Как победить коррупцию. Рецепт товарища Сталина
- -
- 100%
- +
© Александр Север, 2015
ISBN 978-5-4474-3980-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Вступление
Теоретически, возникновение и существование коррупции следует отнести вообще к дописьменной эпохе (правда, в этом случае свидетельств уж точно нет ни малейших). Ведь взятка становится возможной именно с того момента, как произошло обособление функций управления в общественной и хозяйственной деятельности. Именно в этом случае у должностного лица (управленца) появляется возможность распоряжаться ресурсами и принимать решения не в интересах общества, а в своих собственных.
А случилось это явно и куда ранее, чем шумеры и египтяне научились писать на глиняных табличках. Итак, ко времени формирования государственных образований в древнейших центрах человеческой цивилизации (Египте, Месопотамии, Индии, Китае) в III – II тысячелетиях до н.э. первые ростки коррупционной язвы уже давали о себе знать. Знакомый душок «принципа взятки» в тогдашних общественных отношениях долетает до нас из многих дошедших архаичных текстов. Упоминание о чем-то похожем на нынешнюю систему коррупции встречается в сочинениях по искусству государственного управления древних народов.
В течение многих веков взяточничество и лихоимство были неотъемлемыми частями российской государственной службы. И правители активно пыталась искоренить эти явления.
Еще в Древней Руси митрополит Кирилл осуждал «мздоимство» наряду с чародейством и пьянством. Мздоимство упоминается в русских летописях XIII века. А уже в XIV веке в Судных грамотах – Псковской и Новгородской были введены положения, запрещающие посулы (взятки). О запрещении посулов (взяток) говорилось и в Судебнике Ивана III.
Однако формальные запрещения были мало эффективны. Преступления должностных лиц все более распространялись, и к XVI веку стало очевидно, что без установления в законодательном порядке санкций борьба с взяточничеством и лихоимством невозможна.
Иван Грозный справедливо считал, что от лихоимства власть имущих и происходят обиды и разорения народа. Он первым из русских царей в своем Судебнике 1550 года ввел ответственность судей за должностные преступления. В качестве наказания предусматривался штраф и телесные наказания, сопровождавшиеся бесчестием. Виновному привязывали к шее вещь, взятую им в подарок, например, кошелек, серебро, жемчуг, соленую рыбу.
Первым, кто активно начал бороться с коррупцией в России, был Петр Первый. Уже в наше время его иногда сравнивают с Иосифом Сталиным. Действительно при обоих правителях страна сделала стремительный рывок вперед в своем развитие. И не важно, был ли построен военный флот или создана атомная бомба. Вот только коррупцию Петр Первый не сумел победить, в отличие от Иосифа Сталина.
Российский царь прекрасно понимал, какую опасность для государства представляет взятоничество и казнокрадство и поэтому объявил борьбу с этими явлениями всенародным делом. Точно так же поступил Иосиф Сталин. Это только по версии «реабилитаторов» последний призывал истреблять троцкистов, вредителей и иностранных шпионов.
Указом от 23 октября 1713 года «О доношении всяким людям о государственных интересах царскому величеству самому» Петр Первый обещал вознаграждение тем, кто донесет на казнокрадцев, и «кто на такого злодея подлинно донесет, …тому за такую его службу богатство того преступника движимое и недвижимое отдано будет; а буде достоин будет, дастся ему и чин его…».
В период правления Петра Первый начался очень важный этап в истории борьбы с лихоимством. Указом от 24 декабря 1724 года «О воспрещении взяток и посулов и о наказании за оное» лихоимство было объявлено преступлением со всеми вытекающими последствиями для тех, кто совершил это деяние.
Под лихоимством понималось получение чиновниками при исполнение своих служебных обязанностей посулов (взяток) и незаконных сборов с населения. Под страхом наказания Указ запрещал всем чиновникам получать какое-либо иное вознаграждение за свой труд, кроме определенного им государством жалованья. Служащего, нарушившего запрет, ожидала суровое наказание:
«жестоко на теле наказан, всего имения лишен, шельмован, и из числа добрых людей извержен, или и смертию казнен будет».
