Как изгибали сталь. Путевые записки офицера

1957 год. Первоклассник

В октябре этого же года запустили первый искусственный спутник Земли. В памяти это не отложилось, но все дети знали, что в космос летали собаки Белка и Стрелка. В нашем понимании они были разумными существами и после полёта рассказывали людям, что они видели в космосе. Детская фантазия играла во всю ивановскую.

Начальная школа, может быть, и не запомнилась бы ничем, если бы не обидная несправедливость, дважды проявленная по отношению ко мне.

Один раз меня подозвала преподавательница из соседнего класса и стала ласково уговаривать сказать ей, от кого я услышал слова «ать-два». Сейчас я догадываюсь, какие идиоматические слова русского языка созвучны с этими «ать-два». Мне было сказано, то же было сказано и моим родителям, что я научил этим словам мальчика из района частных домов, примыкавших к старому поселковому кладбищу и исправительно-трудовой колонии. Пожалуй, это они учили нас премудростям русского мата. Тем не менее, в моем понимании слова «ать-два» были бранными, подкреплённые наказанием дома.

После коллективного просмотра фильма «Суворов» я, второклассник, подошёл к стыдившему меня учителю и спросил, почему в фильме солдатам постоянно говорят «ать-два». Мне кажется, до преподавателя дошло, чего она добилась своим внушением и что я до сих пор не понимаю, причём здесь «ать-два». Это очень уважаемый преподаватель, учила она меня географии и в другой школе в старших классах, но при общении со мной её, по моему представлению, преследовало чувство неловкости. Требовательная и не скупившая на резкости к ученикам, игнорирующим её предмет, со мной она была более мягкой, хотя и меня надо было бы поругать.

Любое событие в нашей жизни нужно воспринимать как урок, который пригодится в жизни и мне, и вам, прежде чем сделать внушение зависящему от вас маленькому человечку, нужно подумать, а действительно ли этот человек сделал то, за что вы собираетесь его пристыдить или указать на что-то.

Во второй раз, уже в третьем классе, вошедшая классная руководительница с начала урока приказала мне встать, и я стоял весь урок, не понимая в чём дело. Оказалось, что тот же мальчик (доносчик с детства), будучи застигнут во время рассказа о сексе (это слово я употребил, чтобы как-то понятнее довести суть рассказа), сказал, что он это слышал от меня и просто лишь повторяет.

Первый опыт сваливания на меня прошёл удачно. Хотя классный руководитель в начальной школе – это единственный преподаватель по всем предметам на все четыре года и ему было прекрасно известно о прошлогоднем случае с тем же самым мальчиком, но заявление маленького матершинника снова было принято на веру.

Опять родители, опять наказание. Мать пыталась выяснить, что я рассказывал «деревенскому». Что я ему мог рассказать, если я с ним вообще не общался, так как они держались своей группкой и на контакт с «городскими» и «поселковыми» не шли.

Мать мне поверила. Я человек не мстительный, но по истечении определённого количества лет я с долей юмора напомнил своему первому учителю об этих случаях, чтобы у неё не оставалось обо мне мнения, как о развращённом малолетке.

Можно было и не напоминать об этом, простить, как записано в Божьих заповедях, но после этого разговора у меня исчезло чувство обиды и отложился ещё один уро о том, что человек должен защищаться.

Все мы личности и в любом возрасте должны уметь защищаться. От любого, кто бы это ни был. От родителей, от преподавателей, от властей. Человек, не умеющий защищаться, достоин быть рабом. Для другого он не пригоден.

