Однажды — 2. Сборник малой прозы

Эпилог

Подходя к концу коридора, желая умыться, начальник наткнулся взглядом на две одинаковые вязаные шапочки, виднеющиеся из-за спинок кресел, безмятежно улыбнулся и направился к трогательным шапочкам. Пожав племянникам руки и обняв их, начальник пригласил родственников в кабинет, угостил чаем с бутербродами, посмотрел на аттестаты закоренелых троечников и принял соломоново решение — учить их надо и начинать всё с чистого листа, воспитывать профессионалов самому, тогда и не будут видеться кошмары.

Мальцы оказались смышлёными ребятами, старались, каждый вечер троица направлялась к сестре начальника, обсуждая по дороге дальнейшие пути развития их общего предприятия.

Спустя некоторое время «экс» менеджеры продали свою замысловатую дощечку, которые местные махинаторы обозвали финансовой пирамидой и на полученные деньги уехали из страны в более подходящую для них среду обитания.

Племянники окончили технические Вузы и продолжили работать на предприятии уже не менеджерами, а специалистами, где работают и по сей день, возглавляя отделы и получая удовольствие от сделанной работы.

Как поговаривают «ушлые» менеджеры после скитаний по миру осели на «Уолл-стрит», где до сих пор побираясь, предлагают местным акулам бизнеса за несколько центов пресловутую табличку.

Но это был другой, добрый и счастливый сон, который увидел начальник.

Кража песка

(из серии «Флотские зарисовки»)

Взято из интернета

В Западном порту завёлся настоящий чиновник. Сначала он пробовал дрессировать суровых командиров, но те брезгливо отмахивались от него, затем не побрезговал и стал приглашать к себе рядовой состав, после чего по речке поползли странные рассказы про него, а то и вовсе пошлость да скверна.

Когда эта новость облетела весь московский бассейн, случайно угодила ему в уши. Матросиков он перестал приглашать в свой кабинет, где, как он думал выпытывает чудовищный компромат про флотских… Впрочем это казалось лишь ему одному. Хоть и рядовой состав, но ребята не дураки и придумывали с ходу для него нелепые легенды.

В общем начальник затаил злобу и принялся придумывать козни. Мелочь я оставлю в покое, расскажу историю, после которой его выгнали из пароходства пинками под зад. Ничего не придумав лучшего, он начал обвинять экипажи в краже песка.

Чувствуя себя гением, он поставил бабу с водомерным шестом в месте отправки груза, а другую с таким же шестом в месте прибытия. Налили нам баржу, на неё забралась тётка и померила глубину погружения, записав показания в блокнотик. Перед сдачей песка, пришла в пункте назначения другая и замерила, всё тщательно записав в блокнотик.

Блин… Баржа всплыла на сорок сантиметров в процессе перегона от пункта А до пункта Б, а для одарённого начальника это значило, что по дороге мы продали этак навскидку сто тонн песка. Начальник потирал ручонки и готовился взять нас с поличным. Для этого он нанял человека и велел ему во время рейса находиться на буксире и пристально наблюдать, что творится вокруг.

В точке прибытия под разгрузку нас караулил и сам затейник операции, нетерпеливо ожидая результатов. Ведь при проверяющем мы бы не осмелились торгануть песком. Правда?

Пришла тётка с шестом и обомлела… Баржа опять всплыла на сорок сантиметров, а мы смеялись над ними.

Целый месяц чиновник ходил с опущенным долу ликом, даже по-моему похудел от столь нерешаемой загадки и наконец решился идти на поклон к самому начальнику порта, желая очернить доблестный труд командиров, пустить сплетни и покляузничать. Эта история оставалась бы в тени, но от такого идиотизма сам начальник пароходства посещал наши буксиры, долго смеялся, открывая бутылку и пил в нашу честь.

