- -
- 100%
- +
Глава 1
– Зачем же так пить?..
Голос прозвучал хрипло, надтреснуто и глухо, а на ключевом слове «пить» сорвался на визгливый фальцет балаганного Петрушки. Я приоткрыла глаза и поняла, что эти звуки, испущенные чьей-то истерзанной «сушняком» глоткой, на самом деле изданы мной.
Я попыталась встать, но тут выяснилось, что диван, на котором я скорчилась в позе солдата Первой мировой во время газовой атаки под городом Ипром, является частью огромной центрифуги… Пространство резко рванулось в сторону, запульсировали, наплывая и вновь отдаляясь, серо-белые стены. В голове загудел тяжелый колокол.
– На, выпей, – сказало нечто большое и мутное, и из тумана вынырнул фужер с чем-то жидким, холодным и пузырящимся.
После того как я послушно выполнила это, по телу разлилось приятное тепло, в голове начало стремительно проясняться. Мутное «нечто» также вырисовалось в высокого молодого человека лет двадцати двух, хорошо сложенного и очень красивого, насколько можно судить сквозь еще не растаявшую пелену перед глазами.
– Ой, блин, – пискнула я, поскольку рассмотрела, что на теле молодого человека нет ничего, даже отдаленно напоминающего одежду. – Ты кто такой? – буркнула я, привставая на локте.
От-те раз, и я оказалась совсем голая! По телу прокатилась волна чудовищной усталости, и я рухнула обратно на подушку. Пусть смотрит, мне все равно.
Неизвестно откуда взявшийся парень рассмеялся и, присев, погладил меня по животу.
– Я артист больших и малых академических театров, – гнусаво сказал он, – а фамилия моя слишком известная, чтобы я ее называл.
– Сейчас сама угадаю, – пробормотала я. – Вспомнила! Воло… нет, Вадим… то есть Влад.
– Молодчинка, – одобрительно улыбнулся он, – осталось угадать, откуда ты меня знаешь и что я тут делал у тебя дома?
– Что делал, угадать несложно, – я скользнула взглядом по его обнаженному телу в царапинах и следах поцелуев. – А познакомились мы вчера… в ресторане «Лира»…
– Какая, на хрен, «Лира»? – довольно бесцеремонно перебил он. – Ты заходила в офис фирмы «Атлант», и там…
– Ах да, мне нужно было к Тимуру… по делу.
– Президенту «Атланта»? Анкутдинову? Ты с ним знакома?
– Да, он мой сокурсник. Мы с ним вместе в юридическом учились.
– В юридическом? Я тоже там учусь. На четвертом курсе.
– Да ну! Сколько ж тебе лет?
– Двадцать один, – ответил он и добавил: – Будет через полторы недели.
– Двадцать один? Ну-у… впрочем, ты их прожил недаром, – сказала я, припоминая отдельные подробности совместного ночного времяпрепровождения. – Это мы в офисе так набрались?
– Да нет, в кафешке. Сам уже не помню, в какой.
– А с тобой же еще один был… такой светленький… с глупеньким личиком. Леша его зовут.
– Почему «был»? – пожал плечами Влад. – Он и сейчас здесь.
– То есть… как это?
– Да на твоем компьютере играет.
– А он-то здесь какого?..
Влад хитро прищурился и сказал с ехидным смешком:
– Танечка, милая, а кто вчера весь вечер орал, что хочет заняться групповым сексом с малолетками, то бишь с нами? Мы ж на шесть лет тебя моложе.
Я захлопала ресницами.
– Я?! И что – мы…
– Все вышло превосходно, дорогая, как говорят в поганых американских мелодрамах. Хотя, конечно, мы перебрали со спиртным.
– Чего это я так разохотилась? – задумчиво поинтересовалась я, адресуя этот риторический вопрос скорее самой себе, нежели моему Аполлону из академии права. – Да, впрочем, неважно. А чего это ты мне дал выпить? Божественно полегчало.
