Молия

– Балахоны стала носить, как сектантка какая-то, хвостик дурацкий придумала. Смеяться перестала. Вот и начали тебя все сторониться, ты странная стала, Моля, замкнутая. Я подозреваю, на тебя так смерть бабки повлияла. А имя, ну зачем она тебе такое имя дала? Вредная старуха. Всю жизнь тебе искалечила.

– Не говори то, чего не знаешь. Так нужно для моего же счастья, это родовая ветвь, а я лишь отросток на ней. Не мы управляем всеми делами, все давно без нас решено. Ну а в остальном ты прав, Филя, бабуля мне силу давала, поддержку. Не стало ее, я совсем потерялась, хотя я даже не плакала на ее могиле, все и так заранее знала. Мы даже готовились вместе к ее смерти. Представляешь?

– Странно звучит. Ты это никому не рассказывай.

– Ага, но, когда все случилось, я ощутила потерю. Мое горе, оно как будто вовнутрь меня ушло, погасило оно меня. Но от судьбы не уйдешь. Я это точно знаю.

– Ну, а если взбрыкнуть, если против пойти?

– Мама пошла против судьбы и где она сейчас? Ты мне того же желаешь?

– Нет, прости, я так, ляпнул, не подумав.

Феликс замолчал. Он был историком и знал много такого, что было нелогичным, необъяснимым. Бабушка Мольки запрограммировала судьбы своей дочери, а потом и внучки еще задолго до их рождения, и против этих родовых программ идти было нельзя. Старуха обладала тайными знаниями, не доступными простым людям. Звали ее Лия. Она была сильной ведьмой. Дочке она дала имя Олия, и та должна была продолжать ее ведьмовское дело, но женщина отреклась от своего дара, захотела жить, как все простые люди. Вышла замуж, уехала в город, родила девочку, которую заботливая бабуля при рождении нарекла Молией, и стала заниматься семьей. Сначала ничего не происходило. Олия воспитывала дочку, полностью отказавшись от ценностей своего ведьмовского рода, которые она не принимала. Даже имя себе в паспорте поменяла на Ольгу, но продолжалось это не долго. Сначала у нее испортились отношения с мужем, но это было лишь первой ласточкой. Муж не хотел заниматься ребенком. Он ждал мальчика, а родилась девочка. К Ольге он тоже относился плохо. Они ссорились и скандалили. Ольга попыталась помириться с мужем, но у нее ничего не выходило. Они развелись. Дальше было еще хуже. Однажды она почувствовала недомогание. Значение этому она не предала. Но с каждым днем ей становилось все хуже и хуже. Бывший муж, к тому времени, втихомолку продал квартиру своих родителей, где еще жила Ольга с дочкой, и забрав деньги, улетел в поисках счастья в Австралию. Ольга осталась одна, без жилья и без поддержки, с проблемами со здоровьем. Она прошла обследование, но врачи ничего не обнаружили. Женщина была абсолютно здоровой. Просто беспричинно «усыхала». Не зная, что делать, она поехала в деревню на поклон к матери. Та была не просто ведьмой, а деревенской целительницей. Она помогала всем без исключения, и свою дочь, какой бы она не была родовой отступницей, просто обязана была поставить на ноги.

Старая ведьма осмотрела дочку, провела ритуалы, и сразу вынесла приговор – нарушение родовой программы по женской линии. Она еще раз объяснила непутевой дочке, что их род очень древний и за всю историю накопил достаточно энергии. Эта энергия была привязана к женщинам рода, и являлась побочным эффектом от проведения различных древних ритуалов. И если жить против течения, против судьбы, то души родового канала могли заблокировать новый жизненный путь таких ведьм, как Лия, ее дочка и внучка. Родовые отношения были очень сложные и в них не было свободы и права выбора. Вернее, свобода была всегда, но конец был очевиден. Можно было получить поддержку и силу рода, его благословение, а можно и пинок под зад в виде проклятия.

