Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца
- -
- 100%
- +
Seigou Matsuoka
Nihonbunka no Kakushin ‘Japan Style’ wo Yomitoku
© 2020 Seigou Matsuoka. All rights reserved. Publication rights for this Russian edition arranged through Kodansha Ltd., Tokyo.
Перевод К. Скопиной под редакцией Т. Наумовой
В оформлении обложки использована иллюстрация: LanaDzi / Shutterstock / FOTODOM
Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM
Во внутреннем оформлении использована иллюстрация: paseven / Shutterstock / FOTODOM
Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM
© Наумова Т.А. и Скопина К.А., перевод на русский язык, 2025
© Мартыщенко Ю. А., макет, 2025
© ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Введение
«Японские фильтры» – ключ к пониманию культуры Японии
Кажется, это случилось в конце 1970 года: я впервые попробовал блюдо под названием «Тарако-спагетти» в небольшом ресторанчике «Кабэ-но ана» в Сибуя[1]. Оно произвело на меня неизгладимое впечатление.
Паста была пропитана соусом из сливочного масла и тресковой икры тарако, а поверх неё, словно живые существа, «плясали» тончайшие полоски водорослей нори. Я ел её палочками, а не вилкой. Помню, что самым вкусным были как раз эти измельчённые водоросли.
Я пребывал в отличном настроении и был убеждён, что будущее Японии в полном порядке. Спустя некоторое время ресторанчики рамена по всей стране, вслед за «Кабэ-но ана», стали один за другим придумывать свои оригинальные рецепты блюд.
Вскоре после этого Comme des Garçons, Миякэ Иссэй и Ямамото Ёдзи выпустили поразившие мир впечатляющие модные коллекции, а Иноуэ Ёсуи, Имавано Киёсиро и Кувата Кэйсукэ исполнили ряд сенсационно успешных хитов, смело экспериментируя с языком и музыкальными стилями. Большой фурор произвёл также выход сериала на основе полнометражного аниме «Акира» Отомо Кацухиро.
«Прекрасно! Япония на подъёме», – казалось мне тогда. Недавно, закончив работу над третьим номером журнала об искусстве «Ю» в издательстве «Косакуся», я занимался выпуском восемнадцатитомной энциклопедии «Арт Джапанеск» для издательства «Коданся». По моей просьбе Ёкосука Нориаки и Дзюмондзи Бисин совершенно по-новому отсняли шедевры из списка национальных сокровищ Японии, и мы планировали сделать их полную фотоколлекцию.
Десять лет спустя я внезапно осознал, что Япония погружается в кризис. У всех на устах была приватизация и глобальные корпорации, менеджеры устремились получать MBA[2], популярные артисты-комики, покорив телевидение, принялись баллотироваться на государственные должности, и всё вокруг вдруг стало слишком каваи[3] на вид и на ощупь. Мой друг, писатель Сиба Рётаро, выпускавший в то время исторический альманах «Коно куни-но катати» («Облик нашей страны») в издательстве «Бунгэй сюндзю», печально вздыхал, приговаривая, что Японии пришёл конец.
Прошло ещё десять лет. Рухнула Берлинская стена, и разразилась война в Персидском заливе, которая породила новые проблемы. Тем временем Япония, переживая последствия краха экономики «мыльного пузыря», продолжала пребывать во власти эстетики «каваи».
Затем появился интернет, и я начал надеяться, что мы, наконец, снова сможем задействовать силу своей уникальной «техники редактирования»[4]. Однако Япония электронной эпохи слишком охотно бросилась в объятия американских технологий, что вдобавок привело к повсеместному засилью поверхностного псевдо-японского стиля.
Это, впрочем, не означало, что спагетти с икрой тарако и оригинальные рецепты рамена куда-то исчезли. Напротив, японская кухня стала ещё более изобретательной, аниме продолжало исправно изображать на экране печали и радости подрастающего поколения, в Японии появился свой рэп, а Ивица Осим[5] призвал национальную сборную по футболу привнести в игру больше «японского духа». Но о чём бы ни свидетельствовали эти явления, неолиберальный «политический театр» Коидзуми-Такэнака[6] и бум монетаризма, охвативший мировую экономику, с лёгкостью положили им конец.
