- -
- 100%
- +
— Они ночью почти не двигались. Сейчас два и четыре километра, так что либо где-то остановились, либо система считает маршрут с учётом привала. Если идут сюда напрямую, часа через два-три должны быть здесь.
Виктор Сергеевич уже успел умыться и теперь стоял у костра с глиняной кружкой горячей воды. Чаем она от этого, к сожалению, не становилась, хотя организм за пять дней начал понемногу снижать требования к качеству утреннего напитка.
— Значит, ждать осталось недолго.
Он кивнул и больше расспрашивать не стал. Людям всё равно нужно было завтракать, проверять мясо над дымом, поддерживать огонь и продолжать строительство. Превращать весь Брод в одну большую очередь у дороги только потому, что кто-то к ним приближается, Виктор Сергеевич не собирался.
Максим некоторое время молча наблюдал за людьми, но тревога всё-таки пересилила.
— Может, хотя бы детей и женщин собрать ближе к укрытиям? Я понимаю, что нельзя всех посадить и ждать, но если они окажутся не нейтральными, потом будет поздно думать, куда бежать.
Виктор Сергеевич посмотрел на него внимательнее. В голосе Максима не было привычного игрового азарта, и сам он не смотрел на дорогу как на место будущего события. Сейчас это был просто семнадцатилетний парень, который прекрасно понимал, что среди тех, кто может оказаться под ударом, есть дети.
— Хорошо, — согласился Виктор Сергеевич. — Только без паники. Детей держим ближе к центру, женщины далеко не расходятся, воду сегодня носим по двое. Остальные продолжают работать, потому что испуганный человек без крыши и еды от испуганного человека с крышей и едой отличается довольно существенно.
Максим заметно расслабился и даже улыбнулся.
— Вот. Так уже лучше.
— Не привыкайте командовать.
— Я вообще-то предложил.
— А я предупредил на будущее.
Максим усмехнулся и пошёл к Алине, которая поняла всё почти сразу. Никакой тревоги она не устроила: просто придумала младшим занятие возле навесов, а женщинам спокойно объяснила, что сегодня лучше не расходиться по одной. Через несколько минут дети уже сидели на траве и разбирали ветки по толщине, совершенно не подозревая, что их только что незаметно отвели подальше от дороги.
Примерно через полтора часа Невен, стоявший ближе всех к лесу, вдруг поднял руку.
Сначала между стволами мелькнуло что-то светлое. Егор, до этого лениво опиравшийся на копьё, сразу выпрямился, перехватил древко двумя руками и сместился так, чтобы не заслонять дорогу Гарту. Виктор Сергеевич отметил это краем глаза с неожиданным удовлетворением: ещё несколько дней назад парень, скорее всего, первым полез бы смотреть, что там происходит, а теперь хотя бы вспомнил, что рядом есть люди, которые в отличие от него действительно ходили на охоту с оружием.
Только потом из-за деревьев вышел первый человек.
За ним ещё трое.
Первым шёл мужчина лет сорока в длинной бурой куртке до колен, поверх которой был затянут широкий кожаный ремень. На боку у него висел короткий меч. За ним двигались двое с копьями, а последним — совсем молодой парень с небольшим мешком через плечо и деревянной дощечкой в руках.
Виктор Сергеевич невольно задержал взгляд именно на дощечке.
Записи.
Значит, это не просто четверо вооружённых людей, которые случайно шли мимо.
Максим подошёл ближе, но остановился рядом и не стал выдвигаться вперёд.
— У вас что-нибудь показывает?
— Пока ничего.
— У меня тоже.
Четверо остановились примерно в двадцати шагах. Мужчина впереди медленно оглядел навесы, недостроенное жильё, дым от костров и людей. Лицо у него было знакомое до смешного: так смотрит человек, который заранее уверен, что нарушение существует, осталось только понять, где именно его нашли.
Перед глазами у игроков появилось:
ВНЕШНЕЕ СОБЫТИЕ
ПАТРУЛЬ ВЛАДЕНИЙ
ОТНОШЕНИЕ: НЕЙТРАЛЬНОЕ
Максим едва заметно выдохнул.
— Уже неплохо.
Мужчина положил ладонь на ремень рядом с мечом, но оружия не касался.
— Кто здесь старший?