– Это фирменный светловский коктейль. Леши Светлова, который в соседней комнате.
– Хороший Леша, – промурлыкала я, потягиваясь на диване. «Сейчас он меня прожжет взглядом», – подумалось мне после того, как я уловила на себе пристальный, немигающий взор Влада, полный явно не сыновнего почтения.
– Подай мне халат, – сказала я, – да и сам чего-нибудь натяни. А то тоже мне Адам и Ева.
– Пошли лучше в ванную, – сказал он, не пошевелив и пальцем, чтобы выполнить мою просьбу, – освежимся.
Я скорчилась в позе a la роденовский «Мыслитель», но Влад, поспешно схватив меня в охапку, потащил через всю квартиру в душ.
«Здоровый какой, – подумала я, обнимая его стройную, мускулистую шею и закрывая глаза, – как пушинку подхватил!»
Хотя я, надо признать, никогда не страдала избытком веса.
– Теперь о сексе неделю думать не буду! – пробурчала я после душа, который оказался лишь предлогом для последующих сексуальных домогательств. Приняла я их, впрочем, более чем благосклонно.
Влад что-то нежно мурлыкнул, как огромный умиротворенный кот, и начал стремительно пожирать содержимое моего холодильника.
Я вошла в комнату, где стоял компьютер. За ним, по словам Влада, должен был сидеть Светлов.
– Хороший у тебя «пентюх», – послышался голос откуда-то из угла.
Светлов развалился в кресле и при этом рассматривал меня с самой гаденькой и откровенной улыбочкой.
– Доброе утро, – я почему-то растерялась и произносила слова приветствия голосом, дрожащим и неуверенным, чего за мной никогда прежде не водилось.
Серо-голубые глаза юнца сузились и вспыхнули холодно и цинично.
– Я немного в футбол поиграл, – нараспев произнес он. – Откуда у тебя «Soccer-98»?
– Да так, друг подарил.
– И друзья у тебя хорошие. Все хорошее, ек-ковалек. А Влад на кухне, что ли? Жрет, аж за ушами трещит?
– Ага.
– Да, ему силы восстановить не помешало бы, – на лице Светлова вспыхнула все та же гаденькая циничная улыбка.
– А ты что делаешь?
– Да так… кроссворды отгадываю. Мозги размять надо.
Я покосилась на простецкое лицо Светлова с растрепавшимся над высоким лбом светлым чубчиком и подумала: о чем он говорит, какие у него еще там мозги?
– Щас отгадаю и приду хавать.
Я прищурилась: на коленях Светлова лежал сборник кроссвордов, который валялся у меня года два, но я не собиралась ломать над ним голову. Уж больно мудреными показались кроссворды.
Я вернулась на кухню и желчно проскрежетала в ухо Владу:
– Какой у тебя друг… неприятный! Инфузория-туфелька!..
Влад покачал головой и неожиданно серьезно ответил:
– Ты просто не знаешь его. Он очень хороший человек и друг.
– Коктейли делает хорошие… да. Ну, еще кроссворды отгадывает вроде. А насчет всего прочего…
– Кроссворды? – встрепенулся Влад. – Он отгадывает кроссворды?..
Губы его конвульсивно дернулись, и он произнес несколько неразборчивых слов.
– Ты что?.. – тревожно спросила я, обнимая его за плечи. – Что-то не так?
– Все хорошо. Нам, вероятно, пора. Дай мне свой телефон, я позвоню.
«Молокосос нахальный», – нежно подумала я и беспрекословно выполнила его просьбу.
– Вот мой телефон, – мягко улыбнувшись, сказал он и, свернув листок с номером трубочкой, засунул за отворот моего домашнего халата. – Нам действительно пора.
