Письмо из морозилки

Белая балерина

У Маруси длинные каштановые волосы, которые мама заплетает в косички, большие, широко расставленные карие глаза и подвижные губы. Она умеет строить такие уморительные рожицы, что все вокруг со смеху покатываются. Маруся живёт на Севере. В небольшом городишке за полярным кругом. Здесь всегда зима. Она слышала, что лето здесь тоже бывает, но никогда его не видела. В мае, когда её отправляют «на материк» к бабушке, здесь ещё зима. А в сентябре, когда привозят назад, здесь уже зима.

Маруся ходит в детский сад, и ей там нравится. Особенно под Новый год, когда всё вокруг становится таинственным. Плохо только, что папы снова нет дома. Он уплыл на своём пароходе далеко-далеко. А мама стала совсем грустная. Одевая её в детский сад, она всякий раз жалуется, как надоел ей этот Север. Эти безумные морозы. Эта бесконечная полярная ночь. А девочка, почти не слыша маму, думает о том, как, укутанная с ног до головы, только щёлочка для глаз останется, понесётся сейчас на санках по белым сугробам. Словно Снежная королева, которую мчат по воздуху белые олени…

Потом мама поможет ей раздеться, снимая поочерёдно тёплую бабушкину шаль, повязанную поверх шапки и шубы, потом шапку, потом ещё одну шапку, а потом ещё платок под шапкой…

– Ты прямо как капуста… – засмеётся мама.

Марусе не понравится это сравнение с капустой. Вот если бы она сравнила её с балериной, тогда другое дело… С такой же тонкой, хрупкой, неземной белой балериной, какая стоит у них дома на мамином комоде. Когда никого нет, Маруся становится на стульчик, достаёт статуэтку – и любуется ею, представляя себя такой же.

Но мама никогда не назовёт её балериной… Вчера к ним в группу приходила тётенька, которая набирает детей в балетный кружок. Она записала в тетрадку подружку Кристину, а её не взяла. Сказала, что «у этой девочки нет данных». Маруся очень расстроилась, но виду не подала. Зато дома вечером дала рёву. Она зло кричала, что эту противную Кристину взяли, а её – нет. А она бы обязательно стала самой лучшей балериной на свете!

Маруся думала, что мама сейчас кинется к ней, начнёт её успокаивать и говорить, какая она, её доченька, прекрасная и какая плохая Кристина. Но мама почему-то расстроилась и покачала головой. И попросила её хорошенько подумать, как неправильно она себя ведёт. Маруся рассердилась ещё больше, топнула на маму ногой и убежала в другую комнату. И безутешно рыдала там одна. Ей казалось страшно несправедливым, что мама не только не пожалела её, но ещё и отругала. Ещё и добавила, что если она, Маруся, сейчас же не опомнится, то она расскажет об этом папе. Чтобы он знал, какая Маруся злая и завистливая девочка.

Малышка стояла в тёмной комнате – и упивалась своей обидой. Ей казалось, что весь мир настроен против неё. Ей казалось, что маме больше нравится Кристина, чем она. Ей казалось, что всем-всем больше нравится Кристина, а она, Маруся, никому не нужна. Она и не заметила, как мама вошла в комнату, подошла к ней, обняла и тихо спросила:

– Доченька, ты помнишь, как мы читали недавно сказку Андерсена «Снежная королева»?

Девочка перестала всхлипывать, но упрямо молчала. Конечно, она помнила. Теперь это была её любимая сказка.

– Помнишь, – между тем продолжала тихо говорить мама, – как осколок разбитого зеркала попал в сердце Кая? И сколько горя он принёс потом своим близким, любимым людям. И как тяжело было Герде вернуть его к прежней счастливой жизни… И как несчастна была Снежная королева, потому что не умела любить, а умела только подчинять… Если позволить, чтобы осколок зависти вошёл в твоё сердце, – объясняла мама, – оно превращается в кусок льда. И тогда теряешь способность к любви. И начинаешь всех ненавидеть, и делаешь несчастными всех, и сам становишься глубоко несчастным… Ты же не хочешь стать такой? Правда?

Маруся всхлипнула и обняла маму. Она больше не хотела быть злой и несчастной Снежной королевой, которую мчат по воздуху белые олени. Она хотела быть доброй Гердой и спасать Кая.

Новый год с папой

– Маруся, пиши письмо Деду Морозу! – весело сказала мама. – Что ты хочешь, чтобы он тебе принёс?