К этому времени относится и осознанное соприкосновение с миром открытым, и с миром закрытым. Я имею в виду криминал. Взрослые старались держать нас в неведении о тех происшествиях, что происходят под покровом ночи и о которых иногда пишут в газетах. Всё это приходило к нам в рассказах обыкновенных вербовщиков от преступного мира. Они собирали пацанов около кинотеатров, гладили по головам, обещали защиту от всех хулиганов, рассказывали про злых «мусоров» (мы раньше думали, что это дворники) и благородных ворах, которые во сто раз умнее и хитрее любого «мента» и которых ни за что, ни про что садили в тюрьму. Рассказывали про Лёньку Пантелеева, который представлялся нам как «Николка-паровоз» из одноименного фильма или как Лёня Голиков – герой-партизан неполных двенадцати лет, о нем и песню пели: «Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца…». Немало ребят поддавались на интересные байки, которые не прочитаешь ни в одной книге, и связывали свою жизнь с нарушением закона, иногда вырываясь оттуда сильно поломанными жизнью.

Начальному образованию уделяли очень большое внимание, как основе дальнейшего обучения в школе. Тогда обязательным было восьмилетнее образование. Потом перешли на обязательное десятилетнее образование. Много с нами занимались чистописанием по прописям перьевыми ручками. Чернильницы часто загрязнялись местными вредителями или опрокидывались в самый неподходящий момент. На среднем пальце правой руки у всех было несмываемое чернильное пятно и вмятина от ручки, оставшаяся на всю жизнь.

Очень внимательно преподаватели относились к нашему внеклассному чтению. Проверяли, какие книги ученик читает дома, в какую библиотеку записан. На уроках мы пересказывали содержание прочитанных книг. Помню, как мой приятель Витька Рыжов сказал, что он читал книгу «Чапаев», но содержание не помнит, так как книга очень толстая. А на вопрос показать толщину книгу, бедный Витя, как рыбак, развёл руки на всю ширину плеч. От смеха все падали с парт.

Мне в то время очень нравился Жюль Верн и, особенно, его «Таинственный остров». Я представлял, что нахожусь на необитаемом острове, при помощи подручных средств, например, стёкол от часов развожу огонь, нахожу селитру, смешиваю её с углём и делаю порох для охоты, и так далее. Познавательная ценность этих книг для развития ребёнка неоценима.

В детстве я прочитал почти все книги в собрании сочинений французского писателя-фантаста Жюля Верна и приключенческие романы Майн Рида.

Книг издавалось очень много и очень хорошего качества. Что можно плохого сказать о старых книгах, если в некоторых из них в качестве иллюстраций использовались оригинальные гравюры, а не фотокопии с них. Это высший мировой класс, особенно в произведениях классической литературы.

Старые книги давно стали раритетами и не совсем корректно говорить о том, что мы были зашоренными в то время. В политике – да, в других областях – нет, хотя, если говорить честно, то политика была во всём.

А ещё нас доставала арифметика. Примеры на сложение и вычитание, деление и умножение; заучивание таблицы умножения наизусть; задачи с яблоками и грушами, бассейнами, в которые одновременно кто-то наливал воду, а кто-то в это же время с другой стороны выливал её; путешественниками, которым не сиделось дома, и они пешком, на велосипедах, на поездах то ехали навстречу друг другу, то разъезжались в разные стороны. То мы делили три яблока на семь человек, то три четверти яблока делили на пять человек (а кто взял отсутствующую четвертушку, об этом в задаче не сообщалось). Иксов и игреков не было, необходимо было думать логически, зато и сейчас мало кто из нашего поколения прибегает к калькуляторам, в уме быстро решая все житейские и математические задачи.

Октябрятское прошлое в памяти ничего не оставило. Носили на груди разные звёздочки с изображением маленького Володи Ульянова, одетого в рубашку, каких у нас никогда не было. Мы никак не могли поверить в то, что кудрявый мальчик на октябрятском значке и лысый дядька на комсомольском значке – один и тот же человек.

Нам часто рассказывали о том, как Володя Ульянов сам прибирался в своей комнате, а затем в просторной гостиной они всей семьёй читали вслух книги. Мы тоже всей семьёй читали книги в нашей единственной комнатке, в которой все спали, ели, готовили уроки, мама чинила нашу одежду, что-то шила соседям для приработки, отец готовился к экзаменам на повышение разряда по специальности.

