Геолог. Начало.

Пролог

Сквозь полог густого леса пробивались редкие солнечные лучи. Словно золотые нити, они вплетались в зелёную вязь могучих ветвей, цеплявшихся друг за друга. Древние сосны тянулись вверх величественными колоннами, устремлёнными в небо. Они казались молчаливыми стражами, таившими в себе тайну и легенды забытого прошлого. Их кроны сплетались высоко над головой, создавая прохладный сумрак даже в жаркий летний день.

Дорога, местами заросшая травой, была с небольшим уклоном вверх. Зеленый настил, из которого проглядывали необычные и незнакомые цветы, растелился вдоль бесконечной широкой тропы, служившей когда-то дорогой. За столько лет асфальт почти весь потрескался, а между трещин проступала зеленая трава.

Группа людей, состоявшая из двенадцати человек, шла осторожно, ступая тихо и бережно, как будто боясь нарушить магию тихих лесных звуков. Шаги отдавались глухим эхом. Под подошвами ботинок скрипел песок и хрустели сухие иголок, иногда мелкие ветки. В руках они несли съемочное оборудование.

Глеб не удержался и включил камеру. Это место настолько его вдохновило, что он решил после окончания съемок предложить пустить это в кадры. Камера снимала крупным планом, ловила световые блики на листьях и влажное сияние утренней росы.

Вскоре дорога вывела группу людей к берегу реки, где вода мягко плескалась среди камней, гладко отполированных течением. Река была прозрачной до самого дна, переливалась изумрудными оттенками, отражала солнце и облака одновременно. Над водой клубился лёгкий туман, словно нежная дымка утреннего сна. Река была широкая, дальний берег просматривался с трудом. Шум течения заглушал веселое чириканье птиц, перелетающих с ветки на ветку.

— Далеко еще? — спросила Дина.

Девушка тридцати трех лет с собранными в пучок волосами осторожно посмотрела на шумную реку. Она с детства боялась воды, поэтому старалась держаться подальше от края обрыва.

— Нет, — ответил Антон, — еще примерно полтора километра — и мы на месте.

Несколько человек тяжело вдохнули.

— Тоха, — прокричал Глеб, — неужели нужно было снимать фильм именно в этом захолустье? Столько интересных и необычных мест в округе, но тебе приспичило тащить нас почему-то именно сюда!

— Я тоже этого не понимаю, — отозвалась Настя, — Нести всю эту поклажу куда-то в заброшенный лагерь, где будут идти съемки фильма ужасов.

Мужчина лет пятидесяти с седыми висками, который шел вторым за Антоном и отвечал за звук, сказал:

— Это место связано с событиями прошлого. Я читал в какой-то газете, что здесь погибли дети, и никто ничего так и не нашел. Знатная бойня была. Жалко их всех. Они были из детского дома. Писали, что вроде в живых осталось несколько человек.

Наступила тишина, которую нарушал шум реки.

— Антон, — первой пришла в себя Настя, — ты куда нас притащил?

— Просто это место мне показалось подходящим для съемок такого фильма.

— А тебя не смущает тот факт, что здесь произошла трагедия?

Глеб достал яблоко из своего рюкзака.

— Нет. Наоборот, я считаю что этот лагерь очень подходит для съемок нашего фильма ужасов. Окунуться в атмосферу, где произошло что-то ужасное — разве не об этом наше кино? Тем более это было тринадцать лет назад. От лагеря остались только старые домики и забор. Я узнавал. А вообще, он напомнит те дни, когда…

Антон запнулся на полуслове. Вспоминать не хотелось те дни, когда ребята из детского дома приехали отдыхать в лагерь под названием «Геолог». Зачем он сюда вернулся, парень и сам не знал. Антон долгое время провел в больнице, чтобы забыть случившееся. И вот через столько лет он вернулся сюда и притащил с собой всю съемочную группу. Что он хотел здесь найти, парень и сам не знал.

Глеб откусил яблоко, которое громко хрустнуло под натиском зубов. Все, кто стоял, вздрогнули.

— Ну, можно же было хоть не пешком.

Двадцатилетний парень по имени Саша усмехнулся и посмотрел на оборудование, которое нес в руках.

— Тут автобус вряд ли проедет. Сами видите, какая дорога. Тем более мимо реки нужно ехать.

— А остальные когда будут? — спросил мужчина, которого звали Петр Александрович.

