Инспектор Максимов в деле форточницы, воровки и убийцы

Появление на свет Людки Форточницы

Марьяна Исаковна Мурзина была выдающейся личностью, конечно в своем роде. Полное имя этой женщины многого стоит - переплелись в нем национальности, регионы и даже страны. О Мурзике, такая...Читать далее

Марьяна Исаковна Мурзина была выдающейся личностью, конечно в своем роде. Полное имя этой женщины многого стоит - переплелись в нем национальности, регионы и даже страны. О Мурзике, такая у Марьяны была кличка, ее подвигах в кавычках, можно написать отдельную повесть. Но жаль, Марьяна Мурзина останется в стороне от рассказа, посвященного другому человеку, ее дочери, больше известной как Людка форточница.

И кличка у Людки была похожа на кличку матери - Мурзилка. Чем не тот же Мурзик? Хотя знатоки воровских погонял, в женской их части, утверждали, что Мурзик и Мурзилка имеют принципиальное отличие в смысле назначения женщин, которым они были присвоены. И в этот тонкий и тоже интересный по своему вопрос не стоит углубляться. Рассказ совсем о другом.

Марьяна Мурзина еще по УК 1922 года отбывала разные сроки, и все ее преступления так или иначе были связаны с таким позорным явлением для советской власти, как проституция. Начинала Мурзик с административного ареста, штрафов, высылки на сто первый километр, а первый реальный срок получила по статье 155 за заражение венерической болезнью. Потом Марьяна правда остепенилась, подобными глупостями не занималась, а содержала притон, за что и получила новый срок уже по статье 171.

И тут Мурзику просто повезло. Отправили ее, как говорится, в места не столь отдаленные на восьмом месяце беременности. Как уж так получилось, трудно сказать, очевидцев тех далеких событий не осталось. Можно только предположить, что у Марьяны случилась настоящая любовь, наверное она уже хотела отойти от темных дел, завести семью и зажить вполне добропорядочной жизнью.

Не вышло. Мурзина отправилась по этапу, а прибыв по назначению в ИТУ была помещена в больничку. В этом и повезло. Дочь Людмила родилась у нее маленькой, вес оказался ниже нормы, и даже синенькой какой-то. Персонал махнул на девочку рукой, впрочем как и мама, получавшая конечно другой режим, зато почувствовавшая себя снова женщиной в узком понимании.

А Людмила, уже тогда, плюнула на все прогнозы в свой адрес и буквально яростно начала цепляться за свою жизнь, начинавшуюся так трудно. Девочку еще приметила пожилая и сердобольная нянечка и втихаря начала подкармливать чем-то особенным, добавляя в бутылочку с молоком. Людмилка порозовела, синева прошла, и вес начал прибывать. Дела пошли на поправку. Персонал к такому повороту событий отнесся равнодушно, ну так, дак так, живи если хочешь.

А Марьянка в этом событии увидела свою выгоду, у ней даже появилось свое молоко и возможность остаться в больничке. Скоро она затеяла интрижку с пожилым фельдшером, повидавшим разное и разных. Тот как-то решил вопрос, и Марьянка осталась в тюремной больничке поломойкой. Все было лучше, чем шить рукавицы из брезентухи. И режим был другой. Персонал больнички жил отдельно, не в общем бараке, и питался соответсвенно.

Так прошел год. Людмилка все была при матери, но тут пришла беда, конечно не сама. Марьянка вместе с фельдшером проворовались. Начали приторговывать медикаментами, снижая нормы, выписанные больным. Итог был закономерным. Фельдшер получил свой первый срок, а Мурзина еще один, добавившийся к прежнему. Учитывая тяжесть содеянного и так далее, уехала она еще дальше. Здесь следы Марьянки теряются.

До вынужденного отъезда молодая мамаша успела отказаться от дочери, что как-то оформили. Зато шефство над девочкой взяла та самая пожилая нянечка и совсем уже хотела удочерить Людмилку, которую искренно любила, да здоровье подвело. Но девочка так и осталась при больничке, стала некой дочерью ИТУ, и надо сказать лет с четырех начала помогать, ухаживать за народившимися ребятишками, да и за другими больными, даже судна выносила из под лежачих.

Но лет в шесть с Людмилой все же надо было определяться и ее отправили в обычный детский дом в небольшом городишке, рядом с которым и располагалось ИТУ. В детском доме началась совсем другая жизнь, здесь надо было выживать, бороться за кусок хлеба. Вот где закалялся характер. Людмилкой девочку уже никто из сверстников не звал, а придумали ей кличку - Мурзилка. И с фамилией была схожесть и с персонажем детского журнала. В чем была схожесть? Это знали только детдомовские дети, опаленные непростой жизнью, каждый по своему.

