В лабиринтах темного мира. Похождения полковника Северцева. Том 1

© Олег Северюхин, 2023

ISBN 978-5-4474-1654-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог номер 1

Утро на космической станции ничем не отличалось от миллионов таких же утренних часов, каких было очень много и которые требовали пробуждения и начала рабочего цикла. Но, похоже, что работы подходят к концу и нужно возвращаться домой.

В каюте раздался механический голос, настроенный на приятный тембр, который приглашал на производственное совещание в кают-компанию.

Сборы в кают-компании были очень редкими, хотя поначалу все встречались там, завтракали, обедали, ужинали, проводили часы досуга, но потом все стали отдаляться друг от друга и жить своей жизнью, так как долгое нахождение людей в компании начинает раздражать, а, порой, и приводить к неизбежным конфликтам. Каким бы толерантным ни был человек, но наступает момент, когда внутренний зверь начинает вырываться наружу и искать соперника, с которым он бы мог схватиться если не наравне, то с большой уверенностью в победе. Зато в собственной каюте, а затем и на своём месте в лаборатории этот зверь успокаивался и удовлетворенно мурлыкал, когда случалось сделать открытие или точно исполнить заданные работы.

Экипаж станции был небольшим – всего пятнадцать человек, но все они были специалистами высшей квалификации, которым по разным причинам не нашлось места в спиральной галактике S во время активного звездообразования.

Никто не знал, в каком месте будет образовываться новая звезда, и какие планеты пойдут на её создание. Все жили в осознании неминуемой смерти, но, когда она произойдет, никто не знал. Возможно, это даже очень хорошо быть в неведении, потому что если знаешь, когда тебе придет конец, то тогда и жить неинтересно, особенно когда все остальные люди могут жить по тысяче и более галактических лет.

Процесс звездообразования стихиен и ни один процесс не был похож на другой. Поэтому Высший галактический совет озаботился подготовкой баз, то есть планет, пригодных для жизни и относительно обжитых для появления переселенцев, а аборигены должны быть относительно развитыми, чтобы попасть в услужение галактянам.

Работа по оживлению долгая и монотонная и выполнение ее может сравниться то ли с вечным изгнанием, то ли со смертной казнью, которую очень давно отменили и заменили работами на отдаленных участках, откуда люди никогда не возвращались.

– Итак, господа, – обратился ко всем капитан Зевс, – работы закончены. Планета имеет атмосферу, животный мир приведен в соответствие с требованиями безопасности и аборигены стали развиваться из земноводных в прямоходящих. Портал размещен в недоступном месте и всем нам разрешено вернуться на S. Но, – прервал он общие аплодисменты, – одному члену экипажа придется остаться здесь в готовности принять на планете первых переселенцев. Добровольцу гарантируется полное бессмертие и обладание высшими силами Зла и Добра. Итак, кто готов сохранить результаты трудов наших?

Зловещая тишина повисла над кают-компанией и радостное известие о возвращении домой сменилось напряженным ожиданием выбора, который мог пасть на любого из них, за исключением капитана и сотрудников навигационно-двигательной службы. То есть, кто-то из семи исследователей должен остаться на планете.

Добровольцы сидели молча. Они и так не надеялись на возвращение домой, а тут такая радость и неприятная процедура выбора. Если бы кого-то просто наградили силами Добра и Зла и дали бессмертие, то каждый бы вставал и с горячностью доказывал, что только именно он достоин такой награды. А с этой наградой нужно оставаться здесь, и каждый стал доказывать, что именно он не может принять эту награду. Причем всё делалось так убежденно, что капитан Зевс начал испытывать чувство неловкости от того, что именно ему придется делать выбор из членов своей команды.

Последним встал старший дезинсектор Велле.

– Приношу свои извинения, капитан, – сказал он, – но я не могу привести убедительных доводов, почему я должен лететь домой вместе со всеми. У всех такие убедительные обстоятельства, что я совершил бы зло, оставив кого-то из них на этой планете. Вероятно, мне придется остаться здесь, – и он сел на свое место.

Вздох облегчения пронесся по всей кают-компании.

