Водопад

1

– Переверните заявление и поставьте подпись на обратной стороне. В двух местах. Только предварительно внимательно прочтите, что подписываете, – хамовато выдала ему студентка с крупными формами.

– Прошу прощения, у меня нет с собой ручки. Вы не одолжите?

Девушка бросила на него презрительный взгляд и спросила:

– Вы что, пришли поступать в учебное заведение, даже не имея с собой ручки? Вы уверены, что Вам стоит получать высшее образование? Судя по внешности, Вы уже давно не мальчик.

Он внимательно окинул её сверлящим взглядом с ног до головы, что вогнало студентку в краску, и произнес:

– Судить людей по внешности – дурной тон. Вы еще очень молоды и неопытны. Ваш юный возраст оправдывает Ваши милые, наивные рассуждения.

Полненькая девушка не нашла ничего лучше, чем недовольно фыркнуть и развернуться спиной, делая вид, что раскладывает бумаги по полкам.

В тот аномально знойный для мая день, когда город уже окончательно проснулся и впитал лучи палящего солнца в каждый сантиметр бетонных джунглей и серого асфальта, горожане, которым не удалось остаться под прохладой кондиционеров, стояли либо в очереди за холодными напитками, либо, уже купив их, спасались от жары в тени высоких кирпичных зданий мегаполиса. Он быстрыми шагами направлялся к корпусу старинного строения с колоннами в греческом стиле, вход в которое был украшен гранитными ступенями, слегка подбитыми учащимися разных лет. В руках он нес потрёпанную кожаную папку и смартфон, модель которого вышла из моды пару лет назад.

В кабинете, кроме него и уже известной нам грубой барышни, сидели еще двое: молодой рыжеволосый парень, как и многие, кого, как говорится «поцеловало солнце», с веснушками на лице, также принимающий заявления поступающих, и девушка, на вид желающая остаться неприметной. Она что-то внимательно читала в документах, не обращая внимание на происходящее вокруг. Её лицо было серьезным, но, в то же время, внимательный и опытный человек мог в нем прочитать скорбь и боль утраты. Кожа – белая, как у аристократок, что считали мраморный цвет лица – признаком голубых кровей. Глаза немного опухшие и покрасневшие, но глубокие и загадочные. На голове – очки с матовыми стеклами в серебряной оправе, выполнявшие роль завесы от внешнего мира. На её шее он приметил интересный голубой кулон в форме сердца, который отличался от всех мрачных деталей образа этой незнакомки. Её длинный черный сарафан, доходивший подолом почти до пола, прикрывал элегантные босоножки на высоком каблуке. Он был украшен еле заметным вязаным узором, сквозь который пробивалась легкая черная ткань. С собой у нее маленький клатч с эмблемой известного, дорого бренда, в подобные ничего невозможно уместить, кроме телефона и кредитной карты. В её образе читалась некая таинственность и отстраненность.

– Вы уверены, что хотите поступить на этот курс? Он ведь предполагает интенсив. Целый год практически без отдыха и каникул. За этот период Вам необходимо будет пройти и изучить программу двух лет, сдать четыре сессии. Так сказать, экспериментальная группа. Принимаются в нее только с высокими показателями. Вы, судя по результатам экзаменов, разумеется, пройдете. Только учеба у нас начинается с июня месяца, летних каникул также нет, и еще…

Она не стала слушать до конца пояснения и не дала закончить фразу рыжеволосому парню, резко оборвав на полуслове:

– Я знаю об этом курсе. И знала, куда хочу поступить, когда сдавала внутреннее тестирование. Мне подходит.

– Наш университет – единственный в своем роде предоставляет Вам такую возможность – получить дипломы подобного образца. Один диплом по двум разным профессиям сразу! – горделиво заявил молодой человек.

– Извините, у Вас не найдется лишней ручки? – шепотом обратился он к незнакомке.

Молча, не поднимая глаз, девушка в черном протянула ему свою, которой только что подписала заявление на поступление.

– Благодарю, – сказал он, но и на это она не отреагировала ни жестом, ни взглядом. Передав свои документы, она, не проронив ни слова, встала и направилась к выходу. Пока она шла, он успел еще раз взглянуть на девушку: лицо ее практически не было тронуто косметикой, разве что губы слегка блестели розовым оттенком едва заметной помады. Сарафан подчеркивал ее пышную грудь, широкие бедра и изящную талию. Длинный, туго затянутый хвост каштановых волос, падал почти до самой поясницы. Она быстро скрылась за дверью кабинета, надев на глаза очки. Её каблуки отбивали ритм по деревянному полу. За ней тянулся шлейф еле уловимых духов: белый мускус, жасмин и лотос на верхних нотах аромата.