После он пересказывал диалог с клеветником. Заключалось повествование в следующем: тот что-то нудно и злобно наговаривал на нас и как аргумент представлял, что мы воруем песок, ведь баржи-то всплывают. Сам начальник, произнёс совсем немного: «Придурок, пошёл вон из порта. Баржи-то наливные, значит песок оседает, а вода выходит обратно за борт через специальные колодцы. Вот они и всплывают». По-моему чиновник так ничего и не понял и был с позором изгнан из порта.

Такие у нас работали замечательные люди и начальники, кроме этого… недоразумения.

Ледник

Художник Нина Сергеева

Глава 1. Отправление в путешествие

Эта необычайная история, которая изменила моё мировоззрение, отношение к людям, а значит и судьбу, началась с похода в обычный и очень банальный кабак, коих в нашем городе было великое множество. Дело в том, что каждый раз, после получки, я со своими коллегами-приятелями ровно год назад договорился тратить почти всю заработную плату на различные питейные заведения и таким вот образом, пропивая средства к существованию, праздновать наше безоблачное и не обременённое бытом холостяцкое существование.

В офисной комнате где мы делали вид, что работаем, к стене была приклеена карта города и я, как инициатор данной затеи, а, следовательно староста, брал в руку стрелу с ярким оперением, принадлежащую мишени, усаживался в мягкое кожаное кресло и, закрыв глаза, метал её в карту, определяя тем самым местоположение кабака, который мы обречены были посетить.

На карте уже находилось двенадцать аккуратных округлых дырочек и на этот раз, усевшись в кресло поудобнее, я ловким, привычным движением руки сотворил тринадцатую. Ребята глупо подшучивали над числом, а я как старший, не обращая на скабрезные шутки внимания, с горделивым и одновременно дурашливо-пафосным видом, принялся набирать номер таксопарка, надеясь на то, что современная возница примчится к нам очень скоро и доставит нашу ватажку до места кутежа, разврата и прочих увеселительных забав. Моим надеждам всё-таки суждено было сбыться и через десять минут, выйдя из парадной, мы обнаружили мотор и водителя, который со скучающим лицом прислонился спиной к капоту автоматической колесницы.

— В кабак! — скомандовал я ему.

Прибыв, мы оказались в каком-то странном и мрачном месте, напоминающее средневековый быт или ну скажем таверну позапрошлого века, в которой кутили и пропивали свои имения и состояния средневековые рыцари, обласканные вниманием местных куртизанок или красивых юношей? На стенах располагались самые настоящие, зажжённые неизвестным мастером факела, которые безбожно чадили, распространяя вокруг себя зловоние, полностью убивая кислород, но взамен предлагая человеческому роду свет и тепло. Вместо привычных нашему восприятию столиков, вдоль стены расположился один общий стол, окружённый с двух сторон длиннющими лавками, на которых сидели люди, вкушали яства и запивали спиртным или наоборот, сначала пили, а затем закусывали… или совсем наоборот?

Я обратил внимание на официанта, ловко и игриво подносящего спиртное гостям. Он не вписывался своим внешним видом в средневековую обстановку кабака, был облачён в одежду современного европейского мужчины, всё делал аккуратно и быстро, не забывая улыбаться всем присутствующим одновременно. Напротив стола, так же не вписываясь в средневековый быт, вдоль стены располагались торговые аппараты с чипсами и газированной водой, шоколадками да жвачной резиной, которая, судя по рекламе поклялась на все века избавить человечество от непонятного кариеса, холодным чаем и сигаретами с ментолом. Автоматы были очень ярки, по-бесовски хитроумно подсвечены и вызывали в душе так и не понятый мною соблазн. Там же находилась яркая сцена, усыпанная блёстками, звёздочками, а рядом с ней был некий знак, напоминающий о символе сценического искусства и выглядевший довольно грубым, неказисто сотворённым и излишне откровенным.