После того как друзья ушли, я упала в кресло и задумалась. Как все это могло случиться? Благодаря какому счастливому стечению обстоятельств этот капризный красавец мальчишка добился того, чего добился? Да и второй… Второй?
В памяти всплыло простоватое лицо Светлова с чересчур умными и пронзительными для подобной физиомордии глазами. Что-то здесь не то. Безошибочная женская интуиция, помноженная на опыт и чутье частного детектива, говорили мне, что все это не просто очередное любовное приключение.
Я усмехнулась и сжала в руке три двенадцатигранника из слоновой кости. Мои гадальные принадлежности. Они никогда – или почти никогда – не подводили меня. Не глядя, я бросила их на журнальный столик.
34+8+18.
«Если он рассеянный, это говорит либо о сильно развитом интеллекте, либо о его полном отсутствии. Он либо гений, либо совсем наоборот».
– Что за бред сивой кобылы? – сказала я зеркальному отражению в трюмо напротив.
Светлов, это Светлов, вспыхнуло в мозгу… Я взяла со столика сборник кроссвордов, которые он еще недавно отгадывал. При этом одна гадальная кость, лежавшая на книге, скатилась на пол, под кресло. Я пошарила под ним рукой, пытаясь найти кость, и, схватив, вытащила на свет божий.
«Наверно, я еще не оклемалась», – в ужасе подумала я. Не могу на ощупь отличить гадальную кость от вот этого…
На ладони лежал использованный одноразовый шприц.
– Ах, ты, нарк чер-р-р-ртов! – пробормотала я, роняя шприц и механически листая кроссворды.
«Кстати, – подумала ни к селу ни к городу, – где ответы? Ах, я их сразу вырезала, как купила сборник. Интересно, отгадал он что-нибудь?»
В сборнике было тридцать кроссвордов. Все они были полностью заполнены. Черт-те что!
– Никогда бы не подумала, – громко сказала я и швырнула книжку в стену, и она, то есть книжка, разумеется, провалилась за диван.
Влад позвонил через два дня, и повод, надо сказать, был замечательный, лучше не придумаешь.
– Привет, Тань, – радостно сказал он, – включи телевизор на первом канале.
– А что там?
– Да так, включай, говорю!
Я разыскала пульт дистанционного управления, мирно дремавший под ворохом свежих газет, и нажала кнопку.
– «Брейн-ринг»? Ну, и что?
– Смотри, смотри.
– «А сейчас на ринг выходит новая команда – наши гости с берегов Волги из города Тарасова. Итак, команда „Атлант“. – Голос ведущего повысился максимально. – Генеральный спонсор команды – концерн „Атлант-Росс“!»
– О, черт! – сказала я с ноткой удивления в голосе. – Мне Тимур не говорил ничего.
– Смотри дальше!
– «Представляю состав команды. Номер первый – Константин Кузнецов. Номер второй – Елена Бессонова. Номер третий – Сергей Романовский. Номер четвертый – Константин Казаков. Номер пятый – Федор Дементьев. Номер шестой – капитан команды Владислав Вишневский».
– Ничего себе! – воскликнула я. – Так ты, оказывается, интеллектуал. И когда эти съемки были?
– Неделю назад. И вчера. Я только сегодня из Москвы прилетел. Но это снято неделю назад.
– И как успехи?
– Сама смотри.
«Атлант» играл с удивительным блеском, и квалификационная встреча была выиграна всухую. Два вопроса взял капитан, еще на один ответил первый номер Кузнецов, лицо которого показалось мне знакомым.
– Где таких набрали? – удивленно вопросила я в трубку. – Ну никогда бы не подумала! Кстати, а почему у вас в команде нет Светлова?
Влад помолчал, потом ответил осторожно и с расстановкой:
– Были такие мысли. Но не сложилось.
– Кто отбирал состав команды? Уж не Анкутдинов ли?
– Да, под его контролем.
– Ай да Тимур! Каких умниц нашел! Да вы еще сопляки против этих зубров брейн-ринговских, а обыгрываете их, как орехи щелкаете!
