Молия

Все рассмеялись, и обстановка в вертолете разрядилась. И смех, и слезы.

– Я понял, о чем ты говоришь, Молёк, – Макс только производил вид недалекого накачанного мужика со свирепым выражением лица. На самом деле он был умным и проницательным мужчиной, с большим жизненным багажом за спиной.

– А я вот не понял, хоть и профессор. Сдаюсь, озвучь Макс свои глубокие мысли.

– Да все просто, Молька наша усохнет без своего мажора-недоделка, это любовь или проклятие, я не знаю, с какой стороны на это посмотреть. Видимо так ведьм наставляют свыше, чтобы они мужиков с ума не сводили, да и сами полезным делом занимались. Детей рожали, людям помогали, а не болтались по рукам до смерти. Я прав?

– Ты прав, Макс, только не у всех получается встретить свою любовь, своего сужденного, а вот меня сразу же и угораздило. И никто мне больше не нужен.

– А, это ты про бабку свою, вредину, говоришь? Она не страдала отсутствием мужского внимания, и не скрывала это. Знаешь, сколько она мне историй про себя рассказывала, пока приворот снимала? Только вот я не верил, а сейчас вот, проникся.

– Филя, прекрати, я не хочу это слышать. Ни маме, ни бабуле просто не повезло с мужчинами. Пропустили они свою любовь. Одна гуляла всю жизнь напропалую. Другая, все с призраками рода воевала, не желая магичить. Удивляюсь, как еще я появилась на свет. Киана я не выбирала, так случилось и точка, что тут обсуждать? Это не конкурс на звание любимого, это судьба. Только он один сможет меня погасить, иначе я сойду с ума. Он мне нужен. И именно сейчас. Когда я еще не умею управлять энергией моего тела. Все случается одновременно, силы просыпаются, когда рядом оказывается подходящий мужчина. Мне нужен Киан, иначе, я могу такое наворотить, что потом сама буду жалеть. Он – как вода для моего костра, все будет хорошо, если он рядом. Я стану обычной девушкой и не буду так дурманить всех окружающих мужиков своими чарами. Завораживать я буду только его.

– Как все запутано. То есть ты без него не сможешь, а ему все равно? Как-то хреново все у вас в семье устроено.

– Да, – Молия погрустнела, действительно, не справедливо получалось.

– Кажется, приземляемся. У меня бейсболка есть и очки, большие, на все лицо, как тебе и нужно, –Филя порылся в сумке и вытащил спасительный реквизит. Моля принарядилась. Но ее настроение было ниже нулевой отметки. Вместо того, чтобы загадочную книгу искать, все теперь ее проблемы будут решать. Как будто она тяжело больная. Она не хотела ни жалости, ни сочувствия, а еще Макс, со своим глупым видом озабоченного юнца. Поездка явно не задалась с самого начала. Ведьма вздохнула и посмотрела в иллюминатор. А там было на что посмотреть.

Большой Соловецкий остров, даже с воздуха, завораживал своей красотой. Гостей встречали уютные, почти игрушечные бухточки, голубые реликтовые озера, покрытые кое-где тонким слоем льда и маленькие островки, разбросанные лоскутками среди дрейфующих одиноких льдин. Моля не могла отвести глаз от иллюминатора. Она сразу отвлеклась от тяжелых размышлений, впитывая глазами красоту, точно маленький ребенок. Внизу простирался многовековой смешанный лес, это была ее стихия. Она сразу влюбилась в дикий загадочный край, где православная вера и язычество переплелись воедино. Таинственная земля звала молодую ведьму к себе, и ни плохая погода, ни отсутствие нормальных дорог и цивилизации на острове, не могли помешать зову далеких предков. Не случайно она оказалась на этой земле. Девушка это чувствовала и была готова к испытаниям. Каждая ведьма прежде, чем полностью завладеть своей силой, должна была доказать роду, что она достойна великого дара. Называлось это действие Посвящением. Словоохотливая бабуля не любила рассказывать о своих злоключениях. В молодости она с трудом прошла все проверки рода и не особо гордилась своими победами, которые ей достались тяжело. Она рассказывала внучке, что даже поседела во время Посвящения. И как Моля ее не пытала, упрямая бабуля ничего конкретно не рассказывала, отделываясь туманными и расплывчатыми повествованиями. Она просто не знала, как внучку подготовить к испытаниям, чтобы не испугать ее и не сбить с предначертанного пути, как это произошло с ее дочерью. Но как бы там не было, бабуля свой дар получила, оправдав ожидания рода, теперь очередь была за внучкой.

