Жизнь точки на карте

– Мне смертельно здесь надоело! – без всякого смущения заявил француз Жак Норие, ведущий пилот команды «Макларен», занявший в монакской гонке вторую ступеньку пьедестала. Кудрявый, словно ангелочек, с большими глазами навыкате, Жак был любимцем женщин и с удовольствием шокировал поклонниц неприличными высказываниями везде и повсюду. Особенно на официальных пресс-конференциях, за что его постоянно штрафовали. Норие отличался редким талантом скандалиста, превращая в своих врагов всех, кого можно и кого нельзя; но хозяин команды, тем не менее, третий сезон продлевал с ним контракт. Секрет, по-видимому, состоял в том, что, несмотря на свои недостатки, Жак был прекрасным гонщиком, а главное – результативным.

Джек Строумер старался не общаться с Норие слишком тесно, но сегодня его мнение полностью совпадало со сказанным Жаком. Сколько можно, в конце концов?

– Эй, приятель! – взмахом руки он подозвал к себе менеджера салона. – Давай заканчивать эту благотворительную чепуху. Меня в отеле ждет горячая девчонка.

– И меня будет ждать, – тут же подхватил Жак Норие, поглаживая по руке блондинку скандинавского типа, на голову выше его ростом, – когда я её туда приведу.

Раг Торсун молчал, но по лицу было понятно, что он всей душой разделяет мнение товарищей по работе. Если бы на лбу человека можно было высветить его мысли, у Рага горела бы надпись всего в одно слово, но гигантскими неоновыми буквами – СЮЗАННА.

Что самое удивительное, спустя десять минут им действительно удалось выбраться из этого магазина. Живыми. Основные запросы поклонников были удовлетворены, и героев не растерзали на мелкие кусочки в охоте за сувенирами. Хотя они всё равно на всякий случай вышли через складские помещения на другую улицу.

Первым умчался Жак Норие со своей блондинкой. Оба оставшихся гонщика – Джек и Рагнар – остановились в одном отеле, поэтому Раг Торсун без возражений подбросил Строумера до «Отель де Пари». В холле отеля они распрощались. Впереди у обоих было два свободных дня, которые они намеревались посвятить любимым женщинам.

Джек Строумер воспользовался собственным электронным ключом, чтобы не беспокоить Хилари, если она вдруг в ожидании его заснула.

– Эй, жена, твой господин вернулся! – захлопнув дверь номера за собой, позвал Джек.

Хилари не выбежала ему навстречу. Понимание того, что её здесь нет, пришло сразу: сама атмосфера номера была пустой. Ну, если она поступила так, как предсказывал Торсун, и отправилась искать приключений в экзотической стране, её «почти-муж» за себя не ручается!

В спальне был виден умеренный беспорядок. Мягкое кресло, зачем-то придвинутое к самой кровати – как будто Хилари, лёжа, принимала гостей; белое полотенце из ванной, небрежно брошенное на ковёр… а это ещё, чёрт побери, что? Тяжёлые тёмные шторы сорваны с карниза и выглядят так, словно их использовал начинающий тореадор в корриде. Дверцы шкафа с вещами Хилари распахнуты настежь, но если пара-другая предметов и исчезла, в общей массе оставшейся одежды это не бросается в глаза. Не похоже, что в номере побывал вор… и где сама Хилари?

Стараясь сохранять спокойствие, мужчина поднял трубку телефона.

– Администратор, добрый день, чем могу служить?

– Это Джек Строумер из «Чарльз Гарнье Сьют».

– Мсье Строумер, я к вашим услугам, – в голосе администратора появились заискивающие нотки.

– Я бы хотел узнать, моя жена покидала отель?

– Секунду… нет, мадам Строумер не сдавала ключа.

– В таком случае пришлите ко мне, пожалуйста, в номер начальника службы безопасности.

– Умоляю тебя, нет, больше не надо… я не смогу… я не выдержу… умоляю тебя! – женщина извивалась всем телом, словно змея, жалея лишь об одном – что у неё связаны руки. На исходе третьего часа она готова была признаться в самом невероятном, сделать всё, что угодно, только бы прекратить эту пытку.

Мучитель с непроницаемым выражением лица снова отступил на шаг.

– Ты готова рассказать, как ты убила моих родных?

– Ты, что, мазохист? – прохрипела Хилари. Рука Ондрады снова коснулась её истерзанного тела. Женщина замотала головой.

