Чекистские фантазии. В это поверить нельзя, но и не поверить невозможно

Глава 5

– Здравствуйте, здравствуйте, Николай Иванович. Вы, наверное, меня не помните, а ведь мы с Вами вместе работали в областной администрации. Я был тогда безвестным специалистом первой категории, а вы маститым начальником отдела в солидном министерстве экономики. Идет время. Времена меняются. Вот и каламбур образовался, – весело заговорил мужчина, моложе всех по возрасту, одетый в норвежский пуловер, серую рубашку без галстука, серые брюки и легкие коричневые полуботинки. Чувствовалось, что он и является хозяином особняка. – Да, времена прошли, а тут столько произошло, что вероятно, придется немало порассказать, чтобы вы хоть немного ориентировались в том, что происходит. Давайте я вам сначала представлю тех, кто здесь присутствует. Николай Петрович, министр иностранных дел и внешней торговли Сибирской суверенной республики, Петр Николаевич – директор республиканской службы безопасности. Так и знал, что вас сильно удивлю. Я – Президент Сибирской суверенной республики. Всенародно избранный. А сейчас немного расскажу, что же все-таки у нас произошло.

В те времена, когда с вами случилось несчастье, Россию ругали из-за отсутствия демократии, снова называли ее империей, а в самой России было неравное положение между регионами, что приводило к межрегиональным противоречиям. Национальным республикам давались особые преференции, чтобы никто не обвинил федеральный центр в ущемлении национальностей. Кроме того, повсеместно стояли административные барьеры для развития предпринимательства, а наведению порядка в стране мешала межпартийная борьба и конкуренция. Президенты менялись, и вместе с ними менялся и политический курс. Преемственности власти не было. Да и регионы могли бы самостоятельно решать многие вопросы, которые на себя брал федеральный центр.

Вы, вероятно, помните, что весь мир гадал, кто же придет к власти в 2008 году. С использованием административного ресурса, давайте не будем ханжами, партия власти одерживала победы на выборах в регионах. Шло триумфальное шествие партийной власти по всей России. Выборы в Государственную Думу в декабре 2007 года создали абсолютное, можно сказать, стопроцентное конституционное большинство партии власти в парламенте. Коммунисты и либеральные демократы с трудом преодолели семипроцентный барьер и имели представительство только для того, чтобы можно было говорить о плюрализме мнений. Остальное – все просто.

Некоторые горячие головы предлагали внести изменения в Конституцию, чтобы узаконить третий срок для института президентской власти или увеличить срок президентства до семи лет. А зачем это нужно? Если вносить изменения в Конституцию, то нужно вносить кардинальные изменения. И наша партия внесла предложения о восстановлении статьи 6 Конституции о руководящей и направляющей роли партии власти, о союзном договоре и предоставлении суверенитета всем субъектам Российской Федерации. Все субъекты федерации стали независимыми республиками со своими органами управления и правом на решение всех внутренних и внешних вопросов.

89 республик. Все республики подписывают союзный договор и образовывают Союз Свободных Суверенных Республик. СССР. Скажите, как ностальгически звучит? И все это произошло демократическим путем всенародно избранным парламентом при тайном голосовании депутатов за внесения изменений в Конституцию.

Функции обороны, внешних сношений передаются Союзному центру, остальное все в руках республик. Гимн как пелся, так и сейчас поется – «союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь…» Партия власти создала Центральный Комитет во главе с Генеральным секретарем. И нынешний генсек отказался от своей партийной должности и стал просто лидером нации. Скромно и со вкусом.

В каждой республике есть свой комитет во главе с Первым секретарем. И ни за что не угадаете, кто у нас в области, извините в республике, Первый секретарь правящей партии. Ваш покорный слуга. На последнем съезде избрали. Вот и приходится совмещать две должности. В принципе, это не противоречит ни Конституции СССР, ни Конституции нашей республики. У меня как раз заканчивается второй срок нахождения в должности президента и логическим продолжением, то есть преемственностью политики, является переход президента в руководство партии, а потом можно будет снова баллотироваться в президенты. Точно так же обстоит дело и в центре.

Но зато как мы американцам нос утерли? У них 51 штат, а у нас 89 республик. У них США, а у нас СССР. И флаг мы несколько изменили: на белом фоне 89 красных звезд – звездно-полосатый флаг бывшей Российской Федерации. Американцы на одном месте волоски дергать начали. Критикуя нас, они автоматически критикуют себя. У них дядя Сэм, а у нас дядя Вася. Боятся они нашей непредсказуемости и все от того, что не верят нам, а мы им, потому что они нас могут и продать ни за понюх табаку. А все потому, что поэт один прописал про нас вот так:

Написал, гляньте-ка, всего-то ничего, а эти строчки в анналы занесли и читают их наравне с Достоевским, как характеристику России и ее целей. Это нас проинформировали в бюллетене ЦК ЕП СССР.