Выйдя из вертолета и почувствовав ногами землю, друзья с облегчением вздохнули. Повертев головами, они с удивлением переглянулись. Недалеко от посадочной полосы находилось одинокое одноэтажное здание, очень напоминающее барак. Больше рядом не наблюдалось никаких построек. На старой шиферной крыше незамысловатого строения возвышалась небольшая деревянная комнатка, самодельная пристройка, на которой краской было написано «Аэропорт». Очевидно, это и была диспетчерская башня. Макс даже присвистнул.

– Вот это дыра. Ну и влипли.

Никаких признаков наличия живых людей внутри, так называемого аэропорта, кладоискатели не обнаружили. Остров был закрыт уже месяц для морской навигации, а воздушные полеты отменили из-за бушующего циклона, который частично был укрощен ведьмой.

– Филя, ты же трансфер заказывал, где он?

– Кажется, вон стоит. Других встречающих нет.

– Уазик? Ты же говорил, что джип заказал? – Моля никогда не жаловалась в экспедициях на походные условия, но после того, как они чуть не разбились, ей не хотелось попасть в аварию. Это только в кино снаряд не падал в одну воронку два раза, а в жизни злой рок может и не такую свинью подложить.

– А ты уверен, что он не развалится по дороге?

– Я уже ни в чем не уверен. Формально, это джип, только старый и дырявый.

Волоча свой чемодан, Моля вслед за друзьями неохотно побрела к машине, которую, по-хорошему, давно нужно было утилизировать. Зато, чистейший хвойный воздух ее радовал, она сто лет не дышала полной грудью. Лесная прохлада бодрила и пьянила одновременно. Остров принимал девушку, вкачивая в нее жизненную силу и энергию. Моля почувствовала себя беспричинно счастливой.

Из машины вышел молодой парень. Он улыбался и махал рукой, приветствуя гостей.

– Добрый день, меня зовут Влад, не ожидал, что вы прилетите. Так, на всякий случай, приехал, чтобы совесть не мучила. Добро пожаловать на наш гостеприимный остров. Туристам мы очень рады, особенно зимой. Вы написали, что ученые, историей увлекаетесь?

– Да, меня зовут Феликс Владимирович, я – профессор и заведующий кафедры истории, а это мои сотрудники – Макс и Молия, они – аспиранты, вот приехали за материалом, диссертации будут писать, а я их куратор. Край у вас благодатный для изучения родной истории.

– Это да, каких у нас только ученых не перебывало, даже летом уфологи приезжали, НЛО искали.

– И как? – Филя с усмешкой глянул на молодого парня. Он терпеть не мог уфологов, которые только воду баламутили на пустом месте вместо того, чтобы наукой заниматься и исследованиями. Он их называл воздухотрясами, по аналогии с лоботрясами, и считал полными бездарностями и невежами, хотя некоторые из них имели научные степени. А уфология была для них просто отдушина.

– Никак, на следующее лето приедут. Отдыхать у нас им понравилось, рыбалка, банька, свежий воздух. Кто же откажется? Может чего и найдут. Может зимой к нам НЛО прилетят? – парень рассмеялся. Видно было, что грустить он не привык.