Мурзилке было проще, она уже отмотала свои шесть лет в ИТУ, знала порядки за решеткой. Когда перейти из одного блока в другой можно было только через систему металлических дверей и решеток, запирающихся на особые замки, с конвоиром. На з/к девочка насмотрелась.

До выхода из ИТУ она и не знала, что есть другой мир, свободные люди. Оказывается можно ходить по улицам, магазинам и так далее. Характер Мурзилки был особенным, твердым, даже жестким, скорее сразу мужским, даже не мальчишеским. А выглядела девочка слабенькой, маленькой, росла плохо. Только ее слабость была кажущейся.

Как-то Мурзилку приперли двое ребят постарше к стене в коридоре, хотели отобрать билет в кино. И произошло невероятное! Без предупреждения одного она сразу ударила головой по носу, тут же пошла крoвь. А второго коленом в пaх, и парнишка осел на пол.

- Мы с тобой еще встретимся! - Пытался угрожать первый.

- А сейчас что, слабо?! - Ответила Мурзилка, так зыркнув на обоих глазами, что вроде молнии сверкнули, и даже подалась на пацанов.

- Пошли, - второй поднялся с трудом. - Не видишь, бешеная.

И после этого Мурзилку обходили стороной, побаивались, не знали чего ждать от слабой с виду девчонки. И новая кличка Людмилке добавилась - Бешеная. Кличка была уже из другой, взрослой жизни.

Первая кража Людки по кличке Мурзилка

Детский дом в городке был один, мест для обездоленных детей хватало. А вот распределены по городским школам они были разным. Делалось это специально, чтобы специфический контингент не смог оказать влияния на обычных детей. Так вот! В самом начале жизненного пути люди, а это были в скором будущем не дети, а люди, уже делились на категории. И судьба от такого деления зависела ох как здорово.

Людмила Мурзина, она же Мурзилка, она же Бешеная, оказалась в классе обычных детей, имевших родителей, вместе с Сережей, тоже из детского дома. Сережа только недавно остался без родителей, вполне интеллигентных, пoгибших в аварии. Для мальчика это было страшной трагедией. Других родственников не оказалось. И теперь уже в прошлом единственный ребенок в семье, забрав личные вещи, переехал из отдельной квартиры в казарму. Да, как еще назвать помещение для сна.

Характер у Сережи был мягким. Мальчик так и оставался по своей сути единственным ребенком и никак не мог понять, что новая жизнь в детском доме навсегда, по крайней мере до совершеннолетия. Возможно он надеялся на чудо, ему снилась мама, и Сережа верил, что она придет однажды и заберет его. Мальчик даже плакал втихаря, найдя укромный уголок, боялся, как бы не увидели его слабость.

Не сказать, что Люда и Сережа подружились. Скорее Мурзилка взяла шевство над мальчиком, почувствовав себя чуть ли не мамой. Быть может девочке, какой бы резкой она не была, все же хотелось доброты и ласки. Так и ходили они вместе в школу, сидели за одной партой. Хотя классная руководительница сначала попыталась адаптировать этих ребят к остальным, обычными детям и посадила их отдельно, Люду с девочкой, а Сережу с мальчиком. Но из этого ничего не получилось. Не сказать, что обычные дети относились к детдомовским плохо, нет, просто они были другими. И эту грань преодолеть не получилось. Да собственно говоря, никто особо и не пытался.

Сережа был не спортивным, тихоней, а Люда наоборот - как гуттаперчевой, к тому же резкой в движениях. Учитель физкультуры, Егор Кузьмич, да попросту Егор, выпускник Педвуза положил глаз на гуттаперчевую девочку. Не в плане девочки, нет, а как на способную спортсменку в будущем.

Мурзилка порхала по снарядам в зале, в буквальном смысле летала, упражнения у девочки выходили легко, даже просто. На школьном стадионе Люда бегала быстро, но тут ждать от нее значительных результатов не приходилось, маленькая была, как и прыжки в длину не удавались. Она бы с удовольствием занялась единоборством, но тогда девочек к этим видам спорта не допускали. Причем вряд ли бы Бешеная смогла честно драться или бороться.

В ней изначально имелось стремление победить, даже можно поправиться - одержать верх любым способом, пусть и каким-нибудь хитрым ударом, даже нечестным. Существовал и другой способ - при явном преимуществе противника, надо было делать ноги. И никакого позора в это не предполагалось. Школьники с Бешеной не связывались, случай в коридоре стал известен многим.

