Змей Искуситель. Искушение

Глава 1. Предчувствие

Сердце в груди норовило выпрыгнуть, в голове зашумело, а перед глазами поплыли темные круги. В трясущихся руках снят с предохранителя кольт. Если не успокоится, она убьет его. — Ты должна стрелять! — требовал он. Она смотрела в любимые глаза и не понимала, почему судьба так жестока с ней. — Стреляй, или он убьет тебя, и я не смогу тебя спасти! Она нажала на курок. Шум выстрела оглушил ее. Пистолет сам выпал из рук. — Все хорошо, все хорошо. Беги, тебя ждет машина! — последнее, что он сказал, перед тем как закрыть глаза. Слезы текли по ее щекам. Она не справлялась с его заданием. Резкий вой сирен вывел ее из транса. Оказалось, что все это время она прижимала его голову к своей груди и умоляла о прощении. Оставила его, ненавидя себя за это.

Она ушла.

Странный кошмар заставил Натали резко пробудиться.

Просторная кровать, как и ее квартира — абсолютно пустые. Никого нет, кроме нее.

Но она все равно просунула руку под соседнюю подушку. Коснулась кончиками пальцев холодного металла.

Сжимая пистолетную рукоять, Натали мгновенно успокоилась от привычного ритуала.

Ее дыхание медленно восстанавливалось, становясь с каждым разом все размереннее и спокойнее. Глаза, наконец, привыкли к темноте. Свободной рукой она схватила с прикроватной тумбочки телефон и посмотрела на время на дисплее — три часа ночи.

Встав с постели, Натали вместе с пистолетом и телефоном добрела до кухни.

За окном на небе темной пеленой расстелилась глухая ночь, а неспящий Манхэттен разрывал ее непроницаемость искусственными огнями.

Окна в квартире Натали поглощали любой шум. В ее убежище тихо настолько, что она слышала даже шорох своей пижамы.

Бросив телефон и пистолет на глянцевый кухонный островок, Натали налила воду из кувшина в заранее оставленный пустой стакан.

Жадно выпила воду большими глотками до дна, считаю их зачем-то… три… пять… семь.

Май в этом году выдался особенно жарким.

Натали забыла включить кондиционер, и поэтому умирала от жажды и духоты.

Не обманывай себя, Натали. Ты не включила кондиционер, чтобы лучше слышать тишину.

Включив подсветку под шкафчиками кухонного гарнитура, она посмотрела на свое темное отражение в окне. Волосы спутаны, лицо блестело от холодного пота.

Все ведь относительно спокойно. Почему тогда внутренности скручивает от тревоги и неминуемого кошмара впереди?

И нет, причина не в том, что приближается дата ее личной трагедии. Так ведь?

Каждый год на протяжении десяти лет этот день проходил незаметно. Что изменилось сегодня?

Ты снова врешь себе, Натали…

Доказывая себе, что это обычный, ничем непримечательный день, она приняла душ. Вернувшись на кухню в махровом халате с полотенцем на голове, сделала себе капучино в кофемашине.

Ну да, у нее все как обычно.

Кроме раннего пробуждения.

Подумаешь.

Натали села на высокий стул возле островка. Попивая кофе, взяла телефон, чтобы подзависнуть в соцсетях. Но ее уединение нарушило сообщение:

«Я сейчас улетаю по срочным делам в Вашингтон. Присмотри за Мишель, пожалуйста. Вечером вернусь».

Она бросила телефон обратно на каменную поверхность кухонного островка.

Алекс.

Ее кузен. Мужчина, по которому она втайне вздыхала полжизни. Нет, не из разряда — «сохну от безответной любви». Просто он… идеален. Потрясающе красив. Воспитан. И тот, кого всегда и всем ставили в пример. И пока он бесил других, у Натали вызывал искреннее восхищение.

Он — ее друг и надежная опора.

Алекс Конте из тех, кому она могла позвонить в любое время дня и ночи, и он обязательно примчался бы по первому ее зову. Но и ко ней он относился точно также. Знал, что может доверить ей самое ценное.

Например, Мишель.

Мишель Роулэнд — его невеста, его безумная и сумасшедшая любовь. И, надо признаться, они созданы друг для друга. Алекс — ужасный тиран и харизматичный лидер, способен задавить своим характером любую женщину, но не Мишель с ее взрывным темпераментом. Она не прощает ни одной ошибки и промашки. Ох… их отношения похожи на триллер с взрывами, погонями и убийствами.