— Обещали подтянуться через несколько дней, — ответил Антон, — а мы пока расположимся и все установим.

Передохнув минут десять, съемочная группа двинулась дальше.

Дорога круто забирала вверх. Многие уже подустали, когда впереди показался силуэт старого лагеря. Деревянные домики покрылись тёмными пятнами, крыши кое-где просели от времени, окна заросли паутиной, но как ни странно, были целыми, двери слегка покосились. Казалось, время здесь остановилось, оставив следы своей власти повсюду. Полусгнившие скамейки, ржавые качели, замшелый столик посреди поляны, забытый кем-то рюкзак, давно превратившийся в жилище мелкой живности.

Съемочная группа замерла перед открывшейся картиной, поражённая атмосферой таинственности и очарования заброшенных мест. Ветер прошумел сквозь старые деревья, наполняя воздух ароматом хвои и влажной земли. Каждый вздох здесь был пропитан историей. Этот лагерь всколыхнул в Антоне воспоминания тринадцатилетней давности.

Пленительно тихо было вокруг. Лишь стрекот кузнечиков да пение птиц нарушали этот покой. Участники съемочной группы положили на землю свою ношу. Кто-то восхищенно ахнул, кто-то присвистнул, а кто-то возмущенно забормотал что-то нечленораздельное себе под нос.

Старый железный забор окружал давно забытую территорию. На воротах висел замок. Антон, сбросив рюкзак с плеч, подошел ближе и прижался лбом к железным прутьям. Воспоминания пронзили мозг, обжигая горячей волной.

Здесь когда-то звучал детский смех, горели костры, проводились первые уроки дружбы и любви. Теперь же старый лагерь стоял пустой, лишь ветер шептался между старых домиков, играя в игру памяти и фантазии.

Каждый кадр запечатлевал красоту природы и её неумолимое движение вперёд, оставляя позади частичку прежней жизни, постепенно растворяя её во времени.

Еле уловимый звук донесся до ушей Антона, а перед глазами появилась картинка тех лет. Она была как яркий фильм из прошлой жизни.

«Раз-два, три-четыре, три четыре, раз-два…»

Глава 1

— Ребята, выходим из автобусов. Быстрее, быстрее! Надо помочь младшим детям вытащить свои огромные рюкзаки. Ничего не забываем и не оставляем на сиденьях и под ними.

Три больших автобуса заехало на территорию лагеря. Июль выдался жарким. Заезжала первая смена из детского дома, где жили и учились брошенные дети или ребята из неблагополучных семей, которых забрали у нерадивых родителей.

Администрация выделила им путевки в лагерь под названием «Геолог». Когда-то сюда приезжали дети на летние каникулы. Путевки организациям выдавал профсоюз, чьи родители там состояли. Теперь же приняли решение отдать этот лагерь для детей-сирот.

Большая территория была огорожена забором из сетки-рабицы. Вокруг лагеря стоял густой лес, вдоль которого текла большая река. Иногда, во время сильных дождей, она могла выйти из берегов и затопить дорогу, ведущую к лагерю. Но это было один или два раза за все время.

На территории лагеря стояло шесть деревянных домиков-корпусов. У каждого было крыльцо и два входа — отдельно для мальчиков и девочек. Внутри каждого домика размещались две комнаты: в одной жили десять девочек с вожатой, в другой — десять мальчиков с вожатым.

На улице стояли раздельные туалеты для мальчиков и девочек. Рядом находилось двухэтажное административное здание. Неподалёку от него расположилась столовая — одноэтажный корпус. Чуть дальше была крытая эстрада: длинные лавочки в два ряда и небольшая сцена. За ней — волейбольное поле с натянутой сеткой.

Чуть поодаль стоял небольшой домик с табличкой «Медпункт». Внутри было несколько отделений: перевязочная, процедурный кабинет, лазарет и комната для приёма пациентов.

Большинство сотрудников ночевали в административном здании, на втором этаже, где было много комнат. Медсестра же оставалась в медпункте — на случай, если кому-то из детей ночью понадобится помощь.

На территории также стоял хозблок — небольшое строение, где хранили инвентарь и инструменты.

У больших железных ворот находилась сторожка с табличкой «Охрана». На КПП сидел пожилой мужчина лет семидесяти и пропускал машины с продуктами в столовую.