– Не найдут, так придумают, они мастера себе рекламу делать. Ну, мы не за этим прилетели, мы люди занятые, отдыхать нам некогда. Мы – настоящие ученые. Трудимся во благо будущих поколений. Чтобы историю свою знали наши дети. Собираем по крохам исторический материал и систематизируем его. Скажи нам, Влад, а ты точно нас довезешь до гостевого дома? Может нам другую машину заказать? У нас вон чемоданы, да и Макс центнер весит, может другие варианты есть? – Филе тоже не хотелось садиться в потрепанный салон ржавчины на колесах, которая еще и могла двигаться.

– Других вариантов нет, да и водителей на острове почти не осталось, частники все на материк подались уже. Машины на приколе оставили в сараях. Ну может есть несколько снегоходов, только снега нет. А автобусы все заняты. У всех дела. Нет, ну есть лошади, конечно, и повозки. Но это вы еще несколько часов на ветру проторчите. Выбирайте, я не навязываюсь. Жалко только, что времени много на вас убил, да и бензин потраченный оплатите, если отказываетесь ехать. Договор есть договор.

Макс не выдержал и взял руководство экспедиции в свои руки. Молия молчала, предоставляя мужчинам самим решать на чем или на ком им добираться до поселка. Она укачалась, продрогла и не хотела уже ни о чем думать. Ее первая эйфория прошла и теперь она думала о теплом домике с печкой.

– Так, хватит болтать, нечего выбирать. Поехали уже. Замерзли стоять тут на ветру. Залезай в машину, профессор. Не выпендривайся. Чемоданы я сам закину наверх. Веревки есть, чтобы зафиксировать на решетке?

– Пожалуйста, все предусмотрено. Ни таких шишек возил и ни с такими чемоданами, – Влад знал, что он еще не один раз понадобится гостям и старался напустить на себя важность. Пока снег не выпал и не замел дороги, его «старичок» еще покатает капризных историков и поможет заработать хозяину немного денег. Когда чемоданы были привязаны к багажной решетке на крыше машины, все залезли вовнутрь. Влад повез гостей к маленькому деревянному домику, который ему оставила тетя, уехавшая на зиму в Мурманск. В интернете, на поисковой страничке с размещением гостей, вросший в землю домик, гордо звался «гостевым домом со всеми условиями». Ну, а что? Баньку он растопит, туалет он пристроил к дому еще прошлым летом и отопление в него провел, то есть батарею электрическую поставил. Какие еще условия нужны? Чисто, тепло и кормить он их будет. Бизнес на туристах можно и зимой делать. А никто вот не верил.

– А где наш гостевой домик со всеми условиями? Мини-отель, пригодный для зимнего отдыха? Мы все едем и едем.

– Скоро будем на месте, видите, дороги все размыло, еле двигаемся.

– Влад, ты уж прости за критику, но машина твоя скоро последнюю свою песню допоет. На какой ты ее свалке нашел? И вообще, можно и поспешить, у нас столько времени нет, чтобы трястись весь вечер в этом драндулете.

– Феликс Владимирович, хорош ворчать, мы вас предупреждали, что это не Прага и даже не Кавказ, – Макса достало нытье профессора.

Все вдруг замолчали, так как Влад надавил на газ и теперь несся по дороге с неприличной скоростью, выжимая из машины все ее лошадиные силы. Допросились.

– Влад, кажется, у тебя тормоза не работают, – даже безбашенный Макс стал искать ручку, чтобы за нее схватиться.

– Блин! Точно не работают! – С четвертого нажатия на педаль тормоза проявились, но произошло это уже после того, как накренившаяся машина со всей скорости влетела в затяжной поворот. Только чудо удержало уазик на дороге.

– Стой! – Филя заорал, услышав, как что-то выпало на дорогу и смачно упало в грязь, – мы чемодан потеряли на повороте, едрён-батон, лучше бы лошадей дождались.