Натали старалась держаться от всего этого подальше, но обожала их обоих.

Ты завидуешь им, Натали. Они знают, что такое любовь…

Она обрела способность соображать, когда чашка опустела от кофе. Желудок неприятно заурчал. Было бы неплохо еще и поесть.

Готовить Натали не умела, не любила и в принципе не имела к этому занятию склонности.

Пищевой мусор вроде йогуртов в холодильнике тоже не держала, а ее любимое кафе с континентальным завтраком откроется только через два часа.

Пофиг. Потом поем.

Она недолго думая, собрала спортивную сумку, надела джинсы, футболку и тонкую кожанку с ботинками, и отправилась в тренажерный зал в лобби ее дома, где уже привыкли к ее раннему приходу.

Да-да, сегодня обычный день. Кроме дурацкого сообщения от Алекса.

Мишель не маленький котенок, за которым нужно присматривать.

Но вряд ли Алекс хотел унизить свою любимую женщину таким образом? Может, его просьба имела под собой основание?

По коже Натали пробежал холодок, стоило вспомнить, как на общей вылазке три недели назад Алекс чуть не задушил старым телефонным проводом информатора в одном из наркопритонов.

Да, у Алекса полно возможностей и денег, чтобы защитить Мишель, но если дело уже дошло до личного рукоприкладства, значит он никому не доверял.

Кроме Натали.

Закончив силовые упражнения, она больше не справлялась с потоком своих мыслей. Вытерев полотенцем лицо, написала сообщение Мишель, чтобы узнать, как у нее дела.

Мишель — страшный любитель поспать, и ранним утром бодрствующей не была замечена. Поэтому, когда от нее пришло сообщение, Натали от удивления невольно присела на один из тренажеров.

«Привет. У меня все хорошо. Нэт, поможешь мне?», — сообщение подруги тоже не успокоило.

Натали перезвонила Мишель, стараясь не поддаваться панике. Оказалось, сегодня у нее прием у врача, а без поддержки идти не хотела.

— Я беременна, — всхлипнула она в трубку.

— Это же хорошие новости? — Все еще борясь с тревогой, уточнила Натали.

— Очень! Но мне нужно на прием. И ты знаешь… у нас все непросто, так ведь? Я не могу рассказать об этом Алексу, пока не буду уверена, что все в порядке.

Зная о событиях их жизни, Натали сочувственно поджала губы, не найдя слов поддержки.

— Он уехал, — она все же решилась на то, чтобы посеять зерно здравого смысла в неугомонную голову Мишель. — Но вечером вернется. Может, вы вместе сходите?

— Нэт! Пожалуйста, не заставляй меня через это проходить. Снова!

— Окей, дорогая. Что я могу сделать для тебя?

— Сходи со мной на прием! Пожалуйста! И надо сделать так, чтобы его головорезы не знали об этом и не рассказали. Если что-то будет не так… Алекс не переживет, понимаешь?

— Ладно, — сдалась Натали. Алексу это все не понравится. Но рядом с Мишель будет она. Все будет хорошо. — Во сколько за тобой заехать?

Глава 2. Побег от себя

Прием у Мишель в двенадцать часов дня. Натали договорилась с ней встретиться в одиннадцать.

Перед этим ей нужно было заявиться в офис, доделать отчеты и отпроситься у своего босса, доктора Лютера Айзенберга. Натали искренне надеялась, что эта неделя закончится спокойно без новых встрясок и дел.

Ее запал на работе угасал. Чувствовала, как выгорает. Каждый раз, когда она думала об отставке, ей приходилось идти с собой на сделку — или ее текущая деятельность или работа в компании ее влиятельной семьи. А что там ждет женщин обычно? Благотворительность. Ежедневные походы в рестораны, переговоры с иностранцами и черт знает какая еще тоска смертная. Как бы она не пыталась, альтернативу своей службе найти не могла.

Ей уже тридцать лет. Себя она больше никем не видела. Целей нет. Вернее, была одна — разобраться в деле гибели ее матери. Но и это уже отошло на какой-то призрачный и дальний план.

Долгосрочных планов она тем более не строила. Словно плыла по течению и все время ждала, когда что-нибудь произойдет. Чтобы снова куда-нибудь побежать и кого-нибудь спасти.