А вот это? Как это понимать?

Ну, где такое можно увидеть? Кто сейчас бьется стенка на стенку? Кто с гармошкой на лошадях по улице едет? Нет, это сплошная клевета на Россию.

– Извините, – вмешался в разговор я, – я понимаю, что вы хотите меня просветить об обстановке в России, извините в СССР, но при чем здесь это все, стихи, песни? Кто я такой, чтобы мне устраивать приемы на высшем уровне? Вы считаете, что я знаю какую-то тайну и раскрою ее за бочку варенья и корзину печенья?

– Ну вот, Николай Иванович, Вы уже и обиделись, а стихи-то я читал Ваши. Это Вы их написали и разместили в Интернете, а империалисты их взяли, прочитали, перевели на все возможные языки и взяли к себе на вооружение. Все наши аналитики считают, что это ваши стихи. И всю вашу поэму о России читают в списках по всей России, то есть СССР.

Интернет мы прищучили как рассадник враждебной нам идеологии и как средство передачи разведывательной информации военного и политического характера. И вообще, выход в Интернет у нас под особым контролем. А всем талантливым поэтам и писателям мы помогаем. Учредили им новые премии и предоставляем возможность печатать свои произведения. Это так, для информации. Более подробно Вам расскажут в Москве, столице нашей Родины. Ваши попутчики Вас и проводят.

Кстати, мы провели денежную реформу. Один наш рубль равен семидесяти шести американским центам. Водка стоит два рубля восемьдесят семь копеек. Колбаса вареная – два рубля двадцать копеек. На такси – посадка двадцать копеек, один километр – двадцать копеек. Мороженое на палочке «эскимо» от семи до четырнадцати копеек. Коробка спичек – одна копейка! Что скажете?

– Да, наверное, ничего говорить не буду, – признался я. – Не понимаю я ничего. Честно говоря, зря я проснулся. Думал, за тринадцать лет мы уже перегнали все страны Европы и наступаем на пятки США, а в СССР как всегда – «кибернетика – продажная девка империализма».

– Да как вы смеете так говорить! – чуть не затопал ногами человек, которого я начал припоминать. – В СССР самый прогрессивный строй в мире, обеспечивающий свободное развитие любого индивидуума, работающего на благо своей Родины. Наш человек – это гордость человечества будущего без пороков, которые были в нашем обществе. Это вы, бывшие коммунисты, спокойно отнеслись к тому, что настоящий СССР развалился как домик из кубиков. Мы больше не допустим этого. И подумайте над тем, кто вы и кем будете в СССР. Я вас больше не задерживаю. Директор службы безопасности Вам дальше все разъяснит.

Хозяин особняка встал и вышел.

Глава 6

Вслед за хозяином особняка встали и вышли Петр Николаевич – директор республиканской службы безопасности и Николай Петрович – министр иностранных дел суверенной республики.

Я совершенно не оправдал их надежд и им нечего доложить в Москву. Скажут, что я закоренелый враг режима, не готовый к сотрудничеству. Кто его знает, что произошло за эти тринадцать лет. Вполне возможно, что люди, с которыми я встречался, это внесудебная «тройка», которая сейчас определяет мне срок на лесоповале. Если есть лесоповал, то, значит, начали развивать заброшенную лесную промышленность республики. Или наоборот? Если развивается лесная промышленность, то есть лесоповал. Интересно, что еще вернулось вместе с первыми секретарями?

В комнату вошли мои сопровождающие. Молча кивнули головой – на выход. Так же молча, я им показал свои руки – как мол, наручники надевать будете или надо их за спину заложить? Мне также молча, махнули рукой – иди, как знаешь.

В машину сели как положено: сначала на заднее сидение сел один человек, рядом с ним я, затем рядом со мной еще один человек. Место рядом с водителем оказалось пустым. Машина потихоньку начала выезжать в сторону трассы, соединяющей областной, простите – центр новой республики с Республикой Казахстан.

На трассе скорость увеличилась, и я услышал, как водитель замурлыкал какую-то мелодию. Один из сопровождающих толкнул его в плечо и покрутил пальцем у виска. Водитель замолчал. Я так и понял, что начальников среди них не было, водитель сделал что-то непозволительное в моем присутствии, за что они могут получить нагоняй от своего начальства.

Через какое-то время мы свернули с трассы и вдалеке засветились характерные здания аэропорта. Аэропорт был большой, но самолетов на нем было немного. Взлетающих и заходящих на посадку самолетов я не видел. Все было так же, как и до аварии.