– Велле сам виноват, – думали все, – мог бы и отказаться, пусть капитан делает выбор.

Улетающие нисколько не сочувствовали дезинсектору. Он уничтожил динозавров и саблезубых животных. Планета безопасная. Он становится практическим царем и это ненадолго, скоро через пространственный портал будут прибывать первые поселенцы.

Обретший былую уверенность капитан встал и торжественно произнес:

– Старший дезинсектор Велле! Властью, данной мне Галактическим Советом, нарекаю вас Князем невидимой части мира по имени Вельзевул. До прибытия Совета вы являетесь полновластным хозяином вселенной вокруг здешнего солнца. Прощайте, наш друг!

Вставшая команда громом аплодисментов приветствовала остающегося князя.

Пролог номер 2

Три святителя – Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст собрались в скиту старческом и беседы вели о вопросах самых важных, а отроки, грамоте обученные, вели записи для памяти потомков и руководства народа русского в жизни дальнейшей.

Думали отцы над вопросами главными, без решения которых невозможно определить порядок и послушание во всех землях. А именно.

Которая церковь над церквами мати?

Таковой является соборная церковь св. Софии в Константинополе, по образцу которой строились церкви во всех главных городах русских и церковь иерусалимская Воскресения Господня на Голгофе, где полагается и «Пуп Земли».

Который у нас камень каменьям отец?

Это камень Алатырь – алтарный камень Сионской церкви, на котором впервые принесена бескровная жертва. Народ называет его Латырь или бел-горюч камень, располагающийся в Центре Мира посреди моря-океана на острове Буяне. На нём стоит мировое дерево или трон мирового царствования. Из-под камня по всему миру растекаются целебные реки и охраняют его мудрая змея Гарафена и птица Гагана. Кит-рыба, на которой земля держится, водится в Ильмень-озере, являющемся матерью всех озёр и из которого вытекает Иордань – всем рекам мати.

Который зверь всем зверям отец?

Это индрик-зверь – фигура, сложенная из сухопутного зверя-единорога и зверя водяного, связанного с греческой гидрой.

Которая птица всем птицам мати?

Это птица Феникс.

Которое царство выше над всеми?

Самое высшее царство – это Царствие Божие. Самое низшее это Царствие Небожие. И оба по силе своей равны, иначе на земле не уживались бы Добро и Зло рядом, и неизвестно, кода Добро идет во Зло, а когда Зло делает Добро.

Все это записано было в Голубиную книгу, которую постепенно запретили, так как в книге объединились христианские и языческие мотивы.

А затем один из вопросников обращается к Давиду с просьбой растолковать его сон: он видел, как бились два зайца, белый и серый. Белый после битвы пошёл под небеса, а серый – по сырой земле. Давид толкует, что белый заяц – Правда, а серый – Кривда; Правда пошла на небеса, а Кривда осталась на земле. И в летописях пишется, что «у наместников, у тиунов их и дьяков правда и крестное целование взлетели на небо, а Кривда начала между ними ходить». Вот и разбирайтесь, люди, где правда, а где Кривда и кому она благоволит, а кого неволит.

Пролог номер 3

– Что вы суетесь ко мне со своими бабками и дедками? – кричал главный распорядитель работ. – Я не верю в ваши россказни. Вот результаты геофизической разведки. Выбранная нами местность имеет скалистую структуру и идеально подходит для строительства многоэтажного здания. А что предлагают ваши старички? Низину, в которую будет скапливаться вода и превращать прилегающую местность в болото?

– Николай Николаевич, да у них тысячелетний опыт подбора мест для расположения деревень, сел, городов и мест битв. И ни разу они не ошиблись с выбором, – сказал прораб.

– Эти старички выбирали места битв? – захохотал главный строитель.

– Ну, не эти конкретно, а их кровные родственники – деды, отцы, бабки и прабабки, – сказал прораб.

– Ну, вот что, бабки-прабабки, – сказал главный, – нехер мне лапшу на уши вешать, иди и готовь нулевой цикл.