– Не надо… не надо… я расскажу всё, что ты захочешь, только не пожалей потом.

– О чём жалеть? – мужские пальцы гладили её грудь. – Я, наконец, буду точно знать имя убийцы.

– И что тебе от этого? – Хилари вскрикнула, когда истязатель укусил её за сосок, а потом принялся с жадностью сосать его. Руки мужчины спустились ниже, вызывая очередной приступ желания. В охватившем её безумии, приоткрыв рот, пленница прижималась, тёрлась, практически насаживалась на его пальцы, мечтая хотя бы в этот раз погасить сжирающий её тело пожар. Но Ондрада недаром был опытным любовником. Он покинул её в тот момент, когда оргазм был совсем близок.

Хилари закричала от разочарования.

– Мерзавец, ты не должен так поступать со мной! Я отомщу, клянусь, я отомщу тебе! Я заставлю тебя сходить с ума.

– Это давно уже произошло, – Майкл погладил связанную женщину по изгибу бедра. – Тридцать лет женские особи были для меня средством, а не целью. Пока в мою жизнь не вошла ты. Вошла, как к себе домой, перевернула всё вверх дном и мило заявила, что ты уже наигралась и тебе пора дальше. Только у меня свои собственные планы на этот счёт, Хилари Орти. Ты можешь выбрать: провести жизнь со мной или, добровольно признавшись в трёх убийствах, отправиться в тюрьму.

Женщина снова рывком попыталась освободить привязанные к перекладине наверху руки.

– Неужели для тебя нет разницы: любовь или месть?

– Я люблю тебя, – пальцы Майкла снова углубились между её ног. – И иногда моя любовь больше, чем моя ненависть… а иногда – наоборот. Меня разрушают оба этих ощущения. Как-то глупо умирать от двух причин сразу. Пора выбирать.

Хилари закричала, когда он коснулся особенно чувствительного местечка.

– Опять? Я не могу больше.

– Выбирай, – Ондрада был неумолим. Но и сам он не остался равнодушен к тому, что проделывали с беспомощным телом его руки. Крупные капли пота выступили на лбу и над верхней губой, бицепсы на предплечьях блестели, отражая электрический свет… да и всё остальное оснащение находилось в полной боевой готовности. Скомканная одежда была кучей сброшена на кровать, и женщина видела и даже могла в резком рывке коснуться твёрдой плоти, предназначенной для удовлетворения. Но Ондрада не торопился дать ей его.

Все нервы были оголены, судороги неутолённого желания сотрясали и перекручивали несчастное тело, крик рвался меж сжатых зубов, превращаясь в жалобное поскуливание. Она умрёт, если этот садист в очередной раз не даст ей кончить. По всему было видно, что именно так Ондрада и собирается поступить. Но не только он может управлять ситуацией…

Дождавшись, пока враг окажется прямо перед ней, Хилари оттолкнулась обеими ногами от пола, прыгнула и мёртвым капканом сомкнула ноги вокруг его талии. Потом начала, двигая бёдрами, поиск удобного положения. Пока Ондрада стоял неподвижно, ошеломлённый её выходкой, Хилари уже протолкнула его член глубоко в себя. Совершенно автоматически мужчина поддержал её за спину; а измученному пыткой женскому телу хватило нескольких секунд. Три-четыре движения – и все глубинные мускулы словно взорвались в пароксизме наслаждения. Ещё, наверное, целое столетие женщина продолжала содрогаться в волнах отлива, не выпуская невольного любовника из себя. А потом она подняла веки и уставилась на него своими тёмными порочными глазищами, не испытывая и тени стыда.

– Вот так-то, красавчик. Мне твоя помощь не очень и нужна.

Непросто пожимать плечами, когда руки заняты тёплой женской плотью, но Ондрада с этим справился.

– А мне твоя весьма пригодится, – поддерживая любовницу за бёдра, Майкл начал с ускорением вонзаться в неё – теперь в поиске собственного удовлетворения. Минута, и порция горячего семени обожгла ей внутренности. Хилари вскрикнула, кончив ещё раз.

Похититель смотрел на её лицо с дерзкой усмешкой.

– Я, кажется, был неосторожен, дорогая? Честно сказать, не предвидел такого поступка с твоей стороны. Это испортило всю процедуру наказания. Ну ничего, любимая, пройдет час – и ты снова будешь голодна…

Строумер в отчаянии потёр лоб, сомневаясь, а не послать ли ему этого человека вообще к чёрту? Детектив отказывался принимать разумные доводы.