За спиной Виктора Сергеевича сразу стало непривычно тихо. Он даже не обернулся, но почти физически почувствовал, как несколько человек одновременно посмотрели на него.
Коллективная организация, похоже, совершенно не мешала коллективно определить того, кто будет отвечать на неприятные вопросы.
Виктор Сергеевич сделал несколько шагов вперёд.
— Говорить буду я.
Мужчина чуть приподнял бровь.
— Старший?
— Представитель.
Система перевела слово. Патрульный задумался, словно услышал понятное определение в совершенно неподходящем месте.
— Представитель кого?
Виктор Сергеевич показал рукой на Брод.
— Людей, которые здесь живут.
Мужчина ещё раз обвёл взглядом поселение, задержался на недостроенной крыше и ответил без всякого сомнения:
— Здесь никто не живёт.
За спиной что-то тихо звякнуло: Марта так резко переставила миску, что ложка ударилась о край. Алина положила ладонь на плечо ближайшего ребёнка, Хольм выпрямился, а Егор крепче сжал древко копья.
Виктор Сергеевич почувствовал, как люди напряглись, и только после этого спокойно произнёс:
— Теперь живёт.
Мужчина посмотрел на него внимательнее.
— Эта земля принадлежит дому Ортена.
Ну конечно.
Ни удивления, ни даже особенного разочарования Виктор Сергеевич не почувствовал. Скорее раздражающее подтверждение того, чего все и так ждали.
— Элиас говорил.
При имени старика патрульный перевёл взгляд за плечо Виктора Сергеевича и почти сразу нашёл его среди переселенцев.
— Значит, вы знаете, кого приютили.
Элиас заметно побледнел.
— Знаю, что это люди, которые ушли от господина Ортена, — спокойно ответил Виктор Сергеевич.
— Они должники.
— Это я тоже слышал.
Мужчина явно ждал продолжения, но его не последовало. Терпения ему хватило ненадолго:
— И?
Виктор Сергеевич чуть приподнял брови.
— Что именно «и»?
— Если знаете, что они должники, почему они здесь?
Даша за спиной издала очень тихий звук, больше всего похожий на попытку подавить смех.
Виктор Сергеевич сохранил серьёзное лицо.
— Потому что пришли. Вы спросили, почему они здесь. Они пришли, а мы их не выгнали.
Патрульный уставился на него, словно пытался решить, издеваются над ним или действительно не понимают очевидного.
— Вы издеваетесь?
— Пока нет.
Максим опустил голову, пряча улыбку.
Человек Ортена резко выдохнул, но вместо того чтобы втянуться в перепалку, ткнул рукой в землю между ними.
— Пришли они не на пустое место. Вы можете сколько угодно называть это поселением, но налог с этой земли уже платит другой человек.
Элиас едва заметно дёрнулся.
Виктор Сергеевич это увидел и впервые почувствовал, что для местных слова патрульного звучат куда весомее, чем для него. Здесь право на землю, похоже, доказывали не тем, кто на ней живёт и работает, а тем, кто кому за неё платит.
И вот на это готового ответа у него действительно не было.
Элиас говорил о земле Ортена, но кто именно здесь платил налог, кому, на каком основании, были ли эти люди арендаторами, должниками, зависимыми крестьянами или чем-то ещё — Виктор Сергеевич не знал.
Максим тихо заговорил рядом, почти не двигая губами:
— Лучше сейчас не спорить про право собственности. Если событие пока нейтральное, конфликт в диалоге может ухудшить отношение.
Судя по выражению лица, собственный совет ему не нравился ничуть не меньше, чем Виктору Сергеевичу.
— Уверены?
Максим помедлил.
— Для обычной игры — да. Здесь… процентов на шестьдесят.
Виктор Сергеевичу пришлось буквально проглотить первый ответ, который просился наружу. Он ещё раз посмотрел на Максима, увидел, насколько тот сам нервничает из-за возможности ошибиться, и всё-таки решил принять его знание как ещё один фактор, а не как истину.
— Хорошо, — сказал он патрульному уже спокойнее. — Тогда дождёмся вашего управляющего и обсудим, на каком основании кто здесь кому что платит. Но до тех пор люди остаются здесь.
Патрульный явно ожидал большего сопротивления и на секунду растерялся, однако быстро взял себя в руки.
— Они не имеют права селиться на земле господина без разрешения.
— Мы вчера зарегистрировали здесь поселение.