Машина остановилась. Филя нервно заерзал на сидении, из-за всех стрессов, он очень хотел в туалет, но вылезать из машины, чтобы провалиться в грязь, он не желал. Дорога напоминала зебру. Выщербленные бетонные участки чередовались с полным бездорожьем, где грунт размыло дождями, заставляя машину каждый раз опасно пробуксовывать и увязать в глубокой колее. И сейчас их уазик находился именно в такой раздолбанной зоне дороги. Выйдя, можно было утонуть в грязи по самое колено. Влад остановил машину, выпрыгнул из нее и молча побрел разыскивать, потерянный на повороте, багаж. Его высокие резиновые сапоги не боялись ни грязи, ни луж с водой. Подобрав на обочине чемодан, он, как ни в чем не бывало, вернулся назад и закрепил его на крыше. Затем он сел в машину и начал заводить двигатель. Вся компания облегченно вздохнула. Но рано они обрадовались. Сразу тронуться Влад не смог, машина не заводилась.

– Влад, мы никуда не спешим, можешь и не гнать так, мы будем любоваться пейзажем за окном.

– Да без проблем, для вас же старался, сами сказали, что времени у вас нет.

– Жизнь скоротечна. Это в фигуральном смысле у нас времени нет.

– В каком, каком? Вы по-русски говорите. Я университет не заканчивал. Только курсы продаж прошел.

Макс не выдержал и гаркнул на всю машину.

– Поехали уже, в туалет все хотят, сколько можно с зажиганием возиться. У нас перелеты были тяжелые, с утра на ногах, некоторые скоро совсем свалятся. Филя, а ты заткнись, заканчивай демагогию развозить и отвлекать водителя, – Молия с благодарностью посмотрела на Макса, она сама уже еле терпела филькин треп и хотела просто вытянуться на кровати в горизонтальном положении. Наконец, машина завелась, но проехав несколько метров, тут же закашляла и дернувшись, встала, как вкопанная.

– Все, приехали, это конечная остановка, – Влад не терял оптимистического настроя даже при самом плохом раскладе. Его непотопляемый оптимизм был просто уникальным явлением, очевидно взращённый местной колоритной природой.

– Как это приехали, если мы еще и не тронулись? – Лица гостей вытянулись.

– Да вот так, бензин закончился. Кто же знал, что у вас столько багажа будет? Нагрузка лишняя, перевес, да и ты, Макс, один весишь, как двое пассажиров. Я на такое не подписывался. У нас здесь бензин на вес золота, лишнего нет. Так что все выходим и идем пешком, а вещи я потом привезу. После того, как заплатите аванс. Здесь недалеко уже, – Влад предусмотрительно выскочил из машины и отошел от гостей на несколько безопасных метров. Захотят побить – пусть еще догонят в своих кроссовках. Белая кожа его лица стала красной под цвет рыжих волос. Предательская пигментация выдавала его внутреннее волнение. Он всегда краснел, когда нервничал.

– Молечка, сделай что-нибудь, ну не убивать же этого придурка.

– Ничего я не сделаю, сами разбирайтесь, мужики вы или кто?

– Филин, поднимай свой профессорский зад, придется пешком ползти. Моля, я сейчас выйду и перенесу тебя на обочину, там вроде грязи поменьше.

– А меня, Максик, а меня перенесешь? Ну что тебе стоит? Я же утону в этой трясине, ну зачем двоим обувь убивать?

– Филя, я всегда подозревал, что в тебе еврейская кровь течет, а сейчас точно убедился. Нет уж, сам иди, это ты организовал долбанный трансфер, не мог автобус заказать, неужели мало мы в походы ходили? Или в средствах тебя кто-нибудь ограничивал?

Филя надулся. Балбесы, им же деньги экономил, чтобы потом с транспортных расходов заработать лишнюю копеечку. Но озвучивать свои мотивы он не стал, так как Макс ему уже давно грозился на лбу тату сделать с надписью, что скупой платит дважды. Зачем перед быком красной тряпкой махать. Он потом после похода победоносно разделит все сэкономленные деньги и вот тогда все увидят, кто был прав. Да они его еще целовать будут.