– Я-то готов, Николай Николаевич, – сказал прораб, – да только давай мне письменное распоряжение о месте производства работ, потому что когда небоскреб съедет с этого валуна, то пусть инвесторы с тебя спрашивают за все последствия, а я человек подневольный, что мне скажут, то и делаю. А бабки и дедки говорят, что это горюч-камень. Нет у нас здесь гор. И никогда не было. И моря поблизости нет, чтобы оно вот так обломок скалы закруглило. Люди в этом месте не селились и даже лес здесь не рос. Как была плешина, так и осталась. Не к добру все это.

– Будет тебе бумага, – сказал главный строитель, – иди и работай, у инвесторов денег немеряно и на расходы они не поскупятся.

– Смотри сам, – махнул рукой прораб, – низина на предлагаемом нами месте небольшая и будет уравнена с местностью вынутым под фундамент грунтом. Для начала работы много ума не надо, на переделку больше времени и средств уйдет.

Главный строитель понимал правоту прораба. У него самого было какое-то подспудное неприятие этого места, но решение инвесторами было принято. Очень им понравилась каменистое плато для строительства объекта века. Район никогда не был сейсмическим, есть болота, но и они не близко отсюда, зато тянутся до самого Петербурга. Вода в этих болотах чистая и они являются огромным резервуаром, питающим всю водную систему Центральной части России.

Если верить всем предсказаниям, то можно уже сегодня ложиться в гроб, складывать на груди руки и ждать светопреставления, которое случится в 2012 году. А горюч-камень, если верить легендам, это связующее звено между человеком и богами. Вот пусть они и помогают строительству.

И вообще, нашему народу очень интересно узнать, что же будет с нами через миллион или через тысячу ближайших лет. Вряд ли что-то изменится кардинально, но что-то, конечно, будет. Будет развитие техники. А закономерность проста, чем сильнее развивается техника, тем слабее и неприспособленней к жизни становится современный человек.

Раньше человек был добытчиком. Ловил рыбу, охотился на съедобных животных, ходил на дальние расстояния, делал заготовки, воевал, защищался от сильных соседей и сам грабил более слабых. Слабые не выживали. А вот женская слабость была силой.

Что может сделать технический человек против вооруженного дикаря? Да почти ничего, если нет огнестрельного или другого оружия. Стрельнул из помпового ружья или из самозарядной винтовки и нет опасности.

Закладка суперсовременного отеля прошла с помпой. Были высокопоставленные чиновники федерального и губернского уровней, артисты за хороший гонорар, художественная самодеятельность, телевизионщики и корреспондентская братия, делающая пометки в своих блокнотах и что-то записывающая на портативные диктофоны.

Заслуженная актриса взяла в руки привязанную к веревке бутылку шампанского и запустила ею в лопату бульдозера. Веревка была привязана к стреле подъемного крана. Как-то получилось так, что бутылка пролетела над лопатой и попала в лобовое стекло трактора «Катерпиллер».

– На счастье, – дружно сказали все и зааплодировали, когда на помощь актрисе пришел федеральный чиновник, направив бутылку в нужном направлении.

Кто-то постарался и на казенные деньги купил бутылку дорогого красного «Цимлянского» шампанского. Бутылка с хлопком разбилась и по лопате бульдозера поползла красная пузырящаяся масса, как в забойном цехе мясокомбината.

Присутствовавший на освящении стройки священник сплюнул в сторону и торопливо троекратно перекрестился.

– Свят, свят, свят, – говорила какая-то старушка в задних рядах. Она вместе со старожилами этих мест по заявке местных предпринимателей ножками исходила местность, проверяла лозой и нашла самое удобное место для строительства, но ее предложение не приняли. – Теперь жди настоящей крови, – сказала она.

– Вот ведь обмылки жизни, – усмехнулся подошедший позже корреспондент, – если бы слушали таких типов, то и сегодня бы сидели у лучины и писали куриным пером.

Бульдозер снял символический слой земли на участке примерно в десять квадратных метров, а фундамент решили вырыть самым современным способом – взрывным – поднять массу земли и аккуратно положить ее на края огромной ямы. Взрывные заряды были заблаговременно уложены и ждали команды, чтобы взрывник крутанул ручку генератора и нажал на кнопку разряда конденсатора подрывной машинки.