Отличительной чертой Указа стало введение принципа равенства ответственности за взяточничество для всех чиновников, независимо от класса занимаемой ими должности.
Аналогичную картину мы наблюдали в эпоху правления Иосифа Сталина. Так что правильно сравнивали этих двух деятелей, сделавших очень много для того, что бы Россия стала великой державой.
Именно при Петре Первом были наказаны высокопоставленные коррупционеры. Так, князя Матвея Гагарина, бывшего губернатора Сибири, 16 марта 1721 года повесили в Санкт-Петербурге, недалеко от новой Биржи, за то, что этот богатейший вельможа «дико растратил казну». На самом деле он занимался не только казнокрадством, но и присваивал доходы от торговли с Китаем и средней Азией. По его приказу в Сибири раскапывались скифские курганы, наполненные золотом, которое он тоже прибирал к рукам. Хотя в этом деле был и политический «след», о котором современники Петра Первого, да и он сам, предпочитали не говорить. Матвей Гагарин очень хотел Сибирь сделать отдельным государством.
Вице-канцлер и сенатор барон Петр Шафиров украл конфискованное у Матвея Гагарина имущество, подделав подписи сенаторов, назначил своему брату Михаилу повышенное жалованье, увеличил в свою пользу почтовые таксы. За что был лишен чинов и имущества и сослан в Сибирь.
В ноябре 1724 года Петр Первый приказал арестовать камергера Виллема Монса и его сестру статс-даму Матрену Балк. Камергера обвинили в том, что он «явился во многих взятках и вступал за оные в дела не принадлежащие ему» и отрубили голову на Троицкой площади. У обезглавленного тела брата выслушала свой приговор и перепуганная Матрена Балк, ей достались пять ударов кнутом и ссылка в Сибирь. В день казни на столбах у эшафота были прибиты «росписи взяткам», судя по всему, это были одни из первых гласных российских документов, изобличающих коррупционеров. В росписи Матрены Балк значилось 23 позиции, и среди тех, кто давал взятки, фигурировали князья Меншиковы, Долгорукие, Голицыны, Черкасские, отметились там и граф Головкин, и Волынский и другие более или менее важные персоны того времени.
Всеобщее лихоимство вынудило Петра учредить в 1711 году институт фискалов состоящего из обер-фискала (им стал стольник М. Желябужский, который сам оказался знатным коррупционером, но об этом ниже), нескольких провинциал-фискалов и подчиненных им «нижних» фискалов. Они должны были «тайно проверять, проведывать, доносить и обличать» злоупотребления, казнокрадство и взяточничество чиновников. Причем половина штрафа шла в пользу фискала.
Но и эта мера мало помогла. Так, Михаил Желябужский сочинял подложные духовные завещания и за то был бит кнутом и сослан на каторгу. Потому-то с тех пор слово «фискал» стало означать нечто низкое, корыстное.
В январе 1724 года был казнен обер-фискал Алексей Нестеров за то, что «не токмо за другими противных дел по должности своей не смотрел, но и сам из взятков и для дружбы многое в делах упущение чинил. В провинциальные и городовые фискалы многих определял недостойных, и за это то деньгами, то лошадьми, запасами и другими разными вещами взятки с них брал…». Вместе с ним были казнены трое его подчиненных.
Эстафету борьбы с коррупцией «подхватила» Екатерина II. Разумеется, ее предшественники пытались бороться с коррупцией, но как-то пассивно.
Александр I часто с горечью говорил, что окружен негодяями, и чиновники украли бы у него и флот, если бы знали, куда его девать. Одной из причин неудачной борьбы правительств предыдущих эпох с лихоимством Император считал несовершенство существующей нормативно-правовой базы. Было принято несколько Указов, но ситуация не изменилась.
Николай I попытался решить проблему лихоимства с помощью Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Согласно Инструкции от 13 января 1827 года, данной шефом жандармов, генерал-адъютантом Бенкендорфом своим подчиненным, они должны были:
обратить особенное внимание на могущие произойти без изъятия во всех частях управления и во всех состояниях и местах злоупотребления, беспорядки и закону противные поступки;
наблюдать, чтобы спокойствие и права граждан не могли быть нарушены чьей-либо личной властью и преобладанием сильных лиц или пагубным направлением людей злоумышленных.
