Я подарю тебе все…

Господин Мирошников держался сухо и деловито. Его умные серые глаза, скрытые очками с сильными диоптриями, казались отрешенными от окружающего мира и сосредоточенными на каких-то внутренних вопросах. Он был очень серьезен и неулыбчив. Внешний вид его не показался мне аккуратным, особенно смущали пятна на рубашке и съехавший набок галстук, но серьезности и деловитости ему было не занимать.

– Да, – кивнул он, нахмурившись. – Если желаете – пожалуйста!

Я отметила, что перед господином Мирошниковым стояла чашка кофе, а уже предыдущую опустевшую только что унесли. Зайцев двинулся к прилавку, затем к кассе и откуда вернулся с двумя подносами. Для себя он заказал жареное мясо с картошкой, маринованные грибы и селедку. Я даже удивилась его выбору: пить мне лично хотелось постоянно, а после всех этих солений и вовсе можно с ума сойти от жажды, но хозяин, как говорится, барин. Зайцев взял также графин сока, пирожное с кремом и чай. Мне он принес двойную порцию мороженого в глубокой креманке и чашку кофе. Я была не голодна, но с удовольствием обратила внимание на большой выбор мороженого, предложенного в меню.

В просторном зале, отделанном в минималистском стиле, было прохладно, что меня сразу же успокоило: не придется перемещаться в другое место, можно с комфортом наслаждаться питьем и десертом и не спеша обсуждать детали нашего предприятия. Мирошников с Зайцевым расположились за столиком у окна, и с этого места открывался отличный вид на город. Казалось бы, я давно уже привыкла к Тарасову и не очень-то обращала внимания на его красоты, как и на то, красив ли он вообще. Сейчас у меня появилась возможность заметить, что город наш все-таки очень даже ничего. Особенно летом, когда обилие зелени на фоне голубой волжской воды создавало яркую картинку летней свежести и ощущение пребывания на каком-нибудь южном курорте.

Мирошников с некоторым неодобрением взглянул на стоявшие перед Зайцевым тарелки и обратился ко мне:

– Вы готовы отправиться сегодня же?

– Простите, куда отправиться? – переспросила я, отправляя небольшие кусочки мороженого в рот и запивая их кофе.

– В Голландию, – коротко ответил Мирошников и испытующе посмотрел на меня. – Надеюсь, у вас есть загранпаспорт?

– Загранпаспорт у меня, конечно, есть, – кивнула я. – Но о визите за границу пока что речи не шло.

– Но я же сказал, что заплачу в полтора раза вашей привычной ставки, – напомнил мне Мирошников. – Думаю, это вполне адекватная доплата за дальность расстояния. Хотя Голландия, если разобраться, не так уж далеко.

– Возможно, возможно, но все же, другая страна есть другая страна, – заметила я, желая дать понять Мирошникову, что вообще-то тут возникают определенные неудобства и его доплата за это отнюдь не является такой же завышенной – чтобы он не забывался.

На первый взгляд Геннадий Владиленович показался мне черствым сухарем, вовсе не «страдающим» из-за широты своей натуры, человеком, привыкшим четко отслеживать каждую копейку. Душа бухгалтера-экономиста жила в его довольно жалком облике книжного червя.

– Но Голландия есть Голландия! Я вполне понял бы ваше неудовольствие, если бы речь шла о какой-нибудь захудалой стране. Я же не прошу вас, например, отправиться куда-нибудь… в Либерию! Я предлагаю поездку в благополучную цивилизованную страну. Это даже не Египет и уж тем более не Таиланд, на которых в последнее время свихнулись все россияне – по непонятной мне причине. Это Европа!

– Смещение часовых поясов, акклиматизация, – спокойно перечислила я список негативных факторов. – К тому же погода там явно не радует. Видели, что по телевизору показывают? Все небо над Европой закрыто гарью и смогом!

– Вы отказываетесь ехать? – нахмурился Мирошников.

– Я пока что просто рассуждаю, стоит ли мне за полуторную ставку лишаться домашнего комфорта, – подавив зевок, ответила я.

– Решайте, пожалуйста, быстрее, – резко произнес Мирошников. – Для меня это непозволительная роскошь – тратить время на размышления. Вылет в Москву запланирован на завтрашнее утро, оттуда – прямым рейсом в Амстердам. Документы уже подготовлены. К вечеру вы должны быть там.

– С господином Зайцевым? – спросила я.