– Следующий! – раздался звонкий голос рыжего парня.

В следующее мгновение, в кабинет появился Анри – парень невысокого роста, спортивного телосложения. Его голова усыпана смоляно-черными кудрями, игриво уложенными гелем для волос.

– Я, кажется, опять опоздал, – смущенно сказал он.

– Тебе не кажется. Опять все утро лил себе на голову эту гадость?

В ответ Анри улыбнулся и протянул другу руку.

– Как всегда, в точку, дружище Лео. Дождись меня у выхода. Сдам заявление и пропустим по стаканчику прохладительного.

Лео, подписав заявление, положил его на столе и оставил Анри наедине с полной девушкой и парнем, принимающим документы.

2

У самых дверей университета, в Mersedes её ждал водитель. Увидев, что она спускается по ступенькам, он быстро вышел из машины и открыл перед ней пассажирскую дверь.

– Куда теперь, Даниэла?

– Пока в цветочный, на Пушкина. А потом… К отцу.

В лавке продавец цветов для неё уже подготовил букет из 30 роз сорта «Черный принц»: бордовые цветы с черной каёмкой на лепестках, почти полметра в длину, они были завернуты в упаковочную бумагу с газетным принтом. Каждый раз в этом цветочном она просила сделать именно такой букет.

Вместе с водителем, выполнявшим роль и охранника, они шли по узкой тропинке, выложенной мелкой галькой. Оба молчали. Он придерживал за локоть Даниэлу, чтоб она не зацепилась о невысокие металлические ограды могил.

– Алекс, спасибо, дальше я сама, – тихонько произнесла Даниэла.

Тот в ответ понимающе кивнул и остановился на месте. Девушка в черном одеянии направилась к высокому памятнику из серого мрамора, вокруг которого цвели мелкие полевые цветы, утопающие в ковре зеленой травы. Она поставила букет в глиняный вазон, установленный возле памятника, и присела на маленькую скамейку. На плите, что лежала поверх могилы, золотыми буквами было выгравировано имя «Рафаэль Бостани. Любимый муж и отец». Чуть выше – фото мужчины, черты лица которого были схожи с чертами его дочери: выразительные карие глаза, излучающие добро и мягкий взгляд, каштановые волосы, счастливая улыбка. Это фото было сделано на школьном выпускном Даниэлы, его оригинал она всегда носила с собой в сумочке.

– Здравствуй, папа, – дрожащим голосом сказала она, – я снова пришла к тебе поговорить, рассказать обо всем… Я продолжаю двигаться к цели, о которой всегда говорила тебе. Образование и продолжение нашего семейного дела. Сегодня я поднялась на еще одну маленькую ступеньку. Теперь остается дождаться, когда меня зачислят на курс, и я продолжу обучение. Мне по-прежнему одиноко без тебя и пусто. И в доме, и в душе, – из-под очков Даниэлы потекли слёзы, – ты так рано ушел. Мама всё не может поверить, что мы остались с ней вдвоем в нашем огромном доме. Она не находит себе места. И я тоже. Ты был ее смыслом, ее проводником в жизни. Ах, папа, мне так тебя не хватает. Обещаю еще раз, я сдержу клятву, данную в день твоих похорон. Я узнаю, кто это сделал с тобой, и виновник будет наказан. Спи спокойно, папочка, – она осторожно провела ладонью по фотографии отца, будто погладив его по щеке. Посидев еще какое-то время, она шепотом пообщалась с отцом, прочитала молитву, а затем перекрестилась. Сев в автомобиль, она достала из потайного отделения переднего сидения вырезки из газет и журналов, которые гласили: «Убит крупный бизнесмен Рафаэль Бостани», «При загадочных обстоятельствах ушел из жизни Рафаэль Бостани». На статейных фото был изображен мужчина, лежащий возле своего внедорожника в луже кровь, накрытый белыми покрывалами, впитавшими алую кровь. Даниэла в сотый раз вглядывалась в эти фото, вчитывалась в статьи, но ничего нового в них не нашла, снова.

Остановившись возле больших кованых ворот, Алекс открыл их пультом дистанционного управления и въехал во двор. На веранде их уже встречала статная женщина средних лет. Протянув руки, она обняла Даниэлу.

– Мамочка, я сдала документы,– радостно произнесла Дани.

