Побочная кровь

Глава 1

Я очень хорошо помню день, когда осознала, что не готова выйти замуж за одного из коллег моего отца, за такого же врача, кто даст мне достойную жизнь среднего класса. Я помнила этот день, словно он был вчера. Именно в тот момент я стала взрослой.

Мне было четырнадцать лет, и мы с моей матушкой прогуливались по одному из самых модных бульваров столицы. Она была в хорошем настроении и даже расщедрилась на то, чтобы купить мне модную шляпу, отстроченную кружевом. Шляпа мне не шла, но мне нравилось ощущение праздности и красоты вокруг. И вдруг моя матушка, женщина непугливая и сдержанная, встала как вкопанная, без всякой на то причины – она просто увидела впереди одну из карет, остановившуюся у дорогого ресторана.

Это меня удивило. По этой улице часто ездили аристократы, одна карета была краше другой, и лошади могли стоить как половина дома, которым владел мой отец. Но что-то в этой карете было особенным для моей матушки.

Дверь кареты открылась, и из нее вышла семья, одетая намного дороже, чем мы – в то время среди аристократов было можно украшать свои наряды окрашенными перьями, и это делало их похожими на самцов птиц из учебников по зоологии. Даже среди богатых людей это было недешевым удовольствием. Конечно, это зрелище меня заворожило, но все же реакция матушки была мне непонятна.

Я спросила у нее, что случилось, но матушка только крепко взяла меня под локоть и повела домой, ничего не говоря. И я бы ничего не узнала, если бы этим вечером наша кухарка, женщина из родной деревни моего отца, не приняла на грудь и не разболтала мне семейную тайну, когда я в слезах рассказала ей об увиденном утром.

Раньше я думала, что моя мать была сиротой, чьи родственники оплатили ей учебу в пансионате для девушек, оставшихся без попечения родителей. Те ее подруги, что были менее удачливы, работали учительницами в семьях торговцев, а матушка вышла замуж за моего отца, который только-только получил право практиковать врачебное дело.

Но это было ложью. Сиротой мама не была, а деньги за ее обучение и приданое ей оплатил не просто дальний родственник, а самый настоящий отец, наследник семьи Ладоу – одного из старейших дворянских родов нашего государства. Именно его карету мы и встретили тогда. Правда, моего деда в ней не было: в тот день в ресторан выехало следующее поколение семьи Ладоу.

Кухарка сказала, что ей неизвестно, кто был моей бабушкой – была ли это служанка или опозоренная аристократка. Скорее первое, чем второе. Так или иначе, мою мать отправили в пансионат, назначили хорошую стипендию и приданое. Когда она стала старше, то смогла выйти замуж за достойного человека, который чудом выбился в люди, как это принято говорить. Казалось, это был довольно неплохой конец. У отца была практика, хороший дом, доход, который позволял дать мне приданое и образование брату. Если бы я не увидела ту карету, то, наверное, и не считала бы, что чего-то лишилась. Но я была дочерью своего отца, человека, который смог вырваться из грязи на чистые улицы столичных мещан, и я тоже стремилась к большему. И потому в тот день я поклялась, что верну себе то, что у меня украли.

Конечно, я никогда не говорила матери, что знаю секрет ее происхождения: это бы убило ее. Она была гордой женщиной. Я думаю, она даже слегка свысока относилась к моему отцу, возможно считая его себе не ровней. Так или иначе, я берегла ее чувства и все свои изыскания по поводу ее семьи проводила в строгом одиночестве.

Стоит отметить, что это было совсем не сложно. С тех пор, как родилась моя мать, семья Ладоу стала только богаче. Представители фамилии все чаще появлялись в газетах, которых как будто с каждым днем становилось все больше. И конечно, добрая половина из них была посвящена деяниям людей самого высокого круга. Некоторые издатели даже позволяли себе писать колонки со сплетнями, что вызвало пару громких судебных разбирательств, о которых говорили даже за столом нашего дома.

Именно благодаря этим газетам я узнала, что наследник титула Ладоу женился на девице другого дворянского рода – Бершоу. Скотозаводчики в прошлом, теперь они торговали порохом и охотничьими ружьями. Сложно сказать, кто из этих родов был богаче. Скорее вторые, ведь ходили слухи, что наследника Бершоу не женят лишь из желания породниться с королевской семьёй. Но я считала это не более чем бульварными сплетнями. Короли обычно не женятся на подданных, как бы богаты они ни были.

