Жизнь точки на карте

Глава 45

Они отправились в предсвадебное путешествие на следующий же день. На самолёте пересекли расстояние от Монако до Индианы, в Ренселере Крис, оставив невесту на полчаса, добыл где-то шикарную машину с открытым верхом, и они прокатились с ветерком до частной пристани, где даму на умопомрачительной скорости перегрузили в просторную лодку, напоминающую гондолу, с итальянской надписью на боку. Новенький «мазератги» Крис оставил у пристани без присмотра, с ключами в замке зажигания, уронив беспечную и таинственную фразу: «Её заберут». Если уж это не волновало его, то Хилари тем более не желала терять времени на размышления о сохранности машины; всё её внимание было отдано переплетающимся зарослям вдоль канала, по которому они плыли, цветущим и благоухающим, в иных местах образующим над каналом подобие арки. Нежно-розовые цветы вьюнков свисали с неё и задевали Хилари по лицу, оглушая её своим ароматом. Где-то невдалеке, старательно выводя трели, пела птица.

– Как красиво! – воскликнула женщина, нарушая царящую тишину. – Настоящий рай… Я могла бы прожить в этих местах всю жизнь и ни разу не пожалеть об оставшемся вдалеке Сиднее.

Крис – с момента их помолвки он попросил Хилари называть его Лоуренс или Ларри, чтобы не вызывать ненужных вопросов – сидел позади, возле мотора, и взглядом ласкал плечи своей невесты.

– Этот вопрос мы с тобой, милая, ещё не обсуждали. Будем жить там, где ты захочешь. Мне всё равно, был бы ноутбук рядом.

Хилари встревоженно обернулась.

– Кри… э-э, Ларри, ты по-прежнему будешь ездить по всему миру в поисках сюжетов?

– Может быть, время от времени, солнышко. Тебя это беспокоит?

– Не беспокоило бы, если бы в мире не было так много других женщин, – пробормотала Хилари. Из-за рычания мотора Лоуренс Торнтон, к счастью, не расслышал.

– Мы обсудим до свадьбы и это, и ещё тысячу и один вопрос! – прокричал Ларри. – Ты ведь тоже не собираешься отказываться от работы, правда?

– Мы уже ссоримся? – язвительно уточнила Хилари.

Избранник бросил на неё странный взгляд.

– Если тебе хочется, дорогая.

Лодка пристала к мраморной лестнице, ступени которой спускались прямо к воде. Лоуренс привязал её к какому-то колышку, торчащему сбоку, подал Хилари руку. Женщина покинула лодку, присела на корточки, осматривая царапины на туфлях; а когда подняла глаза вверх, наткнулась взглядом не только на пропылённые дорòгой серые джинсы Ларри, но и на другую пару ног в строго отглаженных, со стрелочками, угольно-чёрныхбрюках, повыше которых начинался край смокинга. Хилари распрямилась; седовласый мужчина, по всем признакам – настоящий британский дворецкий, наблюдал за нею со сдержанным, слегка неодобрительным по поводу её одеяния любопытством.

– Лэндрит, – коротко представил их друг другу Лоуренс. – Мисс Хилари Орти.

– Мадам, – тот поклонился и адресовал хозяину дома подобное же приветствие. – Сэр.

– Как дела, Лэндрит? – молодой мужчина улыбнулся.

Дворецкий отчитался с чопорным видом:

– За время вашего отсутствия ничего не изменилось, сэр. Сэр Джон и сэр Кристофер в Неаполе, леди Марджори дома, леди Гизела и мисс Мейбелл отправились на самолёте в Париж. Добро пожаловать домой, сэр.

– Благодарю, Лэндрит, – небрежно кивнул Лоуренс.

Хилари подошла к жениху вплотную, попросила жестом немного нагнуться. Дворецкий тут же отступил на два шага.

– Я никого из них не знаю, – зашипела Хилари.

– Мою семью? – громко удивился Лоуренс.