– Моя умница и отличница. Будем теперь ждать хороших новостей. А куда еще вы ездили? – спросила мама, ее лицо улыбалось, а глаза выдавали печаль, – к отцу, наверно?

– Да… – опустив голову, ответила она.

Мама погладила Даниэлу по голове, проведя рукой по её шелковистым волосам, и произнесла ей на ухо:

– Он очень рад был тебя видеть, он все знает и смотрит на нас оттуда, – показала женщина пальцем вверх. Даниэла вытерла слезу, скатившуюся по щеке матери, поцеловала её в лоб.

– Чем так вкусно пахнет, мам? – спросила она, входя в дом.

– Повар готовит барбекю, сегодня пообедаем на веранде.

– Отлично, умираю от голода. Приму душ, переоденусь и спущусь к обеду.

Вернувшись домой, Лео сел за старенький ноутбук, пытаясь заняться текущей работой. Но, что-то не давало ему сконцентрироваться. Он то включал, то выключал рабочие программы. То открывал документы, то нажимал «отмену».

– У неё такое знакомое лицо, где же я мог её видеть? – образ той девушки, что он встретил утром, всплыв перед его глазами вновь и вновь.

Он протер ладонями лицо, как будто желая очнуться, стереть пелену, возникшую перед глазами.

– И фамилию её не посмотрел. Кто же она такая?

Как бы он ни пытался не вспоминать о ней, как бы он ни хотел забыть запах её духов, всё не получалось. Ему казалось это безумием, не дававшим сосредоточиться.

3

Будильник прозвенел ровно в семь, и Даниэла, открыв глаза, протянула руку из-под тёплого одеяла, чтоб выключить надоевшее верещание. Лениво поднявшись с кровати, она застелила её однотонным бежевым покрывалом, спрятав под ним шёлковое постельное белье. Во всём она любила эстетику, во всех мелочах, начиная от интерьера своей спальни, заканчивая аксессуарами под каждую сумочку или туфли. Комната её была поделена на две части: зона отдыха и гардеробная. Центральное место занимала большая двуспальная кровать с белым мягким изголовьем. Позади неё – стена, украшенная импровизированными волнами из белого дерева в обрамлении тусклой неоновой подсветки. По обе стороны кровати располагались две прикроватные полки, сверху которых красовались оригинальные светильники с абажурами из бежевой ткани на изогнутых ножках. Пол устлан белым ковром с высоким ворсом, когда-то родители привезли его из Арабских Эмират в подарок дочери. Напротив кровати – обожаемый предмет мебели всех девушек – туалетный столик. На нём Дани хранила фото любимых людей, свою косметику, которая за последний год стала скорее украшением и по назначению не использовалась, духи, купленные в разных странах и другие милые женские мелочи. Чуть выше столика висело большое зеркало в бело-золотой оправе с узором, напоминающим волны над кроватью. Потолок спальни увенчался люстрой в современном стиле: несколько ниспадающих шаров разного диаметра, между ними – множество маленьких, усыпанных мелкими кристаллами стекла Swarovski, которые ярко сияли при фоновом включении ламп в темноте.

Даниэла вошла в гардеробную, раздвинув полупрозрачные створки дверей, и сняла с вешалки заранее приготовленный и выглаженный брючный костюм. Спустившись в гостиную, она обратилась к горничной:

– Я сегодня не завтракаю, сообщи Алексу, пусть готовит машину. Мы выезжаем.

– Да, Даниэла.

– Где мама?

– Уехала за покупками к сегодняшнему ужину, она раньше всех просунулась и не захотела будить тебя.

Шумная толпа собралась возле кабинета, в котором принимали заявления на поступление. В душном маленьком коридоре все галдели и волновались в предвкушении новости – будут ли они учиться на специальном курсе или придётся оставаться на своем. Несколько минут назад рыжеволосый парень повесил результаты отбора на дверь кабинета и быстро спрятался внутри, боясь, что его затопчут.

– На удивление, я даже раньше тебя приехал, – сказал Анри.

– Ты, видимо, и не ложился со вчерашнего дня, просыпаться тебе не пришлось, – ответил Лео.

– Как ты понял? Я утром гладко выбрился и волосы уложил, смотри, – улыбнулся Анри, проведя ладонью по голове.

– Тебя выдаёт легкий аромат перегара, который слышно с другого конца коридора, и синяки под глазами. Купи жвачку, освежи дыхание, как говорится в рекламе.

– Я лучше похмелюсь, – ответил Анри, показывая жестом на импровизированную бутылку в руках.

