Планета Афон. ΑΓΙΟN ΟΡΟΣ
- -
- 100%
- +
– Хэретэ! – возопил благочестивый, но гордый гостеприимному хозяину. (До свидания)
– О Фэос воифос! – был ответ. (Да поможет вам Бог)
Душевно распрощавшись с Янисом & К°, новоиспечённые друзья отправились погулять по городу, дабы иметь о нём полное представление. А на сытый желудок и представление всегда рисуется в совершенно иной палитре. Если быть предельно точным, то «по литру».
Театров и музеев в городке был явный дефицит, по правде сказать, местные и слов-то таких не знают. Зато ресторанчиков, лавок и отелей было настолько с избытком, что сразу вспомнился уездный город N из популярного романа Ильфа и Петрова. Только там люди рождались, ажбы постричься, побриться и сразу умереть. А в Урануполисе жители рождаются в сувенирной лавке или в отеле. Хотя, кто бывал в Южной Италии или Испании, вряд ли чему-то удивятся. Этим живут все южные приморские городки, так, что америки для себя мы не открыли.
Единственная достопримечательность «планетарного масштаба» – это сторожевая башня! Построенная в XII веке, она до сих пор напоминает о славной истории отражения пиратских набегов жителями Урануполиса в средние века. А в нынешнем веке служит украшением центральной площади.
Прогулявшись по довольно-таки уютной набережной с обилием цветов и субтропических дерев, насладившись превосходным зрелищем южного заката, мы вспомнили, что утро для нас начнётся не то чтобы с рассветом, а немного пораньше. Если мы хотим попасть на Афон, то расслабляться не стоило. Поэтому ввиду очень быстро опускающейся южной ночи, устремили наши взоры в сторону отеля.
Чем хороши все приморские городки, так это тем, что вытянуты вдоль побережья, и в них даже пьяному ёжику невозможно заблудиться. Но это только на первый взгляд.
Несмотря на то, что в молодости меня учили безошибочно ориентироваться в любой местности, разведчиком мне стать было-таки не суждено. Слава Богу за всё, но навык пригодился.
Отель наш находился на самой окраине города, поэтому путь, вроде бы, предстоял неблизкий. К тому же Маргарита везла нас довольно-таки продолжительное время, и мне показалось, что «домой» мы будем тащиться больше часа.
Однако знакомые очертания нарисовались достаточно скоро, и контуры его врезались в память, но что-то уж очень быстро, как мне померещилось, мы до него дошли. Дима пока не проявлял видимого безпокойства, и мы продолжили наш тернистый путь по цветущей долине под соловьиный аккомпанемент.
Вот уже последние огни скрылись за поворотом, и дорога пошла между небольших сопок и реликтового леса. А где же отель? Непонятно.
На обочине дороги показалась миниатюрная часовенка, которую мы точно видели. Весь вопрос: когда? И чем дальше мы углублялись в неизвестность, тем отчётливее становилось, что не напрасно азъ недостойный сменил профессию: в разведчики явно не гожусь.
Пришлось всё-таки прислушаться к голосу разума и повернуть обратно. Димон был уже готов покрошить меня в лапшу, но кристально чистый воздух, ночная прохлада и соловьиное пение чуть-чуть смягчили его душу, и он ограничился лишь двумя-тремя фразами по поводу моей «профессиональной интуиции». Что делать, и на старуху бывает проруха.
Если бы он знал, что его ждёт завтра, то придержал бы свой язык на уровне гланд. Но разве что пророки могут предсказать, что нас ждёт завтра. Ан нет пророка в своём отечестве…
Вот и наш отель! Хоть и 2*, но с бассейном. На моё предложение охладить темперамент Дима ответил «б-р-р-р», и всё-таки любезно согласился сопроводить меня до купели.
Купание во святых источниках – явно не его стихия.
Вода в бассейне была ненамного теплее, чем на Крещение в Дивеево, тем не менее это не помешало мне с полчасика поудивлять местный бомонд. Очаровательная Маргарита подумала, вероятно, что в её тихую обитель пожаловали не паломники, а «руссо туристо – облико не совсем морале», поэтому приготовила «десерт».