Личную жизнь она тоже построить не способна, учитывая ее психоз и пистолет под подушкой.

Множество раз отец знакомил ее с достойными людьми, но от одной мысли, что нужно подойти ближе, чем на метр, ее тело превращалось в дерево. В лучшем случае. На работе она вывернула руки нескольким парням.

Единственные мужчины, чьи внезапные прикосновения она спокойно выносила — ее кузены, с которыми росла бок о бок с самого детства.

Джейкоб Лагранж, Алекс Конте и Майкл Бонаци. Последний, правда, не имел с ней родственных связей, но приходился братом Мишель. Если Алекс для нее некий недостижимый прекрасный принц, которому она даже в глаза не могла смотреть, не краснея и не желая его, то Майкл — ее чистый свет и надежда, благородный рыцарь. Именно его пример послужил выбору ее профессии.

Натали частенько пересекалась с Майклом на работе. Он проявлял участие и заботу, иногда помогал по некоторым делам.

К Джейкобу она относилась просто как к старшему брату. Он все детство покрывал ее шалости, но разозлился, когда она объявила о своем поступлении в Академию ФБР в Куантико. По его представлению, она должна была выгодно выйти замуж за какого-нибудь партнера по бизнесу и жить в доме мужа вместо украшения. Со временем Джей привык к тому, чем занималась Натали, но безумно переживал за ее жизнь.

Вздохнув своим мыслям о неспособности построить отношения с каким-нибудь порядочным мужчиной, Натали снова пришла к устоявшемуся выводу. Ей ничего не оставалось, как просто двигаться дальше.

Натали позавтракала в кафе, переоделась дома в брючный костюм и отправилась на работу на два часа раньше, чем начинался ее рабочий день. Нужно успеть хотя бы пару отчетов написать, иначе Айзенберг ее не отпустит сегодня.

Через полчаса оказалось, что утро стремится свернуть с намеченного Натали плана. Ее старенькая «Ауди» заглохла посреди улицы. Издала последний вздох, напоминая хозяйке, что пора бы пройти плановый технический осмотр, который Натали игнорировала несколько лет.

В итоге ей пришлось ждать эвакуатор минут сорок, мысленно ругая себя за привычку откладывать все на потом. Только когда увезли машину на эвакуаторе, Натали, наконец, осознала, в каком районе она вынужденно задержалась.

Сохо. Одно из самых престижных мест Манхэттена. Просто повезло, что машина сломалась прямо напротив элитного многоэтажного дома, в котором жил ее отец.

Обычно она ездила на работу другим путем, но сегодня не работал светофор, и она свернула сюда.

Как удачно.

Поздоровавшись с швейцаром внизу фешенебельного дома, в котором квартиры имели восьмизначную стоимость, Натали с обыденным спокойствием прошла пост охраны, вызвала лифт. Порывшись в сумочке, вытащила потертый пластиковый ключ и вставила в считыватель на цифровой панели, чтобы лифт тронулся при нажатии на кнопку верхнего этажа. Пентхаус с собственной террасой.

Натали не любила возвращаться сюда. Она словно каждый раз погружалась в старый кошмар, в котором ее мама снова и снова погибает. Натали никак не могла стереть это из памяти. Стоило ей переступить порог, как она снова оказывалась в том аду.

После той страшной катастрофы Натали жила отдельно от отца. Росла вместе с Джейкобом под чутким крылом их бабушки в историческом особняке Лагранжей. Став самостоятельнее, Натали и вовсе переехала в свою компактную квартирку.

Большое пространство давило на нее.

Она ненавидела ночь.

И шорохи в темноте.

Наверное правильным было бы, позвонить отцу и предупредить о визите. Но из-за странного утра и тяжелых тревожных мыслей, Натали вспомнила об этом слишком поздно. Она замерла на месте прямо в гостиной, став свидетелем страстного поцелуя отца со своей любовницей. Оба — в черных махровых халатах и мокрыми после душа волосами.

Неизвестно, что бы она увидела еще, если бы зашла в пентхаус на пару минут позже.

— Прошу прощения, — проговорила Натали, смутившись. Даже у ее пятидесяти восьмилетнего отца бурлила личная жизнь.

