Молия

– Да мне пофиг. Сам занимайся своими гостями. Пойду, дом посмотрю.

Молия надула губы и отвернулась. Она вышла из комнаты и направилась в огромную гостиную, где находился старый камин. Все было неухоженное. Грязные окна, растрескавшаяся от времени и сырости мебель, люстры с торчащими проводами. Не понятно, как можно было жить в таком доме. Помощник, Матвей, вырядившийся лакеем, пытался разжечь камин влажными дровами. В доме действительно было прохладно и как-то зябко. Ни уюта, ни тепла, ни веселья. Странная вечеринка. Ну еще не вечер, может все будет впереди, просто они рано приехали. Зачем иметь такую большую усадьбу, если не можешь в ней навести порядок и подготовить ее к приему гостей?

Молия вышла из гостиной и прошла по коридору вглубь дома. Она почувствовала, что совсем окоченела. Кажется, здесь еще холоднее, чем на улице, нужно возвращаться в гостиную. Хоть бы чаю горячего дали попить, так и заболеть можно. Она решила самостоятельно найти кухню и сделать себе чай. Обычно, в старых усадьбах кухни располагались в отдельных пристройках, которые соединялись переходами с главным зданием, но это раньше, а сейчас все отдавалось на откуп хозяевам дома. Гробовая тишина в помещениях просто угнетала. А она еще переживала за свой внешний вид. Нужно переживать только за отсутствие теплой одежды. В пору валенки надевать и шапку, а не вечернее платье с декольте. Не завидовала она дамам, которые прибудут в открытых вечерних платьях.

– Льен, привет.

– Киан, ты зачем со мной связался, это запрещено, ты же знаешь, никаких контактов с ссыльными. Я уже дома, а ты в аду.

– Я больше не могу здесь находиться, меня все раздражает.

– Ты что, только несколько дней прошло, ты вспомни, что у тебя еще целый год впереди. Ты себе не представляешь, как я счастлив, что вернулся домой. Не могу тебя не подразнить. Приятно, если тебя это раздражает. Побудь в моей шкуре. Ссыльным не сладко в изгнании.

– Меня бесит мое тело, здесь большая влажность. Я не чувствую себя комфортно в этом мире, меня раздражают люди вокруг, их запахи, это какая-то помойка. От всех воняет.

– Не преувеличивай, живи по правилам, не забывай спать и есть вовремя. Ты адаптируешься со временем, привыкнешь к воздуху и к новым ощущениям. И к несытной еде. Не забывай, люди едят три раза в день. Еда не калорийная, усваивается быстро. И спать тебе придется чаще. Один наш световой день равен трем земным. Поэтому и путаница в организме и раздражительность. Ты втянешься, первый месяц всегда такой, а потом привыкнешь.

– Ладно, я и сам все понимаю. Прощай, а то я сейчас сознание потеряю, совсем сил не осталось.

– Киан, там не так все и плохо. Ты должен питаться нормально, тебе нельзя портить тело, оно у тебя не прокатное, а родное. Неужели жрецы не понимают, что ты рискуешь жизнью? Это опасная планета и за целый год может много всего произойти.

– Понимают, но я не сильно рискую, меня не так просто убить, ты же знаешь. Совет решил меня проучить, чтобы другим не повадно было. Жрецы думают, что я сломаюсь и сделаю, как они хотят. Прощай Льен, я не отступлюсь.

– Прощай, жрец. Больше не выходи со мной на контакт. Я ничего не хочу про тебя знать.

Киан пошатнулся, энергия заканчивалась. На телепатическую связь со своим миром он затратил уйму сил. Деваться не куда, нужно как-то выживать на этой гребаной планете. Где в этом чертовом доме кухня? Зачем он позвал ссыльных из высшего сословия и устроил весь этот спектакль? Хотел сделать вид, что ему плевать на весь этот мир, что у него все хорошо. Ну ладно, придется потерпеть всех приглашенных мудаков, зато все в Совете сразу же поймут, что он не сдался и свое решение не изменил. Кто-нибудь доложит членам Совета о вечеринке, шпионы есть везде, так всегда было и так будет всегда. Бунтовать, так бунтовать. Даже больше. Он пойдет дальше и всех очень удивит. Молия, девушка с красивой грудью, он совсем про нее забыл. Она нужна ему сегодня вечером. Когда все приедут, он устроит спектакль. Разыграет припрятанный козырь. Она будет его козырной картой.