Они вместе протиснулись сквозь толпу к спискам, но разглядеть фамилии, написанные мелким шрифтом, было очень сложно.

– Лео, ну-ка посмотри. Кажется, ты в списках попавших на экзекуции, длиною в целый год.

Лео подошел поближе и, наконец, увидел свою фамилию, а чуть ниже – фамилию Анри.

– Поздравляю тебя, Анри Костов. Мы это сделали, – радостно сказал он, похлопав друга по плечу.

– А я тебя, великовозрастный студент! Я еще на экзаменах был уверен, что ты поступишь. Как только познакомился с тобой на испытании по истории, помнишь?

– Помню. Я завидовал твоей уверенности, сам – то я совсем не готовился.

– Знаю я твое «не готовился». У тебя самые высокие баллы среди поступающих.

– Мне просто повезло, – хитро улыбнулся Лео.

Вдруг на горизонте появилась фигура, которая была уже знакома Лео.

– Девушка в черном, с ароматом мускуса, – подумал он про себя.

Она быстрым и неуверенным шагом шла к спискам факультета «Юриспруденция на базе экономики и менеджмента». Пройдя мимо них с Анри, она встала напротив дверей и пальцем провела по листам бумаги в поисках своей фамилии.

– Бостани, – шепнула она, – Я прошла, – легкая улыбка коснулась её губ, но глаза так и оставались печальными. Лео заметил это и внутренне обрадовался за девушку, которая любезно поделилась с ним ручкой несколько дней назад. Но, понять причину её печали, пока было сложной задачей.

– Дани, – окликнул её мужской голос, – ты не посмотрела, я прошел? – развернувшись, она увидела Эрика.

– Ты попал на курс, поздравляю, Эр, – сказала она.

– И я тебя поздравляю, наконец-то мы будем учиться на одном курсе. Жаль, что три года ты и я учились на разных факультетах. Теперь у нас появилась возможность стать еще ближе, – загадочно сказал он.

Дани выдавила из себя кривую улыбку.

– Ты знаешь, что мама сегодня устаревает ужин в честь моего поступления?

– Конечно, знаю. Мы с отцом будем у вас в семь вечера. Без опозданий, – подмигнул ей Эрик.

Лео почувствовал, что его волнует, в каких отношениях состоят эти двое.

– Привет, Дани. Поздравляю тебя, – обратился к ней Анри, пока та шла мимо.

– Привет, и я тебя. Скоро снова увидимся на курсе, – быстро ответила она Анри, а на Лео бросила скользящий взгляд. Он ответил улыбкой. Эрик, дотронувшись до плеча Дани, спросил:

– Не хочешь позавтракать вместе? Боюсь, что не дождусь до вечера, чтоб мы могли пообщаться.

– Извини, не получится. Много дел, – Дани показала на часы из платины, внутри циферблата играли плавающие бриллианты, – опаздываю. До вечера.

Эрику ответ, разумеется, не понравился, но он привык, что Дани часто отказывала ему в предложении побыть наедине, сходить куда-нибудь или просто прогуляться.

– У меня в животе бурлит. Что-то мексиканской еды захотелось. Пойдем в «Кактус», съедим по буритто? Я угощаю, – предложил Анри.

– Только лишь потому, что ты угощаешь, я соглашусь. Вообще, не люблю буритто.

Друзья присели за столик недалеко от барной стойки. Анри постоянно смотрел на бутылки разной величины и содержания, ему натерпелось принять дозу алкоголя. Официантка быстрым шагом подошла к их столу, прижимая к пышной груди в глубоком откровенном декольте, меню заведения.

– Миленькая, – обратился к ней Анри, не постеснявшись заглянуть в то самое декольте, – нам два буритто, и текилу. Два шота. Нет, всю бутылку несите. Гуляем в честь поступления!

– Анри, тормози, я пить не буду, – возразил Лео.

– Тогда я лишу тебя обеда, останешься голодным.

– Подонок. Несите ему бутылку, иначе я разорюсь, заплатив сам за себя. Цены у вас, конечно, не радуют, – шутливо сказал Лео.

Наполнив маленькие стеклянные рюмки текилой, Анри положил в левую руку дольку лимона и произнес короткий тост:

– За двух новоиспеченных студентов, – друзья чокнулись, и Анри резко влил в свое горло содержимое рюмки. Лео быстро и незаметно опрокинул содержимое рюмки в рядом стоящий кактус на подоконнике, сделав вид, что уже выпил и закусывает лимоном.

