Дело о краже царских бриллиантов

Вводная глава

Свой архив генерал Максимов отдал мне раньше и попросил привести в порядок. Разрозненных записок хватало, работы было много, и я после публикации пяти частей, так или иначе связанных между собой героями, отобрал еще несколько эпизодов, показавшихся мне интересными. С ними я и приехал к генералу в этот раз весной, только дома этого неугомонного и деятельного человека не застал. Максимову надоело сидеть в городе, и он уехал. Куда бы вы думали? Правильно, в Юзьву, где начиналась его служба еще лейтенантом.

Родительского дома там уже не было, но сохранился домик его старшей сестры, где он иногда бывал, вспоминая дни своей теперь уже далекой молодости и нелегкой службы. Не долго думая, я сел на автобус и поехал. Теперь путешествие до Юзьвы из областного центра и путешествием-то назвать трудно. Районный центр разросся, и до него вела хорошая асфальтированная дорога. Дома Максимова конечно не было.

- На работу ушел! - Пояснила улыбающаяся соседка.

- Какую работу? - удивился я.

- У него одна работа, в полиции он.

Вот те раз! И я пошел в местный отдел полиции, кирпичное двухэтажное здание, неизвестно какого года постройки. Дежурный объяснил, что генерал здесь и должен быть у начальника. Меня проводили до приемной, и секретарь доложила о новом посетителе. Последовала небольшая заминка, дверь в кабинет начальника открылась, и вышел добродушно улыбающийся молодой полковник. Мы поздоровались.

- Заходи! - Пригласил он меня.

В кабинете на диване за маленьким журнальным столом за чаем сидел сам Максимов.

- Здравствуй, Саш! Вот хорошо, что приехал!

Мы обнялись с генералом, расцеловались. Для него я давно уже был своим. Мне доверялось многое.

- Не помешал? - Спросил я.

- Нет, как раз обсуждали прежние дела, - пояснил Максимов. - Рассказывал, как начинал здесь службу. Леонид Иванович, - генерал обратился к полковнику. - А кто сейчас в моем бывшем кабинете?

- Начальник отделения уголовного розыска. - Пояснил начальник. - Заглянуть хотите?

- Интересно было бы.

- Пойдемте. Он сейчас в отпуске, кабинет свободный.

Мы прошли в бывший кабинет Максимова.

- А диван-то! - Удивился Максимов. - Неужели мой?! - У правой стены стоял деревянный, изрядно потертый кожаный диван с высокой спинкой.

- Старый, - согласился полковник. - Уж извините, товарищ генерал, давно хотели его... вывезти отсюда. Но ребята не дают. Говорят, хорошо на этом диване думается.

- Это точно! - Подтвердил Максимов. - Я и ночевал здесь не раз. Утром встанешь, и решение вроде как готово. - Генерал повернулся ко мне. - Ты с новыми заметками?

- Отобрал, набросал еще четыре эпизода.

- Я тоже иногда заглядываю, читаю, - вмешался полковник и скептически покачал головой.

- Что скажете? - Поинтересовался я.

- Не бывает такого в жизни, - начальник покосился на генерала, ища поддержки.

- Как сказать, - Максимов задумался.

- Товарищ, полковник! - В кабинет заглянул дежурный по отделу. - Вас, область вызывает!

- Ну, вы сидите здесь, - предложил начальник, - а я к телефону. Дам команду, сейчас вам чай принесут.

Полковник ушел, а Максимов еще походил по кабинету. Остальная обстановка и сейф были новыми. Генерал постоял у окна, глядя на улицу, а потом сел рядом со мной на диван. Как раз принесли чай.

- Ну, что выбрал? - Спросил Максимов. Только я видел, что он был далеко отсюда, наверное в своем прошлом, и как-то ему взгрустнулось.

Я начал рассказывать об эпизодах, о которых, как мне казалось, можно было написать. Генерал слушал не внимательно, думал о своем, а потом перебил и спросил. - А дело о царских бриллиантах тебе не попадалось?

- Нет, - я растерялся. - Может не дошел до него... не все материалы еще просмотрел.