Но в школе не знали еще одно происшествие. Взрослый дядя попробовал пристать к маленькой девочке в переулке, с какой целью, неважно, и наклонился. Может хотел показать козу - дерезу, просто поиграть. И вот эта крохотулечка, не задумываясь, резко выдернула у дяди из руки папиросу и метко ткнулa ей прямо в глaз! После такого приема, конечно сделала ноги. Хорошо, что этот случачай не получил развития. Что случилось с дядей осталось неизвестным, по крайней мере Бешеную никто не искал.

А как отнеслась, может даже пережила это происшествие, Мурзилка? А никак, она его тут же забыла, зато приобрела ценный опыт и добавила в свою копилку. Прием мог пригодиться в будущем, не таком и далеком.

Первую кражу Люда Мурзина совершила в десят лет. Кража была глупой, так как приобретенный предмет Мурзилка использовать все равно не могла. Забегая вперед, можно сразу отметить, что за всю свою последующую жизнь, форточница таких глупостей больше не совершала, и того раза стыдилась, конечно перед собой.

А украла она красные вязаные перчатки из кармана пальто девочки в школьной раздевалке. Ну что тут скажешь, бес попутал. Люда раньше видела эти перчатки у одноклассницы, очень они ей понравились. А тут такой случай, сами в руки идут. Засыпалась она просто, в детском доме контроль был жестким, и перчатки тут же обнаружились. Администрация школы и детского дома разобрались между собой. В детском доме Люду постыдили, а в школе афишировать кражу не стали. Перчатки девочке вернули, сказали, что она их сама выронила, кто-то их подобрал и отдал вахтеру.

Ну и что же наша форточница? Сделала выводы? Конечно сделала. Только они никак не были связаны с совестью. Совесть у Люды конечно была, как и правда, впрочем как у любого человека. Но и совесть, и правда то ли на изнанку оказались вывернуты, то ли изломаны так, что изменились до неузнаваемости. Если тебе что-то нужно, то можно взять. Но сделать это надо так, чтобы тебя не поймали и не наказали. Наказание было уже вторично, его могло и вовсе не быть. Тогда вообще все будет хорошо.

А как же пострадавший? Он ведь тоже человек, и несет убыток, потери, приобретает, мягко сказать, неприятности. Но это же фраер, слово Люда запомнила еще в ИТУ, когда была совсем маленькой. Предназначение фраера в том и есть, чтобы блатная братва жила припеваючи. Вообще работать запaдло, а вот залезть фраеру в карман очень даже хорошо. Фраер себе еще заработает, пока уркa красиво отдыхает.

Так думала будущая форточница или нет, думала ли вообще на это тему, неизвестно. Но следующая, а по сути первая настоящая кража форточницы произошла следующим образом. Мурзилка шла из школы одна, задержалась со стенгазетой, в которой высмеивались двоечники, даже придумала смешную подпись под картинкой ученика с портфелем, из которого торчали и даже падали колы и двойки.

От школы до детского дома можно было идти по освещенной улице, но получался крюк, да и людно там вечерами было. Мурзилка решила срезать через переулок, в котором когда-то воткнула папиросу приставшему мужику. Теперь она таких ситуаций не боялась, она их просто не допускала, заранее убегая. Поймать ее вряд ли кто-то мог, тем более в темном переулке, где Люда знала поташные местечки и дыры в заборах.

Переулок вообще-то был длинным, застроенным при основании города двухэтажными деревянными бараками. Нет ничего более постоянного, чем временно построенные бараки, такая поговорка существует в тех местах и сейчас. Здесь жили шахтеры, да и сейчас живут, уже бывшие. А вообще, кто только не живет в этом временном жилье. Люда любила ходить здесь, причем не по центру переулка, а у бараков, то слева, то справа.

Народ здесь обитал разный, отличался заработком. Но повелось так, что в ожидании скорого расселения по серьёзному не обустраивались, на большинстве окон даже простеньких занавесок не имелось. Люда любила смотреть, как живут люди, особенно вечером, когда в комнатах включали свет. С одной стороны у девочки наверняка появлялась зависть, никогда она не знала, что значит иметь отдельную комнату, пусть даже в бараке. Комната, свои вещи, своя посуда, и дверь! Комната отгораживалась от общего коридора дверью, и как сразу подметила Люда, она почти всегда была закрыта.

С другой стороны никакой зависти могло и не быть. Народ в бараках жил простой, зарабатывал, а хорошо жить не хотел. Но это уже домыслы.

