Там, где облака

– Что ж, пора заняться собой! Это мой отпуск, и я не собираюсь его тратить на то, чтобы подгадывать удобный момент для кого бы то ни было! – сказала я вслух.

Времени у меня было, словно кабачков по осени. Вроде много, а куда применить – непонятно.

Я побросала в сумку пляжные принадлежности, нацепила на нос солнцезащитные очки и отправилась на пляж.

В первую очередь решила заглянуть в бар.

Молодой парень за барной стойкой сразу же меня узнал. Он приветливо поздоровался и поспешил сообщить, что Кирилла здесь нет.

Видимо, я не первая, кто приходит в бар в поисках симпатичного фотографа. Мне стало обидно от этого умозаключения, потому что сегодня я пришла вовсе с другими намерениями.

– А я к тебе…Макс, – прочитала я имя бармена на его бейджике.

Приглушив музыку, которая, к слову, сегодня звучала не так громко, как накануне, парень был готов внимательно меня слушать.

– Видишь ли, я не заметила на пляже камер для хранения вещей, а попасть ещё раз в ситуацию, в которой оказалась вчера, мне вовсе не хочется. Может быть, за дополнительную плату я бы смогла оставлять ценные вещи здесь. Ты производишь впечатление надёжного парня!

В глазах Макса уже читалось согласие, когда за моей спиной раздался знакомый голос:

– Ты делаешь успехи, милая обманщица.

Я обернулась. По деревянным ступеням бара поднимался улыбающийся Кирилл. Морской ветер трепал его вьющиеся волосы, распахивал надетую на голое тело джинсовку, обнажая моему взору его торс и болтающийся на шее фотоаппарат.

– Вообще-то я называла тебе своё имя, – возмутилась я, чтобы скрыть свою радость от неожиданной встречи.

– Своё фальшивое имя, ты хотела сказать. В паспорте значится совсем другое. И как же мне тогда тебя называть?

Да, неудачная была затея представиться Ксюшей, но и слышать из его уст обращение «Оксана» тоже не хотелось. Вероятно, Кирилл обладал даром чтения мыслей, потому что уже через секунду он выдал:

– Я буду звать тебя Окси.

– Что за собачья кличка?

Макс, делающий вид, что занимается своим делом, протирая бокалы, тихонько хохотнул и отвернулся, чтобы больше не выдать себя ненароком.

– Обижаешь. У моего пса более благозвучное прозвище.

Мне надоела эта пустая болтовня, я собиралась немного позагорать, а этот тип решил, что может запросто нарушить мои планы, да ещё и издевается при этом.

– Мне глубоко плевать, как ты назвал свою собаку. Макс, – позвала я бармена.

– Оставишь свои вещи на хранение Максу завтра. А сегодня я составлю тебе компанию и прослежу, чтобы всё было в целости и сохранности.

– Я думала, что у тебя другие планы.

– Они были, но изменились.

Подхватив меня под локоток, Кирилл двинулся к выходу.

– Пойдём, Окси!

Я всё же не удержалась и толкнула его в плечо. Обнажая свои белые зубы, мужчина самодовольно улыбнулся.

Пляж, как и вчера, был наводнён отдыхающими по самое горлышко. Прикидывая, куда можно устроиться, я услышала голос Кирилл, который уже отошёл влево на несколько метров:

– Если не пожалеешь двадцати минут на дорогу, то покажу тебе более привлекательное место.

Закатывая глаза и делая вид, что эта идея мне вообще не нравится, я нехотя поплелась вслед за фотографом.

Говоря о двадцати минутах ходьбы, Кирилл имел в виду свой шаг. Я же со своим не таким уж и большим ростом, а, следовательно, не такими длинными ногами, как у мужчины, топала до пункта назначения полчаса с лишним.

Когда из-за зарослей травы вдруг показался кусочек песчаного берега и вполне приличный вход в воду, я с облегчением выдохнула и опустила пляжную сумку на землю, показывая всем видом, что дальше никуда не пойду. Но рано я расслабилась. На месте обнаружилась другая проблема. Покидая оборудованный всем необходимым, кроме камер хранения вещей, пляж, я не подумала, как буду переодеваться на новом месте. Пока я оглядывалась в поисках хоть какого-нибудь укромного уголка, Кирилл разулся и, не стесняясь, снял с себя куртку и джинсы, оставшись в плавках и с фотоаппаратом на шее.

– Тебе помочь? – спросил он, направляя в мою сторону объектив.