Ольга не желала иметь ничего общего со всеми своими умершими родственниками. Она начала борьбу за свою жизнь. Оставив свою десятилетнюю дочку в деревне с бабкой-ведьмой, она вернулась в город. Она долго лечилась, ходила по врачам. Ей было не до дочери. Прошло еще несколько месяцев, и она сдалась. Демоны ее победили. Она совсем слегла. Но к дочери она так и не приехала. Она уже знала, чем все закончится и не хотела, чтобы девочка-подросток видела, как медленно в агонии умирает ее глупая мать. Ольга сгорела за четыре месяца. Она была абсолютно здорова, медицина не могла ей помочь ничем. Родовое проклятие висело над несчастной женщиной, как меч, медленно, капля по капле, забирая у нее жизнь. Она умерла от неизвестной болезни, полностью обессилив и сдавшись жестокой судьбе. Ее тело привезли в деревню. Моля похоронила мать на деревенском кладбище с царским спокойствием. Даже в детстве она отличалась взрослой рассудительностью и считала бунтарский дух матери проявлением упрямства и эгоистичности. Ее мать думала только о собственном счастье, забыв, что несет ответственность и за свою дочь.

Отец Моли был жив и здоров, только проживал он теперь в Австралии. После развода он улетел на далекий континент и стал работать инженером в одной быстро развивающейся фирме. За несколько лет он сделал хорошую карьеру, а также, обзавелся новой семьей и новыми детьми, четырьмя приемными и одним своим ребенком. Теперь у Моли было пятеро сводных братьев и сестер. Естественно, еще одна девочка-подросток в такой большой семье была не нужна. И бабушка взяла на себя все вопросы по воспитанию внучки. Она оформила документы на опеку и официально стала для Моли ее опекуншей. Бабуля заботилась о внучке, как могла. Она обучила ее древним славянским языкам, привила любовь к истории. Латынь девушка выучила уже в университете на филологическом факультете, хотя многие заклинания на латыни знала с детства. Она училась и работала, так как денег не хватало ни на что. Жили они бедно. Когда Моля получила диплом о высшем образовании, бабуля уже умерла. Она успела передать внучке все тайные знания и была довольна прожитой жизнью. Ведьма Лия умерла тихо во сне, в день, который и предсказывала. Молия спокойно без лишних эмоций похоронила бабулю. После этого она осталась совершенно одна. Был друг Филя, но у него была своя жизнь. Как мог он поддерживал ее, но вокруг него крутилось столько женщин, что он физически не мог всем уделять внимание и о Моле вспоминал лишь в связи с очередной экспедицией. Еще был друг Макс. Но с ним все было сложно и не однозначно. Их отношения никогда не переходили в близкие.

Когда Молию сократили в университете, где она работала лаборантом, она была на грани отчаяния. Но Филька ее не бросил. Это он ей стал подкидывать шабашки с переводами, сводя с «нужными» людьми. Денег хватало только, чтобы оплачивать комнату и питаться. Соседки по съёмной квартире постоянно менялись. Кто только не жил в соседней комнате. Алька была даже не самым плохим вариантом, хотя и очень шумным. Моле она показалась по началу доброй и отзывчивой. Соседка любила погулять, но этот порок был не самым страшным в человеческом обществе. Моля подстраивалась под Алькино расписание и обеих такая жизнь в коммунальной квартире устраивала. Алька платила вовремя, продукты из холодильника не воровала и квартиру убирала в свое расписание, а главное, она не лезла к Моле с расспросами, считая ее неинтересной и нудной ботанкой. Альке некогда было интересоваться чужими историями, да и в ее красивой голове никакая информация надолго не задерживалась. Моле это очень подходило. Она не желала ни с кем делиться своими историями, которые могли шокировать любого простого обывателя, вроде ее соседки. Жить рядом с потомственной ведьмой желающих не было. В свою жизнь, Моля пускала только Феликса и иногда Макса. Эти двое мужчин были членами ее команды, и они должны были знать хоть что-то друг о друге, так как их походы иногда имели осложнения и даже были опасны. Чувствовать рядом надежное плечо, на которое можно было положиться, помогало в сложных ситуациях. После экспедиций троица разбегалась и в реальной жизни не была по-настоящему дружна. Каждый жил своей жизнью и оберегал свое личное пространство даже от членов их маленького братства авантюристов-кладоискателей. Макс был самой темной лошадкой в их команде. Чем он промышлял в жизни, никто из друзей не знал и не интересовался, особенно желание пропало после того, как друзья увидели его в деле. Макс мог убить человека, не задумываясь.