– Тише!

– А почему ты должна их знать? Вечером я познакомлю тебя со всеми, кто окажется дома. Только они все ужасные непоседы, только и ищут возможности сбежать. Слышала же – отец и брат в Италии, невестка с моей дочерью отправились в Париж. Наверное, у Гизелы закончились запасы «Шанели» номер пять… Дома сидит одна моя милая мамуля, хранительница семейного очага.

– Ещё мисс Филлис, сэр, – добавил через разделившее их расстояние Лэндрит. – А теперь вот и вы… и…

– Лоуренс, – совершенно обыденным голосом проговорила Хилари, – если ты немедленно не объяснишь мой статус мистеру Лэндриту, я тебя убью.

Запрокинув голову назад, Ларри Торнтон громко захохотал. Он не мог успокоиться до тех пор, пока Хилари довольно сильно не ударила его локтём под рёбра.

– Я утоплю тебя прямо в этом канале, – видоизменила свою угрозу она. Потом отвернулась и начала спускаться по ступенькам к лодке, делая вид, что собирается уехать.

– Эй! – догнав в два прыжка, жених поймал её в объятия и крепко поцеловал под неодобрительным взглядом старого слуги.

– Куда ты теперь от меня денешься, Хил? – с прежними смешинками в голосе проговорил он. Слегка приподнял молодую женщину над землёй и покружил её.

– Ты моя, моя навеки, и никакой Майкл Ондрада не сумеет изменить этого.

Хилари поморщилась – воспоминания о неделе, проведённой в Ля Кондомэн, были ещё свежи.

– Лэндрит! – прижимая любимую женщину к себе, Лоуренс обернулся и отыскал взглядом дворецкого.

В знак своего внимания тот немного наклонил голову.

– Сэр?

– Мисс Хилари Орти, эта прелестная молодая дама – по правде говоря, самая замечательная на целом свете, Лэндрит…

Дворецкий слегка улыбнулся.

– …моя невеста, и скоро станет второй леди Торнтон. Мы обручились два дня назад.

– Мадам, – взгляд слуги потеплел не меньше чем на десять градусов.

Хилари смущённо улыбнулась.

– Я, конечно, могу ещё посомневаться… но да, наверное, стану миссис Торнтон.

– Леди Торнтон, – деликатно, но твёрдо поправил её Лэндрит.

– И никаких вариантов, любовь моя, – шепнул ей на ухо Лоуренс.

– Отнести вещи мадам в коттедж, сэр? – снова становясь до невозможности официальным, Лэндрит обшарил взглядом пристань и лодку в поисках чемоданов.

– У мисс Хилари практически нет багажа. Мы совершали небольшую туристическую поездку и решили заглянуть сюда по пути.

«Мисс Хилари» только закатила глаза, прикинув расстояние, отделяющее Сидней от Индианы.

– Да, совсем небольшую, – весело подтвердила она. – Так, пересекли парочку океанов.

Лоуренс снова засмеялся, и Хилари поймала себя на мысли, до чего же ей нравится этот сочный низкий звук. Раньше её избранник смеялся не так уж часто.

– Я тебя люблю, – повернувшись к нему, проговорила Хилари одними губами.

Неописуемая нежность преобразила лицо Лоуренса.

– А я давно уже отдал тебе в полное распоряжение своё сердце, – шепнул он в ответ. – Только будь с ним поосторожнее, прошу тебя.

Когда Лоуренс и Хилари, сопровождаемые по пятам дворецким, подошли к скрытому в глубине сада двухэтажному коттеджу, они сразу заметили подозрительно приоткрытую дверь. Глаза Торнтона мальчишески заблестели.

– Ш-ш… – оборачиваясь к своим спутникам, он приложил палец к губам. И, наступая только на носки, протиснулся в щель. Хилари оглянулась на Лэндрита, тот неодобрительно хмурился. Но ей так хотелось посмотреть, чем Ларри занят внутри! А, наплевать, будешь слишком сладкой – слижут. Подражая конспиративной походке жениха, Хилари пробралась в дом.