В двадцатые – тридцатые годы прошлого века чекистам приходилось решать аналогичные задачи. Хотя в отличие от своих предшественников – жандармов, чекисты справились с возложенной на них Иосифом Сталиным задачей.
Продолжая рассказ о коррупции в Российской империи в конце XIX – начале XX века следует признать, что власти никак не пытались бороться с ней. Фактически она стала одной из реалий жизни чиновьечей России.
Вот такая страна досталась большевикам осенью 1917 года.
Часть первая. Порожденная революцией
Глава 1. Революционеры – коррупционеры
В апреле 1921 года Владимир Ленин прислали в ВЧК следующую записку:
«Совершенно секретно.
Т. Уншлихту и Бокию!
Это безобразие, а не работа! Так работать нельзя. Полюбуетесь, что там пишут. Немедленно найдите, если потребуется, вместе с Наркомфином и тов. Баша утечку.
Ввиду секретности бумаги, прошу немедленно мне вернуть ее вместе с прилагаемым и вашим мнением.
Пред. СНК Ленин».
«Прилагаемым» была вырезка из газеты «Нью-Йорк Таймс» с уже сделанным (лично Лениным, судя по почерку, переводом):
«Целью «рабочих» лидеров большевистской России, видимо, является маниакальное желание стать вторыми Гарун-аль-Рашидами с той лишь разницей, что легендарный калиф держал свои сокровища в подвалах принадлежащего ему дворца в Багдаде, в то время как большевики, напротив, предпочитают хранить свои богатства в банках Европы и Америки. Только за минувший год, как нам стало известно, на счет большевистских лидеров поступило:
От Троцкого – 11 миллионов долларов в один только банк США и 90 миллионов швейц. франков в Швейцарский банк.
От Зиновьева – 80 миллионов швейц. франков в Швейцарский банк.
От Урицкого – 85 миллионов швейц. франков в Швейцарский банк.
От Дзержинского – 80 миллионов швейц. франков.
От Ганецкого – 60 миллионов швейц. франков и 10 миллионов долларов США.
От Ленина – 75 миллионов швейц. франков.
Кажется, что «мировую революцию» правильнее было назвать «мировой финансовой революцией», вся идея которой заключается в том, чтобы собрать на лицевых счетах двух десятков человек все деньги мира. Из всего этого мы, однако, делаем скверный вывод о том, что Швейцарский банк все-таки выглядел с точки зрения большевиков гораздо более надежным, нежели американские банки. Даже покойный Урицкий продолжает держать свои деньги там. Не следует ли из этого, что нам необходимо пересмотреть свою финансовую политику под углом ее большей федерализации?»
Правда, странная реакция на антисоветскую статью Владимира Ленина? Как бы поступил на его месте обычный государственный деятель? Просто бы не реагировал на этот опус иностранных журналистов. Сколько человек в советской России тогда читало американскую газету? Наверно, не больше 100. Мог ли перевод этой заметки появиться в советских СМИ? Тоже нет. Всю оппозиционную власти прессу давно уже ликвидировали, да и сам Владимир Ленин ангельский характер демонстрировал только на страницах многочисленных воспоминай соратников, а в жизни он был жестким и суровым человеком. Маловероятно, что среди редакторов советских газет был самоубийца, который решился бы опубликовать такой материал в своем издание.
Значит, что-то задело Ильича. Ведь недаром он написал об «утечке». Да и сам список очень уже специфичный. Все названные в нем фамилии, кроме Феликса Дзержинского, так или иначе, фигурировали в коррупционных делах.
Если бы это произошло в эпоху Иосифа Сталина, то, скорее всего, вождь приказал провести проверку изложенных в статье фактов, руководствуясь пословицей «дыма без огня не бывает». Владимир Ленин поступил иначе. Он приказал найти того, кто сообщил на Запад эти сведенья.