Подивившись задумке сошедшего с ума дизайнера, покинувшего орбиту разума в тот час, когда он начал свой путь к обучению людей комфорту, бурно и с экспрессией обсуждая её, мы принялись протискиваться между коленей посетителей и столом к нашему месту, наконец-то уселись почти в центре вышеупомянутого. К нам подошёл вежливый официант, поклонился, с улыбкой предложил меню и мы заказали для своих особ пиво с отваренными раками и сухариками, в которых за версту можно было учуять присутствие чеснока.

Напротив меня расположилась женщина, неопределённого возраста и рода деятельности, она поглядывала на меня, строила мне глазки и весь её внешний вид указывал на то, что она жаждет беседы не с кем-либо, а только со мною. Мои приятели, заметив данное поведение дамы и моё смущение, толкали с двух сторон вашего покорного слугу локтями в бок и игриво подмигивали ей. Женщина обижалась, смотрела на этот балаган, краснела лицом, глаза выражали скуку и томление, но женская гордость упрямо подсказывала ей не обращать внимания на весельчаков и отложить церемонию знакомства на неопределённый срок.

Глядя на это зрелище и поняв, что творится в её душе, я нарочито расхохотался и первым обратился к даме, не забыв представить своих товарищей. Процедура знакомства, хоть и была нарочито пафосная, но состоялась вполне успешно. Разгадав всю мою иронию, она расхохоталась и позволила поцеловать свою руку.

Марина оказалась очень весёлой, интересной, но, к сожалению, незамужней женщиной. Почему к сожалению? Да потому что мы испытывали к ней лишь нежнейшее чувство дружбы и единение интересов. Изрядно захмелев, Марина начала повествовать нам о своей нелёгкой, полной приключений жизни и её дальнейшей судьбе, умело приготовленной властным, но неумолимым роком. Она начала свою блистательную карьеру аж в пятнадцать лет от роду, встав на пьедестал панели, предлагая каждому прохожему своё целомудренное, но нежное тело. Карьера удалась, потому что в данное время она занимает очень высокий пост надзирателя, среди начинающих жриц любви, обучая неопытные создания основам древнейшей науки.

Поведав нам все свои секреты и прочитав лекцию о науке любви за наличные, начиная с древних времён и по сей день, пикантные подробности и опасности, сопряжённые с данной профессией, Марина громко ударилась головой о стол и захрапела. Заказав себе ещё некоторое количество пива, мы почувствовали вселенскую тоску, ну а если повествовать без пафоса, то просто и банально заскучали.

Весёлая тётка храпела, а мы соображали, как ещё повеселить себя, разогревая друг друга старыми и уже надоевшими всем нам анекдотами. Рядом с Мариной сидели два парня. Они были очень опрятны, но вызывали странное ощущение у меня, воспитанного элементарными понятиями семейной жизни и канонами любви. Они на ушко друг другу о чём-то рассказывали и косились в сторону моего приятеля Борьки, а затем опять перешёптывались и хихикали.

Борис, глядя на них, лишь сжимал кулаки, злобно вращал глазами и громко скрежетал зубами. Мы же с Лёхой хихикали и попивали пиво. Терпение Бори оказалось не бесконечным. Оно лопнуло, проходя данное испытание, после того, как уже я толкнул его в бок и игриво подмигнул шалунишкам, взамен получая от них обворожительные улыбки и воздушные поцелуи.

Крепкий и могучий Борька встал из-за стола и, не церемонясь, наступая на ноги сидящих за столом людей, грузно ступая, опустив плечи и сжимая кулаки начал обходить стол, дабы достать паршивцев, но не успел, потому что их будто ветром сдуло. Я лишь увидел, что они побежали в сторону туалета и скрывшись в безопасном месте судя по всему уединились там, ощущая трепетные объятья друг друга и согреваясь мужественными поцелуями в губы. Борис уселся на их место и ожидал возвращение шалунов, яростно вращал глазами и периодически сверлил взглядом меня и Лёху.