В матче за выход в высшую лигу «Брейн-ринга» команда «Атлант» не без труда, но обыграла сильную команду «Стирол» во главе с Магистром игры Александром Друзманом. Влад бурно вещал что-то в трубку, захлебываясь от восторга, а я внимательно разглядывала на экране взятое крупным планом его лицо с напряженно сощуренными красивыми глазами, чистым высоким лбом… Что-то неестественное почудилось мне в той ауре интеллекта, которым так и веяло от всего облика телевизионного Влада. И как он не был похож на мой недавний каприз – породистого самца с инстинктами сексуально озабоченного жеребца, фигурой Аполлона и мозгами плохо дрессированной гориллы.
– «Новый чемпион – команда „Атлант“, номер первый – Константин Кузнецов. Номер второй – Елена Бессонова… Третий… Четвертый… Пятый… Капитан команды – Владислав Вишневский!»
* * *– Алло! Привет, Тимур, это говорит Таня Иванова.
– Чего? – неожиданно переспросили в трубке.
– Добрый день, Тимур Ильич, с вами говорит частный детектив Иванова Татьяна Александровна. Или вы стали туги на ухо?
– А, Таня, извини. Я тут с трех телефонов говорю, да еще факсы накручивают. Так что ты хотела?
– Тимур, ты никогда не говорил, что спонсируешь команду в московском «Брейн-ринге». Давно?
– Чего это вдруг ты заинтересовалась?
– Видела сегодня по телеку. Да еще ее капитана знаю.
– Вишневского? А-а-а, – протянул Анкутдинов тоном, далеким от восторженного. – Я команду сделал месяца четыре назад. Уже с полмесяца играют. Если что подробнее, позвони моему финдиректору Лейсману. А я очень занят, у меня тут неувязочки с акциями нефтеперерабатывающего завода.
– Кому, Аркадию Иосифовичу?
– Да, Лейсману. Надеюсь, твой интерес не связан с какими-нибудь темными делишками, Шерлок Холмс ты наш? – иронически хмыкнул Анкутдинов.
– Да нет. Пока, Тимур.
Лейсману я звонить не стала. Зачем лишний раз трепать себе нервы, разговаривая с этим крайне неприятным мне человеком.
Однако случилось так, что мне все-таки пришлось позвонить и Анкутдинову, и Лейсману. Потому что через три дня произошли события, вынудившие меня сделать это.
Глава 2
Звонок разбудил меня часов в восемь утра. Злобно ругаясь, я поползла к телефону.
– Я слушаю!
– Я хотел бы поговорить с Татьяной Ивановой, – произнес хрипловатый мужской голос.
– Да, это я.
– Вы действительно частный детектив?
– Если вы в этом сомневаетесь, зачем надо было звонить? – довольно нелюбезно переспросила я.
– Простите… Мне необходимо срочно встретиться с вами. Это очень важно и очень нужно. Меня зовут Владимир Андреевич Вишневский. Мой сын… – голос в трубке прервался каким-то нечленораздельным бульканьем.
– Вы отец Влада? – встревоженно произнесла я. – Что с ним? Говорите же!
– Приезжайте к нам немедленно. Прошу вас, он так хотел.
В голосе мужчины слышалась такая неподдельная боль, что я, похолодев, вытолкнула непослушными губами:
– Да, да, я приеду. Но что с ним?
– Он мертв.
– Как – мертв?
– Ради бога, не спрашивайте! Запишите адрес и приезжайте!
* * *…Влад лежал на диване. Голова его, почему-то обвязанная пестрой старушечьей косынкой, мирно покоилась на подушке, и на первый взгляд могло показаться, что он спит, повернувшись лицом к стене.
Отец, высокий бородатый мужчина лет пятидесяти, держал себя достаточно сдержанно и с достоинством, несмотря на этот страшный удар.