– Ничего… – ответила дочка.

– Как это ничего?! – изумилась мама. – Не вредничай, пиши…

– Ладно… – нехотя согласилась Маруся. – Я-то напишу – а он опять подарок продуктами принесёт.

– Какими ещё продуктами?

– Ну, конфеты – это что, не продукты разве?

Мама засмеялась и потрепала её по щеке:

– Ну придумаешь же… Давай пиши… Не продуктами принесёт…

Маруся взяла лист бумаги и красный фломастер и написала крупными печатными буквами: «ХАЧУ К ПАПЕ». Свернула листок и отдала маме. Мама прочитала дочкино письмо – и стала грустная.

Маруся очень скучает по папе. За свои шесть лет она не помнит ни одного Нового года, чтобы тот был дома. Мама говорит, что был. Когда она была совсем маленькая. Но девочка не помнит этот день. И каждый Новый год представляет, как папа приходит к ней в садик на утренник. А она бежит к нему в костюме Красной Шапочки, который сшила ей мама, рассказывает ему стихотворение про папу, а он подхватывает её на руки, высоко подбрасывает, потом прижимает к себе и шепчет на ушко: «Ты у меня самая красивая, принцесса!» А потом они вместе водят вокруг ёлки хоровод. А Дед Мороз достаёт из мешка подарки и раздаёт детям.

Папа у Маруси – капитан дальнего плавания. И он снова ушёл в свой дальний поход. У её подружки Кристины папа – лётчик. Он тоже не всегда бывает дома. Но он не улетает так далеко. А форма у них с папой очень похожая. Когда девочки были младше, они вместе бросались то к одному папе, то к другому. Обе забирались к нему на руки и целовали с двух сторон в колючие щёки. И каждая кричала: «Это мой папа! Нет – мой!» Теперь они пап различают. Кристинин папа на Новый год прилетел, а Марусин – не приплыл. И теперь девочка надеялась только на Деда Мороза.

За день до Нового года мама неожиданно сказала: «Собирайся, Маруся, полетим с тобой в Мурманск».

– К папе? – радостно закричала девочка.

– Может быть… – уклончиво ответила она.

Кристинкин папа проводил их до самого места в самолёте, удобно усадил в кресла и, весело козырнув, пожелал счастливого пути. Он был в красивом кителе с золотыми нашивками и в фуражке. В форме он был так похож на Марусиного папу, что ей захотелось, как раньше, обнять его и поцеловать в колючую щёку. Но она постеснялась и просто помахала ему рукой. А потом они полетели. И летели долго-долго. Мама сказала, что они даже обогнали время.

– Как это? – спросила Маруся.

Мама объяснила, что разница во времени между их городом и Москвой – четыре часа. Вылетели они в полдень, четыре часа летели – и прилетели в столицу тоже в полдень. Как будто время замёрзло и остановилось. И связано это с «часовыми поясами». Девочка ничего не поняла про эти «часовые пояса», но ей понравилось, что они летят быстрее времени. Значит, совсем уже скоро она увидит папу.

В Москве они пересели на другой самолёт – и снова полетели. И вот, наконец, они в Мурманске. Сюда должен прийти папин пароход. Тут, конечно, гораздо теплее, чем в их городишке, но тоже полярная ночь. И здесь также дуют ветры, кружа по земле позёмку. Только сколько же тут разноцветных огней! Сверкающие гирлянды тянутся через всю центральную улицу, по которой их везёт на машине папин друг, тоже моряк. Мама сказала, что они учились вместе в морском училище. Дядя Серёжа тоже капитан дальнего плавания. Только он сейчас в отпуске.

Дома их встречает тётя Лариса, дяди-Серёжина жена. У них с мамой начинаются какие-то бесконечные разговоры, а Маруся не знает, чем заняться. И слоняется по квартире. И то и дело подходит к маме с вопросом: «Когда мы пойдём к папе?» «Скоро…» – рассеянно отвечает мама, нарезая салат. А дядя Серёжа то и дело звонит какому-то Борису и спрашивает: «Ну что?» Неведомый дядя ему что-то отвечает, а он почему-то виновато говорит маме: «Пока неизвестно, успеют ли они прийти…»

В одиннадцать часов вечера мама с тётей Ларисой начинают накрывать новогодний стол.

– Доченька, – говорит мама, – может быть, ты ляжешь спать? Ты ведь устала.