— Натали? Дочка? Рад видеть, — странно смотреть на родного отца, когда он прижимал к своему боку очередную пассию, румяную от поцелуев. Миловидная женщина лет сорока смущенно улыбнулась. Еще одна жертва надежды, что Джеймс Лагранж на ней женится. — Ты почему не позвонила?

— Я думала Билли предупредил о моем приходе, — Натали имела в виду бессменного швейцара. — Но я не надолго и по делу.

— Натали, познакомься, это Вивиан. Ви, это моя дочь, Натали, — отец из вежливости представил дочь и любовницу друг другу. Натали сдержанно кивнула в качестве приветствия. Манеры для семьи Лагранж прежде всего. — Я сейчас распоряжусь, чтобы нам всем приготовили завтрак.

— Я не голодна, — отрезала Натали, прежде чем отец развернет бурную деятельность. — Папа, у меня сломалась машина. Одолжи какую-нибудь из своих, пожалуйста, а то я опаздываю.

— А куда ты так рано? — его удивление вполне логично. Для работы действительно еще слишком рано.

Папа отпустил свою подружку и попросил подождать его на кухне, а сам ушел вглубь пентхауса.

Оставшись в одиночестве, Натали нервно оглянулась назад. Детские страхи и травмы разом восстали из пепла, стоило ей посмотреть на широкую террасу за стеклянными дверями.

Мыслями она снова проживала тот злополучный день, когда раздался мощный хлопок и…

— Натали? — отец вернулся достаточно быстро и, похоже, по-прежнему ожидал ответ на свой вопрос.

— На работу, — она тряхнула головой, чтобы сбросить наваждение. Папа взял ее руку в свою и вложил в ее ладонь брелок с фирменным логотипом «БМВ».

— Опять твоя работа. Ты совсем похудела, на тебе лица нет. Когда ты остановишься? — Голубые глаза отца выражали беспокойство и заглядывали в душу.

Натали еле подавила в себе порыв обнять папу. Вот бы выплакаться ему и рассказать обо всем! Но присутствие Вивиан бесило и раздражало, хотя она и скрылась на кухне. Натали просто не сможет вымолвить ни слова о своих чувствах и эмоциях, находясь рядом с незнакомым ей человеком.

Натали понимала, что ведет себя как маленькая ревнивая девочка. Но, порой, ей было сложно спрятать свой дурной характер.

Поэтому она стала оказывать сопротивление отцу и его заботе.

— Это лучше, чем пытаться найти себе бесполезное занятие в офисе семейной компании, — Натали вскинула подбородок. Отец покачал головой.

— Машину забери себе, она новая. Возвращать не нужно. Твой «Ауди» давно просится на продажу.

С этим она не спорила. Ей просто не хватало времени выбрать себе машину по душе, поэтому ездила на старой. На прошлой неделе, к примеру, у нее даже выходных не было.

— Вообще-то у меня день рождения в сентябре, — не понимая зачем, она продолжила язвить и сопротивляться отцовской заботе.

— К дню рождения я тебе еще что-нибудь подарю, не переживай, — отец заметно расстроился. Левая щека дернулась.

— Спасибо, — попыталась она смягчить обстановку, но получилось плохо. С тех пор, как она поступила на службу в ФБР их отношения совсем испортились.

На подземной парковке она подняла руку вверх, нажала на кнопку сигнализации на брелке и… Папа! Ну зачем?! Он сполна отомстил ей за все утренние подколы.

Большой внедорожник «БМВ» седьмой серии красивого переливающегося серого цвета, явно не предназначенный для размеренной езды по загруженному Нью-Йорку. Наверняка еще и бронированный, ведь жизнь моего отца, Джеймса Лагранжа, президента семейной компании «Лагранж Энтерпрайзес» дорого стоила.

Садясь за руль и настраивая под свой рост и ноги невероятно удобное водительское кресло, Натали попыталась представить, как «оценят» коллеги ее машину. Очень недешевую. Некоторым нужно было работать несколько лет и не тратить ни цента, чтобы ее купить.

Впрочем, все коллеги знали, что она принадлежит клану Лагранжей. Поначалу подкалывали, называя папиной дочкой и малышкой на миллион, но когда обнаружили, что ее это не задевает, перестали шутить на эту тему.

Нет, она никогда не чувствовала себя виноватой за то, что родилась в очень богатой семье. Напротив, пользовалась всеми благами при возможности, а для поддержания репутации семьи иногда ходила на званые ужины и мероприятия.