Молия блуждала по безлюдному дому, точно привидение. Хозяева усадьбы экономили на всем, в помещениях было холодно и темно. Кое-где в коридорах горели одинокие лампочки, свет которых едва позволял разглядеть на стенах силуэты перекошенных картин и помогал не споткнуться о, вздыбленный от старости и сырости, паркет. А когда-то дом сиял чистотой и заманивал уставших путников гостеприимством и уютом. В каком веке это было? И почему все так запущено в некогда красивой усадьбе?

Она бродила по помещениям, заглядывала в разные комнаты в поисках кухни. Усадьба была огромная. В животе урчало от голода, испорченное, еще в машине, настроение, медленно, но верно переходило в стадию «мне плевать на все, когда я хочу есть». Пусть гости пропадут пропадом вместе с Кианом, но морить себя голодом она не собиралась. Наконец, она добралась до полуподвальной комнаты, которая напоминала кухню. В темноте виднелись силуэты больших столов. Зайдя в помещение, она попыталась найти на стене выключатель. Щелкнув реле, она поняла, что в потолочных плафонах нет лампочек или они давно уже перегорели. За окном было уже темно. Ну что же, придется передвигаться наугад. Где-то должен стоять холодильник, это ее спасение. Она сделает себе бутерброд с колбасой или с сыром, чтобы не умереть с голоду. На ощупь, она прошла в глубь комнаты, натыкаясь на разбросанную мебель. Через небольшое окошко в комнату проникал лунный свет. Он слабо освещал помещение, высвечивая очертания предметов. Она присмотрелась, освоилась и начала неплохо ориентироваться в лунном свете. Ведьма не смотрела в окно, потому что и так чувствовала на себе действие небесного светила. Огромная красно-желтая луна мешала сосредоточиться. Полная луна была призывом для ведьм, чувствительным к лунным фазам. Вот откуда это волнение в машине и бурные фантазии, о которых говорил Киан. Полнолуние работает. Все ясно. Но как он распознал ее желания? Она ведь ничем себя не выдавала. Сидела, как мышка, всю дорогу, только горела, как ненормальная, внутри. Простой человек не определил бы ее состояние. Может он ведьмак? Нет, слишком холоден, это исключено, она бы почувствовала своего, это как зов крови. Но кто он тогда?

Она прервала поток своих мыслей, так как, наконец-то, добралась до холодильника. И тут же ее постигло разочарование. Внутри холодильника она не нашла ничего, кроме фруктов и те были не первой свежести, гнилые и засохшие. Но выхода не было. Она хотела есть. Очистив вялый апельсин, она съела его за минуту. Настроение сразу улучшилось. За апельсином пошли в ход сморщенные мандарины, за ними киви. Она остановилась, только когда почувствовала неприятный зуд на лице. С ужасом она отбросила недоеденные фрукты. Она знала, что предвещает это еле заметное покалывание на шее и лице. Ей конец! Только не это, только не сейчас! И каким местом она только думала, съедая один фрукт за другим, точно от этого зависела ее жизнь? Все пропало. Нет, это она пропала! Киан ее убьет!

Нужно срочно покинуть усадьбу. Бежать, не оглядываясь. Скоро ее лицо распухнет и покроется сыпью. Но как убежать незаметно? Они за городом, а она даже дорогу не запомнила. Куда идти в темноте? Это все луна, ее проделки. Неопытная ведьма понимала, что ее тело требовало живого и любящего мужчину, а не обжорство фруктами. Сколько она еще будет бороться со своими желаниями и потребностями? На долго ли ее хватит? Она не жалела себя много лет, но сейчас ее прорвало. Она залезла под стол и стала рыдать. Ей было обидно, больно. После смерти бабули ей не на кого было положиться в этой жизни, кроме самой себя. Вот и договариваться ей приходилось тоже с собой. Но иногда нервы сдавали. Она проклинала судьбу, свою природу, против которой не могла пойти.

– Я по запаху тебя нашел, ты пахнешь фруктами, зачем ты залезла под стол? Выходи! – раздраженный голос Киана разорвал тишину, – Ты что, ничего не слышишь? Музыка играет, все собрались уже. Гости меня ждут. И тебя. Что ты там делаешь на холодном полу?

Она действительно ничего не слышала. У нее была истерика.

–Ты мне нужна, очнись, что случилось? Ты помнишь наш договор? Два часа и ты уедешь с кольцом.