Случилось это год назад. Они тогда путешествовали по Кавказу. У них были координаты места в лесу, где, предположительно, находился курган древних скифов. На своей кафедре Филя случайно наткнулся на старинные русские письмена и притащил их Моле для перевода. И вот тогда, они обнаружили, что в некоторых манускриптах указывалось точное место захоронения знатного скифского вождя. Быстро собрав экспедицию, они двинулись в поход, не забыв прихватить с собой Макса. Добравшись до места, они наткнулись в лесу на опасного конкурента. Как информация попала в руки черного копателя-конкурента было неизвестно. Может это было просто совпадением, а может информация о кладе была не эксклюзивной и повторялась в нескольких источниках. Но так уж совпало, что, когда они прибыли в горы, в нужном месте в лесу уже работал сумасшедший поисковик–одиночка. Он жил в лесу не один месяц и копал курганы круглосуточно. И в один прекрасный день он действительно нашел в одном из многочисленных захоронений золотые фигурки животных и пластины с мифологическими изображениями богов. В тот день он совсем сошел с ума от радости. И меньше всего он хотел пускать на свою, как он считал, территорию, чужаков. Так случилось, что Молия и Феликс первыми пришли на место раскопок. Это было в горах далеко от поселений людей. Совершенно случайно Макс в тот момент отлучился по своей нужде. Моля и профессор, безоружные, они стали легкой добычей для бандита. Черный копатель подкрался к ним сзади. Сначала он ударил Феликса по голове лопатой. Профессор упал оглушенный. Молю он просто вывел из строя, нажав ей на шее какую-то точку. Она потеряла сознание и рухнула на землю. Затем он завязал им руки и скинул в пустой курган. Оказывается, он копал его много месяцев. Они были без сознания, но живыми, когда черный копатель стал закидывать их землей. Он хотел их заживо похоронить в скифском кургане. Макс их тогда спас. Они были без сознания и не видели, что происходило. Но судя по ранениям и синякам на теле Макса, драка была не шуточная. В ход пошли не только кулаки, но и ножи. В конце концов, Макс перерезал горло нападавшему и скинул его тело в разрытый курган. Он вытащил из ямы своих полуживых друзей и вызвал по рации полицию. На допросе все трое убедительно соврали, что нашли уже мертвое тело в яме, присыпанное землей. Полицейские разбираться не стали. Дело закрыли, так как убитый оказался вором-рецидивистом, числившимся в розыске несколько лет. Феликс позвонил на свою кафедру и доложил об исторических реликвиях, которые они нашли в палатке черного копателя. Для Молии и ее команды важен был поиск артефактов, а не их идентификация. Описью сокровищ занимались уже другие специалисты.

– Привет Макс, ты вовремя, без тебя совет мудрейших не начинаем.

В комнату вошел высокий рослый мужчина с квадратным подбородком и прической «ежик». У Макса были светлые волосы и серые глаза. Выглядел он, как всегда, великолепно. Его огромные мускулы бугрились под одеждой. Он сразу занял все пространство в маленькой комнате. Толстый маленький профессор с лысеющей головой на его фоне совсем потерялся. Но Филя, не страдал юношескими комплексами и знал себе цену. Находясь в одной комнате с ярким представителем мужской породы, он нисколечко не переживал. Он знал, что такое харизма. И пользовался ею на сто процентов. Женщины его обожали, не смотря на лысину, маленький рост и круглый живот. Не всем же быть альфа-самцами. Феликсу Владимировичу, заведующему кафедры престижного вуза и очень уважаемому человеку в определённых научных кругах не только в России, но и в Европе, не пристало сравнивать себя с другими мужчинами, тем более, если сравнения были не в его пользу. Поэтому, он просто сел на диван, чтобы не давать наблюдательной Мольке лишний повод для проведения ненужных параллелей. Сравнения между двумя мужчинами были просто неуместны.

– Привет Моля, привет Филин. Что интересного? Наблюдаю вспышку познавательной активности на лице профессора, сейчас кто-то лопнет от переполняющего его желания рассказать своим друзьям о новой находке.

– Лопну, и не одни раз, – Фильку прорвало, – Все оплачено! Деньги есть и на билеты на самолет, и на аренду жилья и на личные расходы, ну и главный бонус нас ждет, когда мы найдем объект. Вы счастливы? Все как мечтали? Собираем чемоданы?

Молия внимательно посмотрела на профессора, она его знала, как облупленного и почувствовала подвох. Что-то было не так. Слишком уж Филька мягко стелил.

