- -
- 100%
- +
На первом же классном часе Валентина Павловна сообщила ученикам свои требования к поведению в кабинете истории.
— Портфели на столы не ставить, — заявила она сквозь зубы, сбросив для наглядности новую Людкину сумку с парты прямо на пол.
— Вы что же делаете? — Лицо Субботиной мгновенно залилось краской от возмущения. — Она же дорогая! — добавила школьница, бережно поднимая свою сумку и аккуратно стряхивая с неё пыль.
— Действительно, зачем портить чужие вещи? — подал голос с третьего ряда прямолинейный Вовка Карасёв.
— Ходить и говорить тихо, — словно не слыша своих учеников, продолжила «классная». — Я не люблю, когда галдят.
В знак протеста Аделя Давлетова с шумом поставила свой модный «дипломат» на крышку стола и, изобразив на своём лице пренебрежение, молча уставилась на преподавателя.
— Против ветра плюёте, — прошипела сквозь зубы Валентина Павловна, посматривая поверх очков на остальных притихших учеников и игнорируя бунтарей-одиночек, и повторила: — Против ветра!
Соня промолчала, а потом весь день чувствовала себя виноватой перед подругой, потому что не вступилась за неё.
После уроков, выйдя из школы, одноклассники высказывались против правил новой классной руководительницы. В пылу жарких обсуждений кто-то из ребят назвал её Валентиной «Падловной». Все весело стали повторять кличку, словно мстя преподавателю за обидные слова.
Поздно вечером, когда Софья улеглась в постель, она мысленно опять вернулась к неприятному случаю, произошедшему во время классного часа. Девочка с новой силой стала бичевать себя за трусость. Одно оправдание, что грубить нельзя, особенно взрослым людям, не приносило желаемого спокойствия. Она завидовала Адельке, её уверенности в своей правоте и даже какой-то отчаянной смелости.
«А у меня кишка тонка выступить против несправедливости», — призналась она самой себе.
Звёзды одна за другой стали таять на порозовевшем небе, когда девушка наконец уснула.
Несмотря на недовольство большинства учеников и даже единичные протесты, на следующий день все ступали по классу тихо, стараясь заходить в него перед самым звонком, чтобы не получить замечание придирчивого педагога. Старшеклассники даже не подозревали, что это ещё далеко не все испытания, которые придумала для них новая «классная». Главным нововведением Валентины Павловны стало патриотическое воспитание девятиклассников, которое выражалось в хоровом пении гимна Советского Союза перед каждым уроком истории. После звонка Падловна подходила к подоконнику, на котором стоял проигрыватель и, ехидно глянув поверх очков на учеников, ставила иголку на пластинку. Раздавалось сначала шипение, а потом бравурная музыка.
— Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов
Единый, могучий Советский Союз! — нехотя выводили подростки, а учительница с длинной указкой в руке ходила вдоль парт и проверяла, не симулирует ли кто. Иногда она даже улыбалась, помахивая ей, словно дирижёрской палочкой. Ученики из других классов посмеивались над ними, громко спрашивая с иронией:
— А вы всё поёте? Прямо хор Александрова!
4. Неудачное свидание
В ноябре выпал первый снежок, и подруги, наконец, надели свои новые пальто. Соня нежно поглаживала пальцами песцовый воротник, а Людка прятала лицо в свою роскошную шальку из рыжего енота. Только шапка из модного мохера у Софьи была оранжевая и совсем не подходила к синему пальто, но других оттенков в магазине не было. Однажды, прогуливаясь между домами после уроков, подруги встретили компанию старшеклассников. Один из парней, белокурый красавец Олег Климов, стал заигрывать с Соней. Шестнадцатилетняя девушка, не привыкшая к вниманию со стороны противоположного пола, сначала растерялась, а потом вместе со всеми хохотала над анекдотами, которые парни рассказывали один за другим. После недолгого общения она согласилась на свидание, которое ей предложил Олег, то ли в шутку, то ли всерьёз.
— К Климову я пойду без шапки, — сообщила Соня подруге, когда они, замёрзшие после прогулки, уселись у неё в комнате на диван погреться, — она совсем не подходит к пальто и всё портит.
— Надо что-то придумать, — Людка уставилась на потолок, — без шапки ты, Лисицкая, околеешь. Менингит подхватишь и сойдёшь с ума!
— Да ну тебя, — махнула рукой девушка, — некоторые всю зиму без шапки ходят и ничего!
— Раз на раз не приходится, — уверенно сказала Субботина.
Она порылась в ящиках маминого гардероба и достала косынку из нежно-розового мохера и, кивнув на стул перед трельяжем, скомандовала:
— Садись!