Вздохнув, профессор расстроенно открыл дверцу машины и, точно приговоренный, шагнул в грязь, не изучив местность и не выбирав место, куда можно было поставить ногу. За такую беспечность он сразу же и поплатился, провалившись в жижу и увязнув в ней по самое колено.

– А-а-а, я тону, болото, меня засасывает. Спасите же, кто-нибудь! Моля, Макс, я застрял, а-а-а-а!

На крик пришел Макс и, подставив свою спину, вытащил орущего профессора из воображаемого болота на спасительную кочку, которая, на самом деле, была просто обочиной. Каждый поход он наблюдал эти истерики высокоинтеллектуального ученого деятеля, не приспособленного к тяжелым реалиям походной жизни. Из раза в раз, Филя с завидной регулярностью попадал в самый эпицентр неприятностей. Он падал в овраги, соскальзывал со стен замков, его сдувало в море с лодки, но несмотря ни на что, он обожал приключения и свой познавательный голод мог удовлетворить только в экспедициях, обнаружив очередной артефакт. Это была болезнь, которую вылечить уже было нельзя. Поэтому у профессора не было семьи. Ни одна женщина не выдержала бы круглосуточно слушать дома лекции об истории древнего Рима, или о захоронениях древних воинов и их жен. Женщины сначала восхищались познаниями профессора, потом умилялись, потом слушали равнодушно, ну а последняя стадия называлась «чтоб ты заткнулся и никогда рот не раскрывал». Эта стадия сопровождалась сбором вещей и побегом из квартиры любовника-историка. Причем, Филя искренне не понимал, что же он не так сделал. В кино водил, цветы дарил, по выходным сам картошку жарил – был просто идеальным мужем. Ни одного грубого слова, полная идиллия в отношениях. И так продолжалось много лет. Круговорот Филиных женщин не прерывался ни на один месяц, все студентки были влюблены в своего заведующего кафедрой и мечтали о его расположении.

– Идите за мной, тут не много осталось, километр с хвостиком. А по пути я вам могу экскурсию провести, – Влад мог быть не только водителем, он еще и гидом подрабатывал летом.

– А давайте помолчим, завтра, Влад, ты нам все расскажешь и покажешь, – Макс за себя не переживал, но его друзья еле плелись по грязной ухабистой дороге. Профессор чавкал мокрыми кроссовками, а Моля то и дело спотыкалась о неровности. Макс знал, что значит километр с хвостиком у местных, хвост мог растянуться еще на несколько километров. Так и получилось. Уже в темноте, еле живые, они дошли до странного покосившегося строения, которое Влад гордо называл гостевым домом. Но сил, чтобы спорить с ним, ни у кого уже не было. Зайдя в деревянный сруб, все рухнули на скамейки. Хорошо протопленный дом оказался не таким уж и страшным внутри. Влад действительно навел порядок и как мог, создал уют в большой комнате с низким потолком. На стол он поставил медный самовар, который нашел на чердаке и начистил до блеска, полки украсил глиняными чашками, плошками и кувшинами – городские туристы любят прикоснуться к предметам народного промысла. На окна он повесил занавески в крупный горошек, а на полу раскатал старые бабушкины половики, которые он заранее вытряхнул и почистил. На печи грелась кастрюля с супом, который мама Влада сварила еще днем, а на столе стоял свежеиспеченный хлеб, который принесла недавно бабушка Влада. Вся семья принимала участие в его бизнесе. На самом деле, это был первый самостоятельный бизнес-проект молодого парня и все шаги семьи, он, как молодой менеджер, расписал заранее, дав подробные указания всем родственникам. Кто же знал, что бензина до дома не хватит? Как говорится, первый блин обязан быть комом.

– А здесь ничего, жить можно, – Макс первый оценил уютный теплый домик, ничего лучшего он и не ожидал от профессора-скряги, который сидел и чистил свои кроссовки над тазиком с водой. Он уже выучил все повадки Фили и знал, что гостиница, даже самая убогая им не светила на острове.