В мыслях о семье и собственном туманном будущем время в дороге пролетело незаметно. Несмотря на то, что ей пришлось повозиться с транспортом с утра, в отделе Натали появилась раньше всех.

На ее столе всегда царил порядок — она очень любила аккуратность во всем. Сев на вращающийся стул, сразу заметила нарушившую привычную расстановку вещей папку. Лежала на уголке невзначай, как будто кто-то обсуждал материалы дела и бросил от досады.

Натали не возглавляет отдел экономических преступлений, как ее кузен Майк. Ее не причисляют к элитным «белым воротничкам», как шутливо называют борцов с мошенниками и незаконными экономическими действиями. Хотя именно этого ожидают услышать те, кто связывает ее фамилию, происхождение и работу.

Нет.

Она ввязалась в кое-что более опасное.

Она нашла себе место в экспериментальном отделе под руководством известного психиатра, доктора Айзенберга.

В ее компетенции — поиск пропавших людей и раскрытие преступлений против личности. С отделом Айзенберга сотрудничал Джаред Ройс и его команда по борьбе с организованной преступностью. Структура сложная, у Айзенберга и Ройса разное руководство и финансирование, но объединение двух отделов в делах обычно завершалось успехами и судебными делами с весомыми доказательствами.

Натали в этой структуре регулярно выступала самостоятельной единицей. Ее отстраняли от расследований, писали бесконечные рапорты и докладные, но неизменно сохраняли за ней рабочее место из-за большого процента раскрываемости дел и феноменальной интуиции.

На нее давили регламенты и правила, порой она сжимала зубы от бессилия и грязно ругалась, но закон никогда не нарушала. За ней закрепили статус и должность специального агента с очень приличным гонораром, который она никогда не тратила, поскольку ей хватало с лихвой личных средств ее семьи.

Ей гораздо спокойнее здесь, под крылом Айзенберга, в родном Нью-Йорке. Она знала, что всегда может попросить помощи у своих близких и в любой момент времени прекратить работу. Находясь далеко от семьи, друзей и проверенных совместными делами коллег, ее тревожность неизменно возьмет верх в ее психике и состоянии.

Натали протянулась через весь свой широкий стол, взяла папку и открыла разворот.

Ясно, Джаред Ройс вчера заглядывал. Он часто консультировался с Айзенбергом. Дело касалось преступного мафиозного клана Моретти, за которым Ройс охотился уже больше пяти лет. И даже удалось многих из него посадить, но до сердцевины их руководства он так и не добрался.

В папке скрупулезно собрано досье на сенатора Томаса Андерсена.

Очень интересно. Отчет содержит только гипотезы, но явной связи с Моретти, кроме показаний покойного бухгалтера преступной группировки, не было.

Ройс, тем не менее, вцепился в идею, что Андерсен покрывает подпольные организации. Сенатор вращался в высших слоях светского общества не только Нью-Йорка, но и страны. Его многие уважали и боялись. А еще он владел контрольным пакетом акций «Левентис групп» — огромной корпорации, занимающейся строительством, энергетикой, банковским сектором и даже некоторыми проектами в сфере информационных технологий. Семьи Конте, Андерсен и Лагранж на протяжении долгого времени тесно сотрудничали и имели общие проекты. И даже семейные связи.

Алекс когда-то давно был помолвлен с дочерью сенатора, Элизабет.

Зачем такому влиятельному человеку, как Томас Андерсен, заниматься теневым бизнесом?

Натали перелистнула страницу.

Следующее досье Ройс собрал на Джона Ноулза.

Натали облизнула ставшие вдруг сухими губы. Вспотевшие ладони пришлось вытереть о брюки. Не фокусируясь на необычной для себя реакции, Натали украдкой посмотрела на фотографию объекта досье и тут же отвела взгляд, смущаясь.

Он слишком хорош собой.

А в жизни он выглядит еще лучше.

Джону Ноулзу тридцать семь лет. Совет директоров, возглавляемый Андерсеном, нанял его полгода назад на пост генерального директора строительного подразделения «Левентис Девелопмент». Окончил Гарвардскую Школу Бизнеса. Информации о семье, кроме матери, нет.

Ройс поставил знаки вопроса карандашом напротив столбиков «Отец», «Жена» и «Дети». Впрочем, Ноулз вполне мог спрятать своих членов семьи. Ему это не составит труда. Не все топ-менеджеры компаний любят публичное внимание со стороны прессы и общества.