Самобытная японская философия продолжала оставаться в тени. Серьёзных попыток объяснить, что стоит за такими явлениями, как Джей-поп (J-pop), аниме или современное японское искусство с точки зрения основ культуры, практически не предпринималось. Тогда я подумал, что стоит вновь перечитать «Записки дурака», «Книгу пяти колец», «Книгу чая», «Перед рассветом» и подобную им классику, и в результате сам начал писать и говорить о разных вещах. Эта книга, призванная помочь устранить мои собственные сожаления и угрызения совести от отсутствия таких объяснений, представляет собой попытку прояснить истинную сущность японской культуры, пролить свет на её подлинную природу и фундаментальные ценности.
«Культ риса», «культура столпов», «боги-гости», роль каны, секреты синто-буддийского синкретизма, тактовый размер мабёси и японские музыкальные инструменты, значение понятий сусаби и ики, связь между ритуалом о-хараи и платежом сихараи, обучение в духе манэби и японское образование, особенности взаимоотношений между аристократическими и военными родами, а также дуалистическое мышление, практика двойных стандартов и многое другое – в этой книге я кратко рассматриваю внушительный ряд тем, предлагая свой взгляд на отношения между ними. Получился в своём роде уникальный путеводитель по японской культуре, вобравший в себя множество различных аспектов.
Японскую культуру многие считают сложной, при этом сводя все попытки разобраться к рассуждениям о ваби-саби. Меня часто просят рассказать о ней простыми словами, но я не хотел бы этого делать. По моему глубокому убеждёнию, ценность японской культуры состоит в том, что она высококонтекстна. Её подлинная сущность кроется в неочевидных и не столь простых для восприятия при первом знакомстве элементах и способах коммуникации, которые отнюдь не всегда стоит делать максимально доступными.
Если у вас вызывает отклик каллиграфия Кукай, поэзия Тэйка, дзен-буддизм Догэн, театр Но Дзэами, чайные чаши Тёдзиро, хайку Басё, кукольный театре Бунраку Тикамацу, живопись Окё, исследования Норинага, романы Огай или женские портреты Рюсэй, то не надо стремиться их упрощать. Попытайтесь понять всё это через такие концепции их создателей как канка-кэкко[7], усин[8], тинтё-мимоэ[9], дзибун-но хана[10], омокагэ[11], саби[12], модоки[13], инисиэ-гокоро[14], кандзё[15], битай[16] и подобные им комплексные суждения.
И если при этом вы скажете, что всё это слишком сложно, то позвольте спросить: можете ли вы утверждать, что понимаете идеи Платона, живопись Рафаэля, этику Спинозы, «Критику чистого разума» Канта, «Великого инквизитора» Достоевского, «В поисках утраченного времени» Пруста, «коэффициент искусства» Дюшана, экзистенциализм Сартра, джаз Колтрейна и поп-арт Уорхола? Думаю, коль скоро вы смогли уяснить всё это, то вполне сможете понять также японскую философию и эстетику.
Поскольку такой подход требует определённых усилий, я хочу предложить в помощь некоторые полезные инструменты. Назовём их «японские фильтры».
Среди них фильтр «приходящих богов», «рисовой культуры», синто-буддийского синкретизма, азбуки кана, семейного дома иэ, театра Кабуки, утончённого индивидуального вкуса суки, образов прошлого омокагэ, принципов обучения манэби, фильтр «управления государством и заботы о народе» кэйсэй-саймин и другие. Прочитав эту книгу, вы поймёте, что они означают.
Истинная природа японской культуры состоит в непрерывной изменчивости. Её выражают не боги ками или будды, не поэзия вака или национальная философия кокугаку. Она раскрывается в том, что всё это, так же как музыка баллад токивадзу и искусство театра Кабуки, живопись нихонга и эстрадные песни эпохи Сёва, костюмы с матроской и аниме, постоянно меняется. Эти изменения обычно происходят посредством образов прошлого омокагэ и благодаря обострённому восприятию непостоянства мира уцурои. Они и составляют суть «японского стиля».