Мужчина моргнул.
— Что сделали?
Максим тихо пробормотал:
— Вот и проверим, работает ли дипломатический статус.
Перед глазами Виктора Сергеевича всплыло:
ВРЕМЕННОЕ ПОСЕЛЕНИЕ «БРОД»
ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ПРАВА: ВРЕМЕННЫЕ
ЗАЩИТА ОТ ВНЕШНИХ ПРЕТЕНЗИЙ: ОТСУТСТВУЕТ
Очень своевременное напоминание.
Он мысленно убрал окно.
— Основали поселение. Брод.
Молодой человек с дощечкой сразу оживился, быстро что-то записал и показал старшему. Тот нахмурился ещё сильнее.
— Я не знаю такого поселения.
— Вчера ещё не было.
Максим тихо закашлялся.
Даша отвернулась.
Патрульный посмотрел на Виктора Сергеевича так, будто всё сильнее подозревал, что имеет дело либо с сумасшедшим, либо с человеком, которому совершенно неизвестны правила приличного феодального общения.
Второй вариант был значительно ближе к истине.
— Я передам управляющему. Он решит, что делать с вами. До его прихода не расширяйте поселение и не рубите лес за ручьём.
Виктор Сергеевич сразу зацепился за формулировку.
— За ручьём — это где именно?
Мужчина заметно раздражился.
— От старого каменного знака до развилки. Знак стоит там уже сорок лет.
— Я здесь четыре дня.
Патрульный на секунду прикрыл глаза, будто только сейчас начал понимать масштаб проблемы.
Даша отвернулась, прикрыв рот ладонью, а Максим опустил голову, явно уже понимая, что Виктор Сергеевич сейчас заставит местный феодализм объяснять границу участка по-человечески.
— Покажите ему, — бросил патрульный одному из копейщиков.
Тот нехотя прошёл к ручью и указал на почти скрытый травой камень, которого раньше действительно никто не заметил. На нём был выбит знак, похожий на переплетённые буквы.
Патрульный показал направление от камня к дороге и дальше, до сухого дуба. Виктор Сергеевич внимательно посмотрел, запомнил ориентиры и только после этого кивнул.
— Хорошо. За обозначенную границу пока не полезем.
Максим резко повернул голову, Даша тоже, а человек Ортена заметно расслабился, решив, что наконец добился своего.
— Управляющий придёт через несколько дней.
— Пусть приходит.
Мужчина уже собирался уходить, но задержался и посмотрел на Элиаса, Марту и Хольма.
— Должники не могут покидать владение без расчёта. Если управляющий потребует вернуть их, сопротивление будет считаться нарушением права господина.
Виктор Сергеевич почувствовал, как раздражение внутри поднимается медленно и холодно, не вспышкой, а той гораздо более неприятной злостью, после которой особенно хотелось говорить спокойно.
Он посмотрел патрульному прямо в глаза.
— Когда управляющий придёт, тогда и поговорим.
Тот, кажется, хотел добавить ещё что-то, но передумал. Через несколько минут все четверо ушли обратно к дороге.
Только когда они скрылись между деревьями, Егор шумно выдохнул и наконец опустил копьё.
— Я думал, вы всё-таки скажете ему что-нибудь про людей, которые не имущество. У вас лицо в тот момент было такое, что я уже приготовился.
Виктор Сергеевич повернулся к нему и чуть поморщился.
— Очень хотелось, но он не управляющий, не Ортен и, судя по всему, вообще ничего не решает. Ругаться с посыльным ради собственного морального удовлетворения можно, только пользы от этого немного.
Даша, всё это время следившая за ним, чуть приподняла брови.
— А когда придёт управляющий, моральное удовлетворение уже разрешается?
— Будет зависеть от того, что он предложит.
Максим усмехнулся.
— Очень дипломатично.
— Не привыкать.
Элиас всё это время стоял молча, явно переживая разговор куда тяжелее остальных. Когда патруль ушёл достаточно далеко, он подошёл ближе.
— Вы согласились не рубить лес.
В голосе звучало почти обвинение, но скорее от страха, чем от злости.
— За их знаком. Пока.
— Но там хорошие деревья.
— Я видел.
Элиас растерянно посмотрел на него, будто не понимал, как можно так спокойно отказаться от полезного леса просто потому, что чужой человек сказал «нельзя».
