Выйти замуж с риском для жизни

– Хорошо. Начнем с проблем. Ее зовут Мария Петровна Ильницкая. Ты слышала эту фамилию?

Я отрицательно покачала головой.

– Значит, тебя пока не интересует аппаратная косметология. Я думаю, что после встречи с Марией Петровной твое отношение к косметическим салонам резко изменится.

– Почему? – недоумевала я. – Мне пока рано подтягивать кожу и расправлять морщины.

– Ты не понимаешь. Сейчас она придет, и тебе все станет ясно. – Катя улыбнулась загадочной улыбкой. – А пока слушай ее историю. Ильницкая – бывшая жена хозяина Расловской птицефабрики, господина Никитина. О нем, я надеюсь, ты все-таки слышала.

Конечно же слышала! Да и как мне было не знать эту фамилию? Никитинские курочки продавались на каждом шагу. И не только они. А еще всевозможные куриные деликатесы, колбасы, паштеты, фарши – всего не перечислишь. Колбасный цех при фабрике творил чудеса, и тарасовцы это давно оценили по достоинству. Только интересно, почему эта парочка развелась? Что они не поделили? Деньги? Вряд ли. Моя будущая клиентка сама зарабатывает себе на жизнь косметологией. Не сошлись характерами? Это скорее всего. Обычно удачливые бизнесмены предпочитают жениться на женщинах, интересы которых ограничены домашними заботами. Деловые леди им не пара. Может, и здесь нашла коса на камень? Я спросила об этом Катю. Ее ответ был ошеломляющим.

– Они не просто развелись. Они поделили детей. Старшая осталась с отцом, а младшую мать забрала себе.

– То есть?

– Старшая, Кристина, живет с отцом в Расловке, в поместье, которое он там построил. А младшая, Лика, – с матерью, в ее роскошной квартире.

– И они не встречаются?

– Ну почему же! Встречаются, если родители отпустят. Вот сейчас как раз решается такой вопрос. Кристина выходит замуж, и Лика должна быть на ее свадьбе. Иначе получится нехорошо. Не по-родственному. Но Мария Петровна боится отпускать дочь. Ее саму на свадьбу не зовут: так решил Никитин. А Лику одну мать не отпускает. Она решила нанять ей телохранителя.

– Что, у отца так опасно?

– Как тебе объяснить, – Катя замялась, – он пьет, и компания соответствующая. Мария Петровна боится, что дочь совратят: Лике всего шестнадцать, и она очень доверчива. Поэтому мать решила нанять ей телохранителя на время пребывания в Расловке. Свадьба на той неделе, так что тебе недолго скучать в деревне.

– Ты думаешь, за это время там ничего не случится? – Я прокручивала в голове разные варианты развития событий, но никак не могла понять, почему дочь не может приехать к отцу без охраны. Тем временем принесли кофе, и мы с Катей занялись напитком. Но разговор был не закончен. Мне еще оставалась не ясна позиция Никитина. Неужели он настолько ненавидит свою бывшую супругу, что хочет лишить ее возможности присутствовать на свадьбе дочери?

– Катя, как ты думаешь, почему Никитин не пригласил на свадьбу мать невесты? Неужели отношения бывших супругов натянуты до такой степени?

– Возможно, – неопределенно ответила она и показала мне глазами на подошедшую к нашему столику даму. Именно даму, а не женщину. По-другому назвать ее было бы ошибкой. Мария Петровна Ильницкая выглядела на миллион долларов. Причем ее шикарное черное платье было ни при чем. Глядя на нее, я невольно задумалась, пытаясь определить возраст, и так и не определила. Ее гладкая кожа была кожей двадцатилетней девушки, но никак не матери двух взрослых дочерей. Блестящие рыже-русые волосы спускались с плеч крупными локонами, а холеные руки, казалось, никогда не знали, что такое стиральный порошок. Я невольно засмотрелась на это чудо. Ильницкая, видя такой неподдельный интерес к своей персоне, улыбнулась. И в углах ее рта появились тонкие морщинки. Это сразу меня отрезвило, и я перестала разглядывать ее в упор.

– Добрый вечер, девочки, – поздоровалась она, присаживаясь на свободный стул. – Как настроение?

Мы вразнобой ответили, что настроение у нас отличное, ресторан просто чудо и вообще для полного счастья нам не хватало только ее общества.

Мария Петровна загадочно улыбнулась и скользнула по мне оценивающим взглядом.