Но его темные глаза смотрели в сторону, а губы нервно подергивались.
Я тронула Влада за плечо, словно пытаясь разбудить, и повернула его лицо вверх. На меня глянули не прикрытые веками мертвые стеклянные глаза. Черты лица были сильно искажены ужасом и злобой, словно кто-то жуткий и ненавистный наполнил собой последние мгновения жизни несчастного. Но слишком патологической показалась мне эта предсмертная маска ненависти.
– Он умер от передозировки какого-то сильнейшего психотропного препарата, – произнес Владимир Андреевич. – Все симптомы были налицо.
– Вы уверены?
– Татьяна, я профессиональный нарколог и не последний специалист в этой области. Я ручаюсь, что не ошибся.
– Почему у него на голове косынка?
– Я не мог смотреть на это, взгляните и завяжите снова.
Я сняла с головы Влада косынку, и пряди совершенно белых волос рассыпались по подушке.
– О, господи, он весь седой!
Вишневский молча завязал косынку на голове сына.
– Этот препарат неизвестен мне, – сказал он наконец. – Побочный эффект – поседение при передозировке – это что-то новое.
– Как он умер? Зачем вы позвали именно меня?
– Он пришел домой сегодня в четыре утра и упал на пороге, обхватив ладонями голову. Я включил свет и увидел седые волосы… Еще оставались черные пряди, но… он на глазах седел. Я схватил его, но сын отстранил меня и начал говорить:
– «Не надо, папа… со мной кончено… От перцептина нет спасения… лошадиная доза… Передай Тане Ивановой… пусть она сделает для меня это… не говори милиции… телефон в моей записной книжке… какой я дурак, они все обречены… да, ты знаешь, папа… светлячки исчезают с рассветом… все мы светлячки… скоро рассвет, выхода нет… это „Сплин“, папа… светлячки исчезают с рассветом… пусть Таня докопается до них… они сеют смерть, теперь я знаю… но светлячки исчезают с рассветом…» – это были последние его слова в сознании, – закончил Вишневский, – затем начался бред и агония. Он еще что-то пытался сказать… об Эйнштейне, просветлении, будто… об «Атланте»…
– «Атланте»?
– Да. Еще он три раза произнес фамилию «Светлов»… это его друг детства… и опять что-то о светлячках.
– Он говорил о Светлове?
– Да, о Светлове. Затем он затих и умер. Это произошло через сорок минут после его возвращения домой.
Я присела на краешек стула и сжала пальцами виски.
– Вы думаете, это убийство? – не меняя позы, спросила я.
– Да.
– Может ли здесь быть замешан Светлов?
– Леша Светлов? Что вы! Это же лучший друг Влада. Да я и сам знал Лешу, когда он еще пешком под стол ходил.
– Вы собираетесь заявить в милицию?
– Нет, там скажут – передозировка у вашего отпрыска. Я не хочу.
– Что должна делать я?
– Узнать правду обо всем этом. Я знаю, вы цените свои услуги недешево, но готов заплатить любые деньги – не за пределами разумного, конечно.
Я искоса посмотрела на спокойное лицо человека, потерявшего сына, и покачала головой.
– Влад не был мне чужой. Я возьму с вас вдвое меньше обычного, по сто долларов в день за расследование этого дела.
Потом я пристально глянула на Владимира Андреевича и, вынув из сумочки кости, показала их ему.
– Вы знаете, что это? Это мой метод расследования преступлений. Мой метод жизни. Люди живут так, как лягут кости, Владимир Андреевич.
– У кого-то лягут кости, а кто-то ляжет костьми, Таня, – печально ответил тот. – Так, как мой сын.
Я молча бросила их на пол.
Выпало 26+4+14.
– Это значит, что противники хотят подавить мою волю, – сказала я. – Есть вероятность, что кто-то, кого вы считаете другом, окажется предателем, господин Вишневский. Кажется, вы что-то говорили о дружбе между Владом и Светловым?