– Отличный дом в деревенском стиле. Это называется этнический туризм. Нам на курсах говорили, что это сейчас самый прибыльный сегмент. Трёхразовое питание, экологически чистый дом, машина с водителем под боком, баня-парная с вениками и выходом к маленькому озеру, что еще нужно? Полный комфорт. И заметьте, комната у каждого – отдельная, – Влад расхваливал дом, так как сам верил в его рентабельность.

Филя молчал. После того как он смог опустошить свой мочевой пузырь, он уже был всем доволен.

Влад ушел, а друзья начали обустраиваться. Причем Филя, успел первым занести свою сумку в самую большую и уютную комнату с огромной деревянной резной кроватью и шкафом.

– Ага, только у Макса в комнате окон нет, это как? И кроме кровати там ничего не помещается, да и кровать маленькая. Филя, ты не мог дом побольше найти с нормальными спальнями? Или дома снять? – Моля обследовала весь дом и начала придираться.

– Ну и что, мне все нравится. Это спальня, она чтобы спать, а не в окна смотреть, – Филя тоже умел огрызаться.

– Вот бы и взял себе такую спальню, у тебя в комнате целых два окна. И кровать для тебя одного слишком большая.

– Я не могу спать в маленькой спальне. Я – координатор, на мне все держится. Мне нужен свежий воздух и, вообще, мне окна нужны, я должен следить за сменой дня и ночи. А ты, Моля, маленькая, вот и иди в самую маленькую комнатку с маленькой кроваткой, все по-честному.

– Слушайте, что вы завелись, да мне пофиг, где спать, это лучше, чем на земле в палатке с комарами. Что, забыли уже курганы? – Макс был неприхотливый и не понимал спора из-за ерунды. Но в душе ему было приятно, что Моля за него переживает и заботится о нем, а не о Фильке.

– Да и правда, что мы ругаемся? Это все стресс и усталость. Отоспимся и сразу добрыми и приветливыми станем.

– Ага, Филя, я надеюсь мне замок вешать не нужно на дверь в мою спальню?

– А что я, ты вон на Макса посмотри, он на твоем свитере в обтяжку уже дырку просверлил в области груди. Молька, я не замерял, но, кажется, грудь еще больше у тебя стала. А ты тоже хороша, зачем такой тесный свитер напялила, не могла в поход на два размера больше взять одежду. А лифчик? Ну кто такой лифчик носит в экспедициях, у тебя же груди стоят как ненормальные и соски просвечиваются.

Макс прекратил резать хлеб и уставился на девушку, а потом на словоблудливого профессора, у которого язык был без костей. Он честно старался не пялиться на Молю, но после слов Фили, его взгляд просто прирос к ее соблазнительной женской фигуре.

– Знаешь, Филя, я теперь понимаю, почему тебя на твоей кафедре прозвали мартовским котом, – ведьма начала атаковать профессора, он ей уже надоел до чёртиков, – да потому, что ты бабник, каких поискать. И язык у тебя подвешенный. Только и можешь, что чужие лифчики разглядывать. Ни одна нормальная девушка за тебя замуж не пойдет. Ты как пчела, только нектар учуешь и языком своим болтливым сразу начинаешь прокладывать дорогу. Только я не цветок, и на меня и Макса свои сексуальные проблемы не перекладывай. Не порть здоровую атмосферу в нашем слаженном коллективе. И так тошно, без твоих наблюдений. Или мне другой дом поискать?

– Во-первых, у пчел хоботки, а не языки, а во-вторых, Макс рот закрой, все равно тебе нечего сказать в оправдание, лучше хлеб режь. Так вот, во- вторых, я просто наблюдательный и здоровая критика еще ни кому не навредила. Это для твоей же пользы.

– Вот и я говорю, хоботок свой при себе держи, а то, как наколдую, так и отвалится совсем.