Чтобы по-настоящему проникнуться этой мыслью, необходимо сначала поближе познакомиться с японской мифологией, эстрадой эпохи Сёва, комиксами 60-х годов и многими другими явлениями, чтобы, в достаточной мере погрузившись в них, почувствовать подлинные границы «переломных моментов» японской истории и культуры.
Такие события, как битва на реке Пэккан, смута годов Дзёкю и Китайско-японская война, в числе многих прочих, красноречиво указывают на эти «линии переломов». Стоит уделить им должное внимание.
Не сделать этого – всё равно что пытаться понять пуританство, не зная историю войны королевы Анны, или изучать барокко, упуская из виду войну за испанское наследство.
Между тем, прежде чем мы успели опомниться, японскую культуру стали сводить к разговорам о ваби-саби, Фудзияме, манге «Звезда Кёдзин»[17] и игре «Супер-Марио».
Не имею ничего против, но чтобы не ограничиваться только этим, настоятельно советую прочитать «Письмо сердца» Мурата Дзюко, «Комплекс понятия ики» Куки Сюдзо, «Теорию ремёсел» Янаги Мунэёси и «Десять историй весенних ночей» Ока Киёси. Или хотя бы «Спросите Рикю» Ямамото Кэнъити, «Теорию гейш» Ивасита Наофуми и «Философию ракуго» Накамура Нобору.
Япония создала цельную, но многообразную культуру, и нам следует хорошенько разобраться, что представляет собой это многообразие.
Многие японцы ошибочно думают, что знают свою культуру, не стремясь к пониманию её глубинных основ, но без такого стремления, это невозможно. Упрощённые теории о Японии приводят ко множеству заблуждений. Надеюсь, эта книга поможет положить им конец.
Лекция I
Возведение столпов
Поговорим о культуре «сотворения столпов», из которой берёт своё начало общество древней Японии
«Чёрные корабли» под названием «рис», «железо», «иероглифика»
Во-первых, я хотел бы сказать, что для более широкого взгляда на историю Японии имеет смысл рассматривать её как страну, куда неоднократно прибывали «чёрные корабли». Такой взгляд поможет лучше понять её особенности, и, напротив, без него правильно оценить многое в ней будет трудно. В этой книге я придерживаюсь такого подхода.
Помимо «Чёрных кораблей» Перри,[18] до берегов Японии добирались британские корабли, русские фрегаты Путятина и не только они. Именно «чёрные корабли» привезли сюда первое огнестрельное оружие, на них неоднократно приплывали христианские миссионеры.
Само собой разумеется, монгольское вторжение времён династии Юань, а кроме него дзен-буддизм, чай, неоконфуцианство и китайский справочник по естествознанию «Хондзо комоку»[19] тоже были «чёрными кораблями», поразившими сознание японцев. Здесь под «чёрными кораблями» я имею в виду все то, что знакомило Японию с культурами других стран.
Ещё раньше Японию преобразил приход буддизма, строительных технологий и конфуцианства. Но что стало для неё самым первым потрясением?
Первыми «чёрными кораблями», прибывшими сюда в древности, без сомнения, были «рис», «железо» и «китайская иероглифика». Всё это попало в Японию практически друг за другом. Примерно через десять тысяч лет замкнутой жизни периода Дзёмон, рис, железо и иероглифика кандзи были завезены из Китая, полностью преобразив Японию. Это было важнейшим событием, произошедшим в период Яёй, который охватывает приблизительно двести-триста лет до и после начала новой эры.
Чтобы понять, почему рис, железо и китайская иероглифика были «чёрными кораблями», нужно немного узнать об обществе и культуре предшествующего их прибытию периода Дзёмон.