– Светлов никак не относится к вам, он не ваш друг.
– Именно это я и намерена выяснить в ближайшее время. Вы дадите мне его адрес?
* * *Я зашла в лифт и нажала кнопку пятого этажа. Лифт со скрипом повлек меня наверх, наконец заскрежетал и остановился.
Я очутилась на лестничной площадке перед стальной черной дверью.
– Надеюсь, ты дома, Светлов, – буркнула я и нажала на звонок.
Не открывали долго. Наконец послышался звук отпираемого замка, лязг снятой цепочки, и дверь распахнулась. На пороге в шортах и майке стоял Светлов. Увидев меня, он удивленно поднял брови.
– Ты ко мне, что ли? Ну надо же.
– Нет, к твоему коту.
– Очень смешно. Ну, заходи, коли пришла. Тимка, кыс-кыс-кыс! К тебе пришли. Гляди, какая кошечка, Тимка!
– Да заткнись ты, идиот! – нервно сказала я. – Мне не до шуток, и тебе сейчас станет не до них.
– Пройди в мою комнату, – глупо ухмыляясь, произнес Светлов.
Комната его оказалась просторной и затемненной тяжелыми шторами. У окна располагался большой стол с компьютером, на столе валялись компакт-диски, бумажки и видеокассеты. В двух углах стояли колонки компакт-плейера, из которых невнятным бормотанием доносилась приглушенная музыка.
– Говори тише, бабка спит еще, – предупредил Светлов. – Ну?
– Когда ты в последний раз видел Вишневского?
Светлов пожал плечами.
– А черт его знает. Вчера вроде. Ага, вчера днем.
– Так ты ничего не знаешь, естественно?
– Что я должен знать?
– Вишневский умер от передозировки наркотика сегодня утром.
– Да ты что, сдурела? – шарахнулся Светлов.
– Сдурела! А перед смертью он сказал своему отцу что-то насчет «Атланта», Светлова, то есть тебя, три или четыре раза – и еще повторял фразу…
– Какую фразу? – опустив глаза, встревоженно пробормотал Светлов.
– «Светлячки исчезают с рассветом».
Кровь отхлынула от лица Алексея, и он медленно опустился спиной на подушку.
– Я так и знал, – пробормотал он, закрывая глаза ладонью.
– Что ты сказал?
– Я ничего не говорил. Зачем ты пришла ко мне?
– Я расследую это дело. Меня пригласил отец Влада. Он подозревает, что это убийство.
– Убийство? – холодея, переспросил Светлов.
– И еще Влад хотел, чтобы я нашла убийц.
– То есть он не знал их? Если это убийство…
– Ты говоришь то же самое, что и Вишневский-старший. Кстати, я говорила с ним относительно поведения Влада в последние месяцы его жизни. Владимир Андреевич сказал, что Влад сильно изменился. Он стал раздражительнее, агрессивнее, как-то даже энергичнее. Такая мрачная энергия… Он сказал, что Влад никогда не отличался исключительным умом и знаниями…
– Да, наверное, – подтвердил Светлов, все так же не поднимая глаз.
– Так вот. А тут он стал капитаном команды – чемпиона «Брейн-ринга». Откуда что взялось?!
– Что еще сказал отец Влада? – глухо спросил Светлов.
– Он подозревает, что уже несколько месяцев его сын принимал какой-то сильнейший психостимулятор, форсировавший деятельность мозга.
– Какой же?
– Он говорит, что какой-то новый сложный синтетический и, по-видимому, неизвестный широким кругам.
Светлов покачал головой и тяжело вздохнул. Мне было тягостно смотреть на его беспомощное, ставшее почти детским лицо. Глаза бессмысленно уставились в одну точку на стене, светлые волосы слиплись на лбу от выступившего пота – я сразу поняла, что его что-то гнетет.