– Слушай, Анри, – начала он тему, о которой хотел поговорить, еще с момента нахождения в университете, – а ты, видимо, знаком с той девушкой и её парнем?

– Какой девушкой, я не понял? – с набитым ртом ответил он.

– В черном, шатенка. И парень высокий, худой. Ты ещё поздоровался с ней.

– Ааа…– откусывая большой кусок буритто, протянул Анри, – ты про Дани и Эрика? Так он ей не парень.

– Нет? – вопрошающе посмотрел на него Лео.

– Нет, не парень. Так, просто. Хвост. Бегает за ней уже давно. На моих глазах года три, а поговаривают, что чуть ли ни с самого рождения. Их семьи дружат давно. Но, она его отшивает жёстко. Мы с ней на экономическом учились в параллельных группах, там и познакомились. А почему ты спрашиваешь?

– Я ей ручку должен вернуть. В день приема заявлений она мне одолжила, – ответил Лео, делая вид, что это – единственная причина его интереса к Дани.

– Будет повод познакомиться, ты ведь никого не знаешь на курсе, кроме меня. Только Эрик будет в бешенстве, – ухмыльнулся Анри, – он даже к подружкам её ревнует, идиот.

– А ты ему давал повод для ревности?

– Подкатывать к Дани? Нет, ты что? Не потяну я её. Она хорошая девушка, очень хорошая. Мы с ней нормально общались до того, как… В общем, у неё несчастье случилось. Она, если захочет, сама пусть расскажет. Я не люблю о таких вещах распространяться.

– То есть, её черная одежда, это…

– Это траур. Долгая история.

– Ладно, – Лео решил больше не расспрашивать Анри, чтоб не вызвать подозрений, – Сколько там на часах? Ещё по одной, и я побегу, дела зовут.

– Ещё одно условие для оплаты завтрака – ты сидишь со мной, пока я не допью её до конца, – показал Анри пальцем на бутылку.

– Если ты её допьешь, мне придется ехать не на работу, а на скорой везти тебя на капельницу. Так что хорошо подумай над своим условием.

4

Сидя в комнате напротив туалетного столика, Дани разглядывала свое отражение в зеркале: черты лица, белоснежную кожу и маленькую родинку возле нижней губы. Как давно она не использовала ничего из предметов косметики, которыми обычно увлекаются девушки. Все тюбики стояли на столике нетронутыми, а некоторые были даже запечатаны и не вскрыты. Взяв небольшой причудливый флакон масляных духов, она нанесла пару капель на запястья и вот-вот собиралась выйти на террасу.

– Даниэла, доченька, дядя уже подъезжает, спускайся, – услышала она голос мамы.

Круглый стол, накрытый белой льняной скатертью, был сервирован по всем правилам этикета фарфоровой посудой, приборами и бокалами с золотой каймой. На столе – изобилие блюд восточной и европейской кухни, семейный повар на славу постарался для сегодняшнего вечера – рыба, запеченная по-королевски, свежие устрицы, трюфеля в экзотических соусах. В самом центре стола – ваза на высокой ножке с ниспадающими розовыми орхидеями.

– Я могу подавать горячие закуски, Эмма Азаровна? – спросил повар.

– Подавайте, наши гости на подходе.

Увидев дочь на террасе, Эмма воскликнула:

– Милая, ты такая красавица! Повернись-ка, я на тебя посмотрю.

Взглянув с ног до головы на Дани, её мама всё-таки решилась начать разговор, который она давно планировала, но не знала, как воспримет дочь.

– Можно я тебе кое-что предложу, Дани? Скоро годовщина. Не пора ли сменить гардероб? И снять траур? Давай, поедем в молл и купим тебе много новой одежды… других цветов. Или закажем из Европы, в новых каталогах сейчас столько интересных моделей, пусть нам привезут. Подберём новые украшения, аксессуары. Трать столько, сколько тебе захочется.

– Мам, тебе не нравится мое платье? – резко обрубила Даниэла.

– Нравится, ты очень гармонична в нем, как и в любом другом. Но, ты так молода, впереди столько событий в твоей жизни. Я хочу, чтоб ты радовалась и могла позволить себе разнообразие в одежде.

– Я итак радуюсь. Мы уже обсуждали с тобой этот мой выбор. И потом, это не навсегда… А пока, я должна так выглядеть, это дань памяти об отце.

Эмма тяжело вздохнула. Ей иногда было непросто с дочерью и её упрямым характером, но она старалась сглаживать все спорные ситуации и не задевать больные места её ребенка, а тема отца и была самым больным местом.