Так или иначе, я знала многое о своих дальних родственниках. Но я не знала главного – как до них добраться.

Достигнув совершеннолетия и получив некоторое довольствие и свободу, я стала чаще наведываться в центральный квартал. Матушка думала, что мне нравится изучать витрины, и не могла меня за это осуждать. Тем более я редко просила что-то купить и старалась не тратить лишнего. Обычно я просто ходила по променаду и смотрела на кареты, проезжающие мимо, а потом делала круг в парке, где благородные дамы любили прогуливаться в хорошую погоду. Я следила за ними и собирала обрывки их разговоров, пытаясь понять, как они ведут себя и как говорят, словно это могло открыть мне дверь в их общество.

Позже я убедилась, что это было не зря. Но дверь мне открыли не прогулки в парке. Все произошло, когда я, скрываясь от плохой погоды, зашла в публичную библиотеку, где иногда брала газеты и справочники, изучая то, что, по моему мнению, могло мне помочь.

В тот день я взяла свою любимую газету, одну из самых старейших в нашей стране. Я любила ее, но не из-за новостей о дискуссиях в парламенте – меня мало это волновало. Все интересное начиналось на девятой странице, где печатали светскую хронику. С тех пор как изобрели фотографию, она стала намного интересней. В тот день на страницах красовалась большая фотография Вильема Бершоу – наследника фамилии. Сначала я даже не узнала его – на фотографии он красовался с волосами, которые практически доставали до шеи, что было довольно скандально. Будь он работником порта, никто бы и внимания не обратил, но аристократы всегда следили за собой. Как оказалось, Вильям только что вернулся из дальнего путешествия и не дошел до цирюльника.

Было ли это смелостью или просто наплевательством, я не знала. Не найдя больше ничего интересного, я закрыла газету и взялась за другую, где было меньше фотографий и больше слов. Именно в этот момент ко мне подошла она. Девушка, которая изменила мою жизнь.

– Вы меня не знаете. Меня зовут Эшли Халлу, – представилась она.

Глава 2

Это было глупостью. Конечно, я знала ее. Я знала почти всех представителей дворянских фамилий – по газетам, по фотографиям, по справочникам. Эшли сложно было не узнать. Она принадлежала к семье, которая владела целым островом. Когда-то, в далеком прошлом, этот остров даже был отдельным королевством. Так что Эшли Халлу ошибалась, говоря, что я ее не знаю. Но я не собиралась ей этого показывать.

– Меня зовут Лидия Манш, – ответила я, мысленно поблагодарив отца за его нейтральную фамилию, которая никак не выдавала моих настоящих корней.

– У вас такое необычное имя, – улыбнулась Эшли. – Надеюсь, я вас не отвлекла? Я сама сегодня с большим удовольствием прочитала эту статью.

Я не сразу поняла, о чем она говорит, но потом перевела взгляд на заголовок газеты, которую держала в руках.

УЧЕНЫЕ ПРИБЛИЗИЛИСЬ К РАСКРЫТИЮ ТАЙНЫ ЯЗЫКА ДРЕВНЕГО ОШВАЛЬДА

Я знала эту историю. В библиотеке только и говорили, что о студентах, которые считали это событие чуть ли не переломным в истории науки. Ошвальд – древнее государство, откуда, по преданиям, пришли наши предки. Правда это или нет, никто толком не знал, но современный Ошвальд давно был поделен между несколькими странами, и на его территории остались только старые захоронения да стены, исписанные символами, которые никто не мог прочесть. С тех пор как эти руины нашли, лет десять назад, многие помешались на этой теме. Даже дешевые листки для простонародья печатали истории про древний Ошвальд, а авторы этих историй зарабатывали неплохие деньги. А недавно появились новости, что язык почти расшифрован, и публика ждала сенсации с таким же нетерпением, с каким ждут хорошего представления в цирке.

Посетители библиотеки тоже были одержимы этим. Они часами разглядывали буквы, которые совсем не походили на наши, и спорили о значении каждого символа. Похоже, Эшли была одной из них.

