Люкс для молодоженов

Глава 1. Столкновение

Сочинский закат плавился в огромных панорамных окнах лобби «Гранд Империала» — того самого оттенка, который в рекламных буклетах называют «расплавленным золотом», а в реальности он больше походил на разлитый апельсиновый фреш. Пахло дорогим парфюмом, охлажденным мрамором и чьими-то несбывшимися надеждами на идеальный отдых.

Елена Ларина стояла у стойки регистрации и чувствовала, как её непослушные кудряшки — этот вечный бич сочинской девяностопроцентной влажности — снова выбиваются из-под резинки и начинают жить собственной жизнью. Одна прядь уже предательски щекотала висок, другая нахально лезла в глаз, и Елена сдула её резким выдохом, что, вероятно, со стороны выглядело, как нервный тик.

— Молодой человек, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело, как гейзер в Долине гейзеров, если бы та находилась в аду. — Давайте ещё раз. Я забронировала номер три месяца назад. Три. Месяца. Назад. У меня есть подтверждение. У меня есть предоплата. У меня есть желание лечь в горизонтальную плоскость и не вставать оттуда ближайшие четырнадцать дней.

Администратор — идеально причёсанный молодой человек с бейджиком «Артём» и выражением лица человека, который уже трижды сегодня пожалел о выборе профессии — нервно постучал по клавиатуре.

— Елена Викторовна, система показывает... гм... некоторый сбой. Ваш номер был... э-э-э... аннулирован сегодня утром.

— Аннулирован, — повторила Елена ледяным тоном, который обычно приберегала для особо наглых клиентов, требующих скидку в девяносто процентов и доставку на дом «прямо сейчас». — И кто же его аннулировал? Призрак оперы? Мой внутренний голос, пока я спала в самолёте? Или, может быть...

Она осеклась.

Потому что воздух в лобби вдруг стал гуще. Буквально. Так бывает, когда в помещение входит кто-то, кто занимает слишком много пространства — не физически, хотя физически он тоже занимал его с запасом, а энергетически.

Елена скосила глаза вправо и вверх. И ещё вверх. И ещё.

Рядом со стойкой стоял мужчина.

Ростом примерно с телеграфный столб, только в гораздо более дорогом костюме. Широкие плечи, обтянутые тёмно-серой тканью, которая явно стоила больше, чем её месячный платеж по ипотеке. Сильная шея, на которой поблёскивала серебряная цепочка — единственная вольность в его облике. Тёмные волосы коротко подстрижены, на висках — лёгкая проседь, которая странным образом делала его не старше, а опаснее. Как у волка, который знает, где водятся самые жирные овцы.

Но глаза — вот что заставило её замереть. Янтарные. Тёплого, почти медового оттенка. Только взгляд из этих тёплых глаз шёл такой холодный, что в лобби можно было открывать каток.

Незнакомец смотрел не на неё — он смотрел сквозь пространство, как человек, привыкший, что реальность прогибается под его желания. Челюсть у него была такая, что ею можно было колоть орехи. Сейчас он постукивал пальцами по мраморной столешнице — длинными, сильными пальцами с аккуратными ногтями. Елена заметила на его запястье часы, которые стоили примерно как хорошая иномарка, и тут же отвела взгляд.

Богатые мужчины — головная боль. Красивые богатые мужчины — головная боль в квадрате. Красивые богатые мужчины со взглядом голодного хищника — головная боль, умноженная на её желание никогда больше не вляпываться в истории.

Она решительно повернулась обратно к Артёму, который, кажется, стал ещё бледнее.

— Так. Я устала. Мой рейс задержали на четыре часа. Мой багаж где-то между Москвой и, надеюсь, Сочи. У меня нет сил. Найдите мне любой номер. Я заплачу́. Я буду спать на раскладушке в подсобке. Я...

— Прошу прощения, — раздался голос слева.

Низкий. С хрипотцой. Такой голос бывает у людей, которые или много курят, или много командуют, или и то и другое. Елена повернулась и обнаружила, что незнакомец смотрит прямо на неё. Вернее, чуть сверху вниз — разница в росте была ощутимой, она едва доставала ему до подбородка.

— Вы, кажется, заняли мою очередь, — произнёс он тоном, в котором не было ни капли сомнения в собственной правоте.