Интересно, почему Ройс считал его причастным к делу Моретти?

Это сколько жизненных сил и ресурсов должно быть у человека, чтобы вести двойную жизнь?

Натали вспомнила, сколько сил тратит на аналогичной должности Алекс Конте. Конечно, за ним водились кое-какие делишки, но приносить прибыль компании и одновременно заниматься развитием теневого бизнеса с такой нагрузкой невозможно.

Натали не раз встречалась с Ноулзом на мероприятиях. Познакомилась с ним на Рождество в особняке губернатора во время ежегодного традиционного бала.

Джон произвел на нее странное впечатление, мягко говоря. Она потеряла колье, принадлежавшее ее матери, но даже не заметила этого.

Она потеряла колье, принадлежавшее ее матери, но даже не заметила. Он нашел его и своеобразно вернул. Выследил ее, подкрался сзади, обернул вокруг ее шеи холодный металл с бриллиантами и застегнул. Внезапно, без спроса и предупреждения.

И нет, она не сломала ему руки, вопреки своим инстинктам. Напротив, его прикосновения к ее коже всколыхнули непонятные и глубинные чувства.

В тот раз она постаралась скрыться от него. Не поблагодарила. До чего же он внимателен к деталям и самоуверен, раз безошибочно нашел женщину, потерявшую украшение.

Опасный.

Вот что читалось в его взгляде даже через фотографию.

А его магнетическая аура вытворяла с ее пульсом какие-то невероятные вещи...

При следующих встречах она старалась максимально абстрагироваться и даже не разговаривать с общими знакомыми. Второй раз такое испытание личной встречей этим шикарным мужчиной, если быть до конца честной, она просто не пройдет.

— Что читаешь? — спросил Ройс, глядя на нее холодными серыми глазами сверху вниз. Натали так увлеклась мыслями о Джоне Ноулзе, что не заметила подошедшего к ее столу коллегу.

— Пытаюсь найти фамилию Лагранж в списке подозреваемых в качестве соучастников с Моретти, — отшутилась Натали робко и неуверенно, как будто ее застукали за чем-то неприличным.

Глава 3. Расстановка сил

Натали закрыла папку и подвинула ее к Ройсу. Он хмурился. Явно не выспался.

— Опять Сэмми спать не давала?

— Мы расстались, — пробурчал он.

С Самантой они расставались уже третий или четвертый раз. Наверное, и этот раз не финальный.

— С чего ты решил, что сенатор Андерсен, и уж тем более наемный СЕО могут помогать мафии? Это глупо.

— Интуиция. Андерсен оставлял уже следы, а вот на Ноулза у меня и правда нет никаких сведений. Через строительное подразделение можно отмыть больше всего денег, и Ноулз мастер в том, что касается финансов и прибыли. В компаниях, в которых он строил карьеру до этого, капитализация увеличилась в несколько раз.

Натали пожала плечами, включив компьютер.

— С каких это пор быть талантливым финансистом — преступление?

— Ты могла бы помочь узнать. Ты же на короткой ноге с Андерсенами, — тихо попросил Ройс.

— Я не буду этого делать. Это не моя работа. К тому же, Элизабет Андерсен — моя подруга. Я работаю в ФБР на условиях, что дела не пересекаются с моей семьей и личной жизнью. Вы ведете расследования сколько угодно и как угодно, но против родных я не пойду, даже если меня посадят за это, — это была одна из договоренностей, по которым она приняла предложение Айзенберга, хотя изначально Ройс и Бонаци звали ее к себе в отделы. Она не хотела иметь ничего общего с расследованиями внутри их элитного мира.

Ройс недовольно поджал губы. Впрочем, то, что он проявлял хоть какие-то эмоции уже казалось чем-то необычным. Этот тип холоден как рыба, а от его взгляда даже у нее мурашки по спине пробегали. В свое время он служил на Ближнем Востоке, много чего повидал. До этого работал в антитеррористическом подразделении, но ближе к тридцати пяти с головой ушел в борьбу с мафией. И теперь считал свое дело важнее всех остальных.

Может он и прав, ведь не будь долбаной мафиозной организации, меньше бы похищали людей. Особенно несчастных женщин и девочек для нелегального бизнеса.