– Очень волнительные события, – сказала я осторожно, стараясь не углубляться в детали, чтобы случайно не выдать свое невежество.

– Я не верила, что при моей жизни этот язык разгадают, но мы живем в удивительное время! – глаза Эшли блестели. – Простите, я могу показаться навязчивой, – вдруг смутилась она. – Просто я часто вижу вас здесь, с книгами и газетами. Мне всегда было любопытно, но я стеснялась подойти. Сегодня почему-то вот решилась. Нечасто встретишь женщину, которая интересуется наукой так же, как я.

Я ничего не имела против науки. Напротив, я ее уважала – как уважают хорошо работающий механизм. Наука дала моему отцу профессию, кормила нас, одевала, позволяла мне читать газеты и рассматривать фотографии. Я не питала к ней теплых чувств, но признавала ее пользу. Мужчины, которые посвящали науке жизнь, вызывали у меня понимание, они делали свое дело, и хвала им за это. Но какое отношение все это имело ко мне? Наука была для мужчин.

Образование я получила ровно в той мере, в какой это требовалось для девушки моего круга. Вдовы и незамужние дочери мещан часто шли в учительницы – это был надежный способ не оказаться на улице. Родители готовили нас к этому на случай, если мы не найдем приличного мужа.

Эшли была иного склада. Но она могла себе это позволить — она была богата и имела титул. Любые ее увлечения назывались интересами, а не странностями. Ей не нужно было переживать о завтрашнем дне.

Впрочем, сейчас ее интерес мне был очень выгоден и я собиралась вовсю ей подыграть.

Я добродушно улыбнулась и кивнула.

– Мне действительно сложно найти собеседника с похожими интересами. Мужчины не всегда хотят обсуждать такие вещи с женщинами.

Эшли согласно закивала, нервно теребя пальцы. Странно. Она была выше статусом, чем большинство людей в этой библиотеке, и ей нечего было бояться. Но она волновалась. Почему?

– Может быть, вы сочтете уместным обсудить статью за чашкой кофе в том кафе через дорогу? – спросила она, покосившись на других посетителей. – Здесь не любят громких разговоров. Надеюсь, я не кажусь навязчивой?

– Ну что вы! – воскликнула я громче, чем следовало.

От волнения у меня начала дрожать нога. Но я взяла себя в руки. Упускать Эшли Халлу было нельзя.

– Я угощаю, – вдруг сказала Эшли.

Я заметила, как она скользнула взглядом по моему платью. Мы были одеты похоже, но она сразу поняла, что я беднее. Это было обидно, хотя и естественно. В конце концов, Эшли не была слепой.

– Мне было бы неловко, – ответила я, покачав головой.

– Я настаиваю, – голос Эшли стал тверже. – Это я вас пригласила. Не заставляйте меня смущаться.

Мы поспорили еще немного, но я согласилась. Я могла позволить себе перекусить в том кафе, но каждая сэкономленная монета могла пригодиться. Неизвестно, что ждало меня впереди, и я предпочитала не тратить лишнего.

***

К моей радости, Эшли говорила больше, чем спрашивала. Казалось, она просто ждала слушателя. Никто до этого не давал ей выговориться о том, что ее по-настоящему волновало.

– В университете скоро будет лекция, – рассказывала она. – Ее прочитает мой добрый друг, он недавно вернулся из Ошвальда.

– Вы учитесь в университете?

Эшли слегка покраснела.

– Я вольнослушательница при университете короля Уорвика. Моя семья считает это блажью, но не препятствует. Наверное, это очень благородно с их стороны. А ваши родные как относятся к вашему интересу?

Я чувствовала, что должна дать правильный ответ. Достаточно правдивый, но не слишком откровенный.

– Мой отец относится с пониманием. Он сам в молодости занимался исследованиями редких болезней.

– Ваш отец врач?

– Да. Сейчас он только практикует.

– Я всегда боялась и уважала врачей, – сказала Эшли. – Наверное, из-за нашего семейного доктора Грегори. Он был суровым человеком, но, кажется, знал все на свете. Даже больше.