— Вашу очередь? — Елена приподняла бровь. — Я стояла здесь, когда вы ещё, вероятно, парковали свой... личный космический корабль.

В янтарных глазах что-то мелькнуло. Не раздражение — что-то более острое. Интерес? Она не могла понять.

— Я жду, когда этот молодой человек, — он кивнул на побледневшего Артёма. — Объяснит мне, почему люкс, который я оплатил полностью, вдруг оказался недоступен.

— Люкс? — Елена моргнула. — Какой именно люкс?

Артём издал звук, похожий на сдавленный писк умирающего хомяка:

— «Люкс рассвет», четвёртый этаж, вид на море, отдельный выход к бассейну...

— Это мой люкс! — хором произнесли Елена и незнакомец.

В лобби повисла пауза. Где-то в отдалении звякнул бокал. Кондиционер тихо зажужжал, словно тоже нервничал.

— Ваш? — переспросила Елена, медленно поворачиваясь к мужчине всем корпусом. — Вы собрались праздновать свадьбу? С кем? С собственным отражением? Потому что, судя по выражению лица, только оно способно выдержать ваше общество дольше пяти минут.

Он моргнул. Всего один раз, но Елена успела заметить, как дрогнули его ресницы — длинные, густые, какие-то совершенно неуместные на таком суровом лице.

— Моя... спутница, — слово далось ему с видимым трудом. — Не смогла присутствовать.

— Не смогла? — Елена скрестила руки на груди. — Сбежала, да?

Тишина стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Незнакомец сжал челюсть — Елена буквально увидела, как под скулами заходили желваки. На секунду ей показалось, что она перегнула палку, но потом...

— Допустим, — произнёс он ледяным тоном. — Это не ваше дело.

— Допустим, — парировала она. — Этот люкс должен был стать моим. Я заслужила этот отдых. Я не была в отпуске десять лет. Десять. Лет. Я считала дни. У меня в телефоне есть специальное приложение, которое отсчитывало секунды. Оно сломалось от переполнения счастьем, когда я села в самолёт.

Он посмотрел на неё — внимательно, оценивающе. Его взгляд скользнул по её растрепанным кудрям, по простому льняному платью, по сумке, которая явно видала лучшие времена. Что-то в его глазах изменилось — едва уловимо, как тень облака на морской глади.

— Десять лет, — повторил он задумчиво. — Впечатляет. Я не был в отпуске дольше, чем на три дня, с тех пор как основал компанию.

— Поздравляю, — фыркнула Елена. — Вы трудоголик. Я тоже. Мы нашли общую тему. Теперь отдайте мой люкс.

— Он не ваш, — отрезал он. — Он мой. Я заплатил за него полностью. Свадебный пакет. Шампанское, лепестки роз, парные массажи — весь этот... антураж.

— О, — Елена не сдержала смешка, — так вы ещё и романтик. Сбежавшая невеста многое потеряла. Лепестки роз — это же так... оригинально.

Он шагнул ближе. Всего один шаг, но Елена вдруг остро ощутила, насколько он большой. От него пахло чем-то терпким — сандалом, кожей и ещё чем-то, что она не могла определить. Дорогой алкоголь? Власть? Самоуверенность?

— Вы всегда така колючая? — спросил он, и в его голосе впервые промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее человеческую эмоцию.

— Только когда у меня отнимают единственный шанс на отдых за десять лет, — честно ответила она. — Обычно я — само очарование. Мурлыкаю, как кошка. Клиенты меня обожают.

— Клиенты? — Его бровь чуть приподнялась. — Вы работаете с людьми?

— Я менеджер по продажам. Умею улыбаться даже тогда, когда хочется убить. Сейчас, например.

ОНа дежурно улыбнулась. Он хмыкнул. Это был короткий, сухой звук, который, вероятно, должен был означать смех, но больше походил на звук захлопывающейся двери сейфа.

— Артём, — обратился он к администратору, и бедный Артём вздрогнул так, будто его окликнули по имени-отчеству на допросе. — Другие номера есть?

— Н-нет, — пролепетал Артём. — В городе бизнес-форум. Всё забито. Вообще всё. Даже хостелы. Даже... койки в общих комнатах.