Внутри было темно и пусто – мебель расставлена вдоль стен, накрыта чехлами в ожидании возвращения хозяина, слабый огонёк мерцал в комнате слева. При свете становилось понятно, что в коттедже находится гость.

– Я возьму это, и это, и это… Где же он хранит Фрейда? Почему Лоуренс до сих пор не научился вести каталог? – отбирая книги, негромко рассуждала сама с собой невысокая женщина с густой сединой в пышной причёске. Небольшой ночник за её спиной тускло моргал, угрожая погаснуть в любое мгновение. Дом сына был уже далеко не нов, и всякого рода потрескивания являлись в нем обычным делом; леди Марджори к этому давно привыкла. Но когда привидение хватает тебя сзади ледяными руками, приподнимает в воздух, и ты слышишь клацанье его зубов – это уже совершенно иное… Леди Торнтон взвизгнула. Призрак громко рассмеялся в ответ:

– Ну что ты, мам, я, конечно, изменился, но ты же никогда не боялась меня.

Леди Марджори вырвалась, вздыхая от пережитого шока и облегчения, обняла младшего сына:

– Лоуренс, Лоуренс, как же ты напугал меня! Откуда ты взялся здесь, чёрт побери?

Лицо сына приняло то искусственно-ханжеское выражение, которое леди Марджори не раз замечала, когда сын собирался позабавиться.

– Миледи, – полным страдания голосом, с британским акцентом, превосходно копируя Лэндрита, произнёс Ларри, – позвольте напомнить вам о стиле беседы, принятом в вашем кругу.

– Пошёл к чёрту, дурачок! – снова обхватывая сына руками, леди Марджори поцеловала его. – Как я давно тебя не видела, милый! Мы все так скучали…

Выражение её лица резко изменилось.

– Ты знаешь… про Дайану?

– Да, – ответ Ларри был короток, и это могло навести леди Марджори на некоторые размышления. Но она не собиралась останавливаться так сразу.

– Это было ужасно, но в то же время такое облегчение и для тебя, и для девочек. Я попросила Гизелу увезти Филли и Мейб за границу.

– Мама, – Лоуренс чувствовал себя неуютно, – если тебе так хочется, давай поговорим об этом, когда мы будем одни.

– А мы не одни? – удивилась леди Марджори. Она вгляделась в темноту неосвещённого холла. – Кто там мнётся у двери, Лэндрит?

Из полумрака донеслось неопределённое мычание.

– Мм… не совсем так, мадам… мистер Лэндрит остался на улице.

– Ларри, включи свет, – тоном приказа попросила леди Торнтон, которая едва доставала сыну до плеча.

Лоуренс сделал шаг назад и растаял за границей света, образованной мерцающим ночником. В темноте послышалось шуршание и яростные возражения шёпотом.

– Куда ты собралась? Если уж нарушила запрет и вошла, теперь оставайся.

– Ты мне не запрещал!

– Но и не приглашал внутрь, пока я не разберусь с ужасным взломщиком, проникшим в мой дом.

– Спасибо, дорогой! – громко проговорила леди Марджори. – Ты случайно не забыл про мою просьбу включить верхний свет?

– Извини, мама, – миролюбиво отозвалась голосом сына темнота, и щёлкнул переключатель.

– Лоуренс, убери руку с моей задницы! – это была ещё реплика ночи. При ярком свете молодая женщина, стоявшая у двери, отчаянно смутилась, покраснела так, что розовой стала даже её шея.

Торнтон засмеялся, вывел её на середину комнаты и удержал под оценивающим взглядом леди Марджори.

– Мама, позволь тебе представить мисс Хилари Орти из Австралии. Она моя невеста.

– Лоуренс! – на лице старшей женщины отразилась растерянность. – Опять, так скоро?