- Вот об этом бы деле стоило написать! - Мечтательно произнес генерал. - Я тогда еще старшим лейтенантом был, и меня в областной центр перевели... Не помню, может в моих записках ничего об этом деле и нет. Нашумело оно, потом как-то забылось, а рассказать бы надо.

Я тут же достал блокнот, ручку, но, видя реакцию генерала, отложил в сторону.

- Произошло это в шестидесятых, - Генерал задумался, - а может и в начале семидесятых...

________________________________________________

1 глава

Лето в тот год выдалось жаркое, а тем более июль, что не так часто случалось на Урале. Бывало и так - в плащах можно проходить. Сначала черемуха цветет, чуть ли не заморозки, потом дожди. Лето - по сути июль, можно покупаться, позагорать, если повезет, а в августе ночи уже холодные, роса выпадает. Вот и закончилось. Как-то в июне снег выпал, растаял конечно тут же, но все же.

В областном центре есть улица Восточная, когда-то она была даже центральной. По ней проходила основная дорога с запада на восток в сторону Сибири, поэтому и название она получила соответсвующее. На этой улице среди новых жилых домов затерялся трехэтажный особнячок. В нем раньше, еще до революции, располагалась гостиница для состоятельных людей, а потом общежитие для артистов театра.

Надо сразу заметить, общежитие имело дурную славу у местных жителей, так как люди творческие свои эмоции проявляли не только на сцене для почтенной публики, но и в обычной жизни. Как вечер, так шум, гам, музыка чуть ли не до утра. А еще в жаркое лето окна в общежитии были постоянно открыты. Артисты, в основном приезжие, привыкшие к кочевой жизни, чувствовали себя вольными перелетными птицами и порой отрывались по полной.

В районном отделении милиции уже привыкли к жалобам жителей, конечно реагировали, высылали наряд, чтобы угомонить особо буйных и впечатлительных. Протоколы составляли, штрафовали за нарушение тишины и порядка в ночное время. Гастролирующая труппа затихала, а затем приезжала новая, и начиналось все сначала. Да, бывали случаи, когда особо проштрафившихся отправляли в приемник для административно задержанных. Утром отпускали по слезным просьбам администрации театра, дабы не сорвать спектакль.

Дежурный Суворовского районного отдела милиции, только заступивший утром на службу, нисколько не удивился звонку из театрального общежития. Правда шевельнулось в голове сомнение, - Почему вдруг утром звонят, да еще из самого общежития. Обычно администрация театра сама старалась, как говорится, сор из избы не выносить.

- Суворовский отдел милиции, дежурный капитан Игнатьев! - Бодро отрапортовал сотрудник заученную фразу. Звонок в его смену был первым.

- Милиция?! - Послышался взволнованный женский голос.

- Милиция, капитан Игнатьев, - терпеливо повторил дежурный. - Что у вас случилось?

- Администратор театрального общежития, что на Восточной, да вы знаете...

- Знаю, говорите, - дежурный заранее раскрыл книгу учета происшествий, провел черту под последней информацией предыдущей смены и приготовился записывать.

- У нас тут с жильцом плохо, - продолжила администратор.

- Скорую вызывайте, - посоветовал дежурный.

- Да, скорая уже здесь. Врач сказал вам позвонить, не дышит он.

- Кто не дышит? - Не понял дежурный.

- Жилец наш, из театральной труппы, столичной.

- Фамилия жильца?

- Куприянов Альберт Михайлович, так в журнале записан.

- Номер какой?

- Шестая комната.

- Один проживал?

- Нет, номер двухместный. С ним записан Мирохин Олег Иванович.

- Хорошо, высылаю группу, через десять минут будут. Номер пока закройте, никого не пускайте. - Дежурный положил трубку городского телефона и нажал кнопку на пульте. - Дежурная группа, на выезд! - Потом сразу доложил информацию начальнику районного отдела.

- Опять это общежитие! - Полковник заскрежетал зубами. - Группу выслал?

- Так точно!

- Передай информацию областному дежурному.

- Может выясним сначала, что там? - Предложил дежурный. - Вдруг кто с перепою...