– Я не представилась, – сказала она, глядя мне прямо в глаза, – меня зовут Мария Петровна Ильницкая. Вам приходилось бывать у нас в салоне? Мне ваше лицо показалось знакомым.

Я уверила Марию Петровну, что в ее салоне никогда не была, а мое лицо ей может быть знакомо только по моей фотографии в соцсетях. В тот же момент я подумала, что сегодня приду домой и первым делом удалю свое фото. Если меня узнала Ильницкая, то могут узнать и те, кто с моей помощью перебрался в места не столь отдаленные.

– Я – Евгения Охотникова, частный телохранитель.

– Очень приятно. – Хозяйка салона аппаратной косметологии благосклонно кивнула.

Тем временем официант, увидев за нашим столиком новое лицо, подошел с блокнотом, приготовившись записывать заказ. Ильницкая взяла в руки меню и прочла вслух названия вин.

– Что будем пить, девочки?

– Мы доверяем вашему вкусу, – сказала Катя и умильно улыбнулась. Если так пойдет дальше, меня просто стошнит от необходимости постоянно слушать лесть.

– Женя… Мне можно вас так называть? – Я молча кивнула. – Женя, а вы что предпочитаете? Крепкие напитки или дамские?

Вопрос был на засыпку, но я не растерялась.

– Я на работе пью только кофе.

Мария Петровна подняла одну бровь, а Катя нашла под столом мою ногу и несильно на нее наступила.

– Но мы сейчас на отдыхе, – заметила Ильницкая, – к тому же выпить предложила я.

Ну что ж, если выпить предложила Сама, значит, нужно соглашаться, хотя мне сегодня не хотелось алкоголя. С гораздо большим удовольствием я выпила бы большой бокал спрайта.

– Тогда бокал «Черной львицы» и большой стакан холодного спрайта, – сказала я.

– Вот так уже лучше, – заметила Ильницкая, – а ты, Катерина, что будешь? – обратилась она к нашему психологу.

– Я то же, что и вы, – залебезила Катя.

Мне стало не по себе.

– Где здесь можно покурить? – спросила я официанта. Он нагнулся и шепнул мне на ухо:

– В правом углу веранды есть место для курения, но об этом никто не должен знать, – и приложил палец к губам.

Я понимающе кивнула, встала из-за стола и направилась в курилку. Там уже стоял один страждущий и, то и дело оглядываясь и пряча сигарету в кулаке, затягивался дымом. Я подмигнула ему, вынула из пачки сигарету и закурила в открытую. Он несколько секунд удивленно смотрел на меня, потом сказал свистящим шепотом:

– Спрячь сигарету. Вот так, как я. А то заметят и выставят из заведения.

– А дым куда прятать? – озадачила его я.

Мужчина задумался, посмотрел на свой окурок и зажал его в пальцах.

– Действительно, что это я, – пробормотал он, еще пару раз затянулся и выбросил окурок.

Я осталась в гордом одиночестве. Теперь я могла несколько минут подумать о том, кто моя потенциальная клиентка. Да, быть хозяйкой уникального косметического салона непросто. Но почему Катя так перед ней рассыпается? Может, у Марии Петровны сложный характер? Или она очень любит лесть? Непонятно. Впрочем, мне все равно. Если верить нашему психологу, то охранять я буду не саму Ильницкую, а ее дочь, а с подростками я быстро нахожу общий язык. Они в отличие от взрослых еще не испорчены жизнью. Нужно только показать им то, что умеешь делать лучше всех, и уважение тебе обеспечено. Но что-то я замечталась. Работу мне пока еще не предложили, так что, Охотникова, кончай курить и иди за столик выяснять подробности.

Я затушила сигарету о край пепельницы и пошла к нашему столику, который за это время успел обрасти яствами. В центре расположилась огромная ваза с фруктами и несколько бутылок вина. Перед каждой персоной стояло мясное ассорти и маленькая вазочка с красной икрой. Когда я садилась на свое место, официант принес большую тарелку канапе с крабовым мясом и оливками. Я смотрела на это изобилие и чувствовала, что нам втроем это не осилить. Может, Мария Петровна обладает богатырским аппетитом? Я улыбнулась при этой мысли, но Ильницкая истолковала мою улыбку по-своему.

– Тебе нравится наш стол? – спросила она.

Я молча кивнула.

– Тогда садись, – сказала она, разливая вино по фужерам, – выпьем за знакомство.