Тогда, правда, аэропорт был в черте города, и в день пролетало четыре-пять самолетов. Власти искали инвесторов для постройки нового международного аэропорта. Вероятно, мы и были на территории этого аэропорта. Что сделаешь, если город наш отошел в сторону от исторических торговых путей и пролетел мимо основных финансовых потоков. И все это было еще в том СССР.

Тогда руководство КПСС (коммунистической партии) выбрало нынешнюю суверенную республику, тогда еще просто область, в качестве научного центра России и намеревалось там построить академический городок в стороне от промышленного центра на живописном берегу старинной реки. Но партийное руководство слишком сильно озаботилось интересами трудящихся и своих дач, и выступило против создания научного центра в области.

Москва без слов перенацелила все финансовые потоки на соседнюю область, которая ухватилась за идею научного центра. Вместе с научным центром было построено и метро, все транспортные развязки и даже управление железной дороги перевели в этот город.

Не сильно развитое хозяйство досталось моему бывшему коллеге. Правда, сколько я ни напрягался, так и не вспомнил, где он работал. Вообще-то все органы власти являются мощными инкубаторами по взращиванию руководящих кадров.

Не надо мантулиться на производстве или постигать глубины науки, достаточно устроиться секретаршей или электриком, к примеру, во властный орган и через некоторое время мы видим перспективного руководящего работника, осваивающего науку управления в других органах власти. Нужно только иметь какую-то связь с этой властью, лучше, конечно, родственную.

Я помню одного главу Центробанка, которая начала простым специалистом Центробанка и выросла до руководителя первого банка всей страны. А если бы она начала свою карьеру с должности кассира отделения Сбербанка в каком-нибудь захолустном районе, смогла бы она вырасти до председателя Центробанка? При хорошей лапе смогла бы, а служба в захолустье была бы засчитана как акт героизма и была отмечена высшей наградой государства, о которой работники периферийных сберкасс даже мечтать не могут.

При народной власти всегда так. Власть сама по себе и народ сам по себе. В других странах народа нет. Есть население, которое должно жить в человеческих условиях. Ему предоставляют возможность заработать на свою жизнь, причем заработать столько, сколько он этого сам пожелает. Кто не может сам зарабатывать, тот нанимается на работу. Кто физически не может работать – получает пособие, на которое можно прожить. И пенсии зарабатываются такие, чтобы можно было и дальше жить полноценной жизнью, а не перебиваться с хлеба на воду и не быть выброшенным на улицу из своего жилья.

Что-то я все о грустном. Вполне возможно, что за время моего отсутствия все переменилось. Люди живут многократно лучше и нечего власть подозревать в чем-то нехорошем.

В аэропорту мы подъехали к отдельному входу, на котором была прибита табличка красного цвета с золотыми буквами: «Зал VIP и делегаций». Ну, слава Богу. Если есть избранные, то в России не изменилось ничего. И вы, друзья, как ни садитесь, а дворянские крови не смешиваются с кровью крепостных крестьян и работных людей. Что позволено Юпитеру, то не дозволено быку.

Глава 7

Зал ВИПов (VIP) я видел только одним глазком. Огромные диваны и кресла, обитые натуральной кожей кремового цвета, в которых человек просто утопает, столики с минеральной водой, хрустальные бокалы в серванте красного дерева, шикарного вида блондинка промелькнули сквозь приоткрытую дверь.

Меня завели в маленькую комнатку, где блондинка переодевалась перед началом смены. Понятно, какое ко мне отношение. А зачем меня везут в Москву? Чтобы там арестовать? Неужели органы безопасности суверенной республики не могли расправиться со мной на месте? Или восстановили процедуру прилюдной казни на Лобном месте?

Почему-то я поймал себя на мысли о том, что не знаю, а кто же сейчас управляет Россией, или как ее сейчас называют – СССР. Новостные программы, что я смотрел в больнице, это не прямая трансляция, а просто видеозапись. Может быть, это только для меня или это уже для всех?

Самолет был американский. «Боинг». С телевизором в салоне. Транслировалась картинка с картой и местонахождением самолета. Как всегда, экономклассу никогда не покажут видеофильм, чтобы скоротать три часа полета.

Кормежка такая же, как и всегда: кусок курятины с небольшим гарнирчиком, кусочек колбасы, кусочек красной рыбы, кусочек масла, немного сливок, коржик. В принципе, неплохо. Правда, я не знаю, сколько стоит билет. Помню, что в свое время авиабилет от Хабаровска до Москвы стоил сто сорок рублей, бешеные по тем временам деньги, примерно пятнадцать тысяч рублей того года, как я попал в аварию.