Я подыграла ему, позируя перед камерой, будто собираюсь раздеваться, а когда он сделал пару кадров, подошла ближе и закрыла «всевидящее око» ладошкой.

– Может, ты подержишь полотенце, чтобы я смогла переодеться?

– Не боишься, что я буду подглядывать? – продолжал заигрывать мужчина.

Я достала из сумки большое полотенце и вручила ему со словами:

– Всё же надеюсь на твою порядочность.

Кирилл тактично отвернулся к морю, сохраняя между нами преграду в виде полотенца. Пока я закалывала наверх волосы, он быстро окунулся и тут же вышел на берег, предоставляя мне возможность плескаться в своё удовольствие в то время, как он будет следить за вещами. В этом не было необходимости, поскольку на диком пляже были только мы вдвоём, но рисковать нам не хотелось.

С моего разрешения он щёлкал фотоаппаратом, останавливаясь то на одной, то на другой части моего тела.

– Я покажу тебе результат позже, – заверил он, и я не возражала, доверившись ему полностью.

Ближе к пяти вечера мы стали собираться.

– Извини, не смогу проводить тебя до самого дома, – сказал Кирилл. Когда мы вернулись к бару на городском пляже. – У меня съёмка на закате.

Я не хотела слышать про его фотосессию с другой девушкой. Понимала, что это всего лишь работа, но после утренней встречи ревновала его к каждой представительнице женского пола, хотя и не имела на него никаких прав.

– Значит, позвонишь мне как-нибудь, когда будешь свободен, – произнесла я, стараясь, чтобы это выглядело максимально непринуждённо.

– Конечно, – ответил Кирилл и, поймав меня за руку, притянул к себе, чтобы поцеловать в щёку.

От этого вполне дружеского жеста моё сердце бешено заколотилось, а щека зажглась алым румянцем. В голове установился, надеюсь, никому, кроме меня, невидимый статус «всё сложно». И это было действительно так.

Глава 12

Андрея выписали из больницы на четвёртый день нового года, но сказали, что пойти в школу он сможет не раньше, чем через месяц.

– Вот такие дела, – улыбался парень в трубку, когда позвонил Оксане спросить домашнее задание.

Класс только вышел в школу после зимних каникул, и отсутствие Андрея было сильно заметно. Девчонкам не с кем было кокетничать, а парни маялись на переменах без главного балагура их мужской компании.

– Мне вчера звонил, – хвастался Мишка.

– И что сказал? – встряла в разговор Настя.

– Что по тебе точно не соскучился, – пошутил парень.

Настя обиделась и больше не лезла. Зато Ольга Анатольевна подошла к мальчику и поинтересовалась, как самочувствие у Смирнова.

– Да, нормально. Скачет по дому на одной ножке…

От этих слов Оксана заулыбалась. Она вспомнила, как перед Новым годом тоже прыгала на одной ноге, чтобы успеть на звонок Андрея.

– Тебе уже не больно? – стряхнула с себя воспоминания прошедшего школьного дня девочка, вернувшись к разговору.

– Терпимо. Скоро другая проблема появится.

– Какая?

– Нога под гипсом будет жутко чесаться. Но это хорошо, значит, заживает, – делился своими наблюдениями Андрей.

– Тебе нужно какую-то особенную чесалку, которая под гипс пролезет, – шутила девочка.

– Вот на день рождения мне её и подаришь, – вновь заговорил про свой праздник парень, – линейка называется!

– Договорились, – улыбнулась Оксана.

– Ладно, ты звони мне, как соскучишься, – произнёс Андрей.

Но соседка по парте тут же возразила:

– Нет, не буду. Сам звони.

– Это почему же?

– Девочки не должны звонить мальчикам сами.

– Ты ж звонила!

– Это я маме твоей звонила, чтоб про тебя узнать. А тебе звонить не буду… даже, если соскучусь, – добавила она робко.

Андрей вовсе не видел разницы в том, кто кому должен звонить, но ответ одноклассницы принял к сведению.

– Ладно, сам буду звонить, надо же домашку узнавать, – сказал он и отключился.

В первых числах февраля, словно долгожданный гость концертной программы, в класс вошёл Андрей. Он слегка прихрамывал на правую ногу, но делал это скорее по привычке, появившейся за время длительного больничного, а не потому что всё ещё чувствовал боль от перелома.

Одноклассники бросились его обнимать, а Оксана стояла около своей парты, молча улыбалась и ждала, когда он придёт на своё место.