Мы сдвинули бокалы и громко чокнулись, после чего Ильницкая и Катерина выпили все до дна. Я благоразумно отставила свой бокал, едва допив до половины. Вино было в меру сладким, с терпкой ноткой и очень приятное.

– Ну-с, теперь приступим к делу, – начала Ильницкая, когда первая бутылка подошла к концу, – мне Катерина сказала, что ты – лучший телохранитель Тарасова. Это так?

Вопрос был не из легких. Кто может сказать о себе, что он самый лучший? Я пожала плечами.

– Пока никто не жаловался.

– Хороший ответ, – похвалила хозяйка салона аппаратной косметологии. – А рекомендации есть?

– Если нужно – будут. Меня весь отдел по борьбе с организованной преступностью знает.

– А как насчет опыта?

Пришлось рассказать Марии Петровне о годах, проведенных в стенах Ворошиловки, о горячих точках, в которые меня забрасывала судьба, о неудачной карьере переводчицы, – в общем, обо всем том, о чем клиенты меня обычно не спрашивают. Ильницкая слушала меня очень внимательно, потом сказала:

– Женя, у тебя богатое прошлое, почему ты до сих пор работаешь частным телохранителем?

А вот на этот вопрос у меня не было однозначного ответа. Ну, нравится мне эта работа. Я ни от кого не завишу, никому не подчиняюсь. У меня свободный график. Я сама по себе. Как кошка. Об этом я и сказала Марии Петровне. Та покачала головой, что-то обдумывая, потом произнесла:

– Мне нужен телохранитель для моей Лики. Она едет на неделю в Расловку, на свадьбу сестры, и за ней нужно будет присмотреть. Не скрою, я вчера разговаривала с Ладой. Тебе знакомо это имя? По глазам вижу, что знакомо. Но она меня не впечатлила. У тебя больше опыта работы в экстремальных условиях. А в Расловке будут именно такие условия, я даже в этом не сомневаюсь. Катя, не перебивай меня! Я еще не все сказала. Мой бывший запретил мне приезжать на свадьбу моей старшей дочери. Изверг! – Ильницкая налила себе еще вина и залпом осушила фужер. – Но запретить приехать родной сестренке он не в силах. Потом Лика расскажет мне, за кого этот деспот выдал мою доченьку. – В голосе Марии Петровны послышался надрыв, и я поняла, что мне пора уходить из ресторана.

– А когда я смогу познакомиться с вашей Ликой? – спросила я как можно мягче.

– Завтра. Вот мой адрес и телефон, – Ильницкая протянула мне свою визитку, – завтра я жду тебя ровно в двенадцать, а вечером вам с Ликой уже нужно быть в Расловке.

Я спрятала карточку в нагрудный карман жакета и собралась уходить. Изрядно подвыпившая Мария Петровна меня не удерживала. Она неопределенно махнула мне рукой, обняла Катерину и налила ей полный фужер «Черной львицы».

Утром я проснулась раньше обычного и, лежа в постели, вспоминала наш разговор с тетей Милой. Как только я вошла в квартиру, она тут же спросила:

– Ну что, получила работу?

Я утвердительно кивнула и пошла к себе в комнату раздеваться. Было уже около полуночи, и мне давно пора было спать. Но заснуть никак не удавалось: не давала покоя одна неотвязная мысль: как Никитин с Ильницкой дошли до таких отношений? Насколько нужно ненавидеть друг друга, чтобы бывший муж запретил бывшей жене присутствовать на свадьбе их дочери, а бывшая жена приставила ко второй дочери на время ее присутствия на свадьбе телохранителя? Отношения отношениями, но дети-то общие. А это обязывает быть терпимее к чужим недостаткам, которых, как я поняла, хватает у обоих.

В общем, как ни крути, а эта мысль не дала мне выспаться, и наутро она возникла вновь, мучая меня нелепыми предчувствиями и мешая сосредоточиться на главном. А главным для меня сейчас был выбор тактики разговора с трезвой Ильницкой. Вряд ли сегодня она будет столь же фамильярной и раскованной. Поэтому мне предстояло тщательно продумать наш разговор. Прокрутить в голове множество вариантов, чтобы случайно не попасть впросак. К тому же сегодня меня ждет знакомство с Ликой, а она подросток, а не взрослый человек. У нее пока еще весь мир делится на две половины: хорошую и плохую. Хорошее она любит, плохое ненавидит. Конечно, пройдет совсем немного времени, и ее мир обретет иные оттенки. Но пока она скорей всего категорична в суждениях и непримирима ко лжи.