Одна из её подруг была примерно её возраста, черноволосая, смуглая, с формами «а ля Рубенс отдыхает». Голос представлял нечто среднее меж иерихонской трубой и сиреной пожарной машины, смех напоминал плач козодоя, а неистовая мимика – танец Майкла Джексона.
Вторая была моложе, светлолицая, тоже жгучая брюнетка, по формам уступавшая первой примерно вполовину. Цветастый топик был настолько невесом и так плотно облегал её естество, что казался нарисованным на теле; а бриджи просто сливались с южным загаром. И если бы не полузакрытые татуировки в виде бабочки на левом плече и в виде дракона на правом бедре, и рельефно выступающие контуры нижнего белья, то можно было подумать…
Но лучше не думать. Кстати, у «первой леди» ядрёные ягодицы были едва прикрыты коротенькой юбчонкой с вырезами спереди и сзади аж до интимных мест, а полупрозрачный топик при отсутствии нижнего белья даже не пытался что-либо скрыть. Похотливый взгляд и размалёванные пухлые губы беззвучно горланили о том, как скучно жить без кобеля.
Не помню кто, но очень мудро заметил: когда рядом с мужчиной нет женщины, он начинает делать глупости; когда же рядом с женщиной нет мужчины, то она начинает делать пакости. Не знаю, что лучше, а что хуже, но I’m всегда стараюсь избегать подобного общения.
Третья была моложавой шатенкой, чертами лица напоминавшую то ли дочь лихих степей, а может и Аравийской пустыни. Крупные серьги, кольца, браслеты дополняли её гардероб, состоящий из короткого сарафана цвета ультрамарин и причудливой формы босоножек-чулок.
Плечи и спина, меж тем, были открыты почти «до пупа» и вообще кутюрье, создавший этот шедевр фактически из носового платка, обладал незаурядным талантом, если сарафан более открывал, нежели скрывал вожделенное тело. Ярко-розовые бретельки были явно не от сарафана, зато на фоне кофейного загара смотрелись очень эффектно. Ногти – что на руках, что на ногах, и даже губы были выкрашены в тот же ядовитый ультрамарин.
Фигура её была точёная во всех отношениях, прямо как у Венеры Милосской, да и вообще в её облике было что-то венерическое. Голос её был тихий, вкрадчивый, движения как у павы, взгляд тёмных глаз заманчиво-выразительный и красноречиво свидетельствовал о том, что у этой мадам на уме. Если то, что скрывала её черепная коробка, позволительно назвать умом. Мамзель очень уж напоминала африканскую ящерицу игуану в момент охоты за добычей.
Говорят, чтоб стать манекенщицей, нужно иметь два образования и как минимум третьего размера. Игуана зѣло соответствовала этим стандартам, потому в более благородном занятии представить её было сложно. Отсутствие самца по жизни также выражала каждая её клетка.
Мужчина средних лет, составлявший им компанию в этот вечер, бывший, скорее всего, сутенёром (хотя зачем так плохо думать о людях), был среднестатистическим греком, с густой, как у льва, шевелюрой, без особых примет и вредных привычек. Впрочем, он удалился спустя непродолжительное время, так что нарисовать его в памяти у меня не получилось. Да и, честно говоря, не было особого желания.
Дима тем временем уселся строчить повествование на тему прожитого дня. Везёт мне на попутчиков-летописцев! Ачеть не исключён вариант, что когда-нибудь лет через эдак… мне бросится в глаза со стеллажа книжной ярмарки знакомое имя, и броский заголовок заставит потянуться за портмоне. Тогда уже вся страна, а может быть и весь мiръ узнает, что в лето две тысячи …надцатое от Рождества Христова, мая в четвёртый день, два брата-россиянина прибыли на благословенную греческую землю, чтобы вписать ещё одну яркую страницу в летопись своих паломнических устремлений.
Когда Маргарита решила полюбопытствовать, не «сварился» ли Ваш Покорный Слуга в ледяной (по её понятиям) воде, пришлось сделать жест доброй воли и прекратить шокировать публику. Её подруги по-разному, но очень бурно выражали восторг по поводу силы русского духа, строения моего тела или чего-то ещё, что это самое бренное тело дополняет. Так и хотелось подколоть их чем-нибудь, типа «почём вы, девушки, красивых любите?» Но смысл сей шутки понятен и свеж лишь родившимся в России, а на большее те красавицы вряд ли бы вдохновили даже С.Есенина. Поэтому автор этих строк решил благоразумно промолчать.