Я кивнула, радуясь, что она не стала задавать уточняющих вопросов. Врачи бывают разными. Те, кто лечат пациентов вроде Эшли, сами почти что аристократы. Есть те, кто принимает законы о медицине – среди них встречаются и настоящие дворяне. Но мой отец был из тех, кого называют ремесленниками. Во время эпидемий он мог даже работать с бедняками за государственные деньги. И все же врач – это не лавочник, и я была благодарна отцу за его профессию. Она позволяла мне выглядеть лучше, чем я была на самом деле.

– Так вот к чему я веду, – Эшли понизила голос почти до шепота. – Не хотите ли, Лидия, прийти на эту лекцию со мной? Я была бы счастлива иметь такую компаньонку, как вы.

– А меня пустят? Или вольнослушателем может стать кто угодно?

Эшли задумалась, но официантка принесла ей еще одну чашку кофе, и она, сделав глоток, кивнула самой себе.

– Меня записал дядя. Не думаю, что он будет против, если я приведу подругу.

Я надеялась, что она права. Впереди было несколько ночей, которые я должна была провести за книгами, чтобы хоть немного разобраться в истории старого Ошвальде. Было бы обидно потратить время зря.

Когда Эшли расплатилась, я отказалась от ее предложения разделить извозчика – соврала, что забыла в библиотеке свои записи. Но в библиотеку мне действительно нужно было зайти. В моем доме можно было встретить разве что медицинские книги отца и любовные романы матери которые она прятала от меня когда я была помоложе. А вот библиотекарь мог подсказать мне, что почитать о стране, которой больше и не было.

Глава 3

Когда я вернулась домой с несколькими книгами в охапке, матушка посмотрела на меня с крайним удивлением.

– Зачем тебе столько книг?

– Я... – к своему стыду, я не придумала нужной отговорки. – Я решила больше узнать об истории Ошвальда.

– Зачем? – матушка подняла брови. – Не думала, что тебя это интересует.

– Меня и не интересует, – честно призналась я. – Но молодые люди только об этом и говорят. А я поняла, что у меня нет общих тем для разговоров.

– А они нужны? – матушка отложила свой роман на туалетный столик. – Мы с твоим отцом не так много говорили перед помолвкой.

– Теперь все иначе, матушка. Во всех газетах пишут, что молодые люди предпочитают жену, которая может поддержать беседу. Ну, конечно, это не относится к бакалейщикам или аптекарям...

– Мы не аптекари! – отрезала матушка. – Ты молодец, Лидия, что думаешь наперед. Главное, чтобы дальше разговоров ничего не было.

Последнюю фразу она сказала шепотом, хотя на этаже никого не было. Отец все еще принимал пациентов.

– Я разумный человек, матушка.

– В отличие от твоего брата, – вздохнула она, смягчившись. – Вчера он не ночевал дома.

– Где же он был?

– Не уверена, что хочу это знать. Но твой отец слишком мягок, чтобы поговорить с ним по-мужски. Впрочем, не будем об этом. Не опаздывай к ужину. Сегодня будет печеный картофель с рыбой. Надеюсь, Марго купила свежую на этот раз.

Матушка ненавидела кухарку, которую считала напоминанием о том, что мой отец выходец из бедной деревенской семьи. Но он отказывался брать кого-то другого. Да и Марго обходилась нам почти даром, и это было последним аргументом в их спорах.

Первая книга из тех, что мне попалась, была отпечатана таким мелким шрифтом, что я разозлилась на издательство, которое явно хотело сэкономить. Однако написанное читалось легко, и я даже не заметила, как пролетело время перед ужином.

Когда-то давно правителей Ошвальда хоронили в гробницах удивительно ровной формы. Стороны этих сооружений были исписаны рисунками, чьи значения до сих пор не разгадали.

Я по своему невежеству была уверена, что их открыли не так давно. Но оказалось, что гробницы Ошвальда были прекрасно известны людям, просто они никого не интересовали. До того момента, когда на них обратил внимание один очень увлеченный историк, который догадался соскоблить с гробниц многовековую грязь и нашел символы. Я провела рукой по странице, где были отпечатаны несколько из них, самых распространенных – это были изображения растений и геометрических фигур, которые складывались в странные рисунки. И пока что никто не знал, что они означают.

Увы, меня нагло прервал человек, не считающий нужным стучать прежде чем зайти в мою комнату. Это был мой брат Александр.