- Ладно, держи в курсе.

Не успел начальник отдела договорить с дежурным, как у него тут же зазвонил городской номер. Звонили из театра, и почему-то интересовались артистом Куприяновым. Он был ведущим артистом труппы и не пришел на репетицию. В театре тут же подумали, что артиста задержали.

- Нет его у нас! - Раздраженно ответил полковник. - Вышлете администратора труппы в общежитие на опознание. - Только полковник так в горячке сказал, так тут же пожалел. Однако было поздно, слух полетел по городу. "Ну, теперь надо срочно в общежитие ехать!" - Подумал начальник, попросил секретаря вызвать машину и уехал.

У общежития машин сотрудников милиции разного уровня и прокаратуры хватало. Были и газетные репортеры. В общежитие на последний, третий этаж, посторонних не пускали. Оперативная группа Суворовского райотдела стояла на лестнице, тоже не смогла приступить к своим прямым обязанностям.

- Кто там? - Спросил полковник своих.

- Областники, раньше нас успели.

- А потерпевший кто?

- Альберт Куприянов! - Тихо ответила эксперт.

- Кто такой? - Полковник пожал плечами, но ответа не дождался. Дверь на третий этаж открылась.

- Еремеев, заходи, - на лестницу выглянул генерал, начальник областного управления. - И своих ребят захвати.

Комната номер шесть представляла из себя довольно печальное зрелище. Видимо с вечера здесь хорошо погуляли. На кровати слева лежал человек. Вернее на кровати лежали толко его ноги, а сам он сполз на пол, раскинув руки в стороны. Видимо не хватило сил подняться. На нем была расстегнутая рубашка, брюки и один носок на левой ноге. Скатерть со стола наполовину съехала, на ней остались объедки, пустые и недопитые бутылки, осколки разбитых стаканов.

2 глава

Осмотр места происшествия в артистическом общежитии затянулся. Мокрое дело само по себе уже было событием для областного центра, а тут еще потерпевшим оказался известный артист столичного театра Куприянов Альберт Михайлович, часто мелькавший на афишах и снимавшийся в кино.

Областной прокурор уехал быстро, остался только следователь. Милицейский генерал не спешил, хотя и понимал, что своим присутствием может только помешать. Общежитский номер осматривали областные специалисты ЭКУ, а сотрудникам угро, как областным, так и районным работы хватило. Тут же пошли по другим номерам общежития, по своим негласным помощникам, у которых могла быть информация о вчерашнем происшествии.

- Виктор Кузьмич, - генерал обратился к начальнику Суворовского районного отдела милиции, на территории которого размещался и театр, и общежитие, - возьми на себя театр лично. Ты ведь сам из оперов.

- Есть! - Бодро ответил Еремеев, не вполне понимая просьбу генерала именно к нему.

- Кому как не тебе с твоим опытом и тактом пообщаться с представителями мельпомены... будь они не ладны, - видя недоумение полковника, пояснил генерал и выразил свое отношение к артистам. - Вечером доложишь лично мне.

- Хорошо, - ответил Еремеев, - разрешите идти?!

- Давай, давай, - генерал махнул рукой, вроде нечего соблюдать формальности.

От общежития до театра пройти было метров триста - подняться полквартала по Восточной, перейти через перекресток и миновать театральный сквер. Полковник, пока шел, успел подумать о разном: "Хорошо конечно, что генерал обратился лично, значит ценит. С другой стороны, почему на месте происшествия не было никого из руководства областного угро? Ну, это уже не мое дело."

Первым делом Еремеев прошел к директору театра, с которым был хорошо знаком. Надо отметить, что в рамках районов среди руководителей существовали свои отношения. Директор театра, Граховский Николай Яковлевич, работал в театре давно. В театре часто проводились официальные городские мероприятия, охрану порядка осуществлял районный отдел милиции.

По завершении, как правило, в буфете театра накрывался стол, где и происходило дальнейшее неформальное общение. Да и мало ли какие еще вопросы надо было решать постоянно вне рамок узких должностных полномочий.

Граховский сидел, мягко сказать, в плохом настроении, был чернее тучи.