Японский архипелаг отделился от Азиатского континента около двадцати миллионов лет назад, а свою нынешнюю форму приобрёл, как считается, около трёх миллионов лет назад. В геологии такие структуры называют «островными цепями» или «островными дугами», поскольку они представляют собой дугообразную гряду островов, напоминающих маленькие цветы на ветке дерева. Я образно называю Японский архипелаг «архипелаг-дверная ручка», потому что по форме он действительно похож на «ручку», прикреплеёную к огромной «двери» Азиатского континента.
Сто пятьдесят тысяч лет назад по территории Японии бродили мамонты, слоны Наумана и тигры, но примерно к началу десятого тысячелетия до н. э. все они полностью вымерли. В промежутке между этими временными отрезками Японские острова начали заселять люди. Вероятно, их привлекли и побудили остаться благоприятные природные условия: мягкий климат, богатая флора и чистые источники питьевой воды. Скорее всего, около тридцати тысяч лет назад здесь появились первые постоянные поселения людей, которых позже стали назвать «люди Дзёмон».
Около двенадцати тысяч лет назад «люди Дзёмон» начали создавать особую керамику. Самый древний её тип относится к Начальному Дзёмон. Благодаря характерному тонкому линейному орнаменту он получил название рюсэнмон доки. Развитие керамических изделий продолжилось в периоды Раннего, Среднего, Позднего и Заключительного Дзёмон.
В период Раннего Дзёмон появляются гладкие изделия цилиндрической формы с плоским дном. Тогда же люди Дзёмон начали изготавливать разнообразные серьги и практиковать погребения в согнутом положении. В период Среднего Дзёмон появляются крупные поселения с большими домами, возникают керамика «змеиного» орнамента дзямон и культы поклонения богам мужского и женского начала. Продолжает распространяться анимизм. Именно к этому периоду также относится найденная на территории современных префектур Нагано и Ниигата керамика стиля каэн доки (букв. «керамика с пламенеобразным орнаментом»), которая так поразила когда-то художника-авангардиста Окамото Таро.
У людей Позднего Дзёмон отмечается зарождение кооперации и разделения труда. Появляются общинные кладбища и каменные гончарные круги, начинают повсеместно изготавливаться ритуальные атрибуты. В период Заключительного Дзёмон начали практиковаться украшение тела и лица татуировками бунсин. Слово бунсин также можно прочитать как ирэдзуми, а иероглиф бун, кроме того, имеет чтение ая, как в выражении ая-о цукэру («наносить узор»). Древние японцы тех времён переходят к выращиванию мелких злаковых растений (пока ещё не риса). Для употребления в пищу злаки варили либо толкли.
В обществе Дзёмон развивалась система устной коммуникации дзёмонго или «язык Дзёмон», который соответствует бесписьменному протояпонскому языку. Его использовали до появления идеографической письменности, но стоит отметить, что японцы издревле полагались в большей степени именно на ханаси котоба, то есть на устную речь, и именно поэтому верёвочный орнамент на керамике Дзёмон и узоры ая имели столь большое значение.
Наконец, в обществе Дзёмон появились рис, железо и немного позже иероглифика. Само собой разумеется, для японцев того времени это были явления невероятного масштаба и значимости. Они стали теми самыми первыми «чёрными кораблями», прибывшими на Японские острова в роли «глобализаторов» развития. Именно здесь находится отправная точка превращения Японии в страну с целостной и многогранной культурой.
Что привезли в Японию три «чёрных корабля»
Рис произвёл настоящую революцию в питании древних японцев. Заливное рисоводство выработало у людей не только определённые пищевые привычки, но и сформировало сельскохозяйственный цикл года, который определялся ритуалами, связанными с урожаем. Многие праздники и обряды Японии произошли от этой ежегодной череды «молитв и благодарений», центральным объектом которых было рисовое зерно и рисовой колос. О том, как именно сельскохозяйственный цикл повлиял на жизнь японцев, я подробно расскажу в третьей лекции «Ежегодный цикл инори и минори».
Стоит отметить, что заливное рисоводство значительно облагородило ландшафт страны. Красоту деревенских пейзажей Японии отмечала ещё Изабелла Бёрд в своей книге «Нехоженые тропы Японии» (изд. «Коданся гакудзюцу бунко»), посвящённой её путешествию по стране в 1890-х годах.