В Москве по обвинению в шпионаже была арестована американская корреспондентка агентства «Ассошиэйтед Пресс» Маргарита Гаррисон, а несколько позднее – американский журналист Адольф Карм, прибывший в Москву в качестве делегата на III Конгресс Коминтерна от Американской социалистической рабочей партии. Было задержано еще несколько американских граждан. Всем им предъявили стандартное обвинение в сборе разведывательной информации военного и политического характера. «Нью-Йорк Таймс» – американская газета, значит, и отвечать должны американцы. Хотя отдельные историки считают, что арест двух граждан США – результат интриг в высших эшелонах власти Советской России.
Интересна дальнейшая судьба американской журналистки. В середине декабря 1922 года выходящая в Харбине газета «Русский голос» сообщила своим читателям:
«Арестованная в Чите известная американская журналистка Маргарита Гаррисон была отправлена в Москву для заключения в тюрьму. Оказывается, что по выезде Гаррисон из Москвы в прошлом году за ней был послан советский тайный агент. Он следовал за ней в Соединенные Штаты, затем в Японию, на Сахалин, в Чанчунь, Пекин, Ургу и, наконец, доехал за ней до Читы, где ее и арестовали. Эти факты приобретают особенный интерес, в виду появившихся за последнее время в печати сведений, что Маргарита Гаррисон была освобождена из советской тюрьмы только после ее согласия работать в пользу советского правительства».
Хотя нас интересует больше судьба всех названных в статье высокопоставленных большевиков. Вот что интересно, из всех перечисленных в списке лиц никто не умер собственной смертью или, по крайне существует, версия, что им помогли покинуть этот мир. Собственно, таких персонажа два – Владимир Ленин и Феликс Дзержинский. О том, как коварный Иосиф Сталин якобы отравил «вождя мирового пролетариата» в девяностые годы прошлого века писали много и смакуя детали. Мы не будем подробно обсуждать данную тему. С Феликсом Дзержинским ситуация немного другая. Его тоже, якобы, пытались отравить, но по одной версии инициатива исходила от Иосифа Сталина, а по другой – от кого-то из лидеров партийной оппозиции.
Зато в отношении всех остальных никаких сомнений нет, все они умерли насильственной смертью и при жизни оказались замешенными в коррупционных делах. Кратко расскажем об этих людях.
«Демон революции» или бизнесмен
Свой рассказ о коррупции в высших эшелонах советской власти мы начнем о «демоне революции» Льве Троцком. Оставим в стороне его политическую деятельность – о ней написано достаточно подробно, а поговорим о том, как он, находясь на государственной службе, занимался бизнесом.
В 1917 году, возвращавшийся из десятилетней эмиграции, Лев Троцкий сделал остановку в Христиании (Осло) и оттуда отправил в Российскую империю вот такую лаконичную (без предлогов и знаков препинания) телеграмму:
«После месячного плена англичан приезжаю Петроград семьей 5/18 мая».
Она была адресована дяде (брату материи) предпринимателю Абраму Львовичу Животовскому1. Как показали дальнейшие события, возвращение племянника в Российскую империю сначала создали дяде и его братьям некий проблемы (пришлось эмигрировать на Запад), а потом позволили не только компенсировать потери в России, но и войти в элиту парижского бизнес сообщества. Понятно, что и сам Лев Троцкий не упустил свой шанс заработать с помощью предприимчивых родственников. И его вся политическая карьера тесно переплелась с различными бизнес-проектами. Расскажем о некоторых из них.
В 1919 году американское правительство оптом продало оставшиеся от Первой мировой войны гигантские военные склады во Франции и Бельгии Нью-Йоркскому банковскому консорциуму, который с огромной выгодой стал их распродавать. А эту финансовую структуру создал шведский банкир Олоф Ашберг2. В молодости он увлекался социализмом, но дальше дискуссий с другими шведскими социал-демократами дело не пошло. Чего не скажешь о финансовой поддержки революции. Именно через принадлежащий ему стокгольмский «Ниа банк» шло частичное финансирование Октябрьской революции.