Ну ладно, когда мы встретимся с Ликой, ситуация станет яснее. А теперь мне нужно собраться в дорогу: вдруг Мария Петровна захочет, чтобы мы ехали сразу. Всякое может быть.

И я начала собираться. В комнату заглянула тетя Мила:

– Ты уже уезжаешь?

– Пока только собираюсь, – ответила я, складывая вещи в дорожную сумку.

– Завтракать будешь?

– Конечно. – Я еще раз пересмотрела вещи и застегнула молнию. – А что у нас на завтрак?

– Все, что захочешь, – ответила тетушка обиженным тоном, – после твоего вчерашнего вояжа в магазин у нас весь холодильник забит продуктами. А ты собралась куда-то ехать. Надолго? – Она по-хозяйски оглядела туго набитую дорожную сумку.

– Примерно на неделю.

– На целую неделю?! Тогда возьми с собой то, что купила. Пока тебя нет, все пропадет.

– Не пропадет. Не успеет, – успокоила я тетушку. Ее забота о продуктах накануне моего отъезда меня позабавила, – ты что, без меня есть не будешь? – спросила я ее с улыбкой.

Тетя Мила поджала губы.

– Это твои продукты, я себе куплю сама. – Она сильно обиделась на то, что я не воспользовалась ее щедростью.

– Да что это с тобой случилось? С каких это пор мы стали делить продукты на твои и мои?

– С тех пор, как ты сняла со счета деньги. – Тетушка никак не могла понять, что я не люблю одалживаться. И даже ее небольшая помощь ставит меня в неловкое положение.

– Знаешь, тетя Мила, я покупала продукты для нас обеих, так что ешь, что хочешь, не стесняйся. А я, когда приеду, куплю еще. Договорились?

Она притворно вздохнула, но с ее лица исчезло озабоченное выражение.

– Иди, доедай вчерашние блинчики, – сказала она, – а я пока сварю кофе.

Я вышла на кухню и села за стол, где уже стояла тарелка с блинчиками, разогретыми в микроволновке. Конечно, они были уже не такими вкусными, как вчера, но все равно это была домашняя еда. Когда-то я теперь ее попробую? Тетя Мила больше на меня не обижалась, но завтрак прошел в молчании. Каждая из нас думала о своем. Я – о предстоящей работе, а о чем думала тетушка, приходилось только догадываться. Наконец я встала из-за стола, поблагодарила тетю Милу и пошла в свою комнату. До встречи с Ильницкой оставалось еще много времени, и я потратила его с большой пользой: посмотрела новый боевик из серии «Ночные волки». Это немного меня взбодрило.

Время поджимало, и я быстро оделась, застегнула кобуру и рассовала по карманам сюрикены. Кажется, все. Я готова. Я взяла сумку, ключи от машины, простилась с тетей Милой и быстро сбежала по лестнице. Во дворе я обернулась на окна своей квартиры. Хоть я уезжаю и недалеко, но Расловка – не Тарасов. И еще неизвестно, как меня там встретят. Хотя думать об этом пока рано: мне еще предстоит встреча с Марией Петровной и ее дочерью.

Я со вздохом пошла в гараж, выгнала машину и села за руль. Еще немного. Эта встреча все решит. Почему я так волнуюсь? Ведь Ильницкая – обычный клиент? И задание несложное: охранять подростка от него самого. Но что-то мне не дает покоя. Наверное, отношения бывших супругов. Вот что меня смущает по-настоящему. Может случиться так, что я приеду в Расловку напрасно. Вернее, господин Никитин постарается сделать так, что мое присутствие в поместье окажется пустой тратой времени. Ну, что ж, время покажет. А сейчас мне предстоит встреча с моей подопечной, и нужно постараться, чтобы она оказалась удачной.

Ильницкая жила в доме бизнес-класса недалеко от Набережной. Мое знакомство с ее жильем началось с того, что мою машину не пустили во двор, посоветовав оставить ее на ближайшей стоянке. Я мысленно чертыхнулась, но послушалась. В конце концов, охранник только выполнял свои обязанности. Потом я долго ждала, когда консьержка наговорится по телефону и обратит на меня внимание. Наконец это произошло, и она соблаговолила сообщить Ильницкой о моем прибытии. Получив «добро», я поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру. Открывать не торопились, только глазок в двери потемнел. Меня кто-то рассматривал. Потом послышались легкие шаги, и дверь открыла сама Мария Петровна.