— Чудесно, — процедил незнакомец.

— Просто великолепно, — вторила ему Елена.

Они замолчали. Елена чувствовала, как в висках начинает пульсировать головная боль. Десять лет. Десять лет она ждала этого отпуска. Мечтала о шезлонге у бассейна. О коктейлях с зонтиками. О том, чтобы никто не требовал от неё отчётов, звонков, скидок и «а можно побыстрее».

И теперь какой-то... какой-то брутальный красавчик с разбитым сердцем и кошельком размером с государственный бюджет встал между ней и её мечтой.

Она посмотрела на него. Он смотрел на неё.

И вдруг — сама от себя не ожидая — Елена улыбнулась. Широко. Сладко. Той самой улыбкой, которую она включала, когда клиент просил невозможного, а ей нужно было сохранить лицо и не запустить в него степлером.

— А знаете что? — произнесла она голосом, который сама про себя называла «режим сюсюканья». — У меня есть предложение.

Он нахмурился.

— Слушаю.

— Давайте я буду вашей невестой.

В лобби снова повисла тишина. Даже кондиционер, кажется, выключился от удивления.

— Чего? — переспросил незнакомец.

— Ну, смотрите, — Елена заговорила быстро, чувствуя, как идея обрастает плотью прямо в процессе озвучивания. — Люкс для новобрачных. Свадебный пакет. Парные процедуры. Шампанское и лепестки роз. Всё оплачено, вариантов нет. Вы не хотите терять деньги. Я не хочу спать на лавочке в парке. Давайте... объединим усилия. На людях мы — безумно влюблённая пара, которая только что поженилась и приехала в медовый месяц. За закрытыми дверями — нейтралитет. Как соседи по купе в поезде. Только купе размером с президентский люкс.

Он смотрел на неё. Долго. Пристально. Его янтарные глаза сканировали её лицо с таким вниманием, что Елене захотелось поёжиться. Но она не поёжилась. Она выдержала взгляд.

— Вы серьёзно? — спросил он наконец.

— Абсолютно. Я отличная актриса. Спросите моих клиентов — они верят, что я обожаю их, хотя на самом деле я мечтаю, чтобы они провалились в тартарары.

— Это самая безумная идея, которую я слышал за последнее время, — медленно произнёс он. — А я, поверьте, слышал много безумных идей на совете директоров.

— Но вы же её рассматриваете, — улыбнулась Елена. — Я вижу. У вас в глазах что-то щёлкнуло. Как в кассовом аппарате. Вы считаете выгоду.

Он прищурился.

— Вы всегда так прямолинейны?

— Только когда очень хочу в отпуск. Итак?

Он помолчал. Постучал пальцами по столешнице. Потом вдруг — совершенно неожиданно — протянул ей руку:

— Бабичев. Николай.

Ладонь у него была большая, сухая и горячая. Елена вложила в неё свою — и почувствовала, как его пальцы сомкнулись, полностью накрывая её кисть. Крепко. Уверенно. Так, будто он уже что-то решил, а она ещё не поняла, на что согласилась.

— Ларина. Елена, — ответила она, и её голос дрогнул. Совсем чуть-чуть.

— Что ж, Елена Ларина, — произнёс он, и уголок его губ чуть приподнялся в подобии улыбки — кривоватой и опасной. — Добро пожаловать в наш медовый месяц. Но предупреждаю сразу: я очень требовательный... жених.

Она нервно сглотнула, но виду не подала.

— А я очень капризная невеста. Будет весело.

Николай повернулся к Артёму, который наблюдал за происходящим с выражением лица человека, увидевшего инопланетный корабль на Красной площади.

— Мы берём люкс. И да, шампанское в номер. Два бокала.

— И клубнику, — добавила Елена. — Если уж играть влюблённых идиотов, то по полной программе.

— Клубнику, — повторил Николай, не сводя с неё глаз. — Записывайте.

Когда они шли к лифту — он на полшага впереди, она чуть позади, с сумкой наперевес и сердцем, колотящимся где-то в горле, — Елена вдруг осознала одну простую вещь.

Она только что добровольно согласилась провести две недели в одном номере с совершенно незнакомым мужиком.

И, кажется, у неё только что начались самые странные каникулы в жизни.