– Нет, я не могу показать вам свидетельство о браке, потому что он официально не зарегистрирован. Но это моё и Хилари личное дело. Нет, я не буду заявлять о похищении жены. Нет, она не могла уехать по своей воле, оставив здесь всю одежду и не написав мне ни слова. Если вы не можете или не хотите помочь мне в розысках, так и скажите.

– Но, мсье Строумер, – человек в сером костюме развёл руками, – что может служба безопасности отеля по сравнению с полицией? Вам лучше…

– Не надо мне мудрых советов, – грубо оборвал его Джек. – Я не позволю, чтобы скучающие репортёры трепали имя моей жены. Всё, о чем прошу, это деликатно порасспрашивать гостей – не видел ли кто чего-нибудь.

– Я попытаюсь, – с сомнением проговорил начальник службы безопасности.

Джек Строумер глянул на его лицо и вновь со стоном обхватил руками голову.

– Забудьте.

Выходя из номера, бывший полицейский столкнулся с кем-то, проходившим по коридору, и громко заговорил, не закрыв дверь. Головная боль гонщика усилилась в три раза. Хотелось лечь и засунуть голову под подушку, и, может быть, даже ненадолго умереть. Не сразу Строумер понял, что разговор служащего отеля с невидимым собеседником имеет к нему самое непосредственное отношение.

– Нет-нет, мадемуазель, мсье Строумеру сейчас совершенно не до поклонников. У него личная трагедия…

– Но я не поклонник! – возражал срывающийся девичий голосок. – То есть, конечно, поклонница, но мне нужно его повидать совсем по другой причине. Мне её показала горничная и сказала, что её зовут мадам Строумер…

– Хилари! – Джек вскочил, новые силы бурлящим потоком хлынули в его тело. – Что там говорится о Хилари?! Давайте, двигайте по своим делам, капитан. Мадемуазель, быстро входите!

Девушка, насильно втянутая им в номер, оказалась молодой и очень хорошенькой – из разряда тех, что обычно вызывали в нём живейшее любопытство. Но не сейчас, когда Хил была в опасности. Джек в этом не сомневался.

Прислонившись спиной и затылком к стене, француженка восхищённо уставилась на знаменитого гонщика.

– Mon Dieu, какой вы высо-окий! – сексуально выдохнула она, левой рукой почти незаметно подтягивая вверх мини-юбку. – Вы правда женаты?

– Мадемуазель, – призвав на помощь все запасы терпения и очарования, Джек улыбнулся ей. – Милая, прелестная мадемуазель, я действительно женат, – пришлось солгать, чтобы она не отвлекалась на его мужские достоинства, хотя на самом деле Джек Строумер, в реальной жизни Лоуренс Торнтон, как раз находился между двумя гражданскими состояниями – вдовством и официальным обручением.

– Мне жаль, но сейчас время совершенно не подходящее для разговора обо мне…

– Давайте встретимся вечером, – тут же предложила девушка.

Джек удержал вожжи:

– Но тут прозвучало имя моей супруги. Что вы знаете о Хилари?

– Её так зовут? – девушка критически сдвинула брови. – Не люблю американские имена, они такие грубые…

– Меня зовут Джек.

– Но я могу звать вас Жак, – резонно возразила француженка. – А вы меня – Ивель.

– Ивель, – Строумер глубоко вздохнул, – где моя жена?

На секунду ему показалось, что эта легкомысленная девчонка вот-вот предложит послать жену со всеми её проблемами к чёрту. Но девушка, похоже, поняла, что это будет уже чересчур.

– Я встретила её сегодня днем в лифте. С мужчиной, таким высоким и красивым, почти как вы. О, подружки мне не поверят, когда я скажу, что Джек Строумер пригласил меня в свой номер!

В её молодом голосе прорвалось такое ликование, что мужчина встревоженно глянул на закрытую дверь. Конечно, особые обстоятельства, но с его стороны верх глупости находиться с девицей наедине, без свидетелей. Потом ей ничто не помешает забеременеть и обвинить его в своём интересном положении. К тому же у таких бойких девчушек отцы или дяди всегда почему-то оказываются начальниками местной полиции.