– Где ты была?

– И тебе доброе утро, – я с большим неудовольствием отложила книгу. – Я была в библиотеке.

Брат удивленно поднял брови.

– С чего это?

– Захотелось.

– Искала себе ухажера?

– Для этого мне не нужно ходить в библиотеку, ты же знаешь, – устало отмахнулась я.

– Вот это меня и удивляет.

Брат бесцеремонно уселся на мою постель. Я поморщилась. Кто знает, где была его одежда, которую он так и не удосужился поменять.

– Мать наседает на меня сильнее, пока тебя нет.

– Тебе не стоит пропадать по ночам, вот и все.

– Ты не понимаешь, – он лишь отмахнулся. – Это мужские дела. Я не мог отказаться от того, чтобы не отпраздновать день рождения Альфреда.

– Альфред не будет тебя кормить. В отличие от практики отца.

– Не люблю кровь.

– Придется привыкнуть.

– Все у тебя просто, Лидия.

Брат был младше меня лишь на год, но сейчас казалось, что он моложе лет на пять, а я отчитываю его с высоты прожитых лет.

– Я говорю тебе правду лишь из любви, братик, – я взъерошила его светлые волосы, как в детстве. – Ты окажешься на улице без практики. Не думаю, что тебе попадется богатая вдова, которая возьмет тебя на содержание.

– Я не хочу жениться на старухе!

– Тогда повзрослей.

Мы были похожи внешне как близнецы, но внутренне сильно различались. Один раз отец сказал, что всем было бы лучше, распорядись Создатель иначе. Я бы родилась мужчиной, а брат девушкой. Может, отец и был прав, только вот девушка с характером моего брата была бы слишком ветрена и обязательно попала бы в неприятности, о которых обычно говорят шепотом.

Так что, может, оно было и к лучшему.

– Пойдем на ужин. Только переоденься. От тебя несет дешевыми духами.

Весь ужин матушка бросала гневные взгляды на Александра, который так и не удосужился переодеться.

– Чем так пахнет? – нахмурился отец, до этого погруженный в чтение.

– У Лидии новые духи.

Я лягнула его под столом. Больно.

– Это духи? Очень... приятный запах. Напоминает мое любимое средство, которое я выписываю при несварении желудка.

– Не стоит говорить об этом за ужином, дорогой.

– Да, конечно, – отец смутился и вернулся к газете.

Он читал газету, которую выпускала гильдия врачей и аптекарей. Но даже там была статья об Ошвальде.

Возможно, раз это так заполонило всю печать государства, мне и впрямь не помешает узнать побольше. Даже если мой амбициозный план потерпит поражение, я хотя бы смогу блеснуть знаниями на каком-нибудь ужине.

Конечно, люди нашего круга не ходили на балы, это был удел аристократов. Но знакомства было прилично заводить на гильдийских праздниках. Жены и дочери готовили угощения, были танцы, а незамужние могли пообщаться одновременно на людях и наедине. Праздники обычно устраивали у храма, который объединял несколько улиц. А у храмов всегда были хорошие парки.

– Где ты купила такие ужасные духи, дорогая? – спросила матушка, без всякого аппетита ковыряя картошку в своей тарелке.

– На центральном променаде.

– У «Лоренцо»?

Я не помнила, как назывался самый популярный парфюмерный магазин в городе, и потому кивнула.

– Виола говорила, что у них новый ремонт. Ей не понравилось, слишком вульгарно.

Кажется, по моему лицу братец понял, что мне нужна помощь, и потому с самым искренним интересом спросил отца:

– О чем пишут в газетах, пап? Я вижу, там статья, посвященная Ошвальду. Как это связано с медициной?

– Как оказалось, довольно печальным образом.

– В каком смысле? – удивилась я.

Отец неуверенно посмотрел на матушку и ответил, стараясь подбирать слова:

– Несколько дней назад в одну из городских больниц привезли человека... который отдал душу Создателю противоестественным образом.

Так папа корректно назвал убийство.

– Разве мертвых везут туда не каждый день, пап?

– Конечно каждый, – согласился отец. – Но на тру... На человеке имелись знаки, которые сейчас все пытаются расшифровать.

– Какие именно?