Махровое полотенце повысило мой тонус ещё на пару градусов, а восторженные женские голоса ещё на пару децибел. Поскольку отель по своим размерам уступал «Метрополю» примерно на два порядка, необходимости одеваться, чтобы проследовать в свой номер, не было никакой. Более того, у меня возникло такое ощущение, что если бы азъ многогрешный решился искупаться в «костюме Адама», то и тогда никакого шока бы не было.
Местный бомонд подобным вещам давно перестал удивляться. И мне, вдруг подумалось: «Интересно, а наши ночные бабочки на Тверской, одеваются и ведут себя скромнее или азъ недостойный настолько отстал от жизни, что не поспеваю за падением нравов?»
После всего увиденного и пережитого мне стала очень даже понятна позиция Афонского Протата, ни под каким предлогом не пускать особей женского пола в свою вотчину! Окажись Ваш Покорный Слуга на их месте, и моя позиция по этому вопросу была бы твёрже гранита.
С этими мыслями, после прочтения вечерних правил, азъ твёрдоубеждённый отошёл ко… не пугайтесь, ко сну. Сон в первую «греческую» ночь был поистине младенческим.
Глава IV
«Агио Пантелеимон»
Что день грядущий нам готовит? Как гласит известная народная мудрость «Знать бы, где упасть – соломки бы подстелил».
* * *
Исходя из факта, что соломки мы не захватили с собой, падать мы не собирались. Более того, собрались подниматься по «духовной лествице» на Святую Гору. И эту самую лествицу нам предстояло преодолеть за неполных две недели.
Вот чего мы действительно меньше всего ожидали по нашем пробуждении, так это проливного дождя. Замечательный вчерашний вечер и сказочный закат такой погоды вовсе не предвещали. Почему вдруг небо опять расплакалось, одному Господу ведомо. В народе говорят, что радуга – это врата Рая, а чтобы увидеть радугу, нужно пережить дождь. Очень скоро мы это поймём, ибо ничего в этом мiре не происходит не по Божьей воле. Тем паче на Афоне!
Хотя телом мы до него ещё не добрались, но душой и мыслями были там. Уже парили чайками над тихим побережьем, шумели листвой дерев в лесах и рощах, облаками обнимали вершину Святой Горы. А для того, чтобы ко всему этому прикоснуться, всё это постичь, требовалось всего ничего: получить Диамонитирион, купить билет и… А что и? Pleasе в путь!
Прочитав утренние правила и «утопив грехи во святой воде», можно было расслабиться и подумать немножко о мiрском. Завтрак был не намного сытнее, чем вчерашний обед «под крылом самолёта». Знать бы, так можно было смело почивать ещё полчаса, сил бы это дало несравненно больше. Дивен Бог во святых Своих!
Сколько же мы грешные тратим времени, средств, а порой и здоровья, чтобы восстановить утраченные силы, тогда как святые по горячей молитве даром получали благодать от Бога!
Ну, когда же, наконец, Небо успокоится? Неужели столько грехов накопилось, что суток не хватило, дабы их смыть? Дима, чтобы не пребывать в праздности и унынии, устроился поудобнее в кресле на балконе, и решил, не теряя времени даром, продолжать писать свои путевые заметки. Мне ничего другого не оставалось, как изучать путеводители, авось пригодится.
Ливень тем временем даже не думал успокаиваться. Хорошо, что мы вчера не поленились прогуляться и пофотографироваться. Спозаранку такого желания почему-то не возникало. Однако до «консульства» нужно было всё же как-то добираться, но как?
Мрачные мысли прервал вкрадчивый стук в дверь. Открываю – Маргарита.
– Вас подвезти до пристани? – проговорила наша очаровательная хозяйка на довольно-таки чистом английском языке.
– Конечно, если можно. Мы будем очень рады, – хотелось мне ответить ей, только мой английский был в своё время, согласно инструкции ВЦСПС, отмечен как «ниже среднего» по пятибалльной системе оценки знаний. Что удивительно, она меня вполне поняла, и через десять минут мы уже садились в «не первой свежести» «Форд».