Хилари прикусила изнутри верхнюю губу и почувствовала, как сводит судорогой её скулы. Неужели отношения с матерью Ларри не заладятся у неё с самого начала? Но пожилая женщина тут же перевела взгляд на неё и приветливо улыбнулась.

– Мисс Орти, добро пожаловать в наш дом… дом Лоуренса, – сразу поправилась она. – Извините мою невежливость, я просто растерялась. У Ларри сложные семейные отношения…

– Я знаю, – девушка робко улыбнулась, как-то бегло и испуганно. – Его жена только что умерла.

– Совершенно верно, – леди Марджори Торнтон кивнула. – Но вы наверняка не в курсе, насколько тяжело…

– Мама, – предостерегающе проговорил Ларри, – это ни к чему. Что было можно, я рассказывал Хилари, а подробности болезни Дайаны никого не интересуют.

– Я всего лишь хотела сказать, что надеюсь, ты будешь счастлив, – робко пробормотала мать Ларри.

– И перестанешь мотаться по всему свету, как какашка в канализации! – вызывающе добавила она и бросилась наутёк, пока сын открывал рот для очередной нотации о хороших манерах.

Лоуренс Торнтон сердито смотрел ей вслед. Хилари, не сдерживаясь, хохотала. Теперь у неё не осталось никаких возражений по поводу того, что леди Марджори Торнтон станет её свекровью.

Глава 46

В течение недели Хилари Орти в ее новом статусе была представлена всем возвращающимся по очереди членам семьи. Сэр Джон Лоуренс Торнтон, отец Ларри, удивительно напоминал своего сына азартным блеском синих глаз, светлыми непокорными волосами – у сэра Джона они были седыми – и неуёмной жаждой всё сделать, увидеть и всё познать. Могла ли Хилари не испытать симпатию к человеку, так похожему на её избранника? Сэр Кристофер Торнтон, старший брат Лоуренса и наследник семейного антикварного бизнеса, выглядел вялым, скучающим человеком. Необычайно высокого роста – почти два метра, худой, Кристофер тоже имел фамильные синие глаза, но у него они выглядели бледно-голубыми, какими-то выцветшими. Леди Гизела Дрейкмен Торнтон, его жена, тоже высокого роста, всем своим видом наводила на мысль о её цыганском происхождении; но в первые же десять минут общения с леди Гизелой становилось понятно, что супруга сэра Кристофера Торнтон родилась и воспитывалась в самом обыкновенном доме средних американцев. Несмотря на отмеченную несколько недель назад десятую годовщину своего бракосочетания с настоящим, хотя и укоренившимся в США, британским лордом, леди Гизела по-прежнему употребляла в своей речи упрощённые обороты и сленговые выражения. Впрочем, одевалась она дорого и модно, имела хорошую фигуру и, похоже, слыла завидной клиенткой среди парижских кутюрье. Достопочтенная Мейбелл Голуэй Торнтон, старшая из приёмных дочерей Ли Лоуренса, старалась во всём подражать своей тётке – в одежде, в разговоре, в манере поведения. Мейбелл уже исполнилось семнадцать, она очень гордилась приставкой «honorable» перед своим именем и высоко задирала носик по этому поводу. А также по любому другому, и таких поводов у неё набиралось до полусотни каждый день. Достопочтенная мисс Филлис, её сестра на год младше, была довольно симпатичной, но не столь бойкой девочкой, и из-за этой черты характера она всегда оставалась в тени сестры-заводилы. Так же по-разному девочки повели себя при известии, что Хилари станет их мачехой. Мейбелл демонстрировала раздражение, досаду и нетерпимость, вела себя грубо и вызывающе до тех пор, пока на её выходки не обратил внимание Ларри. Он говорил с приёмной дочерью наедине, но по тому, как присмирела Мейбелл после этой беседы, стало понятно – Лоуренс Торнтон довёл до её сведения, что в случае необходимости выбирать предпочтёт свою невесту юной задаваке, к тому же не родной ему по крови. Филлис не стала ставить отца перед таким выбором – или, может быть, ей было безразлично. Хилари расстраивалась, натыкаясь на спокойную вежливость девочки, которая, несмотря на форму, была не менее надёжной преградой на пути к сердцу Филлис, чем вызывающая агрессивность Мейбелл.