– Не хочу выходить, – она затрясла головой и вернулась в реальность. По дому действительно разносились волшебные звуки скрипки. Музыканты играли Вивальди. Она вдруг почувствовала себя пустым сосудом, который медленно наполняется красивой музыкой. Все проблемы стали испаряться, настроение улучшилось и тело пронзила сладостная истома. Её охватило странное возбуждение. Почему это состояние у нее возникает только тогда, когда рядом оказывается Киан? Ни Макс, ни Филя, ни другие мужчины на нее никак не влияли. Значит дело не просто в физиологии. Это была не просто похоть. Молия похолодела, только не влюбиться, только не это… Бабуля, дай еще время! И тут она вспомнила про кольцо и все поняла. Это было знамение. Вот и конец всему, конец ее свободной жизни. Нет, она еще съездит в экспедицию на Соловки! Она успеет.

Молия предчувствовала надвигающиеся перемены, и знала, что это будет ее последняя экспедиция.

– Я жду, – Киан раздражался все больше.

– Я не выйду, иди один.

– То есть, как не выйдешь? А наш уговор? А кольцо? – Киан не просто злился, он терял терпение. Он так и думал, что девушка выкинет какой-нибудь фокус. У нее точно не все были дома. Она сидела под столом в темноте и рыдала.

– Через неделю ты сам мне мое кольцо принесешь, оно тебе руку прожжет, и я не шучу, в прямом смысле прожжет кожу. И рана не заживет, пока кольцо не вернется к хозяйке, то есть ко мне.

– Молия, не чуди, ты должна выйти к гостям. Ты мне нужна, ты обещала!

– Пойди пугало вытащи с огорода, тот же эффект получишь. Сказала не выйду, значит не выйду.

Киан ничего не понимал. Что могло произойти за двадцать минут, пока он отсутствовал? Темнота в комнате не давала ему возможности залезть в голову к девушке и прочитать ее мысли, да и при свете бы у него ничего не вышло. Виной всему были ее линзы. Нужно уговорить их снять, тогда он во всем разберется.

– Сделай мне одолжение, выйди на свет и сними линзы. Здесь лампа перегорела, а я хочу на тебя посмотреть.

– Это зачем? – девушка сразу насторожилась. Что-то было неправильное в просьбе Киана, нелогичное. Какое ему было дело, как выглядят ее глаза?

– Всего лишь один раз, я хочу посмотреть какого цвета у тебя глаза.

За все годы ни один человек, кроме Фили, не просил Молию показать настоящий цвет ее глаз. Это было никому не интересно. Однажды, она сама сделала такую глупость, сняла линзы и доверилась Фильке. Он ее сильно уговаривал. Покажи да покажи. Ничего хорошего из этого не вышло. Он потом месяц ходил за ней по пятам, как кобель за сучкой с течкой. Но было это неправильно, не по-настоящему. Тогда еще была жива бабуля и она помогла снять привязку с Фильки. Но внучку строго предупредила – не шутить больше с мужчинами, не стрелять глазами и не соблазнять заговорами ради любопытства или шутки. Только, если она сама захочет кого-нибудь для себя. У бабушки дар заключался в ее руках, она могла лечить ими людей и делать много разных манипуляций. У Молии дар был в ее глазах. Снимая линзы, она могла видеть призраков, не упокоенные души, обитавшие среди живых, а еще она могла завораживать мужчин, притягивать их к себе, как магнит. То ли дар, то ли проклятие. Бабуля учила помогать людям, учила управлять своими способностями. Молия могла принести людям много пользы, но не хотела этого делать, понимая, что вся ее жизнь изменится, как только она начнет практиковать магию, а с миром мертвых ей вообще не хотелось пересекаться. Она не боялась призраков, но и не стремилась к общению.

– Нет, только не так, – девушка вздрогнула, представив, что ее глаза могли сделать с Кианом, она не хотела делать из него озабоченного дурака с капающей изо рта слюной. Он не хотела насильно его влюблять в себя.

– Молия, вылезай из-под стола или я тебя вытащу силой.

– Ага, попробуй, для этого тебе придется до меня дотронуться, а ты это делать не хочешь. Брезгуешь? Я тебе неприятна? Или боишься?