Тем не менее ни о каком ропоте относительно неудобства и речи быть не могло. По сравнению с утренней яичницей, тем паче чечевичной похлёбкой, это был Божий дар, поэтому всю дорогу мы возносили молитвы Творцу по поводу непонятно за что дарованной нам милости.
Возле «Проскинитон Графионе» – так официально именуется тот заветный домик, где выдают афонские паспорта – Диамонитирионы, несмотря на проливной дождь, толпились два десятка желающих к нам присоединиться. Подождём, куда деваться.
Однако ждать пришлось совсем недолго, аще убо процедура занимает минимум времени. Купить билеты на паром так же не составило труда: касса находится с другого торца здания. Теперь можно было расслабиться, но так, чтобы не «проспать» посадку на плавсредство.
Ваш покорный ещё со времён службы в N-м «почтовом ящике» привык к тяготам походной жизни, поэтому «вылечился» от греха чревоугодия. Дима же был продуктом другого поколения, и пройти мимо ароматно пахнущей стойки было выше его сил.
На его предложение вкусить чего-нибудь подостойнее «казённого завтрака», автор этих строк как можно любезнее ответил, что «столько не ворую». Димыч уловил намёк, но всё же сидеть дурнем при таких ароматах было для него «выше крыши».
Чашечка обжигающего кофе с холодной водой и порцией фисташкового мороженого придала несколько суровому выражению его лица столько блаженства, что прямо хоть сейчас на икону. Как всё-таки мало нужно человеку для счастья! Особенно советскому…
Меж тем стрелки некогда подаренного мне одним солидным господином «Сейко» напомнили, что пора бы и честь знать. Толпа исключительно мужского рода шумно начала подаваться в сторону пристани. Все как один были сосредоточены и немногословны. Афон!
Его дыхание ощущалось даже здесь. Дима, с видимым сожалением (ну почему так мало!) допив ароматный напиток, не стал гадать на кофейной гуще, взвалил на плечи скромный рюкзак, который оказался больше него самого, и мы летящей походкой засеменили к арсане.
Белоснежный «Агио Пантелеимон», подобно гигантскому киту раскрыв могучую «пасть», поглощал желающих попасть на Афон в своё безразмерное чрево. Бдительные таможенники у всех проверяли наличие Диамонитирионов, и только после этого давали «добро» на посадку.
Поднявшись по трапу на верхнюю палубу, мы облюбовали себе довольно-таки уютное местечко в кают-компании. Мягкие удобные диванчики, кондиционер, бар – м-да! паломники на Святую Гору аскетизмом явно не страдают. И тут же поймал себя на мысли, что не мне грешному судить, и возблагодарил Творца за очередную проявленную к нам недостойным милость.
Взревели винты, «клюв» закрылся и, без традиционного в России «Прощания славянки», «Агио Пантелеимон» взял курс на юг. Утопающие в зелени кварталы Урануполиса накрыла пелена дождя, и очень скоро даже сторожевую башню невозможно было разглядеть.
Чайки, однако, как ни в чём не бывало, парили над пучиной морской и сопровождали мерный гул винтов своим навязчивым криком. Несколько смельчаков, не побоявшихся растаять под проливным дождём, кидали им кусочки корма. Чайки громко «благодарили» на своём языке, и это хоть немного разнообразило монотонность нашего путешествия.
Салон, меж тем, заполнился «на все сто», ибо желающих мокнуть под дождём на палубе в этот день не нашлось. Нам с Димой составили компанию представители Нового Света, насколько азъ недостойный смог разобрать их американский английский. Да и по поведению, уж кого-кого, а соединённоштатников можно отличить всегда.
Прямо напротив меня «бросил якорь» мужчиночка центнера полтора весом. Глядя на выражение его лица, так и подмывало спросить: «Простите, вы художник, или просто с похмелья?» Однако познания мистера соединённоштатника в русском языке, видимо ограничивались словами «водка» и «русская мафия».
Хотя в лихие 90-е во все языки мiра вплелось ещё слово «перестройка» (прошу не путать с перестрелкой). Тем не менее, мало кто понимал его истинный смысл, поскольку строить во всём цивилизованном мiре как-то принято один раз и навсегда, и это действо на собачьем языке звучит «building». Перестраивать модно лишь в Стране Дураков, «у них» перестройка переводится как «дебилдинг», что, впрочем, не так уж и далеко от истины.