Леди Марджори старалась успокоить ещё молодую мачеху, не имеющую практического опыта в обращении с детьми. «Дорогая, просто дай им время привыкнуть к тебе. Когда Мейб и Филли поймут, что ты не заставишь Лоуренса разлюбить их, они станут помягче». – говорила она. Хилари только вздыхала в ответ. Она привыкла управлять взрослыми, хорошо знающими меру своей ответственности; а взрослых в этом поместье осталось не так уж и много. Ларри начал писать новую автобиографическую книгу о себе, любимом, под названием «Весь мир у моих ног», и с ним стало практически невозможно общаться. Тело его находилось возле компьютера, а мысли витали недостижимо далеко. Выходил он из творческого транса только ради того, чтобы в очередной раз обменяться со своим агентом, Грегом Чалмерсом, оскорблениями, стимулирующими их обоих; эти беседы выводили Хилари из себя. Женщина вообще впадала в раздражённое состояние всё чаще, и сменялось оно только на более худшее – беспросветную депрессию. Сначала Хилари по два-три раза в день звонила в Сидней; но дела у «Орти инкорпорейтед» под руководством Джеда Макмиллана шли хорошо и не требовали её пристального внимания. Лоуренс предлагал ей заняться подготовкой к свадьбе. Однако Хилари отказалась от пышной церемонии, а самые необходимые приготовления заняли у неё и леди Марджори всего неделю. Хилари Орти и Ли Лоуренс Торнтон должны были пожениться в последнее воскресенье декабря. Разрешение на брак было получено, платье невесты сшито, гости приглашены. Не находя объяснения злости и неудовлетворённости, переполнявшей её, Хилари Орти записалась на приём к психоаналитику. А тот порекомендовал ей заодно обратиться и к специалисту другого профиля.

Нет, сегодня ему определённо не писалось. Даже сюда, за закрытые двери кабинета, просачивалась удушливая атмосфера, заполнившая дом. Всеми членами семьи овладело довольно странное, по правде говоря, настроение. Нельзя сказать, чтобы они отрицательно относились к предстоящему бракосочетанию одного из них, совсем нет. Или что им, например, не нравилась невеста. Хилари легко наладила контакт с каждым – недаром она приобрела первые навыки менеджмента, будучи шести лет отроду. Но улыбки всё равно оставались натянутыми, а радость – вымученной; и Ларри не видел способа это исправить. Пытаясь развеселить всех, он сам себе казался шутом на похоронах, главной плакальщицей на которых была сама Хилари. На вопросы о самочувствии она отделывалась объяснениями, что у неё болит голова, в постели невеста была скучной и неинтересной, засыпая сразу, как только Ларри отодвигался от неё. Кроме того, Хилари начала много есть, и всё это вместе взятое беспокоило Ларри. Когда у него находилось достаточно времени, чтобы подумать о своей невесте.

Нарыв прорвался во вторник после обеда, когда в дверь кабинета сына постучала леди Марджори, настолько обеспокоенная, что даже нарушила главное правило – не мешать Лоуренсу в «запойные периоды».

– Ларри, – остановившись возле стола, леди Марджори терпеливо ждала, пока не произойдёт метаморфоза – пустые глаза медленно заполняло тепло возвращающейся бог знает откуда мысли.

– Ларри, у нас проблемы, – не переводя дыхания, она доложила, что Хилари, похоже, основательно принявшая «для храбрости», плачет в своей комнате и заталкивает вещи в чемоданы, собираясь вернуться в Австралию.