Наверное, всё закономерно. Из разных комнаток вырастают разные люди. В великие люди выходят из отдельных комнат и после занятий с гувернёрами и наёмными учителями, а масса, живущая как масса, и впоследствии остаётся массой, из которой выскакивают то руки, то ноги, то головы.

Сейчас на дворе двадцать первый век, но не изменилось совершенно ничего. Дети обеспеченных родителей учатся за границей, то ли будут жить там, то ли приедут учить нас уму-разуму, начиная свою карьеру с должности, до которой нормальный человек должен прослужить на периферии не менее пятнадцати-двадцати лет.

Точно так же и сейчас блатные дети получают сразу после институтов высокие должности в органах исполнительной власти, обгоняя по службе не только своих низкопоставленных сверстников, но и других служащих с большим стажем работы. В России это традиционное («представить ли к крестишку иль местечку, ну как не порадеть родному человечку») и вряд ли оно когда-то будет искоренено. Это не могут искоренить и в тех странах, которые якобы совсем не имеют коррупции (куда она у них делась?).

Пионерские годы явились началом моего политического воспитания. В пионеры принимали не всех. Если честно, то всех, но по группам, давая понять, кто достоин, а кто ещё не достоин. Мы равнялись на пионеров Валю Котика и Марата Казея, Героев Советского Союза. Все хотели быть похожими на них и поэтому заявление о том, что ты ещё не достоин быть пионером, воспринималось как высшая обида даже завзятыми хулиганами и двоечниками.

Со стороны красивой была белая пионерская форма с красными галстуками, погончиками, нашивками о должностном положении пионеров (аналогично польским харцерам, американским скаутам и немецкому «гитлерюгенду»), казались интересными пионерские сборы (типа партсобрания), хотя в сборе металлолома и макулатуры участвовали «партийные и беспартийные».

Не надо подпрыгивать при слове «гитлерюгенд». Чем оно отличается от названия ленинцы, сталинцы или тельмановцы? Ничем. По-немецки это тоже будет звучать как «ленинюгенд» или «сталинюгенд». Пришёл бы другой вождь, и название бы сменилось.

Если бы во главе партии встал Троцкий, то и мы все были бы пионерами-троцкистами или пионерами-зиновьевцами, если бы победу одержал Зиновьев. Пионеры-троцкисты! Троцкийюгенд, зиновьевюгенд. К борьбе за дело Троцкого и Зиновьева будь готов! Всегда готов! И Льва Давидовича Троцкого мы бы ласково называли дедушка Троцкий или дедушка Лёва.

И комсомол бы назывался – Всесоюзный Троцкистский Коммунистический Союз Молодёжи – ВТКСМ. И коммунисты были бы троцкистами-коммунистами. И все бы славословили вождя по его фамилии.

А если бы в Германии к власти пришёл фюрер по фамилии Маркс или Энгельс, это что-то бы изменило в мировой истории? Совершенно ничего. Тогда немецкие солдаты, рвавшиеся к Москве, назывались бы просто по имени фюрера – марксисты. Или энгельсовцы. И медаль за победу над немецко-марксистской Германией. Имена и фамилии на идеологию не влияют, это идеология влияет на имена и фамилии.

Чтобы вступить в пионеры, мы заучивали, что мы должны расти, как завещал Ленин, настоящими коммунистами. Пионер равняется на коммунистов, готовится стать комсомольцем, ведёт за собой октябрят. Пионер – юный строитель коммунизма, трудится и учится для блага Родины, готовится стать её защитником. Пионер – активный борец за мир, друг пионерам и детям трудящихся всех стран. При приёме в пионеры мы тоже приносили присягу. Ритуал и текст торжественного обещания и военной присяги примерно одинаков. Организация на четверть военного типа, связанная присягой и дисциплиной.

В принципе, пионерские организации играли положительную роль в деле организации юношества, если бы им поручали действительно нужные дела, и они видели реальную отдачу (и моральную и материальную) от своих дел.