Людмила ловко повязала вокруг головы Софьи пушистый треугольник, заправив концы внутрь. Смотрелось очень симпатично. Обе подруги остались довольны получившимся головным убором.
— Наденешь свой розовый вязаный свитер. Он будет на шее, как шарф! — резюмировала она.
— Мне ужасно страшно, Людка! Давай на свидание вместе пойдём, — робко предложила Сонечка.
— Ну, нет, — Субботина сложила ладони на груди, — ты ещё весь класс позови, — пошутила она.
«Весь класс — это, конечно, слишком, но если бы меня, такую нарядную, увидел на улице Денис, да ещё рядом с десятиклассником», — мечтательно вздохнула про себя Соня.
На следующий вечер она почти полчаса завязывала разными способами косынку Людки, распушивала и поправляла воротник, потом начистила до блеска сапоги и надела перчатки своей мамы, перекинув её же дамскую сумочку через плечо. Посмотрев в большое зеркало в коридоре, Соня осталась довольна своим видом. До свидания оставалось ещё полчаса, а идти даже самым медленным шагом до места назначенной встречи было не больше десяти минут. Она посидела на диване, потом нетерпеливо прошлась по комнате. Чувствуя, что ей становится жарко в верхней одежде, она вышла в подъезд и стала неторопливо спускаться по ступенькам. Когда Софья оказалась на первом этаже, она подняла кисть руки и посмотрела при сумрачном свете лампочки на часики. Прошло только пять минут. В подъезде противно пахло сыростью из подвала. Она вздохнула и вышла на улицу. Белые узорчатые снежинки спускались лениво на скамейки, на одинокие сухие листья деревьев и кустарников, на редких прохожих, сверкая от неярких уличных фонарей. Словно серебристым покрывалом накрылась дорога, и уже не видна была застывшая от мороза грязь на обочинах тротуара. Всё замирало, засыпало, исчезало под ледяным спокойствием и равнодушием снега…
А он всё шёл и шёл… А люди куда-то спешили, оставляя на белоснежном покрывале цепочки своих следов, которые витиевато переплетались между собой.
Мороз слегка пощипывал щёки и нос, а Соня, кутаясь в пушистый воротник, шла медленно и размышляла. Как назвать чувство, столь неожиданно и безрассудно вспыхнувшее в ней? Это влюблённость или нетерпение стать поскорее желанной и любимой? Как любой юной девушке, Сонечке хотелось настоящей и красивой любви, как в кино. Она представляла себя Джульеттой, томящейся в разлуке без любимого. Но в роли Ромео она почему-то видела своего одноклассника Дениса Романова. А как же Климов, к которому она сейчас идёт на свидание? Соня улыбнулась своим противоречивым мыслям и подумала, что она — коварная обольстительница. Пусть этот парень мучается и страдает из-за неё. После нескольких встреч она честно признается Олегу, что любит другого.
Приняв самый независимый вид, девушка шла по аллее, от волнения сжав в кулачке ручку дамской сумочки. Ей очень хотелось, чтобы под следующим фонарём сразу за поворотом стоял Климов и ждал её. Пусть даже без цветов, как это бывает в кинофильмах, главное, чтобы он там стоял. Она уже представляла, как изящно снимет мамину перчатку и элегантно подаст руку для приветствия. Он улыбнётся и пожмёт её замёрзшие пальцы. А потом, как в песне, станет согревать их своим дыханием.
«А я возьму и каждый пальчик твой
Перецелую сердцем согревая…»
Софья даже не могла представить, что будет дальше, главное, что ОН придёт на свидание. Её ПЕРВОЕ в жизни свидание.
Наконец, дорожка повернула направо, девушка обогнула дом и увидела фонарь. От его тусклого света на асфальте образовался оранжевый конус, в котором беззаботно кружились снежинки, такие же, как и у соседнего. Было тихо и пустынно. Соня суетливо достала руку из кармана и, оттянув манжет перчатки, посмотрела на часы. Было без двух минут семь. «Ах, какая же она несдержанная! Пришла на свидание раньше на целых две минуты!» Она тут же ускорила шаг и быстро скрылась в темноте аллеи, мысленно ругая себя за свою поспешность.
— Запомни, девушка должна опаздывать на свидание хотя бы на пять минут, — наставляла её всезнающая Субботина.