– Не только. С вами отправится еще Дмитрий Сергеевич Ковалев, он, кстати, сейчас подойдет, я хотел вас представить друг другу. Если, конечно, вы согласны лететь. В противном случае мы зря теряем время.

– Я думаю, – поспешил вмешаться Зайцев, – что стоит рассказать Евгении Максимовне о сути дела, чтобы она получила о нем четкое представление и поняла, насколько оно простое. Геннадий Владиленович, может быть, вы все расскажете, пока Ковалев не подошел?

По глазам начальника службы безопасности я видела, что ему очень хочется отправиться в Голландию в моем обществе. Он был очень оживлен, благодушен и постоянно вставлял какие-то реплики в отличие от Мирошникова, который, напротив, сидел бука букой и постоянно поглядывал на часы.

– Хорошо, – буркнул он. – Кстати, пока вы добирались сюда, на дорогах были пробки?

– Да вроде нет, – пожала я плечами. – Я доехала практически беспрепятственно, середина дня все-таки.

– Странно, почему он так долго едет, – пробормотал Мирошников. – Ведь я его послал в район цирка, это в пяти минутах отсюда.

– А он звонил? – спросил Зайцев.

– Да, минут десять назад. Сказал, что уже в пути.

– Ну значит, скоро будет! – оптимистично махнул рукой Зайцев.

Вопреки своей фамилии Михаил Петрович больше напоминал мне добродушного медведя, только не такого неуклюжего, как настоящий мишка. Он, не смущаясь, отправил в рот большую ложку маринованных грибов, с аппетитом захрустел ими и принялся за картошку с мясом. Мирошников искоса бросил на него недовольный взгляд, поморщился и перешел к делу.

– Наше фармакологическое объединение имеет связи с одной голландской компанией, – начал он. – Они изготовили образцы одного препарата, который мы уже здесь должны довести до ума и превратить в лекарство. Очень хорошее лекарство, оно помогло бы многим больным. Оно еще не готово, пока только в разработке. Рабочее название – троянус. Образцы эти очень ценные, их немного – слишком уж тонкая технология производства, у нас в стране недостаточно средств для этого. И, как вы понимаете, я не могу рисковать и отправить их без сопровождения. Поэтому в Амстердам должны отправиться три человека: Дмитрий Сергеевич Ковалев, Михаил Петрович и вы. В Амстердаме вы пойдете по указанному адресу, где получите пробирки с образцами. Ваша задача – упаковать их в контейнер и не спускать с них глаз. Увы, в Амстердаме вам придется переночевать, тут уж ничего не поделаешь. На следующий день вы вылетаете обратно в Москву, а оттуда – прямиком в Тарасов. Все это время образцы находятся у вас, вы за них отвечаете. Все трое! – подчеркнул Мирошников. – К вам же, Евгения Максимовна, такое требование: следить, чтобы образцы, упаси бог, не украли, не потеряли или не испортили.

– А упаковывать в контейнер – тоже моя задача? – спросила я. – Предупреждаю сразу, что я не химик и не фармацевт и не знаю, как правильно это делать.

– Нет-нет, – пояснил Мирошников. – Это задача Ковалева, он как раз химик по образованию, это все по его части. Равно как и звонки, и переговоры с голландцами. Главное – довезти образцы в целости и сохранности, это ваша задача. Здесь, в Тарасове, вы довозите их до нашего объединения и передаете нам. Я проверяю груз, и, если все в порядке, вы получаете свои деньги и спокойно отправляетесь по своим делам. Все понятно?

– А как мы будем связываться друг с другом в Голландии? На всякий случай нужна постоянная связь.

– Я продумал это, – кивнул Мирошников и, достав портмоне, вынул сотовый телефон и протянул его мне: – Это вам, на время вашего пребывания в Голландии, как раз для связи с Ковалевым и со мной. Они снабжены такими же телефонами, номера их вы сейчас получите.

Я взяла телефон, но не положила его в сумку.

– Ну что? – посмотрел на меня директор объединения. – Договорились?

– Почти, – склонила я голову к плечу и поймала встревоженный взгляд Зайцева.

– Что еще? – спокойно спросил Мирошников.

– Аванс. Часть обещанной вами оплаты я хочу получить вперед. С вашей стороны ведь тоже могут возникнуть непредвиденные накладки!

Мирошников чуть подумал и утвердительно кивнул:

– Хорошо. Вы получите аванс.