По территории были разбросаны беседки. Раньше, когда лагерь принадлежал профсоюзу, в родительский день здесь собирались семьи, чтобы навестить детей и передать им гостинцы. Родителям казалось, что в столовой кормят плохо, хотя на самом деле дети ели сытно и вкусно.

Отдельное одноэтажное здание служило душевой. Ребята ходили туда каждый день по графику. Умывальники и фонтанчики для ног стояли на улице — вода в них всегда была ледяной, что бодрило с утра. Горячую воду решили не проводить: экономили.

Кроме волейбольной площадки, на территории были футбольное поле и место для тренировок с лестницами, кольцами на цепях, качелями и каруселями.

С другой стороны лагеря находилась калитка, через которую детей водили на речку. Для купания отвели специальный участок, огороженный сеткой, чтобы ребята не заплывали далеко, — их могло унести течением. Отряды ходили туда по очереди.

— Ребята, стройтесь по двое! Сейчас вас распределят вожатые, и каждый пойдёт к своему корпусу.

Женщина лет сорока, плотная, в белой рубашке с коротким рукавом и голубой юбке до колен, махала рукой, торопя детей.

Недалеко стояли пять столов, за которыми сидели вожатые и воспитатели. Над ними были подняты белые таблички с номерами отрядов.

— Так, ребята, — захлопала она в ладоши, — быстрее! Те, кому семнадцать и шестнадцать, идут к табличке с номером один. Пятнадцать и четырнадцать — к номеру два, и так дальше, вы поняли.

Начался коллапс. Дети с огромными рюкзаками натыкались друг на друга. Какой-то неуклюжий парень, крупный, споткнулся и упал. Его рука наткнулась на что-то острое — на ладони появился порез, из которого закапала кровь.

— Чёрт! — выругался он и, достав из рюкзака платок, прижал его к ране.

Где-то вскрикнула девушка, где-то началась перепалка, прозвучала ругань. Вожатые соскочили со своих мест и бросились помогать.

Суета продлилась минут двадцать. Затем женщина, встречавшая детей у автобусов, прокричала:

— Ребята, мы очень рады вас видеть! Теперь проходите в свои корпуса, разложите вещи, а потом познакомитесь с воспитателями и вожатыми. Надеюсь, вам у нас понравится!

Она захлопала в ладоши — её поддержали работники и младшие дети. Остальные смотрели с недовольством, а некоторые — с усмешкой.

— Первый отряд, строитесь по двое и идёте за мной!

Мужчина лет сорока пяти, крепкий, черноволосый, посмотрел на подростков, ожидая, когда они выполнят команду.

— На фига мы сюда приехали? — сказала девушка по имени Аня. — Лучше бы в городе остались.

Стоявшая рядом Василиса ткнула её локтем и кивнула в сторону воспитателя, который смотрел прямо на них. Мужчина сдвинул брови к переносице, а потом обвёл суровым взглядом всех собравшихся.

— Меня зовут Сергей Петрович, я ваш воспитатель. Это, — он указал на парня лет двадцати, который улыбался и подмигивал подросткам, — Павел Константинович, ваш вожатый.

— Можно просто Паша.

Парень ещё раз подмигнул. Сергей Петрович недовольно покосился на него.

— Сейчас мы пойдём в наш корпус. Там вы сможете расположиться и немного отдохнуть. Потом соберёмся на веранде, и я озвучу распорядок дня. Все понятно?

Тишина. Мужчина открыл рот и гаркнул:

— Не слышу! Все понятно?!

— Дааааа, — вяло отозвались ребята.

— Отлично! А теперь — на раз-два!

Он повернулся и зашагал по дорожке между клумбами. Паша посеменил следом.

— В следующий раз мы выучим считалочку и будем её выкрикивать каждый раз, когда куда-то пойдём. Вот увидите, вам понравится.

Паша шёл весело, то и дело оборачиваясь и поглядывая на подростков. На нём были смешные голубые шорты до колен и белая рубашка с коротким рукавом, а на голове красовалась пилотка с каким-то значком.

Ребята подошли к своему корпусу и остановились напротив веранды.

— М-да, — протянула Маргарита, сморщив курносый нос. — Даже в детском доме приличнее. Боюсь представить, что нас ждёт внутри.

Она смотрела на одноэтажный деревянный домик с двумя входами и большой верандой.

— Всем привет!

Из одной двери корпуса вышла девушка с каштановыми волосами, собранными в короткий хвостик, и встала на веранде.

— Меня зовут Кристина. Я ещё один вожатый на этом потоке.