Она дошла до трамвайной остановки. Под козырьком был различим одинокий силуэт мужчины, который, по-видимому, замёрз. Он ходил взад и вперёд, постукивая ботинками друг о друга, издавая при этом глухой звук. Неожиданно со скрипом из-за угла вывернул трамвай, ярким фонарём светивший на рельсы. Шумно открылись двери и тут же захлопнулись, впустив внутрь озябшего пассажира. Соня проводила взглядом эту раскачивающуюся электрическую карету и опять посмотрела на часы.
— Пора, — прошептала она и пошла опять на назначенное место.
Дойдя до первого фонаря, она услышала чьи-то шаги впереди, и сердце её бешено заколотилось. Она поправила выбившуюся чёлку из-под мохеровой косынки, которая предательски сползла на одно ухо, и уверенным шагом повернула за угол. Под фонарём так же, как и в прошлый раз, размеренно спускались снежинки, а в глубь аллеи удалялась женщина с двумя набитыми сумками из болоньи. В растерянности Соня села на скамейку, покрытую тонким слоем снега, и тихо заплакала. Ей мгновенно вспомнились все её приготовления к этой встрече, невыученные уроки на завтра, романтический настрой, отчаянное желание нравиться и уязвлённое самолюбие. Что же она скажет Людке? Редкие прохожие шли мимо молоденькой девушки, натянувшей широкий ворот свитера прямо на лицо, и никто не обращал на неё внимания. Просидев ещё целых полчаса на холоде в надежде, что вдруг этот Климов всё-таки придёт, она покорно направилась к подруге.
— Ну, как свидание с кавалером? — прямо с порога поинтересовалась Людка, кутаясь в пушистый шарф.
— Я прождала полчаса, а он не пришёл, — всхлипнула Софья и кинулась в объятия растерявшейся одноклассницы.
— Вот, зараза, — твёрдо сказала Людмила.
Спустя пять минут она разливала горячий чай себе и гостье, рассуждая о коварстве всех представителей мужского пола.
— Может, он заболел? — жалобно пробормотала Лисицкая, искренне веря, что мужчина должен быть верен своему слову.
— Завтра в школе выясним, — пообещала Субботина, сомневаясь в порядочности голубоглазого красавчика.
— Я теперь не смогу уснуть, — грустно проговорила Софья, задумчиво размешивая в чашке варенье.
— Хочешь, я тебе книжку дам почитать? — предложила Людка.
— Давай!
Девочка тут же исчезла за дверью.
— Держи, — протянула она небольшой сборник стихов, вернувшись на кухню через минуту.
— Поэт Эдуард Асадов, — прочитала гостья и добавила растерянно, — я его не читала.
— Тебе понравится, — убеждённо сказала Субботина.
В ночь у Сонечки поднялась температура, и она, укутанная тёплым одеялом, осталась дома. Мама заботливо поставила рядом с её кроватью табуретку, на которую водрузила все домашние средства от простуды, начиная от настойки трав и заканчивая мёдом и малиновым вареньем.
— Лечись, — сказала она, трогая в очередной раз горячий лоб дочери, — если температура к обеду не спадёт, вызовем врача.
— А как же школа? — тихо спросила Соня.
— Школа никуда не денется, — Тамара Тимофеевна ласково провела ладонью по волосам девочки, — как же ты умудрилась так простыть, моя милая? Скажи, куда ты вчера вечером наряжалась?
— Просто погулять.
— А зачем мою сумочку брала?
Софья тяжело вздохнула и прикрыла веки.
— Правильно, — улыбнулась мама, — лучше промолчать, чем сказать неправду! Ладно, — она поправила одеяло, — отдыхай!
— Я ходила на свиданье, — виновато прошептала Соня.
— Судя по всему, оно не состоялось?
— Не состоялось, — кивнула дочь, смахивая навернувшиеся слёзы.
— Милая моя Сонюшка, — Тамара Тимофеевна обняла девочку, — всё, что ни делается, всё — к лучшему. Значит, это был не твой человек!
— Правда? Ты так считаешь?
— Я в этом уверена!
Конечно, бдительная Людка заглянула в класс, где учился Климов, и увидела виновника подружкиных страданий, беззастенчиво обнимающего свою одноклассницу. А на следующий день из своего наблюдательного пункта, роль которого выполняло кухонное окно, она заметила этого несерьёзного кавалера, гуляющего с другой девчонкой. Людмила не стала рассказывать свои наблюдения и без того расстроенной Соне, которая, чихая и кашляя, провалялась дома целую неделю. Зато у неё было время обдумать ситуацию с несостоявшейся встречей. Когда подруга пришла навестить её в очередной раз, Сонечка срывающимся хриплым голосом прочитала ей понравившиеся стихи Эдуарда Асадова:
«Какой же любви она ждёт, какой? Ей хочется крикнуть: «Любви-звездопада! Красивой-красивой! Большой-большой! А если я в жизни не встречу такой, Тогда мне совсем никакой не надо!»»— Не мучай себя, Лисичка! — Людмила ласково погладила руку своей одноклассницы, вселяя той своей категоричностью надежду. — Ты обязательно встретишь настоящую любовь!