Умная и хитрая, умеет манипулировать, использует любую ситуацию с выгодой для себя. Идет ва-банк, не боясь проиграть. Киан решил сменить тактику. Он, действительно, не хотел трогать девушку без стоящей причины. Но она его провоцировала, зачем? Не тянуть же ее за волосы в самом деле? Сейчас уже поздно было искать новую девушку. Да и где искать? Один лес вокруг. И тогда он сам решил залезть под стол.

– Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

– Ага, решил белый флаг поднять, капитулировать, но я пленных не беру, в переговорах не участвую, можешь идти к гостям. Чувствую себя отлично, но не выйду. Не проси.

– Молия, тебе не холодно под столом сидеть на голом полу?

– Холодно.

– А может ты хочешь горячего чаю попить возле камина?

– Очень хочу, но не выйду.

– Ты меня просто убиваешь, как я мог положиться на такую легкомысленную глупую девушку, как ты?

Молия почувствовала, что ее зубы стали клацать от холода и обиды. Она всегда выполняла свои обещания и не была легкомысленной. Но это был особый случай. Киан сам пожалеет, если вытащит ее к гостям. Она опять зарыдала.

– Ты что делаешь? Меня не проймешь слезами, можешь так не напрягаться.

Жрец уже понял, что слезы были не театральные, а самые настоящие. Какое же горе могло произойти за двадцать минут? Может кто-нибудь умер из ее близких и ей позвонили и сообщили трагическую новость? Так рыдать можно только из-за большой потери. Помимо своей воли, он притянул к себе рыдающую девушку и обнял. Он был равнодушен к людям, но горе везде было одинаковым. Когда-то, очень давно он потерял близкого человека и ему было плохо. Он пытался вспомнить свои забытые чувства.

Молия перестала рыдать, трястись и даже дышать. Вселенское счастье разлилось теплом по ее груди. Такого блаженства она никогда не испытывала. В мужских руках она таяла, забыв о своем лице и о обо всех других напастях. Только бы подольше сидеть под столом в темноте с мужчиной, от которого ее тело воспламенилось, точно факел.

– Я съела много фруктов и мое лицо покрылось прыщами, у меня аллергия, – она выпалила эти слова на одном дыхании и замерла. Как потом Киан за секунду ее вытянул из-под стола, она не поняла. Но не нужно было быть ведьмой, чтобы ощутить всю ярость мужчины, который еще минуту назад был так спокоен и даже ей сочувствовал.

– Что? Я тебя жалею, прикасаюсь к тебе, обнимаю, переступаю через себя, думая, что у тебя случилось горе, умер родственник, а ты плачешь из-за прыщей? – Киан думал, что лопнет от злости. Такого он не ожидал. Его, чистокровного жреца, обвела вокруг пальца какая-то земная девка? Она издевается над ним?

Молия сразу почуяла неладное. В походах для таких случаев был разработан специальный сигнал – двойной свист. Означал он одно действие – бежать сломя голову, не оглядываясь назад. Момент был именно такой. Она вырвалась и понеслась по коридорам усадьбы, точно за ней гнался не один разъярённый мужчина, а как минимум, стая голодных волков. На очередном повороте она споткнулась о торчащий паркет и полетела вперед. Но к счастью, она лишь слегка ударилась головой и правым плечом о стену. Сильная мужская рука в перчатке вовремя схватила ее за свитер, затормозив ее красочный кульбит и не позволив совсем разбиться о стену и пол. Затем, та же рука поставила ее в вертикальное положение и не спрашивая о ее самочувствии, поволокла к гостям. Теперь Киан крепко держал ее за плечи, не давая ей даже шаг сделать в сторону. Только со стороны могло показаться, что он ее обнимает. На самом деле, это были не любовные объятия, а настоящие железные тиски. Как она могла раньше восхищаться его красивыми мужскими руками, его длинными аристократическими пальцами? Сейчас ей казалось, что в ее плечи воткнули железные гвозди. Пальцы Киана впивались в ее тело при каждом неправильном движении. Ей нужно было двигаться синхронно с мужчиной, который был выше ее на полторы головы и здоровее. Киан находился в прекрасной физической форме, он управлял ее телом так легко, как будто она была манекеном, накачанным воздухом. Все попытки к бегству рубились на корню. По пути Молия успела высморкаться, и протереть глаза от слез. При свете ламп Киан сморщился от вида ее красного лица, которое только начинало расплываться во все стороны и принимать одутловатые формы. Первые аллергические прыщи, точно солдатики на посту, уже появились на лбу и на щеках.