– Она говорит, что ты совершенно не уделяешь ей внимания, и если тебе интересно моё мнение по этому поводу, я думаю, что…

Ларри не стал дослушивать мать. Истеричность совсем не была в характере Хилари, и если она действительно готова заказывать билеты на самолёт, что-то и впрямь неладно в Датском королевстве.

Невеста не просто плакала, она рыдала в три ручья. Эти ручьи стекала по щекам, оставляя дорожки в тональном креме, а водостойкая тушь превратилась в расплывшиеся под глазами синие болотца.

Натренированный общением с леди Дайаной, Лоуренс безошибочно диагностировал истерику у женщины, стоящей на коленях на кровати. Тут же разинул крокодилью пасть, демонстрируя кое-как затолканную одежду, чемодан.

По части психиатрии Лоуренс Торнтон уже вполне мог защищать докторскую диссертацию. Он не стал тратить время на уговоры, женщина всё равно не услышала бы его, поглощённая своими переживаниями. Намочив полотенце для рук ледяной водой из-под крана, Лоуренс выжал его над головой Хилари.

Молодая женщина завизжала и тут же начала икать. Её прелестный носик распух почти вдвое и напоминал по цвету воздушный шарик ко дню святого Валентина; лицо в целом выглядело неописуемо.

Взяв невесту под руки, Ларри отвел её в ванную; спустя десять секунд оттуда донёсся пронзительный крик ужаса – Хилари Орти прежде всего была женщиной.

На приведение себя в порядок ей потребовалось не более пяти минут – сказывался жизненный опыт бизнес-леди; но Ларри готов был ждать и дольше. И чтобы чемодан не наводил Хилари на крамольные мысли, жених набросил на разверстую пасть плед с кресла.

Вернувшаяся из ванной Хилари выглядела изумительно – бархатистая персиковая кожа, нос почти того же оттенка, умело подкрашенные глаза. Глянув на чемодан, женщина нервно засмеялась.

– Извини, дорогой, но я уверена, что так будет лучше. Я привыкла брать на себя ответственность за свои ошибки, выживу и сейчас. Лучше отменить свадьбу, чем обрекать вас обоих на мучительную неопределённость в течение всей жизни.

Ларри Торнтон только ошеломлённо моргал. Вроде все слова были знакомыми, но смысл исчезал, как только они складывались во фразы.

– Хилари, солнышко, что произошло? Я ничего не понимаю. Что значит – «обрекать на неопределённость»? Кого это – нас обоих? Ондрада имеет к твоему решению какое-то отношение?

– Ларри, зачем ты меня мучаешь? – с лёгким упрёком проговорила женщина. – Если ты пришёл сюда, значит, всё знаешь. Откуда? Тебе позвонил доктор?

– Ты была у врача, милая? – встревожился Торнтон. – Что с тобой, ты заболела?

– Я забеременела, Лоуренс. Сама не знаю, почему.

Мужчина хмыкнул.

– Не знаешь, отчего появляются дети?

– Не знаю, почему именно сейчас. Я много раз забывала про контрацепцию и была почти уверена, что бесплодна.

Лоуренс нежно взял руку невесты, поднёс её к губам и с чувством поцеловал.

– Но, дорогая, из-за чего ты так расстраиваешься? В каждой нормальной семье должны быть дети. Ну, появится наш малыш раньше, чем через девять месяцев после свадьбы. Сейчас этим уже никого не удивить.

– Ты ничего не понял, Ларри, – женщина вырвала руку. – Я не знаю, кто отец.

У Лоуренса Торнтона совершенно не светски отвисла челюсть.

– Не знаешь, кто…

– Им с равным успехом можешь быть как ты, так и Майкл.

– О, Боже! – до Лоуренса начало постепенно доходить, из-за чего она так убивалась.

– Я не какая-нибудь жадная до денег потаскушка, – отрывисто заговорила Хилари. – Я не собираюсь обманывать тебя.