- Ну, что мне теперь прикажешь делать?! - Директор встал с кресла и заходил по кабинету. - Вечерний спектакль видимо отменять придется.

- А заменить Куприянова не кем? - Спросил Еремеев.

- В том-то и дело! Какой артист... был! - Директор вздохнул. - От чего он умeр?

- С перепою скорее, - полковник невесело усмехнулся и добавил, - видимых повреждений нет. Он ничем не болел?

- Да кто ж его знает... На все спектакли с его участием аншлаг! Областные театры в очередь на гастроли Куприянова стоят... стояли. Не важно какой спектакль, лишь бы Куприянов...

- Оторваться видимо тоже любил?

- Не без этого конечно. Творческий человек... что тут скажешь. Многое ему прощалось. Одно скажу - к вечернему спектаклю всегда как стеклышко... был. А, да что теперь говорить.

- В столицу сообщил?

- Как не сообщил, обещали замену прислать... только замена, она и есть замена.

- Понятно.

- Я думаю, и по вашему ведомству сейчас шум будет.

- Наверное, генералу не сладко придется... Я вот, Николай Яковлевич, что спросить тебя хотел... С ним в комнате живет, жил, Мирохин, тоже артист.

- Олежек, - усмехнулся директор.

- Поговорить бы с ним. Он здесь, в театре?

- Здесь, в утреннем спектакле играет... в главной роли. - Граховский посмотрел на часы. - Минут через десять закончится. Пойдем, познакомлю.

Директор и Еремеев спустились по внутренним лестницам и оказались за кулисами.

- Буратино сегодня, - прошептал директор и указал на сцену. - Вон он!

- Кто? - Переспросил полковник.

- Буратино и есть. Вон, золотым ключиком машет. Сейчас, конец уже.

- Зал полный, - Еремеев выглянул из-за занавеса.

- А-то, столичный театр на гастролях! Билетов нет. А ты, кстати, не хочешь со своими сходить?

- Разве что жена... Да, теперь главного артиста нет... А ребятишкам нравится, как завороженные сидят... смеются, хлопают. Все же искусство - сила!

Между тем спектакль закончился. Занавес опускали и поднимали несколько раз, артисты кланялись. Зрители хлопали долго. Наконец страсти улеглись, и уставшие артисты начали расходиться.

- Олег! - Позвал директор Мирохина. Буратино вздрогнул и обернулся. - Тут с тобой поговорить хотят.

Артист, источая специфичное амбрэ, нехотя подошел, поздоровался с директором и с опаской посмотрел на незнакомого человека.

- Я больше не нужен? - Спросил Граховский у полковника.

- Николай Яковлевич, где бы нам с этим замечательным Буратино поговорить?

- Есть тут кабинетик, пойдемте провожу.

Был это скорее не кабинетик, а подсобка за сценой, но для разговора вполне походила.

- Полковник милиции Еремеев, - представился начальник отдела. - А вы, Олег Иванович Мирохин?

- Я, - артист испугался еще больше, так и остался стоять у двери.

- Дверь прикройте и садитесь, - предложил полковник.

- Не виноват я, - тут же начал оправдываться Мирохин и неловким движением руки задел приклеенный длинный нос. Нос отвалился и упал на пол. Артист дрожащей рукой подобрал его.

- Садитесь, не волнуйтесь, - предложил Еремеев, не поверив в легкую удачу, и улыбнулся. - Тяжко? Долго вчера гуляли?

- Почти до утра, - признался артист.

- Как же вы на сцену в таком виде выходите?

- Привычка, - Мирохин виновато пожал плечами. - Жизнь у нас такая, мотаемся по городам, из гостиницы в гостиницу... Отдохнуть тоже иногда надо.

- Не позавидуешь, - сочувственно отозвался полковник. - А что вчера произошло?

- Да, надоело нам в номере сидеть, - начал оправдываться артист. - Вот мы с Костиком и решили по городу пройтись.

- Сидели где?

- В нашем номере, - пояснил артист. - Гулять вдвоем пошли, Альберт не захотел, у него другой интерес... - Мирохин неожиданно замолчал, но полковник не стал пока спрашивать про интерес Куприянова.