– Нет! – возмущается она. – Когда мы пойдём к папе?

– Не знаю, – устало отвечает мама. – Наверное, завтра…

– А как же Новый год? Снова без папы? – не соглашается Маруся. – Разве Дед Мороз не получил моё письмо?

Звонок от дяди Бори раздаётся за полчаса до Нового года.

– Поехали! – решительно говорит дядя Серёжа, пряча глаза от тёти Ларисы. Та обиженно поджимает губы, но молчит.

Дядя Серёжа привозит их на проходную морского порта, торопливо прощается и мчится назад, чтобы не пропустить Новый год. А мама с Марусей ждут, когда на проходную доставят судовую роль. Мама объясняет, что это документ, по которому их пропустят к папе. Наконец они проходят через турникет и идут к причалу. Там их ждёт катер.

– Папин пароход стоит далеко, а вовсе не рядом с берегом. По-морскому это называется «на рейде», – объясняет мама дочери. – Вон… Видишь те огоньки вдали?

Огоньков много. Это суда, которые стоят на якоре и ждут очереди, чтобы их поставили к причалу. Катер срывается с места – и мчится по волнам Кольского залива. В груди у Маруси что-то растёт и всё расширяется и расширяется от неведомого ей раньше восторга. В лицо летят брызги, его холодит ветер – и кажется, что огоньки вокруг устроили хоровод. Марусю просто распирает от радости. Ах, как же ей хочется, чтобы эту её радость разделили все – и две её бабушки, и Кристина, и воспитатели из детского сада, и все друзья – все-все-все.

Но вот катер подлетает к борту парохода, с которого спускают трап. Это лестница такая – из дощечек и верёвок. Какой же всё-таки он огромный, этот папин пароход! Но вот по трапу уже сбегает папа и с ходу подхватывает Марусю на руки. Он несёт её сначала по этому раскачивающемуся верёвочному трапу, потом по трапам внутри – всё выше и выше. В каюте он укладывает Марусю на морскую койку. Она называется так потому, что совсем особенная. По краям у неё небольшие бортики. Как у детской кроватки.

– А почему у тебя постель, как у маленького? – почти засыпая, спрашивает Маруся.

– Чтобы в шторм с койки не свалиться, – смеётся в ответ папа. Он гладит дочку по голове и шепчет ей на ушко: «Спи, моя принцесса! Ты у меня самая красивая!..»

Маруся лежит на папиной кровати, держит папу за руку – и её качает, качает, качает. Как в колыбели… Глаза у неё слипаются… И она оказывается у ёлки в костюме Красной Шапочки. Она рассказывает папе стихотворение про папу, а потом они водят с ним хоровод. А Дед Мороз улыбается, открывает свой мешок – и раздаёт детям подарки…

– Спасибо тебе, Дед Мороз… – шепчет Маруся, сжимая папину руку.

Шоколадный пенёк

Весной у Маруси день рождения. Ей исполнится семь лет. Мама говорит, что это знаменательная дата. Потому что скоро дочка пойдёт в школу.

– Когда? – спрашивает девочка.

– Осенью, – отвечает мама.

– А-а-а… – машет рукой дочь. – Осе-е-нью…

Для Маруси «осенью» – это очень нескоро. Потому что впереди ещё почти вся весна и всё лето. Целая жизнь.

Но мама рассуждает как-то по-другому. И ей хочется, чтобы этот день стал для дочери особенным, чтобы запомнился. Но что можно придумать, когда находишься в затерянном среди льдов и снегов заполярном городишке?

Мама советуется со своей лучшей подругой – Кристининой мамой. И вместе они придумывают отличный сюрприз. Надо купить такой торт – чтобы всем тортам торт. Самый лучший на свете! Вот только где его взять?

– Где взять? – переспрашивает Кристинкин папа, нечаянно услышав разговор двух мам. – В Москве, конечно.

– В Москве? – наконец обретает дар речи Марусина мама. – Где эта Москва и где мы? Это то же самое, что на другой планете.

– Сейчас позвоню другу и попрошу его заказать самый лучший торт, – посмеиваясь, говорит Кристинкин папа.

– И что? – теперь уже переспрашивает Кристинкина мама.

– Что-что… Передаст нашим пилотам в аэропорту – они и доставят в лучшем виде…

Мамы бросаются на папу с восторженными поцелуями, а он, довольный, шутливо отбивается.