– Что происходило во время того похищения? И было ли похищение вообще? Или мне досталась малопочётная роль рыцарствующего идиота на белом осле?

Против воли Хилари усмехнулась – так красочна была картина, нарисованная им.

– Почему ты ничего не захотела мне рассказывать? – настаивал Ларри.

– Потому что тебя это не касалось.

– И сейчас не касается?

Мисс Орти вздохнула.

– Сейчас, пожалуй, да. Но я ничего не жду от тебя, – торопливо добавила она. – Никаких обязательств. Я уеду, и мы забудем про эту досадную ситуацию.

– А если в тебе МОЙ ребёнок?

Хилари развела руками.

– Ну, извини. Я не гадалка, видеть спрятанное не обучена.

Лоуренс Торнтон встал, подошёл к окну, заложив руки в карманы.

– Нет, так не пойдёт. Мы поступим по-другому. Мы поженимся, как и собирались. Родится ребёнок, получит фамилию Торнтон и будет расти в нашей семье. В конце концов, здесь уже есть две не родные мне девочки и я их искренне люблю. А если проблема отцовства особенно замучает нас, мы сделаем генетический анализ.

Хилари не сводила со спины жениха взгляда.

– Ты не боишься, что он окажется сыном Майкла?

– Это сын? – Лоуренс обернулся.

Склонив голову, Хилари прислушалась к себе.

– На этой стадии ещё ничего не известно, но уверена, что да.

Ларри пожал плечами.

– Чей есть, тот и есть. Какая разница? К тому же я уверен, что правильное воспитание может победить наследственность.

Он подошёл к Хилари, сидящей на кровати.

– И ещё одна мелочь. Сущий пустяк. Я люблю тебя и не намерен терять из-за предрассудков, неважно, твоих или моих.

Слабая несмелая улыбка начала появляться на губах Хилари.

– Чёрт побери, я уж думала, ты никогда этого не скажешь!

Глава 47

Сегодня ей приснилась Лоретта, и Ларри с трудом растолкал её, вопящую во сне от ужаса, но продолжающую, тем не менее, упорно цепляться за сон. Со стороны сводной сестры Ондрады было свинством явиться в сновидение Хилари именно в том виде, какой её выловили из бассейна в ночь гибели: в какой-то прозрачной тряпке, через которую просвечивало голое тело, уже слегка подёрнутое плесенью, с распущенными волосами, шевелящимися, будто живые, над её головой, с призрачно-зеленоватым лицом утопленницы и широко раскрытыми безжизненными глазами. Рот Лоретты открывался и закрывался, но губы не двигались, когда она говорила, и оттого больше всего напоминала куклу чревовещателя.

– А знаешь, – мёртвые глаза Лоретты смотрели в упор на Хилари Торнтон, такую, какой она была в этом сне, – совсем незадолго до смерти я обнаружила ужасно забавную вещь: я, оказывается, была беременной. Я долго думала – от кого; только в последнее время я занималась одним твоим братом и Люком, но Люк по-нормальному не мог. Так что это был ребёночек Энди. Как ты думаешь, когда я умерла, он попал в рай? Ладно, можешь не отвечать, откуда тебе-то это знать.

Привидение помолчало; а Хилари только задыхалась в безмолвном ужасе. Поскорей бы проснуться! Но у Лоретты Йорк было настроение поговорить.

– Я никогда не хотела быть матерью – такая ведь канитель все эти соски-пеленки! Но убить этого малыша я бы не смогла. Я думала о нем как о своём сыне, маленьком таком хорошеньком сыночке. Если б не моя смерть, он вырос бы вместе со мной; я назвала б его Энди – в честь папы. Я убила твоего брата, забрала жизнь у Анджело, но я вернула бы в этот мир новую жизнь. Как ты думаешь, когда твой ребёнок умрёт и тоже попадет в рай, они смогут там подружиться? Мой Энди очень хороший.