– Ты выглядишь ужасно, – только это мужчина успел прошептать ей на ухо, и они вошли в гостиную.

– Киан, как мы рады увидеть тебя, здесь, в этом мире! – немногочисленны гости кинулись к мужчине. Они не пожимали его руку, не ударяли по плечу в дружеском приветствии, просто стояли, опустив голову и разглядывая пол. Они действительно были рады, только их радость носила оттенок злорадства, а натянутые улыбки прикрывали маску ехидства. И только страх мешал гостям высказать напрямую все свои мысли.

– Я тоже всем рад, позже, каждый из вас мне представится. Я не могу вас узнать в этих оболочках, но судя по списку, здесь только представители высшего общества, которых я сам лично отправлял в ссылку. Хорошо выглядите, несмотря на ваше положение ссыльных.

– Мы стараемся. Как долго ты с нами пробудешь?

– Думаю земной год, может меньше. Готов даже выслушать все пожелания на будущее. Может кого-то не устраивает тело?

– Все устраивает, нам дали право выбора и с деньгами не обманули, но ты же и сам понимаешь, какая здесь дыра, – все собравшиеся чувствовали себя неловко, рассказывая судье, который их отправил отбывать наказание о своих житейских проблемах. На самом деле, все присутствующие, мягко говоря, недолюбливали Киана и желали ему, как можно больше лет провести на Земле.

– Расслабьтесь, я не при исполнении, сканировать ваши прегрешения не буду. Мы теперь все в одной лодке. И мне плевать, чем вы в этом мире занимаетесь. А как поживает Крей? Жив еще или подох? Доволен ли своим телом?

Мужчины переглянулись. Все знали, что, благодаря Киану, Крей получил неподъёмный срок- пятнадцать лет ссылки и что навряд ли он сможет его отбыть до конца. Да и тело ему не позволили выбирать, он не принадлежал высшему обществу.

– Он работает в ночном клубе управляющим, там наши часто собираются. Вроде всем доволен, открыто не жалуется.

Она не прислушивалась к разговору. Она не понимала, о чем говорят мужчины и просто разглядывала гостей. Только сейчас, она заметила, что на вечеринку пришли одни мужчины. Молодые, симпатичные, с хорошими фигурами, все как на подбор. Ни одного толстого или корявого. Она хотела сесть на стул, но Киан дернул ее за локоть и заставил ее тут же встать. Он находился рядом с ней, продолжая демонстративно ее обнимать и всем показывать. Оркестр играл классические произведения, обстановка располагала к неспешному отдыху. Лакей Матвей в это время разносил гостям бутерброды и напитки. Молия протянула руку, чтобы взять бутерброд, о котором она мечтала так долго, но Киан сделал лакею незаметный жест и поднос с закусками улетел в противоположную сторону. Это было жестоко, но самое страшное стало происходить дальше. Обстановка накалялась с каждой минутой. Гости отходили от Киана, поднимали свои головы и начинали беззастенчиво разглядывать девушку, точно на смотринах. Ни одна деталь не ускользала от их внимательных взглядов. Их лица ничего не выражали, но Молия чувствовала всем своим нутром, что ее оценивают, точно породистую лошадь. Все пялились на ее грудь, на ее ноги и на ее лицо.

«Смотрите, смотрите, мне не жалко. Можете даже потрогать, я живая, а не фарфоровая!» – она чувствовала всеобщее любопытство и даже недоумение, а когда начались перешёптывания, ей уже было все равно, как она выглядит. Она сейчас просто шут гороховый на празднике любителей остренького.

– А сейчас я вам хочу представить мою девушку, ее зовут Молия, – Киан еще сильнее впился пальцами-клещами в ее плечи, очевидно решив довести пытку до конца. Острая боль прострелила ей тело, особенно болело ушибленное плечо, но она не произнесла ни слова, лишь до крови прикусила губу. На такое шоу она не подписывалась. Значит, он еще и садист. Ну ничего, сейчас она покажет, что значит быть ведьмой. Решил выставить ее на всеобщее посмешище? Видел же, что ее лицо прыщами покрылось и раздулось, так нет же, потащил к гостям. А еще говорил, что на нее никто смотреть не будет. Сейчас выставил ее на середину зала, точно куклу.

Она поняла, что терять было нечего и решила отомстить проверенным способом. Киану были противны ее прикосновения. Даже перчатки надел, потому что брезговал. Педант недоделанный. Не с той связался. А что он скажет на это?