Она была красивая и очень молодая — на вид лет двадцать, не больше. Стройная, подтянутая, в такой же форме, как и Паша: голубая юбка до колен, белая рубашка, пилотка.

— Ничего себе натура, — присвистнул Димка.

Кристина улыбнулась, а воспитатель нахмурился, но промолчал. В лагерь приехали ребята из детского дома — к ним нужен был особый подход. Несколько дней назад, когда коллектив собрался в лагере «Геолог», директор провела инструктаж и предупредила: дети особенные, лишённые родительской ласки. Нина Львовна попросила всех держаться сдержанно и не повышать голос, даже если что-то пойдёт не так.

— Надеюсь, коллеги, вы меня поняли, — закончила она.

Воспитатели, вожатые, физрук, медсестра и остальной персонал сидели в тишине, переваривая услышанное. Никто не ждал лёгкого заезда — все знали, что на смену приедут детдомовские дети.

— Так, — хлопнул в ладоши Сергей Петрович, — мальчики налево, девочки направо.

— Ну конечно, — усмехнулась Маргарита, — мальчикам не привыкать ходить налево.

Ребята засмеялись, воспитатель нахмурился, но снова промолчал — вспомнил наказ директора.

— В каждой комнате, — продолжил он, — есть кровати и тумбочки. Туалет, к сожалению, на улице.

Сергей Петрович указал на деревянное строение метрах в десяти от корпуса — небольшой домик, квадратов двадцать, с буквами «М» и «Ж» по обе стороны.

— Рядом умывальники — небольшие краники, где не надо ждать очереди.

Ребята, ещё не оправившиеся от новости про туалеты, увидели постройку примерно метр в высоту и полтора в длину. Сверху — краны для рук, снизу — для ног. С каждой стороны — по десять штук.

— Вот это сервис, — протянул Саша, которого все звали Шурик.

— Ребята, — вмешался Паша, — ничего страшного! Зато мы проведём время вместе, весело и дружно.

— Всю жизнь мечтала о таком отдыхе, — фыркнула Полина.

Ребята поднялись по ступенькам и разошлись по комнатам. Девочки стали занимать кровати.

— Чур, я у окна! — объявила Василиса и кинула рюкзак на койку.

Остальным было всё равно.

Комната оказалась небольшой — метров сорок. По обе стороны стояли кровати с постельным бельём — оставалось только надеть его на матрасы. Рядом — белые тумбочки.

Десять кроватей для десяти девочек. В углу, у выхода, висели шторки, скрывая небольшое пространство. Аня не выдержала и заглянула внутрь: там стояла ещё одна кровать и тумбочка с косметикой и зеркалом. Наверное, это место для вожатой Кристины.

Девочки разложили вещи и занялись своими делами: кто-то красился, кто-то заплетал волосы. Аня и Василиса уединились в углу.

— Ты думаешь, что нравишься Антону? — спросила Василиса.

— А ты видела, как он на меня смотрит? Мы ещё в детском доме начали общаться. А сейчас… мне кажется, я влюбилась.

Василиса прикрыла рот ладонью и округлила глаза:

— Да ладно! Серьёзно?

Аня смутилась и покраснела.

— О чём это вы? — Алина поднялась с кровати. Она была на полгода старше Ани и встречалась с Маратом.

— Да, — поддержала её Ксюша, — если вы говорите для всех, говорите вслух.

Девочки засмеялись. Алина и Ксюша дружили давно — с самого поступления в детский дом. Алина была боевой: могла и подраться, и в конфликт влезть. Ксюша — наоборот, мелкая, трусоватая, во всём потакала подруге. За глаза её звали шестёркой.

— Вам какая разница? — огрызнулась Василиса. — Не лезьте не в своё дело.

— Что ты сказала?

Алина медленно двинулась в их сторону. В комнате все притихли, наблюдая за назревающим скандалом. Чем бы это закончилось, никто не узнал — в комнату, улыбаясь, вошла Кристина.

Мальчишки зашли в свою комнату: кровати, тумбочки. Заняв места, ребята осматривали новое жильё на ближайшие недели.

— М-да, — прогундел Боря, — не курорт.

— Ой, можно подумать, ты бывал на курортах, — усмехнулся Сергей.

— Не бывал, но хотелось бы чего-то получше.

— А мне кажется, нас просто готовят к новой жизни, — задумчиво сказал Дима. — Когда выпустимся, нас что-то подобное ждёт.