Все отошли на почтительное расстояние и театрально зажали уши, чтобы не быть оглушенными взрывами.

Взрыв был негромким, но всех тряхнуло основательно. Затем как бы нехотя земля приподнялась и раздвинулась в разные стороны, вырыв котлован в считанные секунды.

Все подошли к яме и тут раздался взрыв одного не сработавшего заряда. Взрыв был громкий и трескучий, вырвавший из земли множество каменных осколков, запустив их веером в разные стороны и вверх.

Убитых не было, но несколько человек получили легкие осколочные ранение.

– Вот вам и первая кровь, – сказала древняя бабка и пошла в сторону от строительства.

Никто и не обратил на нее внимания.

Торжество закладки объекта было испорчено. Порванная одежда, грязь, царапины и ушибы от каменных осколков, падающих со всех сторон. Элита исчезла быстро, оставив строителей наедине со своим объектом.

Строительство отеля не было гладким. То падали краны, то обрывались тросы, то люди падали со строительных лесов. Особенно много травм было при работе в ночную смену. Создавалось впечатление, что кто-то специально тормозит строительство и делает всё, чтобы объект не был сдан. Но объект достроили.

Отель «Lissabon» стал самым красивым и высоким зданием в городе. Все дорогие иностранные гости останавливались только там. Свадьбы и торжества состоятельных людей проводились во многих банкетных залах отеля, принося немалый доход его владельцам.

Владельца отеля неоднократно спрашивали, почему название отеля именно «Лиссабон», какое отношение имеет это название к построенному гостиничному комплексу. Все оказалось очень просто.

– В армии наш взводный всегда материл нас этим словом – «Лиссабон вашу мать». Вот и я дал отелю это название, чтобы сказать всем – «Лиссабон вашу мать».

Как и всякое грандиозное сооружение, отель имеет свои тайны, легенды и даже привидения. Как же без них? Если их нет, то чего простому миллионеру или миллиардеру там делать? Для чего он будет раскошеливаться, если нечем нервишки потрепать и получить настоящую и полновесную порцию адреналина?

Агенты по пиару неплохо потрудились над созданием имиджа главной городской гостиницы. Немало денег было потрачено на то, чтобы каждый человек с уважением и некоторым трепетом смотрел на это здание и на проживающих там жильцов.

Разведки всего мира устремились в номера отеля, заглядывая в каждую постель, принюхиваясь к простыням и проводя инфракрасную видео и киносъемку сюжетов, которые и до сих пор лежат в потайных отделениях несгораемых сейфов центральных разведывательных управлений.

Отель был облюбован и криминалом, который первым обратил внимание на странные вещи, происходящие там. Какая там организованная преступность, если неизвестно кто делает с братками все, что угодно и никто не может найти на него управу.

Деликатное поручение

Сразу после Дня защиты детей меня пригласили к топ-менеджеру, то есть к главному руководителю и совладельцу самого крупного в городе банка. По идее, он давно должен был загорать где-то в Испании на собственной вилле или в другом месте, где у него имеется недвижимость. Те, кто соскребают проценты с наших денег на вкладах, предпочитают иметь убежища от тех, кто может спросить их:

– Чего ж ты жируешь на наши деньги, а страна становится нищей?

Вызов этот был для меня в диковинку. С банками я дел не имел. Есть у меня пенсионный вклад в Сбербанке и там денег столько, что хватит съездить на недельку в Турцию одному и то в один конец.

В банке меня уже ждали и сразу провели к директору.

– Андрей Васильевич, – директор встретил меня как старого знакомого, с которым давно не виделся. – Как поживаете?

– Спасибо, – сказал я, – чем обязан?

Не люблю я эти восточные премудрости с выяснением здоровья всех моих баранов поименно, пересчитыванием ложек в выдвижном ящике кухонного стола и непременным кофе-чаепитием. Хотя, кофе и чаепитие – это неплохая процедура, особенно если человек с дороги или с момента завтрака прошло уже немало времени.