Она резко развернулась и на глазах у всех сделала то, что Киан ожидал от нее меньше всего. Сейчас она его выставит посмешищем перед всеми. Она стала на носки , обняла его за голову и впилась губами в его губы так, что он не мог оторвать ее от себя, как ни старался. Причем, целуя, она больно укусила его за губу. Конечно, специально. Все гости охнули и перестали дышать. Оркестр замолк. В доме повисла могильная тишина. Девушка была довольна произведенным фурором. Такого поворота никто не ожидал. Все присутствующие наблюдали, как тонкая струйка крови потекла по подбородку хозяина дома. Молия оторвалась от мужских губ. Ей стало радостно и хорошо. Она почувствовала себя отомщенной. Не нужно врагу рассказывать о своих слабых сторонах. Пусть теперь все присутствующие ее считают извращенкой. Если Киану так противны ее прикосновения, то что он чувствует сейчас? Она отомщена и еще прилюдно, пусть теперь все гости будут обсуждают не только ее ужасную внешность, ее плохие манеры, а еще и ее кровавый поцелуй при полной луне. Кажется, она здесь уже лишняя, пора возвращаться домой. Все уже все поняли, а кто не понял, она сейчас уточнит свое положение и опозорит Киана по полной. Играть, так играть. Сейчас она покажет высшему обществу, этим напыщенным красавчикам, что она не кукла и не манекен, что она сама решает, что ей делать и как себя вести. Сейчас она им покажет высшее общество и хорошие манеры.

– Господа, так приятно вас видеть в этом особняке, чувствуйте себя, как дома, наслаждайтесь напитками, едой и приятной музыкой. А нам с Кианом нужно на несколько минут уединиться в спальне, ну понимаете, мы не так давно знакомы, поэтому отдаемся страсти каждую свободную минуту. Любимый, пойдем. Мой страстный поцелуй, это всего лишь прелюдия, тебя ожидает фейерверк оргазмов. Сегодня ты не заснешь.

Не дожидаясь реакции онемевших мужчин и самого Киана, Молия вышла из комнаты, обхватив руками свою грудь и виляя бедрами, как последняя шлюха. Ее переполняли эмоции, она чувствовала одновременно возбуждение, страх, и мстительное удовлетворение. Ее тело горело от жара, а голова была, как в тумане. Все вокруг вдруг стало расплываться, движения замедлились и ноги сделались ватными. Последняя здравая мысль была о подсыпанных наркотиках, но когда? Она ведь ничего не пила, может укол? Что было потом она не помнила, все погрузилось в темноту…

– Молия, просыпайся, спектакль окончен. Все гости разошлись. Можешь ехать домой.

– Что, где я?

– Там же где и была, в усадьбе. Я заказал такси, можешь возвращаться домой и вот, твое кольцо, возьми, ты заслужила.

– Киан, ты такой красивый, и сильный. Ты мне наркотики подсыпал? У меня все до сих пор плывет перед глазами. Что ты со мной сделал?

– Ничего я с тобой не делал. И никакие наркотики я тебе не давал. Ты меня не интересуешь, как женщина. О, Боги, ну зачем ты полезла меня целовать? Да еще и укусила? Радуйся, что жива осталась.

– Я тебе отомстила, я тебя унизила перед всеми. Укусила, чтобы тебе больно было, чтобы ты понял, что нельзя так с девушкой обращаться. Ты мне сделал больно, ты так крепко меня держал, что синяки остались на теле.

– Ты должна была все сделать, как я приказывал, просто молча стоять рядом, а не вытворять такое, о чем будут еще не один месяц шептаться за моей спиной.

– Подумаешь, поцеловала, ну и что? Я только себя посмешищем выставила, а ты же у нас герой, как скала стоял, неприступный и непокоренный.

– Можешь возвращаться домой, и не болтай то, чего не знаешь.

– Киан, я тебя последний раз спрашиваю, чем ты меня отравил? Меня не так просто сбить с ног, я еще та штучка. И защита у меня хорошая. Это было снотворное?

– Ты сама виновата, ко мне нельзя прикасаться. Моя кожа выделяет опасные вещества, а кровь и вовсе ядовитая, я удивляюсь, как ты не умерла от первой же капли, когда укусила меня. Я говорил, чтобы ты не дотрагивалась до меня. Я тебя предупреждал, –мужчина не шутил.