Ни к какой краже Мурзилка не готовилась, она была к ней готова. Можно даже сказать, что девочка находилась постоянно в состоянии кражи и высматривала, что можно взять. Нельзя это состояние путать с болезненным, это совсем другое. И что значит высматривала? И такое определение наверное неправильно.

В общем ближе к делу. Одно окно на первом этаже было приоткрыто, в комнате накурено, хоть топор вешай. На столе лежала пустая бутылка, стоял граненый стакан, в нем еще что-то оставалось. И тут же, рядом с остатками простецкой закуси, из-под газеты выставлялись несколько червонцев. На единственной кровати в комнате лицом вниз лежал мужчина и храпел. Правая рука его картинно свешивалась до пола. Дверь в коридор оказалась закрытой. И все!

Люда ни на мгновение не задумалась, даже не остановилась! Отпустила портфель, оказалась на подоконнике, протиснулась в щель приоткрытого окна. Знала, створку трогать нельзя, может заскрипеть. Соскользнула в комнату, взяла червонцы и так же оказалась на улице. Подняла портфель и пошла дальше. Ни один мускул не дрогнул на лице Мурзилки, сердце учащенно не забилось. Собственно что произошло? Да ничего. Никакой кражи не было, девочка просто взяла червонцы со стола. Как шла по переулку, так и продолжала идти дальше.

В это первый раз Люда не была готова лишь к одному - куда спрятать деньги? У ней оказалось пять червонцев! Нести купюры в детский дом было опасно, но она рискнула. Тоже ничего не случилось. Потом возник другой вопрос - Как потратить деньги, на что? И он был пожалуй самым сложным.

Неповторимый почерк воровки

Пятьдесят рублей, добытые Мурзилкой в первую кражу, закончились на удивление быстро. Даже прятать их не пришлось. И ушли на кино, сладости и прочую ерунду. Причем Людмилка тратила деньги не одна,...Читать далее

Пятьдесят рублей, добытые Мурзилкой в первую кражу, закончились на удивление быстро. Даже прятать их не пришлось. И ушли на кино, сладости и прочую ерунду. Причем Людмилка тратила деньги не одна, а вместе с тихим Сережей, объяснила ему, что получила перевод от матери, отбывающей срок в колонии. Сережа конечно не стал заморачиваться тем, как это вдруг пришли деньги, причем о матери Люды он слышал в первый раз, и был доволен развлечениями.

Следует отметить еще один примечательный момент. На следующий день Мурзилка пошла в школу тем же переулком, в который выходило окно обворованной ей квартиры в бараке. И она увидела и остановилась, наверное первый раз в своей небольшой жизни, как милиция осматривает место происшествия.

- Проходи, девочка, проходи, - поторопил Люду милиционер, помогающий следователю и эксперту, - не мешай.

Мурзилка совсем было уже пошла дальше, но на нее показала рукой женщина, проживающая в этом же бараке. Люда не испугалась, хотя по спине пробежал холодок. Девочка и не знала, что так может проявляться страх.

- Вы у девочки спросите, - предложила женщина оперработнику, искавшему возможных свидетелей кражи. - Я ее знаю, она в школу ходит по нашему переулку. Вдруг что вчера видела?

- А я вчера по вашему переулку не шла, - ответила Люда. - Я по улице.

Конечно маленькую девочку сотрудник милиции не воспринял всерьез. Что она могла сказать? Ничего. Тем более время кражи было определено как вечернее, когда хозяин квартиры вернулся с работы и принес окончаловку. А девочка в такое время не могла возвращаться из школы.

Сам потерпевший был тут же, расстроен, ничего вразумительного пояснить не мог, твердил одно, - не было у нас такого никогда. Переулок тихий, все друг друга знаем.

- Алкоголь употребляли? - Спросил оперработник.

- Окончаловка! - Оправдывался потерпевший. - Как без этого! Не запрещено.

- Гости были? - Продолжал сотрудник.

- С Витьком вместе ко мне зашли, - пояснил хозяин квартиры.

- Он когда ушел?

- Не помню, - засмущался потерпевший, - уснул я с устатку, смену отработал.

- Работаешь где?

- На восьмом рУднике.

- Шахтер значит?

- Электрик, свет тяну.

- Витек где живет?

- Да что вы, товарищ начальник, чтоб Витек? Да не в жизнь.

- А все же?

- Вон его барак, - потерпевший указал на второй дом на другой стороне. - Спросите, там все его знают. Мы сегодня выходные, дома должен быть.

- А он с тобой работает?

- На том же рУднике, только в забое, проходчик. Друганы мы, товарищ начальник, с детства, росли вместе. Да у кого хотите, спросите!