Двери лифта закрылись, отрезая их от лобби. В зеркальной стене кабины Елена увидела их отражение: она — растрёпанная, с горящими глазами и вызовом в каждой кудряшке; он — спокойный, как скала, и такой же незыблемый. Он поймал её взгляд в зеркале. И улыбнулся.

Нет, не улыбнулся. Ухмыльнулся. Уголком губ. Кривовато. Опасно. Так, словно знал что-то, чего она ещё не поняла.

— Ну что, зайка, — произнёс он низким, вибрирующим голосом, и от этого неожиданного обращения по коже Елены побежали мурашки. — Готова к нашему первому семейному вечеру?

Она снова сглотнула, но ответила с вызовом:

— Готова, дорогой. Только не забывай: я кусаюсь.

Лифт дзинькнул. Двери открылись.

Их медовый месяц начался.

Глава 2. Территория

Номер оказался именно таким, каким его рисуют в рекламных буклетах, обещающих «рай на земле» за цену автомобиля премиум класса. Огромная кровать под балдахином из полупрозрачной ткани занимала центральное место, словно алтарь, на котором должны были приносить жертвы богу плотских утех. Белоснежное постельное белье было усыпано лепестками алых роз — видимо, персонал решил, что раз молодожены всё-таки заехали, то программа должна быть выполнена по полной.

Елена застыла на пороге, сжимая лямку сумки так, будто та могла защитить её от надвигающегося абсурда.

— Лепестки, — констатировала она. — Они настоящие. Я думала, в таких отелях используют искусственные. Экономия и всё такое.

— В «Гранд Империале» не экономят на лепестках, — раздался низкий голос за её спиной. — Я проверял.

Она обернулась. Николай стоял слишком близко — его грудная клетка почти касалась её плеча, и Елене пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В янтарных глазах плясали искорки — то ли веселья, то ли чего-то более опасного.

— Вы проверяли лепестки? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Перед тем, как забронировать свадебный люкс?

— Я проверяю всё, — ответил он, проходя в номер и небрежно бросая свой кожаный портфель на кресло. — Еда, сервис, отзывы, качество простыней. Если я плачу деньги, я должен знать, за что именно.

— Поразительно, — пробормотала Елена, входя и оглядываясь. — Вы, наверное, и невесту по чек-листу выбирали.

Он замер. Спина напряглась, и Елена мгновенно пожалела о своих словах. Дура. Зачем тыкать в больное?

— Простите, — выдохнула она. — Это было... грубо. Я не имела права.

Николай медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глазах — там, глубоко, — мелькнуло что-то похожее на усталость.

— Вы правы, — сказал он тихо. — Я выбирал её по чек-листу. Семья, образование, внешность, умение вести себя в обществе. Всё сходилось. Кроме одного пункта.

— Какого?

— Она не хотела меня, — он пожал плечами, и этот жест — такой простой, человеческий — вдруг сделал его меньше. Не слабее, но... доступнее. — Хотела мои деньги, мой статус, мои связи. А меня — нет. Узнал об этом накануне свадьбы, когда застукал её с моим лучшим другом. Иронично, правда?

Елена молчала. Воздух в номере стал гуще, и лепестки роз на кровати вдруг показались ей не романтичными, а какими-то... насмешливыми.

— Мне жаль, — произнесла она наконец. — Правда жаль. Никто не заслуживает такого.

— А вы? — Он вдруг посмотрел на неё в упор, и Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Почему вы одна? Десять лет без отпуска — это не просто трудоголизм. Это побег. От чего вы бежите, Елена Ларина?

Вопрос повис в воздухе. Она открыла рот, чтобы ответить что-то колкое, дежурное — но слова застряли в горле.

— От серости, — выдохнула она честно. — От офиса, в котором стены цвета бежевой тоски. От клиентов, которые считают, что если они заплатили, то могут орать на меня. От ипотеки, которая висит на шее, как удавка. От ощущения, что жизнь проходит мимо, пока я сижу и заполняю таблички в экселе.

Она замолчала, удивленная собственной откровенностью. Николай смотрел на неё — и в его взгляде больше не было холода. Там было что-то другое. Понимание? Любопытство?