Виктор Сергеевич показал на деревья с их стороны ручья.
— Здесь тоже лес. Сначала разберёмся, сколько нам вообще нужно, где рубить удобнее и сколько времени люди теряют на переноску. Если через три дня выяснится, что без их участка мы погибнем от отсутствия дров, вернёмся к вопросу. Я не собираюсь начинать войну за дерево, которое мы ещё даже не выбрали.
Элиас медленно кивнул, хотя тревога с лица никуда не исчезла.
Максим ещё несколько секунд смотрел на Виктора Сергеевича, потом признался:
— Я правда думал, что вы специально полезете туда, потому что вам запретили.
Виктор Сергеевич усмехнулся.
— Это называется не принципиальность, а дурь. Я стараюсь их не путать.
Максим сперва улыбнулся, а потом неожиданно серьёзно кивнул. Похоже, это различие ему понравилось гораздо сильнее, чем он хотел показать.
---
Примерно через полчаса система решила, что внешняя политика закончена и можно снова заняться хозяйством.
Виктор Сергеевич стоял возле строящегося жилья вместе с Элиасом и Хольмом и обсуждал, сколько леса можно забрать с ближнего участка, не таская стволы через половину поселения, когда перед глазами появилась новая строка:
ПОВТОРЯЕМАЯ РАБОЧАЯ ОПЕРАЦИЯ РАСПОЗНАНА
Максим, проходивший рядом с охапкой веток, тоже остановился.
— У меня есть. Откройте дальше.
Следом появилось:
ОСВОЕН ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ ПРОЦЕСС: ЛЕСОЗАГОТОВКА I
Ниже система перечислила валку, обрезку сучьев, разделку ствола — с отдельным незнакомым Виктору Сергеевичу словом «раскряжёвка» — переноску и заготовку дров, после чего добавила:
ДОСТУПНА ОРГАНИЗАЦИЯ РАБОТ
Максим молча дочитал сообщение, и на его лице появилась совсем другая улыбка — не тревожная, не ехидная, а почти счастливая.
— Вот. Вот это уже игра. Теперь всё должно пойти быстрее. Наконец-то нормальный баф, а не ваши эксперименты.
Виктор Сергеевич перечитал сообщение.
— Мы четыре дня рубили лес.
— Да.
— А теперь открыли лесозаготовку.
Максим уже начал смеяться.
— Именно.
— То есть до этого люди четыре дня валили деревья, но настоящей лесозаготовкой это стало только после того, как программа решила дать работе название?
Максим поднял ладони, уже заранее защищаясь.
— Виктор Сергеевич, я механику не писал.
— Жаль. Я бы хотел поговорить с теми, кто писал.
— Думаю, они бы очень быстро вышли из чата.
Виктор Сергеевич понятия не имел, что значит «выйти из чата», но по тону понял достаточно и тоже усмехнулся.
— Если когда-нибудь вернусь домой, обязательно расскажу плановому отделу, что до утверждения норматива люди не работают, а просто совершают повторяемые действия. Вот они обрадуются.
— Они хотя бы вам поверят?
— Боюсь, именно они и поверят.
Тимур подошёл почти бегом, увидел системное сообщение и сразу перестал улыбаться.
— Тут не только название. Откройте подробности, там настройки появились.
Виктор Сергеевич послушался и впервые заинтересовался всерьёз.
Система позволяла объединить от трёх до восьми человек в одну рабочую группу, назначить ответственного, закрепить участок рубки и указать место складирования. Производительность зависела от инструмента, навыка работников, расстояния и организации работы.
Максим объяснил это уже без шуток, явно наслаждаясь моментом, когда его игровые знания наконец перестали звучать как набор странных слов.
— Теперь система считает не каждое действие отдельно, а результат всей группы. То есть можно закрепить людей за лесом, назначить участок и ответственного, и она будет считать общий выход.
Виктор Сергеевич несколько секунд молча смотрел на окно.
— То есть бригада, коллективный результат и ответственный.
Максим тяжело вздохнул.
— Да. Именно это.
— Ваша невероятная цивилизационная игра только что открыла бригадную работу.
Максим закрыл лицо ладонями, но по плечам было видно, что он смеётся.
— Я знал. Я буквально знал, что вы это скажете.
Хольм, когда ему перевели суть происходящего, оказался значительно менее впечатлён системой.
— Мы и раньше работали вместе.