– Ну что ты так смотришь, Молька, разглядываешь, проткнешь мне сейчас лоб своим взглядом. Хватит свои ведьмовские штучки на мне испытывать, мы же договаривались? Что еще не так?

– А я ничего и не делаю, ты сам себя выдал, на воре шапка горит. Слышал о таком? Чего ты так разнервничался, ты что-то скрываешь? Филя, а ну посмотри на меня. Что у тебя глаза забегали? Выкладывай все начистоту.

Макс тоже почувствовал фальшь, витающую в воздухе, но промолчал. Он тоже хорошо знал Филина и не велся на его красивые слова, помня, как тот умеет языком чесать – не подкопаешься, звания не просто так раздают в институтах. Филя был талантливым оратором. Мог любого убедить в своей правоте. Макс так говорить красиво не умел, поэтому предпочитал молчать.

– Ладно, порадовались, а теперь маленькая ложка дегтя. Идеального ничего не бывает.

– Как всегда, я так и знала.

– А как ты хотела, Моля? За все нужно платить. За удовольствие – тем более. Экспедиция предстоит сложная, так сказать удаленная, но интересная.

– Короче.

– Поедем на Соловецкие острова.

– Куда? На Соловки? Филя, а ты не попутал время года? Сейчас не лето.

– Ну и что? Острова! Моля, ты мечтала на островах побывать. Ну не Мальдивы, конечно, а Соловки. Очень даже хорошо, что зима на носу, туристы не будут под ногами мешаться, а то вечно любопытничают. Просто нужно быть готовыми к непростым погодным условиям. Лед уже стал на Белом море, а это значит, что можем там застрять в экспедиции из-за сложных метеорологических условий, но это только, если циклон помешает взлететь нашему частному самолету. Зато клиент щедро оплатит нам все дни пребывания на острове. Он ждать не намерен до весны. Дело срочное! Хочет сейчас получить артефакт или хотя бы информацию о нем. Рассчитываем на неделю, ну а там, как Бог даст. Довольны? Не вижу счастья в глазах.

– Филя, сядь. Не гони, нужно подумать. Моля, а ты погоду не можешь нам хорошую наколдовать? – Макс прищурился, он еще взвешивал все за и против, не желая принимать поспешное решение.

– Нет, этим у меня бабушка занималась, а я ничем таким не балуюсь. Я еще не созрела для ритуалов и, вообще, у меня другая специализация.

– Какая? Мужиков привораживать? Угадал? – Макс прищурился. Он знал, что девушка ни с кем не встречается. Но это и было странно. Сто раз он пытался ее расколоть, но она ничего ему не рассказывала. Профессору она доверяла больше.

– Не твое дело, Макс, не лезь, это не твоя история. Ты из другого мира. Мужики меня не интересуют, когда нужно будет, тогда и найду себе мужа.

– Да все это хрень собачья – твои ритуалы, колдовство. Рассчитано на хлюпиков. Скрытная ты, Молька, как с тобой на остров ехать? Зачем нам женщина в экспедиции, если только не…

– Заткнись, думай, что говоришь, а то я быстро твое желание на корню обрублю, – Моля надулась. Она хоть и угрожала, но никогда бы не стала такие ритуалы проводить. Тем более со своим другом, который ей спас жизнь.

– Что думаю, то и говорю, – Макс прощупывал почву. Он никому не доверял, рассчитывал в жизни только на себя. Он всегда сомневался, перед каждым походом его одолевали подозрения. Ведьмовская внучка была в этом списке первая. Но каждый раз он, соглашаясь идти с ней в экспедицию, в глубине души, думал, что она настоящая ведьма и что она его привораживает. Это его заводило. Прямых доказательств у него не было. Как раз наоборот. Как он не пытался затащить Мольку в постель, ничего не получалась. Она была холодна и недоступна. Значит, она не по этой части была. Бабы ему никогда не отказывали и всегда оставались довольны. Но правда была в том, что несмотря на сомнения, пустить ее одну в экспедиции он тоже не мог. Поэтому каждый раз бесился и докапывался. Ведьма, она и есть ведьма. Ничего не понятно. Но что-то с тобой делает.

– Да ты на себя посмотри, что мы о тебе знаем? Ничего, сам скрытный, ничего не рассказываешь, строишь из себя агента спецслужб, а мне еще что-то говоришь. Думаешь, я хочу забираться в глушь с таким, как ты?