Почувствовав себя виновным в данном происшествии, я отдал ему свою кружку пива и посоветовал Лёхе сделать то же самое, после чего Борька хоть и смягчил свой гнев, но упорно продолжал сидеть за столом напротив нас, ожидая парней. Иногда приоткрывалась дверь туалетной комнаты и через узкую щель высовывались две любопытные мордашки, которые каждый раз, увидев Бориса, опять скрывались в недрах комнаты гигиены, потому что он постоянно, иногда сосредотачиваясь на нас, тяжёлым взглядом обводил стол вокруг себя и далее, как им казалось, должен был обязательно обернуться в сторону вышеупомянутой комнаты, дабы добыть себе трофеи в виде красивых и очень мужественных головок.

— Зачем уставилась? — любезно спросил он у девушки, напротив себя.

Её лицо налилось краской, она обозвала Бориса хамом и вышла из-за стола, набожно крестясь, затем подошла к грузному мужчине, который тосковал, сидя за дальнем концом стола и судя по всему так и не нашёл себе собеседника и попросила его поменяться местами. Дядька с удовольствием поддержал её просьбу и уселся рядом со мной.

— Михаил, — представился он и по очереди, пожав нам руки, развеселился, принялся рассказывать анекдоты и байки собственного сочинения.

А в это время, оскорблённая Борисом девушка, почувствовав облегчение, заказала для своей персоны вегетарианский салат и теперь уже, гордясь своей личностью, очень аккуратно, используя вилку и нож, наслаждалась блюдом, которое изобрёл повар аскетического телосложения и мировоззрения среднестатистического европейского неудачника, который поменял свое мышление на калькулятор и теперь уже гордясь собою, пропагандирует здоровый образ жизни, явно надеясь на то, что новое поколение забыло о своих родовых корнях и таким вот образом он будет обеспечен работой аж до самой смерти, или пока его дети не заточат хитрого кулинара в дом престарелых.

Михаил оказался обычным трудовым человеком и вдобавок экскаваторщиком, который специализируется на прокладке газопроводов по всей нашей необъятной стране. Рассказав много смешных, незатейливых историй, он показал руками, как управлять добытчиком земных недр и попросил нас, рассказать ему о своих работах. Поскольку сидя у себя в офисе мы историй не накопили, начали врать Михаилу о том, что являемся секретными агентами и, вспоминая кадры из разных советских фильмов, врали ему о нашей героической работе, не забывая перед каждой фразой повторять словосочетание: «ОН меня попросил».

Мужик начал уважать нас и заказал всей нашей компании пиво с сухариками, затем вышел в отхожее место и за шкирку поднёс Борису двух шкодников, которые тряслись и просили у Бориса-Борисовича прощения и помилования. Борька изобразил трагическую паузу, затем обернулся к ним, долго смотрел на трясущиеся комочки в руках Михаила, заглядывал им в глаза, брезгливо отворачивался и, наконец-то милостиво простил иной разум, заказав тщедушным организмам слабоалкогольные ликёрчики с какими-то придурковатого вида зонтиками и трубочками, предлагающим большинству меньшинств пожизненный рай на земле.

Таким вот образом мы окончательно развеселились и перезнакомились со всеми гостями питейного заведения. Публика была на диво разношёрстна: лекари и душегубы, мошенники и представители закона, шальные люди находились рядом с рабочими, развратники теряющиеся среди набожных людей и тому подобное. Внезапно вспыхнул яркий свет и на сцену вальяжно вышел невысокий, прилизанный человечек во фраке и с тростью, которой он виртуозно манипулировал своими ловкими пальцами заядлого мошенника с огромным стажем.

— Итак, господа, — начал он, — начинаем программу.

Поклонившись публике, человечек с энтузиазмом принялся травить анекдоты, он крутил между пальцев свою трость и зачаровывал нас виртуозными движениями, а после очередного анекдота, он поднимал трость вверх, смотрел на неё и требовал от нас аплодисменты. Все мы были зачарованы представлением и поэтому беспрекословно подчинялись движениям руки мастера, не обращая внимания на то, что сами уже находимся на стадии марионеток.