Виктор Сергеевич медленно повернулся к Максиму.
Тот поднял руки.
— Всё. Я ничего не буду говорить.
— Правильное решение.
Сначала Виктор Сергеевич ожидал, что всё улучшение сведётся к красивой цифре в интерфейсе, но уже через несколько минут понял, что ошибся.
Никаких системных окон у местных не появилось. Элиаса назначили ответственным за лесозаготовку, и именно через него продолжали идти все реальные распоряжения. Но теперь можно было закрепить за его группой участок, количество людей, место складирования и ожидаемый результат, после чего Виктору Сергеевичу больше не приходилось каждые несколько минут отвечать, куда нести очередной ствол, какое дерево брать следующим и кто сейчас должен обрубать сучья.
Система ничего не делала вместо людей. Топоры сами не точились, усталость никуда не исчезла, а плохое решение Элиаса оставалось плохим решением даже после регистрации процесса. Если он выбирал неудобное дерево или неправильно распределял людей, производительность падала, и никакой интерфейс его не спасал.
Но работа впервые могла идти без постоянного участия Виктора Сергеевича.
Вот это было по-настоящему важно.
Максим вызвал расчёт.
РАБОЧАЯ ГРУППА: 4
ИНСТРУМЕНТ: 2 ТОПОРА
ОЖИДАЕМЫЙ ВЫХОД: 22–28 ЕД. ДРЕВЕСИНЫ / ДЕНЬ
ПОТЕРИ НА ВНУТРЕННЮЮ ПЕРЕНОСКУ: 19%
Виктор Сергеевич почти сразу нахмурился.
— Девятнадцать процентов только на переноску?
— Потому что склад стоит у лагеря. Они после каждого дерева тащат всё сюда.
— Тогда зачем? Сделайте промежуточную площадку ближе к рубке. Здесь складываем только то, что действительно нужно прямо сейчас для строительства или топлива.
Тимур уже листал параметры.
— Есть временное место складирования. Можно поставить.
— Ставьте.
Максим выбрал участок, и цифры изменились.
ПОТЕРИ НА ВНУТРЕННЮЮ ПЕРЕНОСКУ: 11%
ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ДОСТАВКА В ПОСЕЛЕНИЕ: ПО ТРЕБОВАНИЮ
ОЖИДАЕМЫЙ ПРИРОСТ ВЫХОДА: +6%
Виктор Сергеевич удовлетворённо кивнул, хотя прекрасно понимал, что восемь процентов никуда волшебным образом не исчезли. Часть древесины всё равно придётся когда-нибудь принести к стройке, просто теперь люди будут делать это тогда, когда материал понадобится, а не таскать каждый ствол через половину поселения по привычке.
Максим смотрел на цифры с явным интересом.
— Вы просто передвинули склад и подняли выход на шесть процентов.
— Я убрал лишнюю ходьбу.
— Это буквально одно и то же.
Виктор Сергеевич улыбнулся.
— Вот видите, начинаете понимать организацию труда.
Максим возмущённо повернулся.
— Вообще-то это я вам систему объясняю.
— А я вам производство. Не жадничайте, знаний на всех хватит.
---
К обеду выяснилось, что лесозаготовка была только началом.
Когда группа Элиаса несколько часов подряд работала на назначенном участке, система выдала очередное сообщение:
ДОСТУПЕН РЕСУРС: ДРОВА
Максим почти сразу оживился и с совершенно серьёзным видом объяснил, что теперь система наконец различает строительную древесину и топливо. Виктор Сергеевич некоторое время смотрел то на него, то на кучу сучьев, которую они и без всякого интерфейса с утра собирались бросить в костёр.
— То есть вчера эти ветки горели без официального разрешения, а сегодня стали дровами?
Максим прикрыл глаза.
— Виктор Сергеевич, я очень прошу не начинать.
— Я не начинаю, я пытаюсь понять производственную классификацию. Вчера это была древесина низкого качества?
— Да.
— Которая горела?
Максим посмотрел на него с укором.
— Да.
— А теперь она называется дровами и тоже горит?
— Именно.
Виктор Сергеевич хотел продолжить, но Хольм, которому Тимур уже успел перевести суть происходящего, серьёзно посмотрел на костёр, потом на дым над ним и спросил:
— А завтра она откроет дым?