В это время сзади послышались шаги, и на лице Мирошникова появилось облегчение. Я обернулась: к нашему столику торопливо подходил мужчина лет сорока пяти, несколько полноватый, но при этом подтянутый, с симпатичным загорелым лицом и светло-русыми волосами.

– Дмитрий Сергеевич, что же вы так долго! – укорил его Мирошников.

– Дела, дела, к тому же пробки, прошу прощения, но зато все сделано, – скороговоркой произнес белокурый Дмитрий Сергеевич, бесцеремонно наливая себе полный стакан сока из графина, принесенного Зайцевым. Он в несколько крупных глотков выпил сок и поставил стакан на стол. – Фу-у-ух, – протянул он, качая головой и ослабляя ворот рубашки. – Эта жара меня доконает!

– И почему бы нам не сотрудничать с Исландией? – подмигнул мне Зайцев с улыбкой. – Там бы вы точно отдохнули от жары!

– Потому что в Исландии нет развитой фармакологической промышленности, Михаил Петрович, – снисходительно бросил блондин. – Впрочем, вас это не интересует.

Зайцев открыл было рот, но тут вступил Мирошников:

– Знакомьтесь, Дмитрий Сергеевич, вот это и есть Евгения Максимовна Охотникова, о которой я вам говорил. Евгения Максимовна, Дмитрий Сергеевич Ковалев будет вашим спутником в Амстердаме. Он отвечает за организационные вопросы.

Ковалев мельком взглянул на меня, ничуть, кажется, не удивился и вообще никак не выразил своих эмоций. Он лишь сказал:

– В аэропорту нам нужно быть завтра утром, в половине восьмого. Так что постарайтесь не опаздывать.

– Я вообще стараюсь никогда не опаздывать, – заметила я. – Если, конечно, еду на значимую для меня встречу.

– За вами заехать? – живо осведомился Зайцев.

– Спасибо, я вызову такси, – отказалась я.

– Ну зачем же такси! – не унимался начальник службы безопасности. – Я сам могу за вами заехать! Для меня это ничего не стоит и даже будет приятно. Вы где живете?

– В квартире, – ответила я, мило улыбнувшись и бросив взгляд на часы, после чего переключилась на Мирошникова: – Значит, Геннадий Владиленович, сегодня мы прощаемся, не так ли? Завтра к половине восьмого я буду полностью готова. Билеты на обратный путь уже заказаны?

– Я сейчас же закажу их по телефону, если вы обо всем договорились, – сказал Ковалев, вопросительно глядя на Мирошникова.

– Договорились, – ответил тот. – Кстати, Дмитрий Сергеевич, выдайте Евгении Максимовне деньги в счет аванса, – и он назвал сумму, ровно пятьдесят процентов от оговоренной им ставки за мои услуги.

Положив деньги в сумочку, я поднялась, собравшись покинуть кафе «Парус», и Зайцев тоже поднялся.

– Я вас провожу, – заявил он, беря меня под руку, но его порыв остановила холодная реплика Мирошникова:

– Сядьте, Михаил Петрович, я еще не дал вам всех указаний!

Зайцев с сожалением опустился обратно на стул, я же направилась к выходу. Много времени сборы не займут, учитывая короткую продолжительность нашего путешествия, но все же кое-какие приготовления сделать надо. И я, сев в свой «Фольксваген», поехала домой.

Тетя Мила была уже дома. Я застала ее сидящую в гостиной. С увлеченным видом она листала книги, обложившись ими со всех сторон. При моем появлении тетя не вскочила, не кинулась в кухню подогревать для меня обед как обычно. Она даже не поинтересовалась, хочу ли я есть… Вместо этого тетя Мила едва оторвала голову от своего чтива и рассеянно произнесла: «А, это ты, Женя!» Как будто, кроме меня, мог прийти кто-то еще!

– Да, это всего лишь я, – мне пришлось подтвердить ее «гениальную» догадку. – Зашла сказать, что уезжаю на пару дней.

Тетя моментально преобразилась, отложила в сторону толстенную книгу, похожую на старинный фолиант, и повернулась ко мне.

– Вот! – подняв указательный палец, произнесла она. – Именно это я и предсказывала.

– Тетя Мила, – мягко проговорила я, присаживаясь на стул и мельком просматривая книги, лежавшие на столе. В основном это были издания по экстрасенсорике и биоэнергетике. – Ты же говорила что-то о неделе…

– Неделя, два дня – разница несущественная! – заявила тетя. – Главное, что я верно определила саму суть событий.