— Ты хочешь сказать, что нам выделят такие же страшные квартиры, как эти домики? — хмыкнул Алёша.

В комнате повисла тишина.

— Ладно, пацаны, не нойте, — сказал Антон. — Посмотрим. Может, нам даже понравится.

Антону было семнадцать, и среди ребят он считался самым рассудительным. В детский дом он попал в шесть лет — родители погибли в автокатастрофе, родственников не нашлось. Он выжил, и его определили в приют.

Антон вырос красивым парнем: чёрные волосы, карие глаза, прямой нос, чётко очерченные губы. Он любил спорт, тело было рельефным, бицепсы накачаны. Ребята прислушивались к нему, и даже Марат, вспыльчивый кавказец, предпочитал не лезть в конфликт, а решать вопросы кулаками.

Антон дружил с Сергеем (все звали его Серым) и Лехой (прозвище — Бивень). С остальными общался, но близко не подпускал.

Через несколько месяцев Антону исполнится восемнадцать, и он покинет детский дом. Документы ему уже готовили, а пока он приехал в лагерь «Геолог» вместе со всеми.

Дверь открылась, вошёл Паша.

— Ну что, парни, вы здесь будете не одни. Вон там моя кровать. — Он указал в угол, где висела шторка. Ребята не обратили на неё внимания, когда зашли.

— А Сергей Петрович?

— Ваш воспитатель будет в главном корпусе. После обеда мы соберёмся на веранде и начнём знакомиться. Сегодня первый день, по расписанию — вечер «Горящей свечи». Утром узнаете распорядок дня и мероприятия.

— А танцы будут? — крикнул Шурик.

— Будут! Дискотеки — вечером, после основного мероприятия. Отбой в двадцать три ноль-ноль, подъём в восемь. Но это всё завтра. А пока переодевайтесь и пойдём в столовую.

Ребята полезли в рюкзаки, доставая одежду, и вышли на улицу. Солнце припекало — даже в лесу было жарко.

Девочки уже ждали снаружи. Алина подошла к Марату и взяла его за руку.

— Так, ребята, — сказал Паша, — строимся парами и идём в столовую, узнаем, где у нас храм еды. Да, чуть не забыл: наш отряд и второй будут дежурить на кухне.

Раздались недовольные возгласы.

— Так и знала, — проворчала Таня, — мы приехали не отдыхать, а работать.

— Если вы помните, — улыбнулась Кристина, — труд превратил обезьяну в человека. Вам это пригодится. Так что не жалуйтесь. Поваров мало, официантов нет — нужна помощь. Вечером скажу, что именно делать. Наш отряд дежурит на этой неделе, составим списки. А пока — в столовую.

Вереница из двадцати ребят и двух вожатых двинулась к одноэтажному зданию возле административного корпуса.

— Ребята, — обернулся Паша, — сегодня вечером разучим считалочку, которую будем кричать по пути в столовую. Вам точно понравится.

— Ага, — буркнула под нос Юля, — всю жизнь мечтали.

— Да слышали уже, — крикнул Никита, — про считалочку. Знаем.

Первый отряд из двадцати человек во главе с двумя вожатыми двинулся по дорожке в сторону столовой. Самыми первыми, держась за руки, шли Марат и Алина, за ними — Борис и Александр, Сергей и Антон, а потом все остальные.

Территория густо поросла зеленью: кустарниками и высокими соснами с елями. Столовая была видна из корпуса, но идти до неё оказалось дольше, чем казалось. Отряд пропустил младших детей и двинулся следом. Павел весело напевал считалочку, вызывая смех у ребят.

Солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотный шатёр вековых сосен, ложась на дорожку дрожащими золотистыми пятнами. Воздух, густой, пахнущий смолой, разогретой хвоей и влажной землёй, звенел от детского гомона. Дорожка была вымощена старым, выщербленным асфальтом, покрытым сетью мелких трещин. По обеим сторонам стояли могучие сосны, их шершавые стволы уходили ввысь, где кроны сплетались в непроницаемый шатёр.

Антон шёл в общем потоке, механически переставляя ноги. Гул голосов, смех, обрывки фраз, шарканье десятков подошв сливались в монотонный убаюкивающий гул, который он почти не слышал. Он был погружён в свои мысли, и окружающий мир казался ему лишь декорацией.

И вдруг эта декорация треснула.