Папа глубоко вздохнул:

– Они были вырезаны на теле. Извини, дорогая, – быстро добавил он, взглянув на матушку.

– Ого!

– Отец, правильно ли я поняла, что кто-то убил человека и вырезал на нем знаки из алфавита древнего Ошвальда?

– Лидия, ну зачем повторять этот ужас! – возмутилась мама.

Отец коротко кивнул мне вместо ответа. Он снова углубился в статьи о лекарствах, а мы с Александром вернулись к ужину, надеясь, что матушка забудет о духах, которыми так явно пропах мой братец.

Глава 4

В день лекции в Университете я стояла перед зеркалом добрых минут сорок. Мне пришлось много думать над нарядом. Конечно, я могла выбрать самое дорогое платье в моем гардеробе, но я боялась, что в месте, где люди старались показать свои знания, будет слишком глупо излишне наряжаться. Пусть лучше думают, что я из бедного благородного рода, чем принимают меня за выскочку.

Потому я выбрала темно-зеленое платье с глухим воротом. Оно подходило к медовым волосам, которые я завила раскаленными шпильками и заколола наверху. В целом этот образ казался мне уместным. К тому же на лекции не должно было быть много женщин, а значит, конкуренция была не столь большой.

На улице я заказала недорогого извозчика, попросив его остановиться в паре кварталов от университета. Погода располагала к прогулке, и я решила сэкономить. Эшли уже ждала меня у небольшого сквера, где любили отдыхать студенты.

– Я так рада, что ты пришла, Лидия! – кажется, Эшли была искренне рада меня видеть. – Мне уже надоело быть единственной женщиной в аудитории.

– Наверняка это неловко.

– Более чем, – вздохнула Эшли. – Большинство студентов очень приличные люди, но есть те, кто смотрит на меня словно на призрака. Но вдвоем намного легче! Ой, кажется, я вижу Вениамина!

Я обернулась и увидела молодого человека со светлыми волосами, одетого в крайне модную тройку. Он помахал Эшли и проследовал к нам.

– Это мой друг, приемный сын барона Гесмана, – шепнула мне Эшли. – Не обращайте внимания на его развязность. Он приятнее, чем кажется.

– Эшли, дорогая, ты мне льстишь! – Вениамин очаровательно улыбнулся, и я, вспомнив о правилах приличия, протянула ему руку для поцелуя.

– Это моя подруга, Лидия Манш.

– Очаровательное имя, Лидия. И вы очаровательны, как и Эшли, конечно. Сегодня вообще очаровательный день.

– Ты снова выпил? – вздохнула Эшли. – Вильям будет недоволен.

И правда. В движениях Вениамина я улавливала то, как вел себя мой брат, приходивший домой нетрезвым. Правда, братец обычно старался это скрыть, но сыну барона было все равно.

– Я не буду петь песни на его выступлении. Наверное.

Эшли хоть и рассмеялась, но мне было заметно, что она была смущена поведением своего друга. Это было лестно, что ей было не все равно на то, что я подумаю. Но, положа руку на сердце, Вениамин мог хоть раздеться и сплясать в полном неглиже, и мне было бы все равно. Главным в нем были не манеры, не внешность, пусть и довольно миловидная, а его будущий статус.

– Лекция начнется скоро? – спросила я, стараясь показать, что именно было целью моего приезда. – Вчера я перечитывала «Путешествие в Ошвальд» и не могу дождаться, когда вживую услышу кого-то, кто там был.

– Оу… – Вениамин выглядел слегка разочарованным. – Так вы и вправду интересуетесь этой ерундой, как и Эшли?

– А вы нет?

– Не обращайте внимания на его слова, Лидия. Вениамин мало думает о прошлом. И о многом другом.

– Да, не обижайтесь на меня, Лидия, – согласился Вениамин. – Я привык думать лишь о развлечениях, и оттого мне кажется, что все так же посредственны в этом, как и я. Я придираюсь к вам лишь из зависти.

– Не думаю, что в моей жизни есть чему позавидовать.

– Разве? – хмыкнул Вениамин. – Я уверен, что девушки завидуют вашим золотистым волосам.

– Вы не девушка.

– И это прекрасно, ведь тогда никому бы не пришло в голову делать меня приемным сыном и наследником, верно?