После захвата власти большевики продолжали взаимовыгодное сотрудничество с этим банкиром. Один из совместных проектов – создание в августе 1922 году первого советского коммерческого банка (после национализации всех частных банков в декабре 1917 года), вошедшего в историю под названием «Российский коммерческий банк». Олоф Ашберг стал его первым директором3. Позже контроль над банком перешел к Госбанку РСФСР. 7 апреля 1924 года банк был переименован в «Банк для внешней торговли СССР» (Внешторгбанк СССР). В 1988 году банк был еще раз переименован и стал называться «Внешэкономбанк СССР»4.
Другой более ранний совместный проект – продажа золота Российской империи (не только принадлежащего государству, но и изъятому у частных лиц и организаций) на 20—30% ниже его реальной рыночной стоимости. Какие комиссионные на этом заработали большевики – тема для отдельной книги. А мы пока поговорим о другом коммерческом проекте – закупке американского военного снаряжения, обмундирования и подвижного состава.
Этими сделками занимались Лев Троцкий, его старший брат Александр Бронштейн (по утверждению писателя Анатолия Рыбакова расстрелян в 1937 году в Курской тюрьме) и их парижский родственник. Для прикрытия этой деятельности глава советской миссии в Копенгагене будущий наркомом иностранных дел Максимом Литвиновым в Христиании (Осло) было создана подставная «Норвежско-русская торговая компания», а оплачивалось все золотом через банки Ревеля. В конце 1920 – начале 1921 года в оплату обуви, одежды, консервов, а также 100 локомотивов и 1600 железнодорожных вагонов к ним большевики перевели через Ревель в кладовые нью-йоркских банков более 50 тонн золота на сумму 65 млн. золотых рублей5. Факт активного участия ближайшего родственника одного из руководителей Советской России в деятельности коммерческой фирмы сразу наводит на определенные размышления. Сколько заработали братья на поставках – сказать сложно. Известно лишь, что Александр Бронштейн после окончания Гражданской войны уехал обратно в провинцию, где и прожил всю жизнь в качестве скромного советского служащего6.
Лев Троцкий и его земляк Лев Каменев оказались замешанными в еще одной финансовой афере. До Октябрьской революции «Русский торгово-промышленный банк» входил в десятку крупнейших кредитно-финансовых учреждений Российской империи. После революции в Париже и Лондоне продолжали действовать два его филиала. Однажды руководство этих структур объявило себя владельцами бизнеса и отказалось подчиняться правлению банка. Разразился громкий скандал. Владельцам банка удалось через суд вернуть свой лондонский банк, а вот парижский они потеряли. Его директор, некто Кон, продал французскому банку особняк, а вырученную от сделки сумму, ну и еще активы Русского торгово-промышленного банка (свыше пяти миллионов франков) он передал в доверительное управление парижскому банкиру Животовскому, дяде по материнской линии Льва Троцкого и родственнику Льва Каменева. Предполагалось, что банкир, используя родственные связи, получит концессию на горно-промышленные предприятия Криворожского общества. Банкир два раза ездил в Москву, но сделка так и не была совершенна7.
Вот как об этом деле сообщила 18 декабря 1923 года эмигрантская газета «Накануне» в статье под громким заголовком «Первая французская концессия в России». Следует заметить, что она симпатизировала Советской России, поэтому пафосный стиль вас не должен удивлять.
«„Общество криворожских рудников“, основанное в 1881 году, с капиталом в 5 млн. франков (на самом деле оно называлось „Французское общество Криворожских руд“ и имело уставной капитал 6 млн. франков – прим. авт.), который в последствие доведен до 30 млн. …, в настоящее время получает концессию на эксплуатацию рудных и угольных богатств Криворожского завода и нескольких металлургических заводов. Срок концессии – 50 лет. Значение концессии, не только возобновление с весны будущего года богатых Криворожских рудников, угольных шахт и заводов, но и в том, что эта концессия, не уступающая по своим размерам Урквартовской, которая, как известно не ратифицирована Советским правительством, является первой производственной концессией французских капиталов».
А далее в статье сообщалось, что одним из посредников при проведении переговоров был Абрам Львович Животовский – дядя Льва Троцкого8.