– Забудьте все подобные мысли, малышка, – на всякий случай Джек открыл дверь. – Я уже пойман в брачную ловушку. Так что, сведения о моей жене были предлогом, чтобы на спор проникнуть сюда? Но как вы узнали, что Хилари…

– Нет, – девушка разом растеряла свой нагловатый юный задор. – Я её действительно видела. И даже спросила: правда ли, что она мадам Строумер? Она сказала, да.

– Ну разумеется, – Джек с трудом сдерживал своё беспокойство. Хилари ни за что не стала бы хвастать перед посторонними «звёздным» мужем без особой на то причины. – А что за мужчина был с ней?

– Я же сказала, – Ивель раздражённо глянула на него. – Высокий и красивый.

– Но это чертовски субъективное мнение, мадемуазель. Не могу же я подходить к каждому встречному мужчине и спрашивать, считает ли он себя красивым! Мне нужны более определённые приметы: цвет волос, глаз…

– На нём был надет светлый плащ, очки и шляпа, натянутая по самые уши.

– Имя, если Хилари называла его. На что это было похоже: как будто она по своей воле с ним уехала или он заставлял её?

– Он её ударил, – сразила Джека дополнительной информацией Ивель. – Он думал, что я не вижу, а я всё видела. Он стукнул американку…

– Австралийку, – машинально поправил Строумер.

– …вот сюда, – француженка положила пальчики на его мускулистый торс, нащупала сквозь вискозный свитер солнечное сплетение и слегка нажала. Мышцы, защищающие уязвимую точку, толкнули её пальцы назад. Ивель приготовилась в восхищении закатить глаза, но вспомнила, что ещё не договорила.

– Да, он ударил её, чтобы она не говорила со мной, потому что он совсем не понимал по-французски. Как можно не понимать самый прекрасный язык? – мимоходом удивилась Ивель. – Он так разозлился, когда она сказала: «Передайте Жаку, что меня увез Мишель»… Это, наверное, вам, если Жаку, правда? – девица кокетливо взмахнула ресницами.

Кумир, к её удивлению, безмерно разволновался.

– Мишель? Она сказала «Мишель»? Кто же это? По-английски это имя звучит как Майкл. Неужели Ондрада? – Строумер схватился за голову. – Она так боялась его…

– А кто это? – мило встряла мадемуазель.

Кумир рассеянно посмотрел на неё, посмотрел ещё раз и вдруг спохватился:

– О, я совсем забыл про вас, Ивель! Прошу прощения. Ваша информация очень полезна для меня… наверное. Взамен я разрешаю рассказать самую романтическую историю, как мы застряли в лифте и вышли оттуда уже помолвленными.

Девушка неуверенно хихикнула.

– Вы шутите, Жак, да? Я не буду рассказывать, я же не фантазёрка. Я очень практичная леди.

– Безусловно, – обняв девушку, Джек нежно поцеловал её в щёку, – я не могу выразить свою благодарность вам, Ивель. Жаль, что другой информации, куда этот человек мог увезти Хилари, нет.

– Почему нет, есть, – француженка скромно, но торжествующе улыбнулась. И помахала листком бумаги, вырванным из записной книжки. – Номер автомобиля, на котором уехал этот красивый злюка Мишель.

Женщина лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и старалась ни о чём не думать. Проблема состояла в том, что она уже выспалась; молодой организм наотрез отказывался впадать в сонное оцепенение, чтобы быстрее прошло время. «Время не переносит грубости, – вертелись в голове строчки из кэрроловской «Алисы в Стране Чудес». – Но если вы ведёте себя вежливо, оно сделает всё что угодно. Например, допустим, было девять часов утра, как раз время начала уроков – стоит вам только шепнуть ЕМУ, и часы полетят один за другим. Раз – и уже половина второго, время обедать!

Прошло много-много часов с тех пор, как Майкл Ондрада приходил к ней в последний раз. Вопреки своим клятвам, Майкл больше не допытывался о подробностях смерти сводных братьев и сестры; все его силы уходили на то, чтобы заниматься с пленницей любовью. Хилари сама не могла определить, что это было – любовь или чистый секс, или даже насилие. Она не испытывала отрицательных чувств к Майклу Ондраде, и его ласки, очень нежные, деликатные, не вызывали в ней желания сопротивляться. Тем более, что Майкл больше не ставил на ней таких жестоких экспериментов, как в первый день – возбуждение без удовлетворения. Впрочем, рук пленницы он так и не развязал, опасаясь, возможно, что она попытается покончить с собой, выбросившись в окно или перерезав осколком стекла вены. Хилари Орти не стала ему говорить, что в том состоянии крайней апатии, которое охватило её, он мог бы ничего не бояться. По своей воле она даже не собиралась вставать, хотя длина верёвки, которой она была привязана к кровати, позволяла это сделать.