Кроме пионерских сборов и сбора металлолома пионеры выполняли неприятную роль Павликов Морозовых, разнося по домам неуспевающих учеников записки-вызовы родителям. Это просто отбивало у всех охоту заниматься пионерскими делами.

Пионерские галстуки хороши для пятого или шестого классов, а в тринадцать – четырнадцать лет они являются напоминанием о твоём детском возрасте, хотя у молодого человека уже пушок на верхней губе растёт. Естественно, класса с шестого галстуки перестают надевать, несмотря на увещевания штатных пионервожатых. И начинается увиливание от пионерских поручений. При продуманном подходе к этому делу у пионерских организаций должно было быть хорошее будущее. Военизированные игры типа «Зарница» появились на более позднем этапе.

Пионерские лагеря, как бы к ним не относились, занимали детей каким-то делом в дни летнего отдыха и не давали развиваться группкам по наклонностям, как правило, криминального характера.

Торжественные и бравурные песни, стихи пионерского направления вообще-то способствовали привлечению ребят к чему-то важному, что их могло ожидать.

К месту и не к месту тебе постоянно напоминают, «а если бы ты вёз патроны?». Мне кажется, и в нынешних, культивируемых новыми коммунистами детских пионерских организациях обстановка такая же, а, может быть, и более сложная, ведь юных пионеров готовят к выживанию во враждебном демократическом окружении, строящем капиталистическое общество, против которого выступал товарищ Ленин.

В моде В. Маяковский. Наступательные стихи. Чётко. Рублено. Думать не надо. «Левый марш» учим.

С детских времён остались оклики типа: «Кто там шагает правой? Левой! Левой!».

Мы не понимали, что в этих стихах, в нескольких строчках выражена вся внешняя и внутренняя политика страны Советов, страны победившего социализма. Во внешней политике – крепить у мира на горле пролетариата пальцы, а во внутренней – тише ораторы, ваше слово, товарищ маузер. Бороться надо с правым уклоном, наиболее прогрессивный – левый. Власть отдадим приказчикам, а они с соседними государствами церемониться не будут. Даёшь, Варшаву! Да здравствует социалистическая революция в Германии! Но стихи привлекают лёгкостью, призывом командовать во всём мире. И я не думаю, чтобы кто-то оставался равнодушным от стихов Маяковского. Кто-то сжимался в предчувствии беды, а кто-то был готов эту беду делать.

Маяковский же давал безошибочный рецепт молодёжи в выборе жизненного пути, профессии, призвания:

Небольшое отступление. Сейчас идёт полемика о восстановлении памятника Ф. Э. Дзержинскому на Лубянской площади в Москве. Молодые сотрудники органов безопасности по примеру старших товарищей на столах держат портреты Дзержинского. Всё идёт по кругу. Восстановим Дзержинского. За ним придёт Ягода, Ежов, Берия. Единая партия уже создана, кто-то должен бороться с инакомыслием. Сотрудники органов в приказном порядке станут членами этой партии и опять на дороге валяются грабли, которые ударили по нам в тысяча девятьсот семнадцатом – тысяча девятьсот тридцать седьмом годах.

Вообще, В. Маяковский – талантливый поэт-агитатор. Его поэма «В. И. Ленин» – ярчайший тому образец.

Как он хорошо описал, что единица – это ноль. Голос единицы – тоньше писка. Так оно и есть. Очень хорошо запоминаются слова:

Это кодирование установок преступного мира для всего общества. Все не могут быть членами партии, и все не могут быть членами преступного сообщества. Но кодировка того, что партия (сообщество) кулаком сметёт любого на своём пути, откладывалась в сознании каждого сознательного и несознательного (не осознающего себя как личность) гражданина, и каждый ожидал команды замереть и лечь, чтобы громилы не покалечили.

В мафию (партию) или в партию (мафию) «сгруживаются» малые. Каждый пишет заявление и приходит к секретарю парторганизации (дону) и говорит:

– Товарищ (дон) разрешите мне быть вашим товарищем (другом).