— Ты так думаешь?
— Иначе и быть не может!
После болезни Софья пришла в школу совершенно спокойным человеком, ни разу не взглянув в сторону десятиклассника, который так жестоко её обманул. Неопытная девушка навсегда запомнила эту ноющую боль от обиды и решила больше никогда не ходить на свидания.
5. Последняя весна детства
Солнце припекало с каждым днём всё сильнее и сильнее. Потемневший снег стал таять, образовывая повсюду лужи. На сухих островках начала пробиваться зелёная трава. Везде и во всём ощущалось дыхание весны.
Старшеклассницы готовились к выпускным экзаменам, до которых оставалось всего полтора месяца.
— Лиса, пойдём на Пасху к моей бабушке, — предложила Людка на перемене, — она живёт рядом с церковью Иоанна Златоуста, можно будет посмотреть на торжественную службу.
— Она же поздно начинается, — возразила Соня, но приглашение показалось ей очень заманчивым.
Посмотреть на религиозный обряд своими глазами было интересно. Конечно, её, как советскую комсомолку и атеистку, мучили сомнения. Но недолго.
— Мне надо у мамы отпроситься.
— Ты ей скажи, что мы будем не одни, а с моими родителями!
Когда Тамара Тимофеевна вернулась с работы, дочь подскочила к ней и показала дневник.
— Распишитесь, мадам, — шутливо проговорила Соня, с любопытством следя за взглядом мамы.
— Ух ты! Какая умничка, — губы женщины растянулись в улыбке, — у тебя на этой неделе одни пятёрки!
— Мамуля, можно я с Людой и её предками пойду на Пасху в церковь?
— Зачем? — удивилась Тамара Тимофеевна и пожала плечами. — Тебя интересуют христианские обряды? С каких это пор?
— Просто хочется посмотреть. Говорят, это красиво.
— Это тебя Субботина сагитировала? — мама надела фартук и стала чистить картошку.
— Давай, я тебе помогу, — охотно предложила девочка и полезла в ящик кухонного стола за ножом.
— Ты и твоя подруга напоминаете мне велосипед, в котором ведущее колесо Людмила, — задумчиво проговорила Тамара Тимофеевна, снимая тонкий слой кожуры с корнеплода, — а ты, к сожалению, ведомое.
— Это плохо?
— По крайней мере, мне бы не хотелось, чтобы у тебя так было всегда, и ты выросла безынициативной и слишком податливой.
— А какой я должна вырасти?
— Умеющей принимать самостоятельные решения.
— Наверное, тебе не повезло, — вздохнула Софья, — я так далека от идеала.
— На свете нет ни одного совершенного человека, — женщина бросила очищенную картофелину в кастрюлю с водой и обняла дочь, — мне кажется, что я воспитала умного и доброго человека, способного понимать и ценить чувства других, для которого любовь и дружба — не пустой звук.
Растроганная Сонечка прижалась к маме и прошептала:
— Спасибо.
На удивление мама ей впервые позволила уйти из дома на полночи. А утром за завтраком она с любопытством спросила:
— Ну, как в церкви было? Расскажи!
Соня на минуту задумалась. Ей почему-то больше всего запомнилась суетливая толпа бабок в платочках и запах плавящегося воска свечей. Но мама смотрела на неё с таким интересом, что девочка с воодушевлением произнесла:
— Красиво было и торжественно. Народу, правда, очень много было. Хор пел здорово. Вначале пение было тихое, а потом всё громче и громче. А ещё мы с Субботиной свечки поставили!
— Кому?
— Кириллу Мефодичу! Чтобы экзамены сдать на «отлично», — ответила с достоинством девушка.
— Кому-кому? — переспросила мама и усмехнулась. — Кириллу Мефодичу? Это тебе не учитель, чтобы по имени-отчеству называть, а святые Кирилл и Мефодий! Они — создатели старославянской азбуки, если ты не помнишь.
— Да помню я, — махнула рукой Соня.
— А что было потом?
— А потом вынесли флаги, и вся толпа пошла за ними вокруг церкви, как на демонстрации, — девочка хихикнула. — Мы отправились в гости к Людкиной бабушке пироги есть.
— Софья, — женщина покачала головой. — Поют в церкви на Пасху не песню, а стихиру о воскрешении Спасителя, и ходят не с флагами, а с хоругвями, — она грустно посмотрела на дочь. — Это надо знать. Это наша история!