Где проводил ночи её похититель, Хилари не знала. К ней в комнату он входил два-три раза в сутки, молча добивался желаемого и покидал, чтобы спустя какое-то время принести еду. В основном, это были блюда, продающиеся в китайских ресторанах на вынос. Хилари ничего не имела против их вкуса. Когда пустой желудок давал о себе знать, она сползала с кровати, перемещалась к столу в трёх шагах от окна и ела связанными вместе руками, не обращая внимания на их чистоту. С левой стороны под кровать был подсунут ночной горшок. Каждое утро Майкл с бесстрастным лицом убирал за своей пленницей, мыл ей руки и протирал тело влажной губкой, после чего Хилари долго не могла согреться, лёжа на постели в таком же виде, как она появилась на свет из чрева матери. Функцию одеяла брал на себя Ондрада, согревая женщину своим телом и своим семенем.

Прошёл ли уже день с тех пор, как он последний раз приходил к ней? Хилари не знала. Темнота за окном для неё ничего не значила. Женщина засыпала, когда закрывались глаза, и пробуждалась, когда организм заявлял – достаточно. Других развлечений, кроме сна и еды, у неё не было.

Нельзя сказать, чтобы невольное заключение её тяготило; но спустя какое-то время пленница открыла глаза, услышав шум внизу. Оказалось так приятно увидеть выбитую Крисом дверь и его самого, с озабоченным видом стоящего у двери.

– Хилари, милая, любимая моя! – Крис бросился к кровати, на которой лежала пленница, вытащил из кармана складной нож, перерезал удерживающую верёвку.

– Раг, дружище, задержи народ! – крикнул он через плечо. Завернул обнажённое тело женщины в покрывало и поднял на руки.

– Держись, дорогая, я отвезу тебя к врачу! – шепнул ободряюще.

Губы Хилари шевельнулись, но из горла, разучившегося издавать звуки, вылетел только хрип. Женщина не сдалась, только облизала губы и попробовала ещё раз.

– Поедем в отель, Крис, пожалуйста! – она обессиленно опустила голову на крепкую мужскую грудь.

Строумер внимательно посмотрел на неё.

– Как скажешь, любимая. Только два момента: называй меня Джек. И скажи, если знаешь, где эта мерзкая гадина – мистер Ондрада.

– Не знаю, – Хилари закрыла глаза. – Он ушёл. Давно. Отвези меня домой.

Строумер подхватил её поудобнее и перешагнул порог, бросив последний, полный отвращения взгляд на убогую комнату, где его любимая провела семь ужасных дней. Они ещё вернутся к вопросу о местонахождении Ондрады.

За дверью дома их встретил гул приветственных голосов. Хилари чуть приоткрыла глаза, отвыкшие от дневного света, долго моргала, прежде чем расплывчатые пятна начали превращаться в силуэты людей. Вместе с её избранником спасать её явилась добрая треть команды «Вильямс Рено», в толпе мелькнула улыбка Герхарда Бергера, из рук Джека драгоценную ношу принял симпатичный норвежец – Раг Торсун, и Хилари внезапно почувствовала себя так, будто у неё снова появилась семья. И тут её тело сделало то, чего не позволяло себе со дня смерти Джилберто и Сайсели Орти: распахнуло слёзные каналы. Женщина беззвучно заплакала, солёные капли стекали по её лицу, и Джек Строумер, держа её на коленях на заднем сидении автомобиля, вытирал слёзы своим платком.

– Всё будет хорошо, моя дорогая, – шептал он, прижимаясь губами к чёрным волосам. Убеждал свою невесту и сам пытался поверить в это. Будет, обязательно будет…

Глава 44

Вымытая и переодетая с помощью личного брата милосердия, Хилари дремала не больше часа, всё время чувствуя на себе взгляд Джека Строумера. Потом он кормил её с ложечки, отвергая все возражения, что Хилари не парализована и не умерла, сидел рядом, стараясь предупредить любое желание; но этот синий настороженный взгляд, постоянно преследующий её, был едва ли не хуже пренебрежения Майкла.