Через час, ему надоело придумывать байки и крутить вокруг себя тростью, он с грустным лицом скрылся за занавесом, но спустя некоторое количество времени вышел оттуда, держа в руке стул. Усевшись на него посреди сцены, он грустно обвёл взглядом сидящих за столом людей, покачал головой, ухмыльнулся и погрозил пальцем каждому из присутствующих.

— Я хотел бы с Вами поиграть в очень интересную игру, — с грустной улыбкой молвил человечек. — Со всеми Вами без исключения. Наконец-то, я дождался этого момента, когда в одном месте собрались совершенно разные по духу и мировоззрению, столь непохожие друг на друга люди. Игра будет очень интересной и она по идее должна Вам понравиться, — он мрачно опустил голову и поднял трость вверх, ожидая аплодисменты, но услышал лишь несколько неуверенных, нестройных хлопков, затем поднял вверх свою малюсенькую голову, посмотрел на вверх поднятую тросточку, приободрился и громко стукнул ею о сцену.

— Я предлагаю всем Вам пройти в парк, этакое прелюбопытнейшее местечко, где каждый из присутствующих в этом зале найдет для себя определённое развлечение, — глаза у человечка загорелись сатанинским огнём, затем в них можно было прочесть вселенскую скорбь, а после умиление и любовь.

Но мы не обращали на метаморфозы, происходящие с его лицом никакого внимания. После выпитого спиртного всех нас потянуло на развлечения, браваду и мы шумно и чуть ли не хором приветствовали предложение маленького человечка, предвкушая провести остаток ночи в хмельном угаре и бесшабашном веселье.

Глава 2. Первые испытания

Разделив присутствующих на группы по несколько человек в каждой, он повёл нас к какой-то двери, искусно скрывающейся в драпировке и которую до этого момента мы не замечали. Я оказался в одной группе с Алексеем и Борисом, которые были недовольны нашим распределением, потому что вдруг захотели оказаться в компании с женщинами или по крайней мере девушками, которые бы развеселили их своими наивными глупостями. Остальные развлекающиеся так же были распределены по трое-четверо, знакомились и, не церемонясь, разглядывали друг друга и другие сформировавшиеся мини-отряды.

Человечек вставил в скважину замка огромный ключ, распахнул дверь и нам в глаза ударил яркий свет. Выйдя за пределы кабака, мы в удивлении остановились, поглядывая на часы и недоумевая тому, почему стрелки показывают три часа ночи. Светило очень яркое солнце и несмотря на август месяц, землю укрывал снег. Нас окружали непонятно откуда-то взявшиеся скалы, сильно обогащённые железной рудой, гроты и ущелья, протекала горная река, а если посмотреть вдоль неё вниз по течению, то можно было увидеть на горизонте возвышающиеся античные здания, которые я последний раз видел в виде макетов, когда посещал музей истории земли. Я испуганно обернулся в сторону двери, собираясь сбежать подальше от этого непонятного для меня места, но вместо двери обнаружил грот с остатками золы на снегу и копотью на стенах. Посреди грота на корточках сидел угрюмый, голый и очень волосатый человек с грязными патлами, свисающими аж до поясницы, рядом с ним лежала солома. Он неумелыми движениями верхних конечностей бил камнем о камень, не обращая на нашу группу ни малейшего внимания, бесстыдно расставив ноги.

— Я поняла! — нервно выкрикнула Марина, наша недавняя знакомая. — Это театральная постановка или просто какой-то идиотский розыгрыш!

— Поди знай, — хитро прищурился человечек, отвечая на её нервную тираду. — Поди знай, вам видней… И так, — продолжил он, взяв в руку неизвестно откуда-то материализовавшийся микрофон, — сейчас, я каждой группе выдам различные задания, покажу маршруты следования и подробно расскажу об опасностях, поджидающих вас по дороге к конечной цели, — и с этими словами к всеобщему нашему ужасу, он вынул из кармана цилиндр, водрузил его на свою маленькую голову, с важностью и пафосом посмотрел на нас и поклонился каждому из присутствующих.