– А, Женя. Проходи, – и она посторонилась, пропуская меня в квартиру. – Лика еще не встала, она вчера допоздна сидела в Интернете, так что нам придется немного подождать. Кстати, вчера мы так и не оговорили условия. Ты не против их обсудить?

Я была не против. Пока я меняла кроссовки на гостевые шлепанцы, Ильницкая довела до моего сведения, что ее бывший муж – деспот, держащий в черном теле ее старшую дочь, Кристину. Потом мы прошли в шикарную гостиную, где Мария Петровна усадила меня в глубокое кресло и угостила бокалом ледяного спрайта. Пока я пила шипучий напиток, я узнала, что у Александра Александровича имеются все мыслимые и немыслимые недостатки и пороки, о которых я, как телохранитель, обязана знать.

После этого хозяйка салона аппаратной косметологии выразила надежду, что под моим присмотром с ее драгоценной Ликой ничего не случится.

– Детей мы делили через суд, так что теперь у меня, кроме нее, никого нет, – сказала она с надрывом, – Кристина уже взрослая и сама может позаботиться о себе, хотя я уверена, что замуж она выходит не по своей воле. – Мария Петровна встала с кресла, в котором до этого сидела, и в волнении прошлась по комнате. – Я бы с удовольствием поприсутствовала на свадьбе Кристины. У меня для нее приготовлен подарок, о котором она мечтала с детства. Но этот изверг запретил мне появляться в Расловке. Меня туда просто не пустят, а это будет конфуз.

В общем, разговор в этом духе продолжался около часа. Я за это время успела сделать несколько выводов. Первый: никогда не верь бывшим женам. Ничего хорошего о своих бывших мужьях они не скажут. Второй: ни один отец не может ненавидеть свою дочь до такой степени, чтобы отдать ее замуж насильно. И третий: чем дольше говорит клиент, чем больше условий он ставит, тем меньше будет гонорар. Последний вывод я сделала еще раньше и теперь не сомневалась в том, что работать мне придется за копейки.

Конечно, я могла бы отказаться, но другой работы пока не было, а провести неделю за городом, в роскошном поместье, охраняя шестнадцатилетнего подростка от нее же самой? Это по большому счету не работа, а развлечение. Вроде игры в шпионов.

Я слушала жалобы Марии Петровны вполуха. Мои мысли были заняты другим. Я думала о том, как отец Лики воспримет ее прибытие в сопровождении охраны. Реакция может быть какой угодно. Самое главное, чтобы нас не попросили убраться восвояси. Хотя нет, Лику отец вряд ли выгонит. А вот меня? Другими словами, смогу ли я обеспечить так называемую охрану в полном объеме. Или меня поселят где-нибудь в темном чулане без права выхода?

Наконец жалобы закончились, и Мария Петровна заговорила о деньгах. Как я и предвидела, мой гонорар был не очень велик. Но выбирать было не из чего, и я согласилась. Нужно было бы спросить у Ильницкой, не за мой ли счет она устроила вчера шикарный ужин на троих? Хотя какое мне до этого дело?

– Мама, с кем ты так долго разговариваешь? – В гостиную в ночной сорочке вошла очаровательная девушка, почти ребенок. Она морщила лобик и протирала глаза кулачком. – Ты меня разбудила, – посетовало чудо.

– Женя, знакомься, это – Лика, – Мария Петровна привлекла к себе дочь и поцеловала ее в щеку. – А это Женя, твой телохранитель, – сказала она, кивнув в мою сторону.

Лика скользнула по мне взглядом и снова принялась тереть глаза.

– Иди, умойся, – велела ей мать, – потом накинь пеньюар и приходи к нам, поговорим.

Девушка ушла куда-то вглубь квартиры.

– Вот она, современная молодежь. Им бы в Интернете сидеть до утра, а до реальной жизни им нет дела. – Ильницкая ждала от меня сочувствия, но я не оправдала ее надежды, сказав, что тоже люблю зависнуть в Сети.

Мария Петровна поджала губы, но ничего на это не ответила. Она встала с кресла со словами:

– Пойду посмотрю, что там делает Лика, – и тоже ушла.