– Ну, какой торт хотите? – спрашивает он.

– Шоколадный! – одновременно выдыхают мамы. – Чтобы на шоколадной полянке были разные шоколадные звери. Чтобы Заяц, Лиса, Волк, Медведь… – Кристинкина мама разводит руками, чтобы показать, каким должен быть медведь.

– Будет вам Медведь, – твёрдо обещает папа.

На день рождения три мамы лепят на кухне пельмени, а шестеро детей веселятся в комнате. Это сама именинница и её подружка Кристинка, их старшие братья Даник и Макс, а ещё Коля и Ванечка, сыновья третьей мамы – тёти Раи. Когда недавно из-за обледенения в тундре оборвались электрические провода и весь город на целую неделю оказался без тепла и света, тётя Рая приняла к себе всю эту ораву. Потому что у тёти Раи не электрическая плитка, а настоящая печка, на которой можно сварить обед. И вот теперь всей этой же толпой собрались на Марусин день рождения.

Пап, как всегда, дома не оказалось, – кто улетел, кто уплыл, – а мамы наварили детям пельмешек, накрыли стол, а сами сели на кухне пить чай и разговаривать «за жизнь». Когда дети наигрались, Кристинкина мама пришла в комнату и торжественно объявила:

– А сейчас – сюрприз!

Тётя Рая выключила свет и зажгла свечи. И тут Марусина мама вынесла на громадном блюде большой торт и поставила на стол.

Наступила тишина. Это был всем тортам торт! Самый лучший на свете торт, какого дети никогда ещё не видели. На шоколадной полянке, вокруг шоколадного пенька, в полный рост красовались Ёжик, Заяц, Лиса, Белка и Волк. Но самый большой и красивый был, конечно же, Медведь. Как раз шесть фигурок. Всем детям – по шоколадному зверю. Ребята зашушукались, выбирая, кому кто достанется. Только Маруся молчала. Конечно, все хотели бы Медведя, но на него никто не претендовал. Все понимали, что это право именинницы.

– Ну, – весело сказала Марусина мама, торжествуя, что сюрприз удался на славу, – разбирайте, ребятишки, своих зверей – и я буду резать торт.

Второй раз уговаривать никого не пришлось. Шоколадная полянка вмиг опустела. Только Медведь остался незыблемо стоять посередине торта. Все, как по команде, повернулись к Марусе. В руках она держала… шоколадный пенёк.

Как ни расспрашивали её, почему она не взяла Медведя, она так и не сказала.

Когда гости разошлись, мама, улыбаясь, спросила:

– Ну и почему же пенёк, доченька, а не Медведь?

– Потому что… Потому что… Пенёк… Он такой… – Маруся никак не могла облечь свои чувства в слова. – Его никто не хотел…

– Я так и подумала… – сказала мама задумчиво.

Она хорошо знала Марусю – но то, что дочка «пожалеет пенёк», не предусмотрела. Ведь Медведь был «победителем», о нём мечтали все. А пенёк – был никому не нужен. В глазах Маруси он был «одиноким и несчастным» – и потому его нужно было «спасать».

Буратино и Мальвина

Через месяц Марусю отправили «на материк» – к бабушке. Мама сказала, что летом она тоже приедет и они вместе поедут на юг. К другой бабушке.

У бабушки Вали, хоть она живёт и не на юге, – очень хорошо. На Севере ещё лежат сугробы, а здесь уже вовсю растёт трава, цветёт сирень и летают бабочки. Каждое утро бабушка поднимает внучку – и они втроём, с бабушкиной собачкой Найдой, идут на дачу.

Шавка эта, которая непрестанно лает целыми днями по делу и без дела, знаменита тем, что была спасена бабушкой из могилы. Какой-то злодей закопал живыми новорождённых щенков. И слепая Найдочка жалобно скулила из-под земли. Бабуля выкопала её, одну из всех оставшуюся живой, завернула в листок лопуха, принесла домой и выкормила из бутылочки, как младенца. Более своевольной собаки свет ещё не видывал. Она считает, что мир создан для неё и крутится вокруг её персоны. Единственная, кого она терпит, это Маруся. Она разрешает ей надевать на себя платочек, сажать в коляску для кукол и возить по огороду.