Сквозь частокол коричневых стволов и зелёных лап его взгляд зацепился за чужеродный, неподвижный силуэт. Где-то за футбольным полем, где лес казался особенно густым и тёмным, стояла девочка лет девяти. На ней было платье — не просто серое, а неопределённого мышиного цвета, будто сотканное из лесной тени и пыли. Ткань выглядела старой и грубой. Но самым поразительным были её волосы: длинные, спутанные, безжизненные, они лежали на острых плечах, как сухая болотная трава или паутина.

Её кожа была не просто бледной, а мучнисто-белой, с сероватым оттенком, как у восковой куклы или человека, который годами не видел солнца. Девочка стояла абсолютно неподвижно и смотрела прямо на Антона. В её взгляде не было ни детского любопытства, ни дерзости — лишь глубокая, непроницаемая пустота. В этот момент весь шум лагеря стих для парня, словно кто-то нажал кнопку отключения звука. Существовали только он и эта странная фигура в сером платье.

Антон моргнул, всего на секунду отвёл взгляд, чтобы посмотреть под ноги — мимолётное движение, длиннее удара сердца. Когда он снова поднял глаза к тому месту у сосны, где стояла девочка, там уже никого не было. Пустота: лишь шершавый ствол и пятно солнечного света на траве.

Девочка исчезла так же беззвучно и необъяснимо, как и появилась. Ни шороха веток, ни звука шагов по сухой хвое.

Сердце парня пропустило удар и тут же забилось с удвоенной силой, разгоняя по венам горячую волну адреналина. Он резко обернулся, до боли в шее вглядываясь в просветы между деревьями. Но серая тень растворилась без следа в лесном сумраке, оставив лишь липкое чувство тревоги и смутное воспоминание о пустом взгляде восковой куклы.

Антон очень удивился, но это было скорее тревожное чувство, смешанное с недоумением. Какая странная девочка! Куда она делась? Может, чья-то дочка из местных работников? Он повернулся к Сергею и посмотрел на друга растерянным взглядом.

— Ты чего? — спросил Сергей.

Антон промолчал. Решил, что спросит у вожатого Паши, если что.

Ребята подошли к столовой, куда уже зашли остальные. Дверь была двухстворчатая. Сама столовая — большая, как в детском доме. Только здесь все ели в одну смену.

Внутри стояли квадратные столы на четыре человека. На каждом — табличка с номером отряда. Зал был украшен шарами и плакатами: «С приездом!», «Мы рады вас видеть!», «Приятного аппетита!».

Ребята расселись. Антон и Сергей сели с Аней и Василисой.

Антону нравилась Анюта — светловолосая, с голубыми глазами, на год младше. Она казалась ему умной и рассудительной, таких он не встречал. В конце года он выпускался из детдома и хотел завести с ней дружбу, которая потом, возможно, переросла бы в нечто большее. Он и сам не понимал, почему не сделал этого раньше.

На столах уже стояли тарелки с супом, компот, хлеб. Повара развозили второе и убирали пустую посуду.

Всего в лагерь приехало около ста детей-сирот — многие впервые оказались на летнем отдыхе.

— Слушайте, — сказала Алина, обращаясь к соседям по столу, — кормят здесь неплохо.

— Это точно, жить можно, — усмехнулся Марат.

Эта парочка никогда не расставалась — сидели за одной партой, всегда вместе. Многие думали, что они поженятся, когда выпустятся.

В столовой стоял гул, но вдруг Нина Львовна захлопала в ладоши, привлекая внимание.

— Ребята! Когда я ем, я глух и нем. Свои впечатления оставите на потом. Доедайте молча, чтобы никто не подавился.

В столовой наступила тишина, нарушаемая только стуком ложек.

Глава 2

Первый день в лагере ушёл на знакомство с территорией. Футбольное поле было большим, окружённым высокими соснами, чьи ветки почти смыкались над головой. Лес казался густым, но солнечные лучи всё же пробивались сквозь колючие ветви, освещая сумрачную землю. Как сказал весёлый вожатый Паша: «Главное — не уходить далеко, а то и потеряться можно».

Парень был чудаковатым: всё время улыбался, подмигивал ребятам, чем здорово раздражал парней.

— Слушайте, — сказала Татьяна, которую все звали Лисой из-за рыжих волос и наглого характера, — наш вожатый какой-то туповатый. Чего он всё улыбается, как дурачок?