- Ну и что случилось на улице?

- Да не нападали мы на них! - Разгорячился Мирохин.

- Значит вы ни в чем не виноватые?

- Первые они начали! Закурить попросили, а у нас курево тоже кончилось. Ну вот, слово за слово, потом до рук дошло...

- А дальше? - Полковник насторожился.

- Ну, одному-то я конечно хорошо зафитилил...

- Упал?

- Не знаю... убежали мы... Только Костя тоже с фингалом...

- Он здесь?

- Дуремар одноглазый...

- Почему одноглазый?

- Глаз заплыл, а играть все равно надо... А те ребята... как?

- Выясняем, - уклончиво ответил полковник, хотя про это происшествие слышал впервые. - А ночевали потом где?

- Костя здесь не первый раз, Маринка у него тут. Вот до нее и дошли.

- Пустила? - С сомнением спросил Еремеев.

- Куда ей деваться.

- Зачем ей двое пьяных оболтусов, да еще ночью?

- У ней с Костей свои дела, не знаю... Прикорнули у ней и бегом в театр.

- Понятно. Заберешь с собой дружка, придете в отдел и дадите показания по драке.

- С тем парнем как? Нам что будет?

- Спросите майора Брагина, он с вами разберется... Олег, ты мне вот что скажи. Сосед твой по номеру... - полковник вроде как забыл фамилию.

- Куприянов?

- Да, Куприянов. Один остался?

- А то вы не знаете, - ухмыльнулся артист.

- Да, я-то знаю. Но раз ты в такую переделку попал, договаривай до конца... В зачет пойдет.

- Двух шалaв он вызвал.

- Двух-то зачем? - Усмехнулся полковник.

- Это уж вы у Алика спросите. Я не по бабам, да и Костя тоже.

- А Марина как же?

- Родственница она его, дальняя.

- Тогда понятно. А как Куприянов их вызвал?

- Как, как! - Мирохин замолчал.

- Говори уж, раз начал. Все равно узнаем.

- Вахтерша в общежитии... ну типа она может девочек найти... кому надо конечно.

- А Альберт сильно пьяный был, когда вы уходили?

- Не-е-ет. - Мирохин усмехнулся. - Он силы берег.

- А ты этих девочек видел?

- Мельком, на лестнице столкнулись.

- Как они?

- Не знаю, не обратил внимания. Так вы у Алика спросите.

- У Алика уже не спросить, - многозначительно ответил полковник.

- Как?! - Мирохин так и остался с открытым ртом.

- А так, - ответил Еремеев. - Утром его сегодня в номере нашли, готовенького.

- Вот как?! - Удивление артиста было неподдельное. - А я-то думаю, что это меня вдруг полковник допрашивает... Доигрался значит Алик, гениальный артист.

- Так выходит. Он и в жизни играл?

- Вся жизнь его была одна игра... Вернее даже сказать - в разные игры он играл.

- В какие?

- Не знаю, - Мирохин задумался. - Никто не знал, какой он настоящий. Об этом я.

- Ну ладно, потом поговорим. - Полковник встал. - В милицию не забудь зайти, показания дать.

- Про Альберта?

- Про Куприянова тебя следователь на допрос в прокуратуру вызовет. А в милицию к Брагину вместе с Костей зайдешь и про ваши ночные похождения расскажешь.

- Так это что, я сам на себя наговорил?

- Понял?! - Строго повторил полковник.

- Понял, - понуро ответил Мирохин.

Вечером того же дня полковник Еремеев пришел на доклад к генералу, начальнику областного УВД и рассказал о том, что удалось узнать за день. Генерал слушал внимательно, не перебивал и кивал головой, видимо размышляя про себя.

- Я вот что решил, Виктор Кузьмич, по этому делу будешь работать ты и твой отдел. В прокуратуру я уже позвонил.

- Понял, - ответил полковник, хотя, откровенно говоря, ничего понять не мог.