– Мальвина! – то и дело слышится голос Маруси. – Не вертись. Сиди спокойно! И Найдочка-Мальвина какое-то время смирно сидит на хвосте, изящно держа перед собой передние лапки, пока ей это вконец не надоедает. Тогда она вскакивает и убегает по грядкам в своём платочке, а бабушка кричит:

– Да что же это делается? Опять со своей Мальвиной все грядки мне затопчете…

Маруся берёт совочек и маленькие грабельки, которые они купили как-то по дороге на дачу, и поправляет грядки. Этот небольшой магазинчик тоже входит в их ежедневный ритуал. Вот и на этот раз, завидев придорожную лавку, Маруся рванула в игрушечный отдел. За ней с лаем устремилась Найдочка. Бабушка, вздохнув, плелась сзади. Любимая внучка приехала. Снова придётся раскошеливаться.

– Ура! Буратино! – восторженно закричала Маруся, схватив куклу и прижав её к груди. – Ба, купи мне Буратино!

– Да сколько можно! – заворчала бабушка, вертя в руках дешёвую пластмассовую игрушку. – У тебя таких дома – пруд пруди. Забросишь куда- нибудь – и будет валяться.

– Не заброшу, бабуля! – горячо заверила внучка. – Купи, ба, он мне очень, очень нужен, – она умоляюще сложила на груди руки, подчёркивая, что без Буратино ей жизни нет.

– Ну, если хоть раз увижу, что он где-то валяется, пеняй на себя! Больше ничего тебе не куплю! – привычно пригрозила бабушка.

– Не увидишь, бабуля! Обещаю: больше ты его ни-ког-да не увидишь!

Бабушке показалось странным такое заверение, но она, ещё раз вздохнув, достала из кошелька деньги и купила этого страшненького Буратино.

– Ура! – закричала Маруся. Она повертела куклой перед носом у Найдочки, крикнула: «Мальвина, за мной!» – и они наперегонки помчались на дачу.

Добежав до дачного участка, девочка сразу же отправилась в сарай. Здесь было темно и пыльно. Только через маленькое оконце едва пробивался свет. В углу висела паутина, по которой деловито сновал паук. Маруся нашла удобное местечко между сломанным велосипедом и санками – и посадила туда Буратино. По её мнению, он должен был сидеть в чулане. В этом и был смысл игры.

– Сиди здесь, пока не исправишься! – погрозила она ему пальчиком. – Смотри, Мальвина, – сказала она собаке, которая с любопытством обнюхивала углы. – Он будет сидеть в чулане, потому что не слушался!

Когда бабушка добрела до участка, Найда в платочке уже сидела в коляске.

– Не вертись, Мальвина! – командовала Маруся и катала её по дорожкам огорода.

Бабушка поплелась к своим грядкам, забыв про Буратино, которого только что купила внучке. Она действительно больше никогда его не увидела. Он навеки остался сидеть в тёмном и пыльном чулане.

В дальний поход

О дальних походах Маруся слышит, сколько себя помнит. «Папа ушёл в дальний поход», – говорит мама. Это означает, что его не будет дома несколько месяцев. Девочка представляет, как там, в дальнем походе, папа открывает новые неизведанные земли. У него даже «медаль» есть, которую он носит на форменном кителе. Она так и называется: «За дальний поход». На ней изображён корабль, а над ним – развевается флаг. Маруся мечтает, что когда-нибудь тоже отправится в дальний поход и тоже откроет новые земли.

И вот теперь, у бабушки, девочка решила наконец-то осуществить свою мечту. Она тайно начала готовиться к путешествию. И так увлекательно рассказывала во дворе про дальние походы, что вокруг неё собралась команда единомышленников. Пятилетняя Настя с трёхлетним братиком Ромой. Четырёхлетняя Рита. Пятилетние Серёжка и Санька. Встреча была назначена на вечер. На тот час, когда изо всех окон начинают кричать: «Саша… Домой!», «Серёжа… Немедленно домой!..»

Маршрут был намечен заранее. Спуститься в овраг, в глубине которого виднеются гаражи, – и идти в далёкую даль, где их ждут необыкновенные приключения. Пока дома никого не было, Маруся собрала рюкзак. Она тайком взяла его у брата. Девочка положила туда братов же фонарик, обрезок бельевой верёвки (брат не раз рассказывал, как в походе нужна верёвка, чтобы преодолевать овраги), бутылку воды, кусок хлеба и полкруга ливерной колбасы. Колбасу она взяла в холодильнике для Найды. Та тоже была частью ребячьей команды и гордостью Маруси. Девочка рассказывала про собаку необыкновенные истории, уверяя, что она принадлежит к очень редкой породе: «королевская облайка».