Ещё для таких случаев у меня припасено дежурное: «Простите, вы тоже плывёте этим паромом?» Но вовремя осёкся, ибо, зная «чувство юмора» соединённоштатников, дабы ответить на подобный вопрос, у господина мог произойти «сбой компьютера». Посему автор этих строк на его приветствие ограничился лишь кивком головы.
Дима опять был целиком поглощён созданием своего безсмертного творения, предоставив мне грешному с головой погрузиться в чтение. Увидеть пейзаж за бортом мешали замутнённые дождём окна кают-компании, а желания проветриться, по-прежнему, не возникало.
Янки вели себя довольно шумно, поэтому попытка сосредоточить всё внимание на книге мне тоже не удалась. Мужчиночка «в полтора центнера» рассказывал более молодому соседу что-то смешное, видимо анекдот типа «Встретились Билл Клинтон и Дебил Ельцин…» Молодой от души хохотал, обнажая все свои тридцать три прокуренных зуба.
ВПС хотел было с явным неудовольствием предпочесть столь почётному соседству променад под дождём, но внутренний голос призывал ко смирению, к любви и терпению. Видимо, таким образом Всевидящий проверял меня «на вшивость». Преодолев малодушный порыв, азъ недостойный начал читать Иисусову молитву. «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистыя Твоея Матере, помилуй мя грешнаго». «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистыя Твоея Матере, преподобных и богоносных отец наших и всех святых, помилуй мя грешнаго».
Тёплая компания вдруг неожиданно ощутила чувство голода и гуськом направилась в сторону барной стойки. Воздав хвалу Господу нашему, I’m, не прекращая молитвы, решил-таки полюбоваться открывшейся картиной побережья, благо не поленился захватить с собой ещё принесённый отцом с фронтов Второй Мiровой войны армейский бинокль.
Справа, за пеленой дождя, трудно было что-либо разглядеть. Зато слева уже показались на фоне поросших лесом скал крохотные кельи отшельников, причудливые купола часовен, сторожевые башни и арсаны монастырских пристаней.
Красота пейзажа заставила меня всё-таки покинуть уютный уголок и выйти на палубу. Но цейсовская оптика быстро «вышла из строя», поскольку протирать её при таком дожде нужно было поминутно. Стоять в проходе было также невозможно из-за слишком большого количества любопытных, поэтому пришлось вернуться к насиженному месту.
Дима, наконец, оторвался от дневниковых записей и обратился ко мне с надеждой:
– Сэр, а не худо бы нам кофию испить! – и он смачно и шумно сглотнул слюну.
– Отнюдь. И даже пирожка откушать, – желая не удаляться манер, ответил ВПС.
– Так за чем дело стало? Вперёд! – скомандовал мой юный друг, и мы предприняли попытку прорваться к барной стойке. Но не тут-то было!
Желающих хватало с избытком, но юнга готов был стоять до победного. Мне такая затея была не по душе, но из солидарности решил не бросать попутчика. Минут через десять желание пропало окончательно, и со словами «Сеня, я жду тебя за столиком», азъ неголодный не спеша возвратился на исходный рубеж. Мужчиночка «в полтора центнера» со своим компаньоном уже уютно расположились за столиком, и на этот раз молодой, бурно жестикулируя, о чём-то рассказывал. Из его рассказа мне удалось выхватить лишь несколько знакомых слов, но то, что у молодого где-то под Филадельфией жена и дети – факт неоспоримый.
Димыч всё-таки достоял до победного, и запах Chibo защекотал мой нос. А когда он вонзил свои бивни в румяный тостик с беконом и сыром, под ложечкой у меня предательски заурчало.
Дабы не смущать присутствующих, автор этих строк снова углубился в духовное чтение, «стараясь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную, которую даст вам Сын Человеческий», как наставлял автора известного бестселлера его духовник. Мне же наставлять было некого, самого бы кто наставил, поэтому сотворив на максимум чело Сократа, Ваш Покорный Слуга истово внимал строкам Священного Писания.
Остались в прошлом Иваница, Зографская пристань, Дохиар, за пригорком показались купола Покровского храма Свято-Пантелеймонова монастыря. Ещё минута, и вся панорама чудесной обители предстала нашему пытливому взору.