- Театр и общежитие в твоем районе, на территории твоего оперативного обеспечения, тебе и работать. - И, предвидя вопросы со стороны полковника, добавил. - И глупых вопросов мне не задавай. Завтра вечером после девяти жду тебя на даче. Не забыл еще дорогу?

- Нет, конечно, Владимир Константинович.

Познакомлю тебя с одним человеком. Будете вместе по делу работать.

3 глава

Полковник Еремеев бывал раньше на даче генерала во времена, когда тот еще не стал начальником областного УВД и до генерала не дослужился. Потом как-то их пути разошлись, неформальное общение прекратилось. Да и понятно - власть накладывает на людей неизгладимый отпечаток. Кстати, обижаться на них ни в коем случае нельзя. Таковы реалии нашей жизни как в прошлом, так и в настоящем.

Приехав на дачу, Еремеев отметил, что изменений произошло немного. Дача, деревянный дом, обшитый вагонкой, таким и оставался. Когда-то шла речь о том, чтобы покрасить его, но видимо, как говорится, руки не дошли. Вагонка уже потемнела, и дом выглядел не очень. Надо добавить - генерал был правильным и не злоупотреблял своим положением. Если что и делал на даче, то сам. А время на новой должности конечно не хватало. Вот и стояла дача не ухоженная.

Оказавшись вдали от служебного кабинета, начальник управления оставил там же и свой звездный мундир. Еремеев увидел прежнего Володю, с которым бывало легко и просто.

- Так и не достроил дом? - Спросил полковник, переходя на ты.

- Как видишь, - генерал отнесся к такому обращению нормально. - Теперь наверное так и останется. Лида, - имелось ввиду жена, - не любит сюда ездить, а сын тем более, у него свои дела.

- Я вот тут с собой захватил, - Еремеев выложил на стол закуску и поставил то, к чему она прилагалась, обойдя видимо неудобный для генерала вопрос о семье.

- Молодец, лишним не будет. И я не пустым приехал, - усмехнулся генерал. - Петя, ты чего там притих! - Крикнул хозяин. - Выходи, познакомься.

Из соседней комнаты вышел ничем не примечательный молодой человек среднего роста, одетый просто и явно смущенный вниманием к себе. Отличал его цепкий и все примечающий взгляд живых серых глаз. Еремеев первым протянул руку незнакомцу и почувствовал крепкое, но сознательно ограниченное пожатие. Силы у этого человека имелось с большим запасом.

- Старший лейтенант Петр Максимов, - представил вошедшего генерал, - переведен к нам из округа, раскрутил несколько интересных дел. Еле вытащил его из тайги. Не робей Петя, - хозяин похлопал молодого опера по плечу, - в городе елок меньше, зато людей больше, и, сам знаешь, есть такие, спят и видят, как жить лучше не работая. - Генерал представил и приехавшего. - Полковник Еремеев, Виктор Кузьмич, начальник Суворовского отдела, мой старый товарищ, проверенный. Что засмущался? Не так?

- Так, так, - Еремеев усмехнулся, нарезая колбасу, постелив на стол газету.

- Я помогу, - предложил Максимов, взял второй нож и принялся за хлеб.

Генерал между тем достал из буфета запыленные рюмки, дунул в каждую и протер полотенцем, - годится? Дом-то без хозяйской руки, уж извините. - В шутку это было сказано или нет, осталось непонятным. Затем хозяин отвинтил пробку и разлил по рюмкам привезенный Еремеевым кoньяк. - Армянский, пять звездочек.

Молча чокнулись, выпили, а Максимов только пригубил, не по чину ему было. Старшие товарищи незаметно переглянулись, но промолчали, поняли, субординацию соблюдает старший лейтенант. Закусили сервелатом, свежим огурцом и помидоркой. Еремеев и Максимов выжидательно молчали, ждали, что скажет генерал.

- Я вот что подумал, - начал хозяин. - Дело с этим артистом получается непростым. Экспертиза показала, в алкoголь Куприянову добавили клoфелин, вроде обычные тaблетки от давления, но в таком сочетании оказывают сильное снoтворное действие и могут привести к остaновке сердца, что и произошло.

- Никогда не слышал о таком, - удивился Еремеев.