Я осталась одна в огромной гостиной и от нечего делать стала рассматривать обстановку. Вся мебель была выдержана в одном стиле, и даже люстра вписывалась в интерьер, как будто для него и была создана. В углу был декоративный камин с электрическими дровами. Рядом с камином стояло кресло-качалка, с которого свисал клетчатый плед. Перед окном прямо на полу расположились кадки с пальмами. Пальм было две: одна с перистыми листьями, другая с листьями, напоминавшими сервировочные ложки. Напротив дивана прямо на стене висел огромный телевизор. Пульт от него лежал на журнальном столике, рядом с креслом, в которое меня усадили. В общем, гостиная была обставлена дорого и современно, но производила впечатление нежилого помещения. На всем лежал отпечаток какой-то казенности, как в офисе банка. Впечатление дополняла стопка журналов. Я взяла один и от скуки стала его листать. Это было специздание по аппаратной косметологии. Я ничего не понимала в этом вопросе, поэтому ограничилась рассматриванием картинок. За этим занятием меня и застала вернувшаяся Ильницкая.

– Что, интересуешься косметологией? – спросила она, кивнув в сторону журналов.

– Занятно, – больше я ничего не могла сказать.

– Сейчас выйдет Лика, и вы с ней поговорите.

– О чем? – поинтересовалась я.

– О будущей поездке, об остановках в пути. В Расловку путь неблизкий.

– Три часа на машине, – сказала я, – только непонятно, на какой машине мы поедем. – Мне не хотелось испытывать свой «фольк» на грунтовой дороге.

– Если можно, Женя, то на твоей, я оплачу аренду. А то наш «Вольво» последнее время что-то капризничает.

Так. Примем водителя с личным транспортом. Примерно этого я и ожидала. Какие еще сюрпризы у меня впереди?

– Мы поедем сегодня?

– Обязательно. Иначе девочки не успеют поговорить друг с другом. Они очень редко видятся, и это не их вина, – Мария Петровна промокнула глаз платочком.

– К какому часу Лика будет готова? – Мне пришло в голову, что я вчера не все узнала у Кати. Нужно будет съездить к ней и расспросить все подробнее об этой семейке.

– Так. В два часа нас ждет парикмахер, потом нужно будет сложить вещи. В общем, Женя, я тебя жду к восемнадцати часам. Тогда в девять вечера вы уже будете на месте.

Ильницкая точно рассчитала время прибытия. А как насчет задержек в пути? Если Лика, к примеру, захочет в кустики? Или нас остановят на КП? Я ведь с оружием, и не все полицейские области являются моими знакомыми.

– Раньше никак не получится?

– Ну, если только на полчасика, – улыбнулась Мария Петровна. – Ладно, приезжай в половине шестого. К этому времени, я думаю, мы управимся.

Я поняла, что разговор закончен, и встала с кресла. Ильницкая пошла проводить меня до дверей.

– Я сейчас позвоню консьержке и предупрежу ее, что ты приедешь вечером.

Я поблагодарила Марию Петровну за заботу и покинула ее не слишком гостеприимный дом.

Когда я снова села за руль своего «фолька», то вздохнула с облегчением. Общение с Ильницкой сложно было назвать приятным, и под конец у меня испортилось настроение. Теперь все было в порядке. Но мне необходимо услышать объективное мнение о Никитине. Катя знает эту пару и, как я полагаю, давно. Нужно позвонить ей и выяснить, что на самом деле представляет собой Александр Александрович.

Я взяла телефон и набрала Катин номер.

– Алло, – услышала я в трубке после первого же гудка. Значит, Катя была на работе. Я, как могла, объяснила ей свои опасения и выразила надежду на помощь.

– Приезжай, расскажу, – ответила она, – только это все без передачи. Не дай бог Ильницкая узнает.

Я дала слово молчать как рыба и, получив согласие на встречу, поехала в «Олимпию», где мой психолог арендовала свой кабинет.

Катя сидела одна, обложенная какими-то бумагами.

– Вот, пишу отчет, – пожаловалась она, – в наше время врачам некогда заниматься больными. Все бумажки, бумажки. От них с ума можно сойти.

И это говорит мне психолог, которая должна избавлять людей от проблем с головой? Интересно, что думают на этот предмет психиатры? Я посочувствовала Кате, но помочь ничем не могла. Пришлось подождать, когда она закончит. Наконец она отодвинула бумаги на край стола и обратилась ко мне:

– Женя, я уже предупредила тебя и предупреждаю еще раз: ни одного слова. Никому. Если Ильницкая узнает, она сживет меня со свету.

– Катя, ты меня знаешь. Я не распространяю сплетни.

– Сплетни? Это не сплетни, а вполне реальные вещи. В общем, слушай, но если что, то я сразу откажусь от своих слов. Мария Петровна в прошлом была, – Катя запнулась, подыскивая слова.