– Хорошо, – отвечает тот, – разберём твоё заявление на ячейке и вынесем решение. Только найди двух поручителей из проверенных членов нашей организации.

Нашёл поручителей. Вступил. Платит взносы (в зависимости от заработка и левых доходов). Деньги идут в партийную кассу (общак) для поддержки товарищей в лагерях (социалистических, капиталистических, пионерских, исправительных строгого и общего режима), на проведение съездов (сходов, сходок), на агитацию и распространение влияния во всём мире, на представительство и выборы.

В обеих организациях для простых членов существует общее правило, взятое из «Нагорной проповеди» Иисуса Христа: «Если тебя ударили по левой щеке, подставь правую. Обвиняют – не протестуй, наоборот займись самокритикой, может быть, в словах товарищей есть и правда».

Для другой категории это правило звучит уже по-другому: если тебя ударили по левой щеке, подставь правую… Затем уйди под локоть, и снизу – в челюсть.

Организация одна, а для каждого правила разные.

Разница в организациях в малом.

Первые действуют легально, имея в руках власть и преследуя вторых.

Вторые действуют нелегально до тех пор, пока сами не возьмут власть в свои руки. Затем они очистятся от одиозных элементов, занимавшихся экспроприациями и бандитскими налётами, превратят общак в партийную кассу.

Держатели общака станут банкирами.

Боевики станут генералами.

Авторитеты – партийными руководителями.

Смотрящие – чиновниками различных рангов.

Их семьи и дети приобретут светский вид. Жены вначале будут щеголять чернобурками, увешиваться пудовыми золотыми цепями, но потом они будут пользоваться услугами «Картье» и «Версачи», приобретут изящество и лоск.

Станут ездить по заграницам.

Детей будут рожать и учить за границей.

Дети получат высшее образование и постепенно заменят старый государственный аппарат.

Произойдёт качественная перестройка общества по тому образцу, который принят во всём мире.

По философии это называется единство и борьба противоположностей.

Нетронутым (или сильно тронутым) останется средний класс, который они будут называть гнилой интеллигенцией, но будут копировать её.

Низвергнутые лидеры уйдут в подполье, начнут объединяться на конспиративных принципах и, «дерни мочало и начинай сказку сначала».

Вся система настраивается на создание условий для массового или группового психозов на съездах партии, партийных конференциях, митингах. Всё строилось по системе раннего Кашпировского или Алана Чумака, по телевизору заряжавшего воду, кремы, пасты и аккумуляторы.

Сначала происходит проверка приглашённых участников. Каждому вместо приглашения выдаётся красненький (синенький, зелёненький, жёлтенький) мандат. Затем рассадка. Каждому своё место. Ожидание чего-то необычного. Затем просьба соблюдать тишину. И, наконец, объявляется, что в работе будет участвовать лично товарищ такой-то. Аплодисменты. Вносятся знамёна. Входят высшие должностные лица. Гимн. Все встают (военные – по стойке «смирно»). Садятся. Избирают почётный президиум в составе Политбюро ЦК. Все встают. Овации. Избирается президиум (рабочий) по заранее подготовленному списку. Передаётся поздравление лично от товарища такого-то. Все встают. Овации. Доклад, во время которого все спят. Запись в прениях. Все уже давно записаны. Сортировка выступающих членов партии. Предварительная проверка текстов выступлений, чтобы кто-то чего-то не отчебучил. Таким образом, можно принимать какие угодно решения. Чумак и Кашпировский до таких размахов не доходили, хотя и им предоставлялась возможность «заряжать» народ по телевидению.

Весь мир боялся Советской России с её теорией мировой революции. Какому государству, скажите мне честно, хочется вваливаться в трясину междоусобной, братоубийственной гражданской войны, привнесённой заморскими, заокеанскими или соседними коммунистами-экстремистами и их передовым боевым отрядом – террористами.