– Но ее не так уж сложно определить, – усмехнулась я. – Чаще всего, когда мне звонят по работе, я на несколько дней пропадаю из дома. Не нужно быть ясновидящей, чтобы это предугадать. Обычная логика.

Но тетю явно не устраивало столь прозаическое объяснение.

– Вот здесь, – ткнула она пальцем в самую толстую книгу, – все написано!

– Подожди, а откуда это у тебя? – обратила я внимание на то, что книга довольно затертая и зачитанная в отличие от остального набора свежеотпечатанных экземпляров. – Ну, с этими все понятно – ты их в «Водолее» купила. А эта книга откуда взялась?

– Эту книгу мне дала одна женщина, с которой я познакомилась в магазине, – сообщила тетя Мила. – Мы столкнулись у прилавка, разговорилась, и она мне рассказала, что давно увлекается всякими… необъяснимыми явлениями.

– Я надеюсь, ты не дала ей наш адрес? – мрачно поинтересовалась я, довольно невежливо перебив любимую тетю.

– Конечно же, нет! Я дала ей наш телефон! – огорошила меня тетя.

– Домашний? – мрачно уточнила я.

– Ну да! Не понимаю, Женя, отчего ты так тревожишься?

– Просто у нас с тобой разные поводы для волнений, – со вздохом пояснила я. – Меня твоя опрометчивость занимает куда сильнее, чем перспективы глобального потепления. Тетя, я хочу тебя лишь строго-настрого предупредить: во время моего отсутствия никому не открывать дверь! Никому! Даже если этот человек скажет, что его якобы прислала программа «Битва экстрасенсов» для интервью, потому что слава о твоих талантах уже стремительно докатилась до самой столицы.

И я отправилась в душ. Освежившись под упругими струями прохладной воды, я направилась в свою комнату. Собралась я быстро: кое-что из белья, пара футболок, джинсы и несессер с набором парфюмерно-гигиенических средств. Ну и, разумеется, кое-что из арсенала бойца экстра-класса – без этого я к работе не приступаю. Через полчаса я была готова к путешествию. А так как его запланировали на завтрашнее утро, у меня оставалось время, чтобы предаться беспечному безделью, чем я с удовольствием и занялась. Парочка пустеньких, но приятных фильмов на DVD, кофе с мороженым, коробка сока и журнальчик на сон грядущий отлично скрасили мое уединение. Тетя Мила безвылазно сидела в своей комнате. Я не знала, когда она собирается ужинать и собирается ли вообще. Есть мне не очень хотелось, и я, решив, что стакана сока в летних условиях вполне достаточно на ночь, со спокойной совестью отправилась спать.

Наутро тетя Мила, надо отдать ей должное, наконец вышла из своей комнаты, чтобы накормить меня завтраком и проводить. Выражение лица ее, правда, было задумчивым и отрешенным, но фаршированные грибами яйца и овощной салат оказались, как всегда, отменными, что в очередной раз подтвердило: опыт – штука сильная. После завтрака тетя «на автомате» вымыла посуду и вышла вслед за мной в прихожую.

– Женя, будь осторожна, – напутствовала она меня. – Особенно береги желудок и свою сумку.

– Я всегда подозревала, что эти вещи взаимосвязаны, – пробормотала я, целуя тетю на прощание в щечку. – Я очень прошу: ты тоже будь осторожна. И помни о том, что я тебе сказала. Не впускай в дом посторонних людей, даже если они представятся тебе представителями ордена тамплиеров и пообещают безвозмездно раскрыть многовековые секреты своих предков!

– Ну что ты, Женя! – воскликнула тетя Мила. – Я всегда настороже!

Я лишь вздохнула, дав себе мысленно слово – звонить тете регулярно в течение дня и спрашивать, как дела.

В аэропорту я оказалась в двадцать шесть минут восьмого. Когда я отправляюсь куда-либо по делу, за которое несу ответственность, то предпочитаю лучше прийти немного раньше, чем опоздать. Это идя на легкомысленное любовное свидание женщина вполне может припоздниться. Начальник службы безопасности Зайцев, для которого наша поездка, кажется, совмещала обе функции, уже топтался у входа и кого-то высматривал. Можно было даже не заключать пари – именно меня. Увидев, как я выхожу из такси, он радостно замахал мне своей ручищей и быстро пошел мне навстречу.