– Милый! – вспомнив, как она делала это раньше, Хилари придала своему голосу властность. – Восемь часов более чем достаточно. Твоё молчание для меня хуже, чем любой упрёк. Давай поговорим.

Джек неохотно кивнул.

– Ну, если ты считаешь себя готовой…

– Я более готова, чем индейка в духовке в День Благодарения. Садись.

Джек Строумер нерешительно посмотрел на край кровати и придвинул кресло – совсем как Майкл в день, когда всё начиналось. Поймав себя на этом сравнении, Хилари почувствовала, как вся её наигранная смелость улетучивается через приоткрывшуюся щель. И вновь решительно сжала губы, поклявшись, несмотря ни на что, быть мужественной. Даже если Крис Хантер собирается расстаться с ней из-за того, что она теперь «опозорена». Решение было очень хорошо в теории…

Видя, что Крис открывает рот, Хилари опередила его:

– Как ты нашёл меня? Тебе помогла та девушка?

Любимый мужчина моргнул от неожиданности, но не смутился.

– Да, мадемуазель Ивель. Фамилии её я не узнал, да мне она без разницы. Главное, что девочка дала кое-какое описание Ондрады и номер автомобиля, на котором он увёз тебя. Хотя в итоге это оказалось неважным.

– Неважным? – тупо переспросила Хилари.

– Да. В том смысле, что машина была арендована на вымышленное имя и несуществующий адрес в Ле Ларвотто. Благодаря связям моих друзей удалось узнать в аэропортах, что в тот день подозрительная пара в Австралию не улетала. Потом детективы, которых нанял Фрэнк Вильямс, распечатали из журналов фотографии Ондрады и начали прочёсывать окрестности Монте-Карло. Сегодня утром вышли на человека, у которого Ондрада арендовал этот дом с правом продления договора на неопределённый срок. Мерзавец рассчитывал держать тебя там так долго, сколько удастся. Хилари… он касался тебя?

– Что ты имеешь в виду под словом «касался»? – тусклым голосом уточнила мисс Орти. – Бил? Нет. Почти нет.

– Он тебя изнасиловал?

– Это не самое страшное, что может случиться с женщиной, – Хилари отвернулась.

– Что тогда? – Строумер был неумолим.

Но Хилари неожиданно проявила не меньшую твёрдость духа.

– Извини. Я не буду говорить об этом. Это останется между Ондрадой и мной. Я отомщу ему за пережитое по его вине унижение.

– Надо заявить на мерзавца в полицию. Ты – известный человек, такое дело не замнут. Пусть посидит за решёткой года три и подумает.

– Я понимаю твои чувства…

– А ты чувствуешь что-то другое? – возмущённо перебил Хилари Джек.

– …но нет. Полицию я вмешивать не буду.

– Почему, чёрт побери?!

– Не сердись, не сердись, – протянув руку, женщина погладила защитника по щеке. – Пойми, если сейчас я заострю внимание на этом инциденте, Майкл станет ещё опаснее.

– А так он, конечно, кроток, словно ручная змея.

– Крис, Джек, Лоуренс, любовь моя! Ты не можешь понять того, что навсегда связало нас с Майклом, точно так же, как я не смогу что-то понять в твоей жизни. Если мы хотим быть вместе, каждому из нас придётся научиться на определённые вещи закрывать глаза.

– Угу, – взгляд Строумера выражал мрачное смирение. – Я попытаюсь. Но этот человек не оставит тебя в покое.

– Я знаю, – Хилари озабоченно нахмурилась. – Только потому, что мы были когда-то помолвлены, он считает меня своей собственностью. Ума не приложу, как заставить его не вылезать за определённые рамки…

– Если мы не можем остановить его цивилизованным способом – тюрьмой, то…

– Не предлагай мне нанять киллера!

– …попробуем другой путь, ещё более цивилизованный. Проверим, знаком ли Ондрада с десятой заповедью11*.

Хилари Орти обдумала сказанное, и медленная, радостная улыбка предвкушения расплылась по её лицу.

– Значит, так?

– Да, именно так, – в руке Строумера раскрылась маленькая, обтянутая бархатом коробочка, весело заискрились три крупных бриллианта в окружении россыпи голубых сапфиров. – Хилари Анжелика Орти, окажешь мне честь стать моей женой?

– Даже не сомневайся, – Хилари, не удержавшись, хихикнула. – Только один довольно важный вопрос: как мне всё-таки называть моего будущего супруга?