Первым согнулся от смеха именно Максим. За ним рассмеялся Тимур, потом Егор, а через несколько секунд и Виктор Сергеевич уже не мог сохранять серьёзное лицо.
Когда Максим наконец выпрямился, он посмотрел на Хольма немного иначе. Кажется, только сейчас ему по-настоящему пришло в голову, что местные тоже начали видеть абсурд системы, привыкать к её странностям и даже шутить над ней, а не просто принимать каждую надпись как указание свыше.
Система тем временем невозмутимо добавила сушку, складирование и нормированную выдачу дров.
Последняя формулировка сразу заинтересовала Марту.
Она подошла ближе, вытерла руки о юбку и спросила, что значит «выдача». Когда Виктор Сергеевич объяснил, женщина посмотрела на общую кучу топлива, потом на свои дощечки и уверенно сказала, что может считать и это.
Даша, сидевшая рядом, сразу оживилась.
— Вот. У нас уже есть учёт, так что второй раз изобретать его системе не придётся.
Марта с явной гордостью показала свои зарубки. За два дня они стали заметно аккуратнее, хотя Виктор Сергеевич по-прежнему понимал в них значительно меньше, чем сама Марта.
Он посмотрел на них, потом на складываемые брёвна, на дрова у костра и неожиданно очень ясно увидел, как вчерашние разрозненные проблемы начинают связываться.
Лес теперь давал не просто «дерево», а два разных потока: строительный материал и топливо. Топливо требовалось для еды, обогрева, сушки мяса и, возможно, будущего угля. Запасы уже нужно было учитывать не по памяти одной Марты, потому что их становилось больше и они начинали двигаться между разными работами. А если учёт должны вести не только Даша и одна местная женщина, людям рано или поздно придётся учиться.
Он посмотрел на Дашу.
Та поймала взгляд и сразу насторожилась.
— Почему вы так на меня смотрите?
— Сколько человек вы сегодня научили цифрам?
— Марту.
— А кроме Марты?
Даша прищурилась.
— Виктор Сергеевич, я вообще-то не учительница. Вы меня сейчас буквально газлайтите в педагогическую карьеру.
— Что именно вы сейчас со мной делаете, я не понял. Поэтому спрашиваю не должность, а результат: если Марта завтра заболеет, кто прочитает её записи?
Даша уже открыла рот, но остановилась.
Марта, услышав перевод, недовольно нахмурилась.
— Я не заболею.
Виктор Сергеевич повернулся к ней.
— Очень хороший план, Марта. Но запасной человек всё равно нужен, потому что планы иногда портятся без разрешения.
Женщина помолчала, а потом нехотя кивнула.
Алина, до этого сидевшая неподалёку с детьми, услышала разговор и подошла ближе.
— Я могу помочь. Не с цифрами, а с детьми. Если Даша начнёт что-то показывать взрослым, дети всё равно полезут смотреть, они уже вчера пытались повторять зарубки.
Даша оживилась.
— Кстати, да. Там девочка лет десяти поняла пятёрки быстрее половины взрослых.
Одна из местных женщин, услышав перевод, сразу нахмурилась.
— Ей надо работать. Если она не принесёт воду, воду понесёт кто-то взрослый и не пойдёт строить крышу.
В её голосе не было ни жестокости, ни желания заставить ребёнка работать из принципа. Она действительно считала часы. Если дочь не принесёт воду, это сделает взрослый, а взрослый не закончит крышу до дождя.
Виктор Сергеевич посмотрел на неё уже без раздражения.
— Вот это аргумент.
Женщина, похоже, ожидала спора и на мгновение даже растерялась.
Девочка, о которой шла речь, сидела неподалёку и перебирала сухие ветки, отделяя толстые от тонких. После короткого уточнения через систему выяснилось, что ей около десяти.
— Что она ещё делает? — спросил Виктор Сергеевич.
— Смотрит за младшими, иногда носит воду, собирает хворост.
Виктор Сергеевич посмотрел на девочку, потом снова на мать.
— Я не предлагаю растить детей в стеклянном шкафу. Сам в её возрасте и картошку копал, и доски таскал, когда взрослым требовалась помощь. Но есть разница между помочь семье и стать дешёвой рабочей силой. Если она пару часов в день собирает ветки или помогает с младшими — нормально. Если таскает воду с утра до вечера вместо взрослого и из-за этого ничему больше не учится, уже нет.