– Позвольте принять ваш багаж? – осведомился он.

– Да у меня, собственно, только это, – я помахала сумкой, которую свободно держала одной рукой. – Весь багаж.

– Да? – Зайцев казался разочарованным. – Я был уверен, что женщина в путешествие таскает с собой сумки, намного превышающие ее собственный вес!

– Ну, я же еду по делу, а не на курорт, – заметила я. – Зачем мне лишние тяжести?

Зайцев неопределенно развел руками, а я подумала, что он наверняка не воспринимает меня всерьез в качестве охранника. Что ж, это его право так думать. Геннадий Мирошников, полагаю, прибыл сюда даже раньше Зайцева. Для него, видимо, на первом месте – дело. Почему-то я была уверена, что он-то не посчитал нашу встречу обычным свиданием.

Дмитрий Сергеевич Ковалев появился с опозданием на пятнадцать минут. Видимо, это его коронная традиция. Геннадий Владиленович Мирошников весь извелся в ожидании своего зама, на которого была возложена столь ответственная миссия, он нервничал и смурнел с каждой минутой все больше и больше. Увидев Ковалева, не спеша шествовавшего по залу с небрежно перекинутой через плечо спортивной сумкой, увешанной яркими наклейками, блестящими замочками и карманчиками, он чуть не лопнул от злости.

– Где вы пропадаете, Дмитрий Сергеевич? – прошипел он, подскочив к Ковалеву и бесцеремонно дергая его за рукав.

– Пробки, – ничуть не смущаясь, спокойно ответил Ковалев и смерил своего начальника несколько насмешливым, как мне показалось, взглядом.

Мирошников ничего не ответил, лишь пробурчал себе под нос что-то нелицеприятное, после чего повернулся ко мне и спросил:

– Вы все запомнили, Евгения Максимовна?

– Да. Тем более что объем информации не такой уж большой. Но меня интересуют кое-какие детали.

– Спрашивайте! – кивнул Мирошников.

– Во-первых, адрес заведения, где нам должны выдать образцы, – сказала я.

– Вандербильд-страат, двадцать семь, – продиктовал Мирошников. – Это филиал факультета естественных наук.

– Во-вторых, маршрут, которым мы доберемся до отеля.

– На прямом поезде, он приходит на главный железнодорожный вокзал Амстердама. Поезда отправляются круглосуточно, в часы пик ходят три-четыре поезда в час, с часу до пяти утра – один поезд в час. Стоимость проезда – около четырех евро, время в пути – двадцать минут. Поезда отходят, как правило, с платформы номер три. Все платформы находятся под землей, под главным холлом аэропорта. Купить билет можно в одном из желто-голубых автоматов, – без запинки отчеканил Мирошников.

– Вы это специально выучили? – не без удивления спросила я.

– Да, – просто ответил Геннадий Владиленович. – Дмитрий Сергеевич и Михаил Петрович также должны знать это наизусть. И не только это, а и другие, не менее важные «мелочи».

И он окинул своих подчиненных вопросительным взглядом. Зайцев лишь хохотнул и почесал круглый затылок, а Ковалев несколько досадливо махнул рукой – дескать, знаем мы все.

– Название отеля? – прищурившись, посмотрела я на Зайцева.

Тот засуетился, нахмурился, захлопал себя по карманам и вытащил наконец на свет божий потрепанную записную книжку.

– Отель «Парк Плаза Виктория Амстердам», – тем временем снисходительно проговорил Ковалев. – Расположен в историческом здании напротив Центрального вокзала. Роскошная обстановка, оздоровительные процедуры…

– Вот! – обрадованно повернулся ко мне Зайцев и, разводя руками, произнес, оправдываясь и обращаясь уже к Мирошникову: – Да у нас же все записано, зачем наизусть запоминать-то? Тем более мы будем все вместе, не потеряемся!

Мирошников сдвинул тонкие брови и проговорил:

– Я предупреждал, Михаил Петрович, что нужно быть готовым к любому развитию событий! Вы даже не удосужились сделать такую элементарную вещь, как выучить название отеля?!

– Да на кой оно мне? – искренне удивился Зайцев. – Главное, что оно в документах прописано! И номера забронированы. Значит, нас оттуда никто не выгонит!

– Надеюсь, вы не забудете, с какой целью вы останавливаетесь в этом отеле, и не станете злоупотреблять оздоровительными процедурами? – холодно произнес Мирошников.