Преодолев смущение и ужас, толпа начала аплодировать ему.

Указав тростью на одну из групп, мастер направился к ней, отвёл в сторону и начал им указывать тростью направление их следования и попутно что-то объяснять, а когда его переспрашивали, человечек любезно снимал с головки цилиндр, кланялся любопытному и молчал, задумчиво водворяя предмет одежды обратно. Та же участь постигла остальные группы и наконец-то очередь дошла до меня с приятелями.

— Итак, господа, — начал он, — вот видите этот номер, начерченный углём на каменном монолите? — и указал тростью на какие-то жирные цифры.

Каждая из цифр была величиной аж с полметра, но номер полностью прочитать было невозможно. По номеру полз ледник, открывая то одну цифру, то другую, иногда он полностью скрывал все цифры а затем полностью открывал номер и так далее.

— Перед собой вы видите номер сотового телефона, — спокойно продолжал он. — Этот номер очень скоро поползёт вдоль реки по каменному монолиту, находящемуся на другой стороне реки. Часть цифр будет постоянно укрыта ледником. Возьмите вот эту тетрадочку и авторучку, они вам пригодятся. Ваша задача заключается в том, чтобы записать весь номер до того момента, когда он окажется рядом с теми катакомбами, — человечек указал тростью на горизонт и возвышающееся над ним античное строение. — Там река проходит через мельницу и если вы не успеете записать все цифры, то жернова перемелют номер в муку, лопасти замрут и всё вокруг зальет водной стихией. Вы утонете, — с улыбкой продолжал он. — Вода поднимется и ледник растает. Но если всё же успеете записать в тетрадку весь номер, то возьмите вот этот сотовый телефон, — и с этими словами он отдал мне вполне приличного вида мобильный аппарат, чёрного цвета. — Своими не пользуйтесь, в этом месте для вас сеть ещё не изобретена. Итак, найдите вход в катакомбы, внутри вы увидите лабиринт, внимательно смотрите по сторонам, изучайте повадки людей, их особенности, они будут намекать своим видом путь дальнейшего продвижения по лабиринту к цели. Цель не будет обозначена на местности, поэтому вы должны сами её отгадать, затем если всё у вас получится, наберите номер, который записали в тетрадку, но заметьте, что в течение времени цифры будут видоизменяться и если вы ошибётесь по пути следования к цели, одна из них либо исчезнет, либо превратится в букву или иероглиф. Но если заметите, что это произошло, немедленно отправляйтесь обратно к предыдущему намёку и старайтесь правильно отгадать загадку, тогда цифра исправится и окажется правильной. Дойдя до цели, наберите номер и ожидайте свою судьбу. Если номер окажется неправильным, то… — он задумчиво посмотрел себе под ноги. — А впрочем сами узнаете.

И с этими словами человечек снял перед нами шляпу, непонятным образом переделанную из цилиндра, раскланялся и направился к неандертальцу, который продолжал бить камнем о камень, добывая искру. Войдя в грот, он спокойно вошёл внутрь скалы.

Мы обернулись в сторону цифр и с ужасом увидели, как они медленно поползли по каменному монолиту проходящему вдоль реки. Ничего не оставалось делать, мы обречённо пошли вслед за ними, я открыл тетрадку, взял в руку инструмент дьячка или по современному понятию менеджера, записал увиденную мною цифру, гадая в каком ряде числа она находится и поэтому отпечатал её посреди листа. Внезапно монолит перекрыла крутая и высокая стена, выложенная из камней неизвестным античным мастером. Я попытался заглянуть за стену, заканчивающуюся у реки, чтобы записать очередную цифру, но увидел лишь туже самую, медленно уплывающую вдоль реки от нас.