Публика всё-таки высыпала на палубу, не в силах устоять перед такой красотищей. Объективы фотокамер мелькали перед моим носом с калейдоскопической быстротой, стараясь не пропустить самый выгодный ракурс. Мой же взгляд был прикован к монастырю как магнитом.
Паром уже со снайперской точностью причаливал к арсану, когда у меня неистово возникло желание «зайти на сайт». «Интернет» располагался ближе к корме, & I’m не без гордости отметил, что «Агио Пантелеимон» – пожалуй, единственный корабль в мiре, где «интернет» только мужской. Сделав своё мокрое дело, ВПС с видимым облегчением подхватил рюкзак и не спеша начал продвигаться к выходу. И в этот самый момент увидел бегущего мне навстречу благочестивого, но гордого попутчика, с выпученными глазами.
– У тебя что, расстройство после завтрака? – спрашиваю юного паломника.
– Какое расстройство? Мы пролетели как фанера над Парижем. Уже в Дафни плывём.
– Как в Дафни? А остановки что, не было что ли? – азъ есмъ удивился ещё поболе.
– Была! Я думал, что вся толпа идёт на выход, а они монастырь фотографировали. И вдруг он р-р-раз, и отплыл! – Дима изобразил десницей жест, каким сазан уходит от рыболова.
– Фантастика! И что нам теперь делать? – спросил ваш покорный, больше для проформы.
Но тут в разговор включился невысокого роста седобородый монах, который подсказал нам, что не всё потеряно, паром скоро пойдёт обратно. На обратном пути он всегда заходит в «Пантелеимон», так что хлестать ушами по щекам не имеет смысла.
Азъ нетерпеливый остыл во мгновение, но Димон, как уже неоднократно отмечалось, был благочестивый, но гордый молодой человек. Последовать мудрому совету старца было не в его страстной натуре, и он по прибытии в Дафни принял безаппеляционное решение возвращаться во Свято-Пантелеимонов монастырь пешком. Несмотря на дождь. Несмотря ни на что!
Что тут скажешь? Разве что «Давай хоть в магазин зайдём». Благочестивый, но гордый, согласился, но вес рюкзаков и так зашкаливал, аще мы зашли лишь для того чтобы отметиться.
Поскучав минут пять среди полок, купив для приличия пластиковую бутылочку неро, и, не видя других причин задерживаться, молча побрели по бетонированной дороге. Проезжавшие мимо джипы и микроавтобусы щедро одаривали нас грязью.
Но вот последний дилижанс покинул центральную площадь (впрочем, единственную) Дафни, и главный порт Святогорья погрузился в звенящую тишину. Дождь заметно ослаб, но совсем не прекратился: пришлось облачиться в штормовки.
Прохлады, меж тем, не ощущалось, дорога достаточно резко поднималась в гору, и всё это вызвало обильное потовыделение. Через полчаса такой ходьбы одежду нашу можно было уже выжимать. Через час ноги гудели как струны гавайской гитары, а желудок так и норовил прилипнуть к позвоночнику. Но какими мелкими казались нам эти проблемы по сравнению с тем, что мы, наконец, на Афоне!
Не чуя ног под собой, мы добрели до небольшой часовенки, и решили всё-таки в ней передохну́ть. Дима тут же достал свой дневник, погрузился в творческий процесс, и, казалось, даже забыл обо мне. Азъ позабытый тем временем разоблачился «по форме № 2» и предпринял отчаянную попытку высушить на промозглом морском ветру всё, что выше пояса. Частично мне это удалось, но дальнейший путь всё равно свёл мои усилия к нулю по Кельвину.
Справа открывалась панорама величественного монастыря Ксиропотам, о котором хочется рассказать особо. Монастырь расположен на склоне горного хребта в некотором удалении от морского берега и окружён густым каштановым лесом.
Древние предания называют основательницей монастыря императрицу Пульхерию, дочь императора Аркадия. На берегу до сих пор стоит «башня Пульхерии» (450–457). Монастырь получил своё название по имени святого Павла Ксиропотама, человека царского происхождения, жившего здесь отшельником. Император Роман восстановил монастырь императрицы Пульхерии по его ходатайству.