Москва изменилась не сильно. Правда, появились небоскребы, но нерусские вывески как были в центре, так и остались. Как в Америке. Интересно было бы посмотреть на Америку, если бы там везде висели вывески на русском языке.

В целом, в Москве чистенько. Народу много. Все куда-то спешат. И мэр, наверное, по традиции носит кепку.

Приехали на Кузнецкий мост недалеко от Лубянской площади. Въехали в какой-то дворик за воротами. Зашли в невзрачный подъезд одного из старых домов. За внешней дверью оказалась внутренняя – из красного дерева и узорчатых переливающих стекол, а за порогом – красная ковровая дорожка, заглушающая шаги и все другие звуки. На стенах дубовые панели на высоте человеческого роста. Справа и слева по коридору двери с номерками. Кабинеты. Меня завели в последний слева кабинет. Как я прикинул, окна должны выходить во двор.

В комнате-кабинете стоял огромный письменный стол, кожаный диван образца 1929 года с полочками для слоников и круглым зеркалом на спинке. Стеновые дубовые панели на уровне плеча человека среднего роста. Одна из панелей имела углубление для руки. Потянул на себя. Открылась дверь. Туалетная комната. Не надо будет спрашивать, куда идти для отправления естественных надобностей.

В кабинет за мной никто не зашел. Дверь осталась открытой. Похоже на ловушку. Приманка – свобода.

Осмотрелся в кабинете. На столе на жестяной с ржавчиной бирочке инвентарный номер и надпись – ХОЗУ НКВД. Приподнял коврик перед столом. Так и есть, это была или есть комната для допросов. На полу видны свежие следы от болтов, которыми прикручивался табурет для подследственного. Под крышкой стола справа кнопка для вызова конвоя.

Интересная Москва, здесь в любом доме может быть внутренняя тюрьма или кабинеты для производства следствия, как в старых, так и в новых районах. Россия большая, на всех места в тюрьмах и изоляторах не хватит, а кое-кого и не нужно официально в тюрьму сажать, посидит годик в укромном месте, исчезнет, о нем забудут, а потом он появится, если выживет, никому не нужный и не интересный.

Сел на диван. Посижу, отдохну. Раз привезли, то без внимания не оставят.

Глава 8

– Вы понимаете, в чем вас обвиняют?

– Нет.

– Что вы дурочку перед нами ломаете. Вы обвиняетесь по статье 58 за контрреволюционную и подрывную деятельность и шпионаж.

– Какой шпионаж? Какая контрреволюционная деятельность? Какая 58 статья? Ее уже давно отменили.

– Это для дураков отменили. Она никуда не девалась. Она стояла в готовности и ждала, когда вы нажретесь долбаной демократии, чтобы пересажать вас всех и сгноить в лагерях во имя торжества нового коммунизма и идей лидера нации.

– Какого лидера нации?

– Ты что с луны свалился? Человек, бывший нашим Президентом, был избран генеральным секретарем единой партии СССР, а сейчас стал лидером великой нации, вождем и учителем всех народов.

– Кто же такой лидер нации? Это новый Бог?

– Ах, ты сволочь, ты еще смеешь издеваться над нашим лидером нации? Да, он наш отец родной! Да мы за него тебя сейчас изувечим, как Бог черепаху.

Меня сбили с привинченной табуретки и стали пинать хромовыми сапогам, приговаривая – сука, шпион, морда жидовская, пидорас…

Я не уворачивался. Пусть быстрее меня забьют, и кончится этот страшный сон, пришедший из далекого 1937 года и дремавший в каждом поборнике неограниченной власти и поклонения одному Идолу.

Почему меня назвали мордой жидовской? Потому что я не антисемит? Хотя мои скитания по издательствам подспудно воспитывали из меня антисемита.

Но махровый антисемитизм всегда возникает в период усиления диктатуры и классовой борьбы. Это только повод, чтобы расправиться с несогласными. И XXI век не является индульгенцией от повторения цветного (красного, коричневого, желтого, белого, синего, зеленого) террора в России. Это как герпес. Если он поселился в нации, то никакими антибиотиками его не искоренить. Нужно только внимательно следить за его появлением и своевременно прижигать зеленкой. Другого способа не придумано.

Русскому человеку без Бога или другого объекта поклонения живется скучно. Если каждому гарантированы нары в камере и ежедневная пайка, то за это государство они будут бесплатно отдавать свои жизни и перегрызать горло тому, кто посмеет заикнуться о какой-то свободе, на которой придется добывать себе пропитание и жилище, переезжать с места на место в поисках лучших условий жизни.