позориться-то! – заверила тетя Галя. – Ну ты уж найди мне ее, милая. И его заодно. И обоих приведи за шкирку!
По радио вторично передали новость о Пальцеве. Мамаша громко возмутилась:
– Вот они, сволочи! Просрали всю страну, гады! Так им и надо, «новым русским», гангренам проклятым!
Боюсь, как бы ее доченька не имела отношения к этим «гангренам»!
– Ну ладно, пойду я. Может, она уже явилась домой, дрянь такая. Я тебе тогда сразу позвоню. – И Клюшкина начала выбираться из кресла.
– Идите, идите! Я сделаю все возможное, вы только не волнуйтесь, ничего не предпринимайте, никуда не ходите. Сидите дома и ждите. Она или сама явится, или я вам ее найду.
– И его, пожалуйста, и его!
– И его, и его. – Мне уже не терпелось поскорей выпроводить назойливую гостью, чтобы немедленно приступить к действиям.
В дверях Клюшкина еще продолжала бормотать что-то непонятное, а я усиленно кивала ей головой. Когда она наконец выкатилась из моей квартиры и я еще не успела закрыть дверь, как увидела невероятных габаритов белую шляпу, плавно поднимавшуюся вверх по лестнице. Это было нечто среднее между сомбреро и летающей тарелкой. Клюшкина с презрением покосилась на обладательницу шляпы и гордо прошествовала вниз.
Так как я еще не захлопнула дверь, шляпа осведомилась низким грудным голосом о номере моей квартиры.
– Да, это здесь, – сказала я.
– Мне нужна Татьяна Иванова! – безапелляционно заявила шляпа. Все ясно – очередная клиентка.
– Я к вашим услугам! Проходите, пожалуйста!
Я распахнула дверь, и теперь настала очередь шляпы шествовать по моему коридору, влача за собой какие-то невероятные белые одежды. По-моему, на ней были широченные брюки, блуза и сзади что-то типа шифонового плаща, который летел, следуя ее маршруту.
Усадив гостью, предложив ей кофе, сигареты и минералку, от чего она отреклась величественным кивком головы, я стала незаметно ее разглядывать, пока она не начала говорить. Слепому котенку было ясно, что эта дама испытывает явный излишек материальных средств. Невероятной величины и чистоты бриллианты швыряли во все стороны красные, желтые и синие огни. Пахло Парижем. Ее ноги были обуты в такие туфли, которые, казалось, изъяли из музея. Что-то непонятное было лишь со шляпой. Из-под этого огромного блюда выбивались рыжие кудри, виднелся кончик носа, рот и подбородок. По этим частям лица моей гостье можно было дать лет сорок.