– Начинается, – Филя закатил глаза, – никуда мы не поедем, нет команды, нет экспедиции. Я – ваш мозг, и я могу точно сказать, что это я с вами не собираюсь никуда ехать. Вы меня, друзья, коллеги, не впечатляете. Только ссорится можете. Вы оба – балласты.

– Что? – Молия и Макс перестали цапаться и уставились на Феликса.

– Что слышали, неприятно звучит, уши режет? Привыкли, что я вам дифирамбы пою. Ой, какой ты Максик крутой, куда же без тебя? А ты, Молечка, такая тонкая впечатлительная натура, а как у тебя интуиция развита! – Филя соскочил со стула, – а кто меня оценит, весь мой труд? Привыкли на всем готовом выезжать. Может в этот раз я и без вас обойдусь. Только деньги на вас тратить, да потом делиться с вами. Почему я вам должен отдавать две трети от заработанного? Где справедливость? Я должен все деньги сам делить. Сколько захочу, столько вам и заплачу.

– Вот знала, Филька, что ты жлоб, но, чтобы такой? Усомниться в нашей компетенции и преданности после всех походов? А как же дружба? – Моля аж подпрыгнула.

– А причем здесь дружба? Я про деньги говорю. Вы меня не дооцениваете.

– Что ты хочешь услышать? Сам, что ли не знаешь, что ты из нас самый умный и начитанный? Но это ничего не значит, когда угрожает реальная опасность. Ты нужен нам, а мы – тебе. Ты один ничего не найдешь, не раскопаешь и вообще на полпути сбежишь. Потому, что будешь сомневаться и все взвешивать. Так и бросишь на полпути начатое. Мы нужны тебе.

– Моля, ты забыла, Филя же у нас любит цену набивать. Хочет почувствовать себя великим комбинатором. Доставь удовольствие другу, может смилостивится и проценты нам добавит, – Макс моргнул девушке. Моля умела и яд пустить и медком подсластить.

– Филeчка, ну ты же без нас не сможешь. Мы, конечно, пешки против тебя, короля, но в операциях и пешки тоже нужны, иначе, кем ты будешь командовать? Мы тебя очень ценим, особенно твое умение торговаться с клиентами и все организовывать, да мы бы были уже в глубоком минусе со всеми накладными расходами, если бы не ты. Ты один нас двоих стоишь. Это чистая правда. Но ты и нас пойми, едем втроем, значит и прибыль на троих поровну будем делить. Так, Макс?

– Только так и никак больше. Равные доли у всех. Или я выхожу из игры.

– А это значит, -Моля продолжила уже другим тоном, – что мы признаем твои заслуги, но на компромисс не пойдем, и твоей жадности прорости и дать корни не позволим. Все, я высказалась.

Феликс Владимирович раскраснелся, понемногу сдавая позиции. Сам он, конечно, не отважился бы поехать в экспедицию, но ему так не хотелось делиться деньгами.

– Филин, всех денег не заработаешь, не будь жлобом, ты же хороший человек. Ты же сам всегда нас на путь истинный наставлял, идеи нам высокие проповедовал, цели ставил. Сколько раз мы из-за тебя государству сдавали артефакты, а ведь могли в простых мародёров превратиться, черных копателей, но ты нам не давал, – Макс обнял совсем расчувствовавшегося профессора, – Филин, ты же наша нравственность и наша совесть. Когда не думаешь о деньгах.

Макс говорил правду, Феликс действительно делал все их походы крестовыми, их общество любителей исторических артефактов держалось на великих идеях. Все то, что они находили, они отдавали музеям, институтам и все – благодаря профессору. Ну, кроме случаев, таких, как сейчас, когда появлялся заказчик с конкретным заказом и большими деньгами. Но вот именно в такие моменты Филю и переклинивало. Деньги ему застилали глаза.

– Ну, ладно, я согласен, что без меня вы бы совсем пропали и пропадете, здесь талант нужен, – профессор сменил гнев на милость, а жадность – на голый расчет, по которому выходило, что никто ему не уступит свою долю, поэтому, нужно было смириться с равноценными компаньонами, но он бы ночь не спал, если бы не попытался пободаться за деньги.