— Мы по истории это не проходили, — обиженно проворчала школьница, снимая яркую скорлупу с крашеного яйца.
— Не проходили, — с иронией передразнила мама. — Ничего-то вы не знаете о вере своих предков. Меня бабушка в церковь водила с детства на причастие. А ты и не представляешь, что это такое.
— Ну уж, что такое причастие, я знаю, — усмехнулась Соня, кусая пасхальное яйцо.
Она без запинки рассказала про причастие, деепричастие и даже привела примеры. Тамара Тимофеевна молча слушала дочь, не перебивая.
— По русскому ставлю пять, — грустно улыбнулась мама. — А в остальном…
Она махнула рукой и стала убирать со стола.
В понедельник после второго урока в класс заглянула учительница по физике и громко сказала:
— Лисицкая, Субботина и Буряк, быстро к директору!
Софья только пожала плечами от недоумения и направилась вместе с одноклассницами на второй этаж. Надежда Фёдоровна Лунёва была строгой дамой с высокой причёской из взбитых каштановых волос. Она принадлежала к тому типу женщин, которых природа не наградила внешней красотой, поэтому они изо всех сил компенсировали это карьерным ростом и активной жизненной позицией. Надежда Фёдоровна любила сидеть в президиумах и говорить с высокой трибуны правильные речи о творческом коллективе единомышленников, новых методиках обучения и воспитания школьников и о своей конечной цели — сделать вверенное ей учебное заведение образцовым. Повторялось это из года в год, и эти банальности уже давно никто не слушал. Соня никогда не была в кабинете директора школы, поэтому с интересом огляделась вокруг. Грамоты, кубки и вымпелы украшали полки, а вьющиеся стебли традесканции окутывали, словно щупальца, широкие подоконники.
— Вы были на Пасху в церкви? — без предисловий спросила Надежда Фёдоровна, медленно переводя взгляд с одной ученицы на другую. Когда она, сузив глаза, строго глянула на Лисицкую, то девочка, не выдержав пристального взгляда, шмыгнула носом и тихо проговорила:
— Да.
— Ясно, — директор постучала по столу шариковой ручкой. — Значит, будем собирать педсовет. А пока, — она кивнула на дверь, — идите на урок.
Укрывшись тонким покрывалом с головой, Софья улеглась на диван и проплакала весь вечер, пока не пришла с работы мама.
— Что случилось? — с тревогой спросила она, разглядывая опухшее от слёз лицо дочери.
— Произошло несчастье, — жалобно произнесла девочка, и обжигающие слёзы потекли по её щекам с новой силой.
— Господи, доченька, не пугай меня, — Тамара Тимофеевна присела на край дивана. — Рассказывай, кто тебя обидел?
— Учителя, — прозвучал жалобный ответ.
— Учителя? — растерянно повторила женщина. — Оценку плохую поставили?
— Нет. — Соня замахала головой.
— А в чём же дело?
— Сначала нас вызвали на педсовет и ругали за то, что мы ходили в храм на Пасху. Больше всех бесновалась наша Падловна. «Космические корабли летают в космос, а вы, как старые неграмотные бабки, молитесь в церкви! Это пятно на всю школу! А ещё комсомолки!» — шипела она.
— Подумаешь, несчастье, — мама облегчённо вздохнула. — А я испугалась. Стоит из-за этого так расстраиваться?
— Это ещё не всё, — всхлипнула Сонечка. — После уроков собрали всех учеников и учителей в актовом зале и продолжили нас воспитывать.
— Вас с Субботиной?
— Ещё и Нинка Буряк в церкви была, оказывается, но мы её не видели. Там же столько народу толпилось!
— А кто-то вас всех видел и заложил, — Тамара Тимофеевна покачала головой. — Ну, Бог ему судья.
— Людка узнала, что это была Элка Денисова из десятого «А».
— Девчонке семнадцать лет, а душонка уже гнилая, — с горечью произнесла женщина. — Зачем, интересно, она это сделала?
— Ей наша Падловна двойку по истории поставила и сказала, что за неуспеваемость её исключат из школы, а она ей в ответ: «Исключайте своих отличниц, которые в церковь ходят на религиозные праздники!» — с обидой в голосе сообщила Соня.
— Так она ещё и двоечница? — усмехнулась мама.
— Да.
— И поэтому взрослые люди, педагоги, устроили судилище над детьми? — Женщина прижала к себе дочь и вздохнула.
— И все смотрели на нас как на преступников! Знаешь, мамочка, как было обидно?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.