— Значит, мы оба сбежали, — подвёл итог он. — Вы от серости, я от предательства. Неплохая компания для медового месяца.

— Неплохая, — согласилась она, и уголки её губ дрогнули в улыбке. — Только давайте сразу договоримся о правилах. Чтобы не было... неловкостей.

— Правила, — он кивнул, проходя к мини-бару и доставая бутылку шампанского — ту самую, что обещал Артём. — Обожаю правила. Сам их придумываю и заставляю других соблюдать. Ваши условия?

Елена прошла к окну, делая вид, что разглядывает закат над морем, хотя на самом деле пыталась собрать мысли в кучу. Его присутствие — такое близкое, такое осязаемое — мешало думать рационально.

— Первое, — начала она, не оборачиваясь. — Никаких прикосновений без спроса. Мы не настоящие молодожены, и я не хочу просыпаться от того, что вы случайно положили на меня руку во сне.

— Принято, — раздался щелчок открываемой бутылки. Он сделал это аккуратно. — Второе?

— Второе. Мы делим территорию. Кровать большая, поместимся. Но границу обозначим подушками. Как в детстве, помните? «Это моя половина, а это твоя, и не заступай».

— Трогательно, — хмыкнул он. — Подушки. Я думал, вы предложите меловую линию.

— Мел пачкает простыни, — парировала она. — А я уважаю труд горничных. Третье. Мы играем влюбленную пару только на публике. В номере — честность. Если вам что-то не нравится, говорите. Если мне что-то не нравится, я говорю. Без обид и недомолвок.

Она услышала шаги за спиной и напряглась. Николай подошёл ближе — достаточно, чтобы она чувствовала тепло его тела, но не касаясь. По коже побежали мурашки.

— Согласен, — произнёс он, и его голос прозвучал прямо у её уха. — Моё встречное условие.

— Слушаю.

— Когда мы на людях, — его дыхание коснулось её шеи, и Елена вздрогнула, — вы называете меня «Коля». Или «Коленька». Или любое другое дурацкое уменьшительное имя, которое используют влюблённые идиоты. И вы смотрите на меня так, будто я — лучшее, что случалось в вашей жизни. Даже если в этот момент вы мечтаете меня придушить.

Она резко обернулась и оказалась с ним лицом к лицу. Точнее, лицом к груди — потому что он был чудовищно высоким, и ей снова пришлось задирать голову.

— Это шантаж, — выдохнула она.

— Это бизнес, — поправил он, и его губы изогнулись в той самой кривоватой усмешке, от которой у неё слабели колени. — Я плачу за этот люкс. Я обеспечиваю вам отдых. Вы обеспечиваете мне... прикрытие. Чтобы персонал не шептался за спиной, что бедного миллиардера бросили у алтаря, и он теперь кукует один в свадебном номере. Мне не нужна жалость, Елена.

— Значит, вам нужна моя игра?

— Мне нужна ваша убедительность, — он протянул ей бокал шампанского. — А ещё мне нужно, чтобы вы перестали называть меня на «вы». Мы в одном номере, в одной постели, и завтра у нас парный массаж. Давай сразу перейдём на «ты».

Она взяла бокал. Их пальцы соприкоснулись — всего на секунду, — но этого хватило, чтобы по руке пробежал электрический разряд. Елена поспешно отступила на шаг и сделала большой глоток шампанского. Пузырьки ударили в нос.

— Хорошо, — сказала она, прокашлявшись. — На «ты». Но массаж... Ты серьёзно? Парный массаж?

— Это входит в свадебный пакет, — он пожал плечами. — Завтра в десять утра. Расслабляющий, с аромамаслами. Спа-ванна для двоих еще. Как-то так.

Елена почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Ванна для двоих? Ты шутишь?

— Я никогда не шучу о том, за что заплатил, — ответил он серьёзно. — Но если тебе некомфортно, можем пропустить. Я не настаиваю.

Она посмотрела на него. Он стоял у окна, и закатное солнце окрашивало его черты в мягкие золотистые тона. В этом свете он выглядел не таким суровым. Уставшим. И почему-то одиноким.

— Нет, — услышала она собственный голос. — Мы пойдём. Я обещала играть роль. Я сыграю.

Он кивнул и отвернулся к окну.