– С выздоровлением Вас, Андрей! – поприветствовал его историк, имеющий привычку ко всем обращаться на «Вы».

– Благодарю! – в тон ему ответил парень и сел на свой стул.

– Как дела, Оксанка?

Соседка по парте улыбнулась и вполне честно ответила:

– Ну, раз ты поправился, то всё хорошо!

– Вот и отлично! А в следующую пятницу у меня день рождения, не вздумай пропустить!

Оксана, как ей казалось, пришла бы на его праздник даже с температурой под сорок, но вслух это, естественно, не сказала.

Снова всё пошло своим чередом, снова всё стало по-прежнему, и от этого атмосфера в школьном коллективе была такой тёплой и дружелюбной, что Андрей вдруг пригласил на свой день рождения целый класс.

– А что? Места всем хватит!

Папа мальчика заказал специальный автобус. Поехать смогли, разумеется, не все, но в обычный автомобиль всё равно не поместились бы желающие присутствовать на празднике.

По белому, слегка укатанному транспортом, снегу автобус мягко катился вдоль загородных домиков. Около одного из них он плавно затормозил, извещая тем самым о прибытии на место. Дом у Смирновых был большой, двухэтажный, с утеплённой верандой, пристроенной к первому этажу.

– Прошу всех в дом! – произнесла встречающая толпу школьников мама Андрея.

Она накинула на себя лёгкий пуховичок и стояла на пороге дома в коротеньких меховых сапожках. Невысокая, с гладкими тёмными волосами до плеч и лицом, очень схожим со своим сыном. Его папа, напротив, был крупным мужчиной, немного полноватым, и внешне на Андрея ничем не походил. Он дал указания водителю автобуса приехать к восьми вечера и отпустил его по своим делам.

Стол был накрыт на веранде. Большое светлое помещение могло вместить целую параллель, но Оксана была рада, что эта мысль не посетила голову Андрея. Конкуренток из других классов видеть за общим столом совсем не хотелось.

Андрея поздравляли на все лады. Серёжа произнёс длинный и очень заумный тост, но всем понравилось. Поднимали стаканчики с соком, чокались, как взрослые, и постоянно хохотали. Когда дошла очередь вручения подарка до Оксаны, она скромно протянула соседу по парте подарочный пакет, а потом отдельно передала ему в руки сорокасантиметровую пластиковую линейку. Мишка тут же ляпнул пошлость, что можно было бы и двадцатью сантиметрами обойтись. Но именинник не дал ему испортить впечатление от Оксаниного поздравления:

– Это не просто линейка, – сказал он, – это подгипсовая чесалка!

– Надеюсь, тебе больше не пригодится, – добавила девочка, – но раз уж обещала, то не могла не подарить.

– Спасибо, Оксанка!

После застолья столы сдвинули, освобождая место для танцев.

– Может, сначала поиграем? – предложила Настя.

– В бутылочку! – поддержали парни.

Андрей распорядился:

– Я на кухню за стеклянной бутылкой, а ты, Оксанка, сбегай в мою комнату, принеси бумагу и ручку, будь другом.

Парни запротестовали:

– Бумажку-то зачем?

– Будем вытягивать задания для того, на кого бутылочка укажет – так интереснее, – пояснил виновник торжества и вместе с девочкой вышел за дверь.

Оксана поднялась на второй этаж и вошла в первую справа комнату, как велел Андрей. Здесь всё принадлежало ему и было таким личным, что она невольно почувствовала себя преступницей, подглядывающей в замочную скважину. В центре небольшой комнаты стояла кровать, застеленная синим покрывалом с симметричным узором. Она была смята оттого, что кто-то успел посидеть сверху. У окна с голубыми шторами примостился письменный стол с современной настольной лампой. Среди художественного беспорядка быстро отыскался блокнот и ручка с чёрной пастой. Взяв требуемое, девочка намеревалась уже выйти, но около двери наткнулась на одежный шкаф. Он был слегка приоткрыт, и Оксана не удержалась, сунула внутрь нос. Пахло Андреем. Втянув в себя запах любимого мальчика, она плотно прикрыла дверцу шкафа и поспешно вышла из комнаты. Некоторые детали не успели зафиксироваться в её памяти. Например, она никак не могла вспомнить, лежал ли коврик на полу, или какой расцветки были обои. Постеры с хоккеистами над столом запомнились, а какой стоял стул – нет.