Во двор въехал Mersedes, высокий стильный внедорожник, из которого уверенным шагом вышел статный мужчина средних лет.

– Дани, радость моя. Мои поздравления! – он с любовью посмотрел на Даниэлу и протянул ей букет огромных розовых пионов, запах которых разнёсся по всему двору.

– Дядя Гаспар, – Дани крепко обняла любимого родственника одной рукой, держа во второй её любимые цветы, – я ждала тебя больше, чем других приглашённых, – тихонько сказала она, как бы желая оставить этот секрет между ними.

–Так, я оправдал твои ожидания и приехал самый первый, судя по тому, что за столом ещё никого нет. Как я рад тебя видеть, – взял он племянницу под руку, и они медленно направились к столу.

В это время во дворе появился еще один автомобиль – BMW седьмой серии, в котором находилась семья из трех человек. Приятный мужчина лет пятидесяти, слегка заросший, вышел первым, а за ним – обаятельная женщина в длинном платье, украшенном разноцветными пайетками и брошью в виде попугая. Её стиль всегда был причудливым, но вполне оригинальным. Следом за ними – высокий парень, который утром получил очередной отказ от Даниэлы. В его руках красовался букет для любимой подруги.

– Прошу, проходите, мы вас заждались, – любезно пригласила Эмма. Эрик хотел было занять место возле Дани, но она жестом пригласила дядю присесть рядом.

– Наполним наши бокалы и выпьем за студентов, которых сегодня зачислили на новый, интересный и многообещающий курс! – произнёс Гаспар с присущей ему открытостью и умением красиво высказываться.

– Ура! За нас, – подхватила Даниэла.

– За тебя, Дани, – сказал Эрик и, не отрывая от нее взгляда, залпом выпил бокал шампанского.

– Мы никого больше не ждём? – спросил Гаспар.

– Нет, все уж здесь, – ответила Эмма.

– Дани, а ты никого не приглашала из университета? – поинтересовался Эрик.

– Я хотела позвать Дениз, но она уехала к отцу в Анталью на всё лето. Будет помогать ему с гостиничным бизнесом. Отец уже отдал ей руководство небольшим отелем в пяти километрах от Антальи, теперь у неё много интересной работы, о которой она мечтала.

– А, где ж ваш крестный отец? Этот уважаемый господин юрист, – с ноткой отвращения спросил Гаспар.

– Ещё не вернулся, он набирается практики в Европе. Обмен опытом, саммиты, собрания. Мы приглашали и его, но он весь в делах, – сказала Эмма.

– Как бабушка себя чувствует, Дани? – обратился к ней Эрик.

– Бабушка, наш ангел, чувствует себя лучше всех: утро начинает с дойки любимых коров и козы, сбора яиц, потом огород. У неё большое хозяйство, и она никого не подпускает помогать ей. Все травы, специи, заготовки, всё нам отправляет через родственников.

– И никак не желает переехать к вам?

– Мы её так настойчиво звали, хотели, чтоб она перебралась сюда, но, увы, она никогда не бросит свой дом и жизнь в горах. Я ей все условия здесь предоставила, не комнату, а целую часть дома, даже хотела всё переделать под её собственную кухню. Но её ничем не заманишь.

– Старая гвардия, – засмеялся отец Эрика, – они не приемлют менять образ жизни, даже если это им во благо.

Повар подавал всё новые и новые блюда, приготовленные по всем правилам, а домработница выносила к столу напитки, свежеиспеченный хлеб и закуски, соусы к мясу и морепродуктам.

– Я так хотела сегодня побыть с вами вместе, в нашей теплой компании, отметить это превосходное событие, – сказала Эмма, – надеюсь, у детей обучение пройдет легко, и они смогут достойно продолжить дело своих отцов.

– Я всегда рядом, дорогая, – Гаспар по-отечески взял за руку Даниэлу, – всему научу тебя, введу в курс дела, можешь не волноваться. Кстати, я хотел бы произнести один важный для меня тост: почтить память моего брата Рафаэля, моей опоры, которую я потерял, а также вспомнить твою маму, Эрик. Маргарита была прекрасной женщиной, достойной, спокойной, настоящая светская львица. К сожалению, есть такие болезни, которые не спрашивают, какой ты человек – хороший или плохой, любят тебя или нет. Они просто побеждают над хрупким здоровьем, не давая шанса выжить. Давайте вспомним наших близких и поднимем бокалы.