— Тогда предлагаю разобрать вещи и поспать. Завтрак через несколько часов. А теперь, — он кивнул в сторону ванной комнаты, — иди первой. Тебе, наверное, хочется смыть с себя дорогу.

Ванная комната оказалась отдельным произведением искусства. Мрамор, хром, огромная душевая кабина с тропическим ливнем и отдельно стоящая ванна на двоих, из которой открывался вид на море через панорамное окно. Елена присвистнула.

— Боже, — прошептала она, проводя пальцами по прохладному мрамору. — И этим можно пользоваться?

— Можно и нужно, — раздался голос Николая из-за двери. — Я подожду здесь.

Она быстро разделась, стараясь не думать о том, что он сидит в комнате и, возможно, представляет, как она выглядит без этого льняного платья. Горячая вода ударила по плечам, смывая усталость, раздражение, нервное напряжение последних часов. Елена закрыла глаза и позволила себе расслабиться впервые за долгое время.

Когда она вышла из душа, завёрнутая в огромный белый халат с вышитым логотипом отеля, Николай сидел на краю кровати и что-то печатал в телефоне. Услышав её шаги, он поднял глаза — и замер.

Его взгляд прошёлся по ней — от влажных кудрей, разбросанных по плечам, до босых ступней с аккуратным педикюром. Что-то промелькнуло в его янтарных глазах. Что-то тёмное, голодное. Он быстро отвёл взгляд.

— Моя очередь, — сказал он, поднимаясь.

— Там... э-э-э... полотенца на полке, — промямлила она, чувствуя, как сердце снова пускается в галоп.

Он кивнул и скрылся за дверью ванной. А Елена осталась стоять посреди свадебного люкса, завёрнутая в халат, с колотящимся сердцем и полной неразберихой в голове.

Звук льющейся воды за стеной звучал как обещание. Или как предупреждение. Она ещё не решила.

Через пятнадцать минут дверь ванной открылась, и Елена, которая как раз пыталась соорудить из подушек Берлинскую стену на кровати, застыла с подушкой в руках.

Николай вышел в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер.

Это было... несправедливо. Вот просто несправедливо. Потому что костюм скрывал то, что сейчас предстало перед ней во всей красе: широкие плечи, сильные руки с проступающими венами, рельефный торс — не перекачанный, как у бодибилдера, а поджарый, сильный, функциональный. На груди темнела поросль волос, которая сужалась в дорожку, исчезающую под краем полотенца. И Елена — она честно старалась не смотреть туда, правда старалась, — но её взгляд предательски скользнул ниже.

Он поймал её взгляд. И усмехнулся.

— Нравится вид, зайка?

Она вспыхнула и швырнула в него подушкой. Он легко поймал её одной рукой.

— Я сооружаю границу, — отчеканила она. — Твоя половина, моя половина. Нарушишь — пеняй на себя.

— И что ты сделаешь? — он шагнул ближе, и Елена попятилась. — Укусишь?

— Я предупредила, — пискнула она, упираясь спиной в стену.

Он навис над ней, упираясь одной рукой в стену рядом с её головой. От него пахло гелем для душа — чем-то свежим, цитрусовым, — и его собственной кожей, разогретой после горячей воды. Капли воды ещё блестели на его плечах.

— Я запомню, — произнёс он низко, и его голос вибрировал где-то глубоко в груди. — Но предупреждаю: я всегда получаю то, что хочу, Елена. Всегда.

— И что же ты хочешь? — выдохнула она, не узнавая собственный голос.

Он наклонился ближе. Его губы почти коснулись её уха.

— Сейчас? — прошептал он. — Чтобы ты перестала дрожать. Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь сама. Расслабься.

Он отстранился так же внезапно, как приблизился. Прошёл к своей половине кровати, скинул полотенце (Елена поспешно отвернулась, но краем глаза всё равно заметила, что он успел надеть боксеры — слава богу) и лёг поверх одеяла, закинув руки за голову.

— Спокойной ночи, Елена, — сказал он в потолок. — Завтра нас ждёт тяжёлый день. Надо быть убедительными.

Она медленно забралась на свою половину, чувствуя под подушками-баррикадами холодную простыню. Сердце всё ещё колотилось как бешеное.