Культура железа, сменившая культуру выплавки бронзовых изделий, позволила японцам создавать более прочные, эффективные и долговечные орудия труда и оружие. Если бронзовые изделия использовались, как правило, в ритуальных целях, например, для изготовления обрядовых колоколов и копей, то выплавка железа имела исключительно практическую значимость. Кстати, в Китае при императорском дворе времён эпохи Хань существовал трактат «Рассуждения о соли и железе», в котором два этих природных элемента рассматривались основополагающими для жизнедеятельности государства. В Японии вплоть до послевоенного времени периода Сёва, когда компании «Железо и сталь Явата» (Yawata Iron & Steel) и «Железо и сталь Фудзи» (Fuji Iron & Steel) объединились в корпорацию «Сталь Японии» (Nippon Steel Corporation (сейчас Nippon Steel & Sumitomo Metal), воспевалась идея «Железом куётся государство». После объединения компания «Сталь Японии» быстро превратилась в лидера японского рынка по объёму продаж, обогнав компанию «Хитати», и сумела сохранить свои позиции до 1980-х годов, когда её опередила автомобилестроительная корпорация «Тойота».
В древности железо выплавляли в печах татара. Это осуществлялось следующим образом: железосодержащий песок или железная руда помещались в плавильную печь, сложенную из глиняных кирпичей, затем за счёт тепла от сжигания древесного угля расплавленное железо соединялось с углеродом, и в результате получалась сталь. Для поддержания тепловой энергии кислород последовательно подавался в печь с помощью мехов фуйго. Работать с фуйго было непросто – это делали крепкие мужчины, раздувая их ногами и прилагая при этом большие усилия. Искры пламени, вздымающегося от расплавленной стали, разлетались вокруг, и рябь причудливых огненных вспышек напоминала силуэт восьмиглавого и восьмихвостого змея Ямата-но ороти из японских мифов. В окрестностях провинций Идзумо и Ясуги (современная префектура Симанэ) в старину существовали «кланы татара» (татара-но итидзоку), что нашло своё отражение в полнометражном анимационном фильме Миядзаки Хаяо «Принцесса Мононокэ». Необычного вида мужчины в странных одеждах, охраняющие печи, как раз являются выходцами из такого клана.
Что же привёз в Японию третий «чёрный корабль» под названием «иероглифика»? В первую очередь он дал возможность древним японцам обрести систему письменности и вырваться из длительного периода безграмотности.
Но вот что важно отметить: освоив китайскую письменность, японцы не перешли на китайский язык. Они внедрили её в структуру собственного языка и стали использовать по-своему, что позволило в итоге создать оригинальную слоговую азбуку кана. Подробно я расскажу об этом во второй лекции.
Строительство «страны столпов»
Знакомство с рисом, железом и иероглификой в корне преобразило японское общество периода Яёй, за которым последовал период Кофун. К этому моменту на территории страны образовались крупные племенные союзы, из которых выделялся могущественный клан Ямато, чьи правители впоследствии сосредоточили в руках политическую власть, положив начало древнему государству Ямато и японской императорской династии. Предводители клана Ямато стремились установить своё господство над всей территорией Японских островов.
Под властью двора Ямато сложилось централизованное государство, была основана столица, установлены сборы налогов и податей, сформировалась правовая система Рицурё, проводились разнообразные ритуалы, а в систему государственного управления был интегрирован буддизм. В целом этот процесс можно описать как создание «страны столпов» хасира-но куни.
Хаясия Тацусабуро (1914–1998), историк и исследователь средневековой Японии, в своей работе «Древняя культура Японии» (изд. «Иванами гэндай бунко», 1971 г.), высказывает такую мысль: «В древней Японии доминировала «культура столпов» хасира-но бунка, а в средневековой – «культура пустого пространства» ма-но бунка». Хаясия видит в этом различии развитие и смену фундаментальной парадигмы истории культуры Японии.