– Андрей Васильевич, – начал директор, – позвольте один маленький вопросик. Почему все называют вас Андре? У вас есть французские корни?

– Никаких французских корней, – улыбнулся я, – простой рационализм друзей, легче сказать Андре, нежели Андрей. Разница в одну букву, а все же экономия. Как у американцев, вещь стоит не сто долларов, а девяносто девять и девяносто девять центов. На один цент ничего не купишь, зато в целом складывается кругленькая сумма экономии. Кстати, по этому поводу анекдот. Приходит мужик в ресторан и заказывает девяносто девять стаканов чая.

– Девяносто девять, – удивился банкир, – а почему не сто?

– Что я лошадь, что ли? – ответил посетитель.

Я непринужденно балагурил, лихорадочно соображая, в какую сторону повернется разговор, настораживающий тем, что возле больших денег постоянно вьется темная сила, как паук засасывающая в свои сети всех, кто пролетает мимо них. Пикантность ситуации придавало и то, что респектабельный банкир имел довольно тёмное прошлое, которое никуда не делось за блеском современного дизайна его кабинета и всего банка.

– Ха-ха, – рассмеялся банкир моему анекдоту и сразу перешел к делу. – Андрей Васильевич, у меня к вам конфиденциальное дело. Я даже не знаю, как начать разговор, потому что кое-кто уже пытался говорить с вами, но получил довольно острый отлуп и на его хвост сели некоторые бывшие ваши коллеги. Все-таки, корпоративность – это большая сила.

– Корпоративность корпоративностью, – согласился я, – но и меры предосторожности бывают нелишними, особенно в отношениях с теми, кто живет не по государственным законам.

– Не скажите, – засмеялся банкир, шутливо помахав указательным пальцем.

– Если считать законной жизнь по статье в условиях режимного объекта, то это не есть сознательное исполнение законов, – отпарировал я.

– Но я хочу предложить вам дело, которое будет подчиняться только вашим законам, – сказал банкир.

– Что значит – моим законам? – не понял я.

– А это значит, – сказал мой собеседник, – что никто вам не будет связывать руки и ноги и все, что вы сделаете, будет неподсудно и ненаказуемо со стороны законов дня и со стороны законов ночи. И эксзаконность гарантируется обеими сторонами.

Я задумался. Судя по всему, мне предоставляется карт-бланш во всех делах, как и агенту 007 на службе Её Величества. И все это должно быть шито-крыто. Я прошел полный курс коммунистического оболванивания – октябрята, пионеры, комсомольцы, члены партии – и, по идее, должен быть способен на всё от сдачи палачам своих родителей и приведения в исполнение приговора коммунистической партии своему лучшему другу. Но среди двадцати миллионов советских коммунистов встречались и нормальные люди, а остальные продолжают служить режиму, прикидываясь демократами. И этот банкир тоже не был исключением из правил.

– На заказное убийство подписываться не буду, – твердо сказал я, поднимаясь и заканчивая беседу. – Шутники вы, однако, господа миллионеры, очкарика в киллеры…

Банкир схватил меня за рукав и быстро заговорил:

– Никаких убийств, Андрей Васильевич, нам нужен грамотный и умный человек, имеющий опыт проведения расследований. Причем таких расследований, о которых никто не должен знать. Речь идет об отеле «Lissabon». Мы стоим на грани войны между правоохранительными органами и криминальным миром. И победы в этой войне не будет, потому что, знаете ли, всё в жизни так переплелось, как в гражданскую войну и не понятно, кто у нас красные, а кто белые, кто ночной дозор, а кто дневной. Вот нам и нужен человек, как бы нейтральный от всех и способный поставить точки над «i».

– Что-то вы все вокруг да около, давайте к делу, – предложил я. – Если я задаю дополнительные вопросы, то, в принципе, я как бы даю согласие на ваше предложение.