Весь день Найда вопросительно поглядывала на свою маленькую хозяйку, будто спрашивая: «Ну, когда мы уже отправимся в поход?» «Скоро, скоро!» – всякий раз кивала ей Маруся.

Рюкзак был спрятан в кустах возле дома. Осталось только усыпить бдительность бабушки. Невинным голосом девочка сказала, что ей ненадолго нужно отлучиться во двор.

Через полчаса бабушка вышла на балкон: «Маруся… Домой!..» Из других окон тоже слышались крики. Но во дворе было пусто. Спустились сумерки. Бабушка побежала на улицу. Там уже собралась толпа обеспокоенных родителей.

Волнение нарастало. В первую очередь отправились к гаражам. Это было самое опасное место. Родители постоянно твердили детям, чтобы они не смели туда ходить.

Беглецов нашли по лаю Найдочки. Эта маленькая собачонка бесстрашно бежала впереди и звонко лаяла во все стороны. Попало всем «первопроходцам». Но больше всех досталось предводителю. Её не выпускали из дома целую неделю. Вздыхая, она выходила на балкон – и смотрела вдаль. Там, за оврагом, лежали неизведанные земли, которые ей так и не удалось открыть.

Про зелёных кузнечиков

Маруся проснулась от яркого света. Девочка открыла глаза – и тут же прикрыла их рукой. Жаркое южное солнце светило ей прямо в лицо. Ура! Наконец-то они с мамой на юге, у бабушки Нади. Она вскочила с постели и выбежала во двор.

– Маруся, иди скорее завтракать! – позвала её бабушка. – А то сном да голодом, сном да голодом, – запричитала она. – Гляди, уже рёбра торчат!

Бабушка, как всегда, раным-рано успела сходить на рынок. На столе, который летом всегда накрывался во дворе под раскидистой грушей, уже дымилась тарелка со стопкой горячих пышек, какие пекла только бабушка. Рядом с ними стояли миска со свежей клубникой и бидончик с парным молоком. Бабушка обожала внучку и дождаться не могла, когда наступит лето и к ней приедут «северяне». Для них тут было всё самое лучшее – и первая ягодка, и самый сладкий кусочек.

Позавтракав, Маруся вышла за калитку, весело напевая свою любимую песенку:

Под вишнёвым деревом, которое росло у самого забора, сидел соседский Вовка и сосредоточенно строгал перочинным ножиком какую-то палку, похожую на саблю. Мальчишка тоже ждал приезда «северян». Он был старше Маруси на целый год, перешёл уже во второй класс – и ему нравилось быть главным.

– Будешь играть со мной в войну, – категорично заявил он.

– Я не умею в войну… – растерялась девочка.

– Да что тут уметь… – Вовка снисходительно смерил её взглядом. – Я буду воевать… – Он взмахнул саблей – и кинулся на невидимого противника, разрезая воздух палкой… – А ты будешь лечить. Айда к нам во двор… Сейчас устроим госпиталь. Неси вату, бинт, зелёнку… Ну что там ещё надо?

Маруся побежала в дом, принесла аптечку и ждала дальнейших распоряжений. А Вовка притащил откуда-то целый ворох пустых спичечных коробков и расставлял их в тенёчке под старой сливой. Несколько коробочек он отставил в сторону.

– Это койки для раненых, – небрежно махнул он рукой и снова куда-то умчался.

Девочка сидела под сливой, прислонившись к тёплому стволу дерева, и продолжала тихонько напевать:

Марусе было радостно. От жаркого солнца, просвечивающего сквозь зелёную листву над головой. От синего неба, которое виднелось через пышную крону дерева. От предвкушения интересной игры.

Но тут прибежал Вовка – и высыпал из кармана на сухую землю горсть зелёных кузнечиков.

– Лечи! – велел он.

Сердце у Маруси упало. Она уложила кузнечиков, которые почему-то не могли прыгать, на ватку в спичечные коробочки, помазала их зелёнкой и укрыла кусочком бинтика, как простынкой. Она хорошо их лечила. Но через какое-то время они перестали шевелиться.

– Сдохли! – деловито констатировал мальчишка. – Надо хоронить. Пойдём кладбище устраивать… И они перешли под яблоню.