Коммунисты занимали свою нишу в экспорте революции, и никто в эту нишу не лез. Но как только коммунисты ушли, в эту нишу забрались самые демократичные из демократичных и начали экспорт демократии по всему миру, не останавливаясь перед применением силы для насаждения демократии. Гренада, Панама, Афганистан, Ирак, Югославия, Ливия, Сирия… И список этот не исчерпывается этими географическими наименованиями.

У коммунистов, а по реалиям сегодняшнего дня – и у демократов, лозунг один, его очень точно выразил великий пролетарский писатель М. Горький: «Если враг не сдаётся – его уничтожают». Следовательно, те, кто не согласен с теорией мирового коммунизма (мировой демократии), являются врагами Советского Союза («Свободного мира»). А с врагами как поступают? Так, как сказал великий пролетарский писатель (см. выше).

Это нам внушали денно и нощно. Любой житель иностранного государства является тайным агентом буржуинов и ведёт подрывную работу против социалистического образа жизни. С этим я согласен. Образ жизни тех граждан сам по себе, хотел бы носитель этого образа или не хотел, уже боролся с социалистическим образом жизни.

Мой товарищ попал в разработку Особого отдела только за то, что летел в одном самолёте с представителем буржуазного государства и не доложил об этом по команде. А о чём докладывать? Гражданин не представлялся, что он иностранец, прекрасно говорил по-русски, их беседа о собрании Третьяковской галереи не могла нанести никакого вреда социалистическому государству. Тем не менее, карьера товарища была подорвана.

В годы моего отрочества была широко развита система кружковой работы с молодёжью. Я не могу перечислить все имевшиеся кружки по интересам, но сам я занимался в авиамодельном кружке, автомобильном и в школьном театре.

В авиамодельном кружке в Доме культуры энергетиков мне поручили делать простейший резиномоторный летательный аппарат. Это как микросамолёт на заре авиации. Каркас из тонковыструганных бамбуковых палочек. Смоченный бамбук легко изгибается при нагревании на свечке или на паяльнике, принимая необходимую форму. Весь каркас обклеивается папиросной бумагой. Такой же и несущий винт из бамбуковой палочки, обклеенной бумагой. Тонкая резина, которую так и хочется связать петельками, надеть на два пальца и использовать в качестве портативной рогатки для стрельбы «галочками», скручивается в жгут, прикреплённый к винту. Весь кружок выходит в фойе клуба, огромный зал с высоким потолком, где по воскресным дням устраиваются вечера отдыха и танцев. Ну, что же, конструктор, запускай свой самолёт. И вот лёгкий самолётик взлетает почти к потолку и начинает порхать как бабочка. Весь кружок кричит – ура! – ещё один самолёт полетел. Второй моделью был планер. Закончить его не успел, потому что мы с семьёй переехали на новую квартиру на другой конец города.

К четырнадцати годам наступает время вступления во Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз молодёжи. ВЛКСМ. Это уже прообраз настоящей коммунистической партии, без которой ничего не решалось в нашей стране. Опять выборочный приём на ранних стадиях и принятие поголовно всех, кто выскажет хоть малейшее желание. Всеобъемлющая комсомольская организация. Всеобъемлющая партийная (комсомольская) дисциплина.

Самое значительное, что я почерпнул от комсомола – это слова Павки Корчагина из романа А. Островского «Как заклялась сталь». «Самое дорогое у человека – это жизнь. Она даётся ему один раз и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…». Книга очень хорошая, а эти слова надо помнить всем.

Всем нам помнится, как хозяин ресторана на вокзале заставлял Павку Корчагина полотенцем чистить вилку между зубцами, чтобы грязи не было. Сволочь такая. А по сути – почему вилку нельзя чистить? Надо, и Павка делал ответственную работу, чтобы нормальные люди не морщились, взяв в руки вилку, а вилка не являлась переносчиком инфекций и бацилл всякого рода. Легко воспитать пренебрежение к другим людям: какая вилка есть, чистая или грязная, этой и жрать будете. Хочешь, чтобы вилка была чистая, возьми и сам вытри её. Обыкновенная общепитовская психология, впитываемая с детства на примере молодого революционера.