Что же представляет собой «культура столпов»? Вероятно, первое, что приходит на ум при слове «столп» – это колонны в древнегреческих храмах или колоннады Древнего Рима, однако японская «культура столпов» представляет нечто большее, чем просто символ или метафору «опорных сооружений» страны. Японцы вложили в понятие хасира гораздо более глубокий смысл.
Для наглядности приведу следующий пример: одно из слов, обозначающих синтоистских божеств ками звучит как онбасира, где (御) означает «досточтимый, священный», а басира – «столп». Кстати сказать, для счёта богов ками используется счётный суффикс[20] хасира. Иными словами, божества-ками считались столпами, а сами столпы – божествами, что существенно отличает японские колонны от колонн в храмах Аполлона. Древнегреческие и древнеримские храмы имели прекрасные каменные колонны, но их точно не воспринимали как богов. Статуи Зевса и Аполлона устанавливали в задней части храма или наосе.
Между тем, божествами в японских синтоистских святилищах считаются сами колонны. В Исэ-дзингу, Идзумо-тайся и других крупных храмах центральная опорная колонна симбасира почитается как божество. Деревянный столп храма является олицетворением божества. В центре платформ даси и ямабоко, которые участвуют в религиозных шествиях дзюнко на многих фестивалях, также установлен подобный столп. Праздники начала года Дондояки-мацури и Бонтэн-са́ма-мацури включают в себя украшение высокими колоннами. Более того, центральной частью японских жилищ древности, особенно крестьянских домов, являлась опорная колонна дайкоку-басира. И когда, начиная с середины средневековья, в гостиных японских домов появилась ниша токонома, её неотъемлемым элементом также стал опорный столб токо-басира. Отталкиваясь от всех этих фактов, Хаясия Тацусабуро и назвал древность Японии «культурой столпов».
Истоки культуры «установления столпов»
Почему столпы были так важны? Столп – это то, что возводят, и японцы всегда придавали большое значение процессу возведения.
Когда закладывалось новое поселение, первопроходцы сначала устанавливали один вертикальный столб в его центре. Иногда роль такого столба выполняло дерево, которое выбирали по принципу наличия у него каких-то особых признаков, отличающих его от остальных. Это называлось мурататэ («основание», «возведение поселения»). Страна состоит из множества поселений. Поэтому, если есть слово мурататэ, то понятно и появление слова кунитатэ («основание страны»).
Позже, в период Бакумацу (1853–1869) и Мэйдзи (1868–1912) выражение ми-о татэру («повышать социальный статус») дополнилось словом риссин («достижение успеха»), куни-о татэру («основание страны») – риккоку («построение государства»), а кокородзаси-о татэру («наполнить сердце решимостью») – рисси («стремление к успеху»). Все они содержали иероглиф 立 (рицу, татэру) и в широком смысле были связаны с умением «возводить или воздвигать столпы».
Корни почитания столпов уходят глубоко в прошлое и находят своё отражение в именах японских богов, которые фигурируют в первых японских хрониках «Кодзики» и «Нихон сёки». В этой книге я не планирую подробно останавливаться на японской мифологии, но по мере необходимости буду к ней обращаться.
Сейчас я хотел бы напомнить о богах, которые стояли у истоков создания мира. В первых строках «Кодзики» говорится: «Когда были положены начала Неба и Земли, на Равнину Высокого Неба Такамагахара, явились божества: Амэ-но минакануси, Верховный владыка середины Неба, Таками-мусуби, Глубокочтимый мировой дух творения на высоком Небе и Каму-мусуби, Божество – мировой дух творения. Эти три Бога были богами-одиночками, которые явились, не открывая своих ликов».
После сотворения Неба и Земли эти три Божества скрылись. Появление и исчезновение Амэ-но минакануси, Таками-мусуби и Каму-мусуби было внезапным. Их называют дзока-сандзин («Три бога высокого творения») или тагаки-сандзин («Три бога высоких деревьев»). Они возникли ещё до появления «мириад богов ками»[21]. В «Нихон сёки» их имена указаны немного иначе, но сейчас это неважно.