– Я – мозг нашей кампании. Но если быть честным, то без тебя, Макс, я бы не отправился к черту на рога. Ты же как стена, наша защита, что мы с Молькой без твоей силы? Так, историки, филологи-теоретики, книжные черви, которым надоели кабинетные стены. Сколько же раз ты нас спасал? Не сосчитать. А сколько ты копал, поднимал, двигал, выдалбливал, носил? Ой, Максик, как вспомню…Мы бы не добрались ни до одного артефакта без тебя. Так бы и ходили вокруг да около, да облизывались.

– Конечно, читать книги на диване, а потом устраивать дискуссии на научные темы и брызгать умными словами, может каждый, а вот когда нужно поработать мышцами – что-то нет желающих.

Макс улыбнулся, каждый раз он предлагал перед походами сходить друзьям в тренажерный зал или хотя бы посетить скалодром. Нет, не хотят, говорят, что это не их конек. Просто лентяи, не хотят трудиться, тело напрягать. Им, видите ли, трудно. А потом ноют в походах, что устали, что все болит и отваливается.

– Мы бы поработали, если бы у нас с Молечкой эти самые мышцы, которых у тебя в избытке, имелись. Но так уж случилось, что мы головой больше работаем, чем другими местами, да и Слава Богу, без наших знаний ты бы тоже далеко не продвинулся. Мы тебя дополняем.

– Хм, каюсь, иногда вы попадаете в точку. Но знания – это лишь представления, они не заменят реальных людей рядом. Моля, не обижайся, хочешь колдуй, хочешь – нет, я все равно не верю в твои чудачества. Ты правильно сказала, вся эта хрень не для меня, потому что я из другого теста слеплен, из реального, – Макс по-дружески обнял девушку, – но без тебя поход – не поход, ты как мост между мной и Филином, уравновешиваешь нас, что ли. Гибкость в тебе есть и смекалка. И не бесишь ты меня, как другие бабы. Вернее бесишь, но не все время. Да и башка у тебя светлая, вон сколько всего знаешь, мне даже один язык не осилить за всю жизнь.

– Максик, ну ты и подхалим, ты тоже на меня не дуйся, я все про тебя давно знаю, без подробностей, конечно. Я так низко не падаю, чтобы в чужом белье копаться. И не переживай, я за тобой не следила, мои наблюдения носят общий эмпирический характер, но их мне достаточно. Я тебя впустила в свою жизнь, я доверяю тебе и Филе, как себе, и это не случайность. У меня больше друзей нет.

– А я вот точно знаю, что мы нужны друг друга в экспедициях и это здорово, – профессор расплылся в улыбке. На его щеках появились обаятельные ямочки.

Все трое обнялись и мир, наконец, восстановился. Всем нужно было выпустить пар, а потом почувствовать собственную значимость в чужих глазах. Этот ритуал не менялся несколько лет и означал он только одно – все они были согласны на новый поход и их переполняла решимость найти очередной артефакт. Но и не это было самое главное. Возбуждал сам процесс, поиск, неопределенность. Даже возможная опасность щекотала нервы. Кто же откажется от такого интересного путешествия вдали от города и цивилизации?

– Моля, а как у тебя дела с работой? Нашла что-нибудь стоящее, помощь нужна? – Макс переживал за подругу и не одобрял ее скитания по офисам. Он не понимал, почему ее постоянно увольняли, хотя иногда она и сама уходила. Но ему некогда было вдаваться в подробности.

– Нет, помогать не нужно. Все прошло, как всегда. Я нашла работу и меня тут же уволили.

– Может мне разобраться с твоим нанимателем? Он к тебе приставал? -Макс нахмурился.

– Нет, это я не выполнила его приказ. Сама виновата. Босс был очень крутой. Такой красавчик. Он даже не смотрел в мою сторону, – девушка рассмеялась, – мы с ним не сошлись характерами. Я нарушила две его главные заповеди. Не суй нос куда не надо и будь пунктуальна. Я почти два дня продержалась.

– Ну, это антирекорд, – Макс был рад, что Молию уволили, он не хотел видеть рядом с ней никаких мужчин. Особенно, красавчиков.

– На самом деле, я проработала полтора дня, а остальное время я незаконно просидела на своем рабочем месте. Босс был так занят, что не успел меня вовремя выгнать. Это хорошо, что меня уволили. Теперь я могу спокойно готовиться к экспедиции и отпрашиваться не придется. Макс, а ты ничего не замечаешь?