– А еще у Влада сильно возросло влечение к женщинам. Конечно, тут отец не мог говорить определенно, но все-таки он заметил. Ты его друг и должен знать… Это так, у Влада действительно?..
– Да, – поспешно перебил меня Светлов, – а ты не заметила тогда, когда мы ночевали у тебя?
Я нахмурилась, чувствуя, как во мне закипает гнев при виде этого полудетского глуповатого лица с потупленными глазами.
– Что вы мне, кстати, тогда подмешали? – резко спросила я.
– Догадалась наконец, – устало выдохнул он. – Да «винт» обычный в рюмку добавили немного. Первитин.
– Так я и думала, козлы! Ладно, я все сказала, теперь будешь говорить ты.
Светлов молчал.
– Я же вижу, что-то тут не то. Откуда Влад брал этот синтетик? Что это за препарат? Ты должен знать.
Светлов все так же молча покачал головой.
– Ах ты гад! – не сдержавшись, прошипела я. – Убили твоего друга, а ты молчишь, опасаясь за свою поганую шкуру!
– Нет, – криво улыбнувшись, ответил Светлов, – я не могу. И знаю я очень немного. Да и то – догадки.
– Ну!
– Эти догадки могут сильно повредить и тебе.
– Да что ты! Ну же, я слушаю, говори.
– Влад действительно принимал психостимулятор, – медленно начал Светлов, очевидно, с трудом выдавливая из себя слова, – я забыл название, он как-то говорил…
– Перцептин?
Даже в полумраке было видно, как смертельно побледнел Светлов.
– Да… – пробормотал он. – Вроде бы так…
– Да не молчи ты! Ну же, – я пыталась растормошить этого туповатого болвана.
– Да, Влад принимал перцептин. Это новейший синтетик, вроде бы расширяющий возможности восприятия памяти… Лучше соображаешь, в общем. Влад говорил, что мозги как бы просветляются… поэтому сидящих на перцептине называют «светлячками».
– Кто же распространяет этот наркотик? – спросила я.
– Не знаю… Вроде человек, синтезировавший его, живет в нашем городе и работает на мафию. Они сбывают его… хотя связи, каналы сбыта еще не… не налажены… недавно его изобрели, этот перцептин.
– И как можно вычислить человека, принимающего перцептин?
– Побочные эффекты – повышенное половое влечение и седеющие волосы… при отходняке ничего не соображаешь. Если колоться регулярно – слабоумие и смерть.
– Кстати, о седеющих волосах! – вдруг вспомнила я. – У Влада вся голова была белая. Он поседел, как восьмидесятилетний старик.
– Я боюсь, – сказал Светлов, – у меня есть подозрения, что в этой истории замешан «Атлант-Росс».
– Ага! Ведь Анкутдинов организовал команду четыре месяца назад. И Влад начал принимать перцептин именно четыре-пять месяцев назад. – Я возбужденно потерла ладони. – Неужели в этом замешан Тимур?
– Скорее Лейсман, – слабым голосом произнес Светлов, – он занимался этими делами.
– А ты не принимал перцептин? – вдруг спросила я. – Ведь принимал! Помнишь кроссворды у меня дома, ты еще там шприц использованный оставил.
Светлов отвернулся и нервно закусил губы, лицо приняло бессмысленное, животное выражение.
«Дебил, – подумала я, – неудивительно, что его в команду не взяли. Соображает только после лошадиной дозы перцептина».
– У тебя есть адреса Кузнецова, Романовского, Бессоновой, Казакова и Дементьева?
– Вон записная книжка, посмотри там…
«Перцептин, команда „Брейн-ринга“, „Атлант-Росс“, Лейсман, человек, изобретший перцептин… Какой-нибудь нищий гений из НИИ. Все один к одному. Надо звонить Лейсману и Анкутдинову и встретиться с этими „светлячками“ из команды».