– Я, Геннадий Владиленович, над химикатами сутками не сижу, а веду здоровый образ жизни, так что в дополнительных процедурах не нуждаюсь, – парировал Зайцев, демонстративно поиграв своими внушительными мускулами и окидывая выразительным взором тщедушную фигуру директора фармакологического объединения.

Мирошников проглотил намек со скучным видом, посмотрел на часы и произнес:

– Скоро посадка. Повторяю: ни на секунду не забывайте о деле, по которому вы едете! В Голландии соблазны на каждом шагу. Не поддавайтесь им!

– Эх, а я-то мечтал там оттянуться на полную катушку! – протянул Зайцев, подмигнув мне.

Мирошников одарил его крайне неодобрительным взглядом и проговорил:

– За образцы отвечаете головой. Ступайте на посадку. Через два дня жду всех обратно. – И неожиданно с пафосом воскликнул: – Да поможет нам Бог!

Я видела в Мирошникове безнадежного атеиста, поэтому несколько подивилась подобному восклицанию и списала его на счет нервного возбуждения директора «Поволжск-фарм». Кивнув ему на прощание, я двинулась к месту регистрации. Зайцев затопал рядом со мной, Ковалев, подхватив свою выпендрежную сумку, легкой походкой последовал за нами. Через сорок минут самолет взмыл в небеса.

Зайцев, сидевший в самолете между мной и Ковалевым, всю дорогу пытался балагурить и заигрывать со мной, а также шутить с молоденькой стюардессой, которая сдержанно улыбалась его топорным шуткам. Я отделывалась однозначными ответами и делала вид, что дремлю. Ковалев, занявший место у окна и не проявивший джентльменского великодушия, чтобы уступить его мне, отвернулся к иллюминатору, а когда Зайцев достал его и там, пытаясь потеснить Дмитрия Сергеевича и заглянуть через его плечо на проплывавшие внизу пейзажи, уткнулся в ноутбук и прикинулся глухонемым. В конце концов, оставшись без собеседников, Зайцев наконец утих и нахохлился.

В Москве все время ушло на переход на другой рейс и подготовку к нему. Так как дорога заняла всего лишь около часа, никто не успел проголодаться, поэтому мы не рвались в местный буфет. Даже Зайцев, помня, видимо, о запредельных ценах в столичных заведениях общепита, не предпринимал никаких попыток затащить меня туда. На прогулку по Москве времени не осталось, да меня это и не расстроило. В Москве я бывала очень часто и все культурные сайты столицы изучила еще в детстве. Что же касается современных реалий, то и они были мне хорошо известны и не представляли особого интереса. По сути, все то же самое, что и у нас, только увеличенное в несколько раз – размеры, пробки, цены… Поэтому мое нынешнее посещение столицы ограничилось в основном пребыванием в Шереметьеве.

В Амстердам мы летели экономклассом – Мирошников показал себя человеком бережливым. Впрочем, как мне показалось, бережливость эта была качеством избирательным и распространялась лишь на вещи, которые он считал несущественными.

Тут мне повезло: я получила место у окна. А вот Зайцеву пришлось устроиться с краю. Нельзя сказать, что соседство белокурого самовлюбленного Ковалева было мне так уж приятно, но это, по крайней мере, избавляло меня от неуклюжего и навязчивого преследования Михаила Петровича. Хотя Зайцев, которому наверняка пришлось сегодня подняться очень рано, уже успел притомиться и не проявлял такой жажды общения, как во время перелета в Москву. К тому же стюардесса, к которой он попробовал было обратиться с каким-то вопросом, не понимала по-русски ни слова и лишь любезно улыбалась застывшей улыбкой, словно жизнерадостная кукла, так что Михаил Петрович махнул рукой, поворочался, пристраивая голову на спинке кресла, и, в конце концов, задремал. Что же касается Ковалева, то за всю дорогу он не произнес ни слова, что меня вполне устраивало.

Перед посадкой в Схипхоле он толкнул Зайцева в бок. Тот спросонья завертел крупной головой, пытаясь сообразить, что происходит. Правда, пришел он в себя быстро и даже попытался взять у меня сумку. Плюнув (мысленно), я не стала ему возражать.

Покинув аэропорт Схипхол, мы направились на станцию. До отеля «Парк Плаза Виктория Амстердам» мы добрались очень быстро, на поезде, тем самым маршрутом, который с такой четкостью описал нам Геннадий Владиленович Мирошников.