Возможна одна из причин неудачи предпринимателя – незнание им реальной обстановки в регионе. Еще в марте 1920 года было создано районное управление рудников Криворожского и Никопольского бассейнов («Райруда»), а в ноябре 1921 года заработало первых три восстановленных рудника. А в 1922 году начал функционировать техникум, где готовили специалистов. Так что иностранцы опоздали.
Была и другая причина «провала» миссии Абрама Животовского – в то время Лев Троцкий увлекся политической борьбой и отказался от предложенного ему в сентябре 1922 года пост заместителя председателя СНК. А посты наркомом и одновременно председателя РВС СССР не позволяли ему активно вмешиваться в распределение концессий. К тому же осенью 1923 года он возглавил левую оппозицию.
Этим объясняется и «провал» другого проекта, где снова фигурирует «Демон революции». В июне 1922 года на страницах издаваемой в Берлине (газета с точно таким же названием выходила и в Париже) русской эмигрантской газете «Двухглавый орел» была опубликована серия заметок под общим названием «Письма экономиста». В одной из них говорилось, что в 1921 году в Париже планировалось создать «замаскированный советский банк, для каковой цели большевики согласились ассигновать 25 млн. франков. Инициаторами этого дела в Париже были евреи: Высоцкий, Златопольский, Добрый, Цейтлин, братья Животовские, Лесин и другие…». Автор статьи ссылается на опубликованный в 1921 году газетой «Новое время» текст «копии письма Гуковского к Животовскому, найденному при обыске ЧеКа квартиры сожительницы г-жи Арнольд в Москве». Согласно автору статьи из этого документа видно, что «организация такого банка была одобрена самим Бронштейном, который вместе с Гуковским и некоторыми другими большевиками должен был быть пайщиком, а в качестве директоров оказались приемлемы Лесин, Добрый, Шкаф и некоторые другие»9.
О чем не любят вспоминать правозащитники
В отечественной литературе принято изображать Григория Зиновьева безвинной жертвой диктатора Иосифа Сталина.
Торговый представитель Советский России в Ревели (Эстония) Георгий Соломон в изданной в 1930 году в Париже своей книге «Среди красных вождей» показал, кем же на самом деле был один из руководителей Советской России и председателем Исполкома Коминтерна. Разумеется, все это он сообщил, когда перебрался на Запад.
Кто-то скажет, что свидетельство ставшего в августе 1923 года первого советского высокопоставленного «невозвращенца» (занимал пост директора фирмы «Аркос» в Лондоне) – не может служить доказательством, т.к. он «злобно клевещет на советский строй». К сожалению, все изложенное ниже подтверждается документами. Так же нужно, что Георгий Соломон начал участвовать в борьбе против царского режима еще в 1891 году. Затем присоединился к группе Владимира Ленина. Осенью 1917 года большевики предложили войти ему в состав правительства, но он отказался, предпочтя дипломатическую службу. В 1920 году его направляют в Эстонию, где и произошел описанный ниже эпизод.
«Я к Коминтерну не имел никакого отношения и являлся лишь его «банкиром», причем в моих книгах велся точный учет всем переведенным на его счет суммам. Могу сказать только одно, что денег на счет Коминтерна переводилось много… Будущий историк сможет, если книги эти не будут уничтожены, точно установить суммы выброшенных на дело «мировой революции» народных сбережений, которые я с таким трудом превращал в актуальную валюту. – Я сказал: «на дело мировой революции». Приведу из этой сферы один эпизод, из которого читатель увидит, как расширительно толковался этот термин и его потребности. Я опишу этот эпизод подробно, чтобы читателю были ясны все его детали.
Мне подают полученную по прямому проводу шифрованную телеграмму. Она подписана «самим» Зиновьевым. Вот примерный ее текст:
«Прошу выдать для надобностей Коминтерна имеющему прибыть в Ревель курьеру Коминтерна товарищу Сливкину двести тысяч германских золотых марок и оказать ему всяческое содействие в осуществлении им возложенного на него поручения по покупкам в Берлине для надобностей Коминтерна товаров. Зиновьев».