– Интересно вы облекаете свое согласие, – сказал серьезно банкир и продолжил, – в отеле творятся страшные вещи. Пропадают и гибнут постояльцы. Много изувеченных людей. Оставшиеся в живых повернулись рассудком и несут такую чушь, которую не могут квалифицировать врачи психиатрических клиник. Помогите нам разобраться с этим. Мы гарантируем вам солидное вознаграждение. Все расходы будут оплачиваться немедленно. И скажите, какая вам нужна помощь?

– В милиции эти преступления зафиксированы? – спросил я, потому что никаких официальных сообщений о преступлениях в отеле не было.

– Какая регистрация, – ухмыльнулся мой наниматель, – будут они портить показатели? Убитых сотрудников наградили и похоронили с почестями. Погиб на боевом посту, охраняя социалистическую законность. Тьфу, привычка, просто законность или капиталистическую законность, если хотите. И материалов расследований нет. У нас, кроме как по телевизору, никто лабораторных расследований не проводит. Всякие там генетические экспертизы это на уровне фантастики. Если по каждому происшествию анализы делать, то министерство внутренних дел через месяц вылетит в трубу вместе с государственным бюджетом.

– У меня к вам просьба, – сказал я. – С завтрашнего дня я поселюсь в гостинице и прошу прислать мне все имеющиеся материалы для ознакомления. Все равно, что-то нужно знать конкретное. Любые сведения мне будут важны.

На том мы и расстались.

Отель «Лиссабон»

Семье я ничего не объяснял. Сказал, что для дела мне нужно пожить в отеле. На связь буду выходить сам. И что всё оплачено.

– Не нравится мне эта халява, – сказала жена, – ты лучше будь там осторожнее и не лезь на рожон.

Утром я уже был постояльцем одноместного, но двухкомнатного номера на пятом этаже отеля «Lissabon».

Название отеля так и пишется латинскими буквами и читается не как «Лиссабон», а как «Лишабон». Все американизируемся. Скоро будем писать заявления с таким же текстом как генерал Ермолов: «Государь, произведите меня в немцы или в американцы». У нас даже доллары в ходу, как будто мы заштатный американский штат.

И последнее, чтобы не интриговать читателя своей личностью. Северцев, Андрей Васильевич. Андре. Я не следователь. Не юрист. Не милиционер и не бывший сотрудник ЦРУ. Просто моложаво выглядящий пенсионер. Служил в пограничных войсках, дослужился до полковника и ушел на пенсию в возрасте чуть за сорок лет. Зато человек любознательный и в непорядочности меня упрекнуть трудно, отчего ко мне иногда обращаются за помощью в вопросах частного сыска. Но только не по семейным делам. Я потом, при случае, расскажу вам, какие расследования у меня были.

Номер мне достался в экономическом поясе. Считается, что в высотных зданиях самые престижные номера чуть ли не на самом верху. Я так не считаю. Представьте, что что-то случилось. И что вы будете делать на самой верхотуре? Кричать или нестись бегом по задымленной лестнице вниз? Или надевать на себя парашют и прыгать с ним в окно, если вам удастся открыть его и найти в гардеробе ранец парашюта?

Сейчас пару слов об эксзаконности. Это я такой термин придумал как аналогию с термином экстерриториальность, то есть внеземельность и неподсудность местному суду по уголовным делам. Так и эксзаконность есть внезаконность и неподсудность по существующим законам. И эта эксзаконность свела на нет моё инкогнито работы в отеле.

Для обеспечения моей безопасности и неподсудности пришлось собираться вместе криминальным авторитетам и представителям правоохранительных органов. Дико звучит? Еще как дико, но такова наша жизнь. Да и жизнь в благополучных странах мало чем отличается от нашей, просто там законы лучше работают и не делают разницы между власть имущими, криминальными авторитетами, правоохранителями и законопослушными гражданами.

Для меня была подготовлена обобщенная справка о происшествиях в отеле за последние десять лет. Обо всех происшествиях. Прямо скажу, цифры, впечатляющие по числу убийств, самоубийств, исчезновений людей, ограблений, пищевых отравлений, членовредительства, мошенничества и психических заболеваний.

И надо сказать, что не все фиксировалось в службе безопасности отеля, чтобы не привлекать внимания полиции и прокуратуры.