– А я и не претендую на твое внимание, у меня иммунитет на твои прелести, спасибо доброй бабулечке твоей, светлая ей память. Какая старушка хорошая была. Отворот мне сделала. А вот про сидящих рядом и не знаю, что сказать. Уж больно тихо себя ведет Максик в последнее время, замышляет что-то. Но ты, Моля, не переживай, я глаз не сомкну, но в обиду тебя не дам.

Макс зло покосился на профессора, но промолчал. Он не сильно понимал профессорский юмор, и в перепалку не лез. Он не умел красиво говорить, а тем более оправдываться ему было не к лицу. Он мог только двинуть Фильку в морду и на этом бы все разговоры закончились.

– Ладно уж, не смыкающий глаза, одна к тебе просьба – только не храпи, я тебя умоляю, – Моля ненавидела, когда Филька храпел во сне.

– Супчик – такой ароматный, а хлебушек – домашний, во рту тает. Поедим и спать. Завтра у нас банька, налаживание полезных контактов с местными, а потом знакомство с монахами из Свято-Вознесенского скита. Ух, как интересно. Руки чешутся.

– Филя, а ты очередность не перепутал? Сначала – дело, а потом – отдых.

– Завтра разберемся, что к чему. Сейчас спать. Целый день в дороге, все аж трясется внутри.

Макс про себя усмехнулся. Слабаки, почему он с ними соглашается каждый раз идти в походы? Он даже историю никогда не любил в школе, всегда прогуливал. Камни, они и есть камни, как ни крути. Зачем он с ними который год ходит в экспедиции? Понятно, что они его друзья и одних их отпускать нельзя за пределы Москвы. Такие путешественники –интеллектуалы пропадут без него в первом же самостоятельном походе. И Фильку жалко, кукарекает целый день, перья распускает, а ведь кроме знаний, ничем больше не может похвастать, руки просто из одного места выросли, да и ноги тоже. Одна голова ценность имеет. А Молька? Ведьма-переросток, дожила до двадцати шести лет, а про жизнь ничего не знает. Разобьет ей мажор сердце так, что и не склеить потом. А ведь могла бы всеми мужиками вокруг крутить, и выгоду получать. Так нет, бедная, но гордая, честь свою продавать не умеет, как и выгоду не видит ни в чем.

Самому Максу деньги были не нужны. Припрятанная сумма у него уже имелась, на то время, когда он захочет завести семью и остепениться. Если захочет. Денег он заработал не мало, хватит безбедно жить ему и его семье до конца жизни. Но вот друзья его просто поражали своим стремлением к изучению истории, причем, часто бескорыстным. Поэтому, он тянулся к ним, как мотылек на заветный огонек. Моля и профессор были для него честными, увлеченными, принципиальными людьми, но за исключением случаев, когда Фильку поглощал приступ жадности. Ни один найденный артефакт они не оставили себе, даже на память. А могли бы уже миллионерами стать. Этого Макс не понимал, поэтому уважал своих друзей и гордился ими, но тихо, в душе, никогда не признаваясь им в своих чувствах. Он, вообще, был скуп на эмоции. Пройдя несколько военных кампаний, он очерствел и научился не реагировать на душевные переживания, как на свои, так и на чужие. Его слабым местом была Молия. Свои чувства к ней он до конца не понимал. С одной стороны, он хотел ее, как женщину, но ему этого было мало. Он хотел, чтобы она смотрела на него влюбленными глазами, как на своего мажора, будь он неладен. И если бы не Филя, со своим длинным языком, Моля никогда бы не узнала, что она ему нравится. А может это и к лучшему, после признания, даже жить легче стало. Хотя, на самом деле, ничего не изменилось и не было выхода из этой тупиковой для него ситуации. Он был влюблен в ведьму, но не хотел это признавать. А сейчас стало вдвойне тяжелее, потому что приходилось каждую минуту контролировать свои чувства, не давая им выйти на поверхность.