- Спросим, - пообещал опер, - Окно кто открыл?

- Я, душно стало, накурили.

- А стакан на столе почему один?

- Не знаю, поискать надо! - Потерпевший даже хотел пойти в квартиру.

- Потом, - остановил хозяина опер. - Там пока эксперт работает.

- Потом, так потом, - потерпевший пожал плечами.

- Пока не уходи, еще понадобишься.

На Людмилку внимания больше никто не обращал, а она так и не ушла, стояла невдалеке, видела и слышала, что происходит. У Мурзилки был своей интерес по этому делу.

- Вот тут на подоконнике земля, - эксперт сфотографировал комочки, оставшиеся от сандаликов Мурзилки.

- След? - Спросил опер.

- Не понятно, сухо было. - Криминалист пожал плечами и смел земляные крошки в пакетик. - Проверять надо.

- Окно как было открыто? - Спросил опер хозяина,- опять не помнишь?

- Почему, помню! - Обиделся потерпевший. - Так и приоткрыл, только чтобы дым вытягивало. Дверь в коридор тоже приоткрыли, для сквозняка. Да вы не думайте, не такие мы и пьяные были... выпившие чуть. Одна бутылка на двоих, что там...

- А дверь кто мог закрыть?

- Да Витек наверное и захлопнул на защелку, когда уходил. У него спросите!

- В такую щель никто не пролезет, - сказал опер следователю, составлявшему протокол.

- Если только пошире открыли, а потом обратно вернули, - предположил следователь.

- Да нет, - возразил хозяин, - скрипит сильно, я бы сразу проснулся.

- Можно? - Опер спросил эксперта.

- Можно, рама обработана.

Сотрудник попытался открыть окно пошире, рама сдвинулась с трудом, просела и действительно издала резкий звук.

- Да, верно говоришь, - согласился опер.

- Второй стакан нашел, - сообщил из комнаты эксперт. - под стол закатился, сейчас обработаю.

Тут же из соседнего барака участковый привел заспанного Витька. Он подтвердил показания товарища, так что все совпадало, и отпечатки на стаканах и бутылке. Но от этого раскрытие дела нисколько не продвинулось, скорее наоборот, сделалось более трудным.

- Сколько у вас украли? - Теперь хозяина допрашивал следователь, оформляя протокол.

- Пять червонцев, - ответил потерпевший, - пятьдесят рублей.

- Деньги где лежали? - Продолжил следователь.

- На столе, под газеткой.

- А зачем? - Решил уточнить опер.

- Так Витек в долг попросил, - пояснил хозяин.

- Вы деньги со стола взяли? - Продолжил следователь и зыркнул на опера, мол не мешай.

- Нет! - Витек пожал плечами. - Сегодня утром хотел забрать, зачем мне деньги было с собой таскать, тем более выпивший пошел.

- А зачем вам нужны были деньги в долг? - Следователь записывал и такие подробности.

- Стиральную машину хотел купить, - Витек пожал плечами.

- У Вас вчера была зарплата?

- Была, - Витек не очень понимал, почему его так подробно расспрашиваю, но потом сообразил. - Так своих только на прожитье осталось, маме в деревню отправил!

- Подтвердить можете?

- Квитанция дома, почтой отправлял... принести?

- Принесите.

Людмилка, находясь рядом, как интересное кино смотрела. Чего-то она конечно не понимала. Зато очень хорошо поняла свои промахи:

- Например, надо было снять сандалики и залезть в комнату босой. Хорошо еще, что следы обуви не отпечатались на подоконнике. Повезло, сухо было.

- Оказывается ее запомнила жительница из этого барака. Не такой уж девочка была неприметной. Напрашивалось простое - не бери там, где живешь или ходишь.

И Мурзилка похвалила себя за другое - не тронула раму, так протиснулась, как чувствовала, заскрипит. Девочка конечно не знала ничего о чутье, но поняла, действовать надо не особо раздумывая и быстро. Конечно существовало некое противоречие между чутьем и мышлением, но так рассуждать и выбирать правильное решение Люда не могла.

Дело о краже в барачном переулке так и осталось нераскрытым. А тут, примерно через год, милицейская статистика показала приличный рост похожих преступлений, тоже оставшихся нераскрытыми. Даже был сделан вывод - существует их некая схожесть, есть своеобразный почерк преступника. Кражи совершал один человек.

Он никогда не похищал вещи, только деньги, суммы были мелкими. Преступника никто не видел. Кражи совершались в неожиданных местах, в которые проникнуть было трудно, и разных частях города. Привязку к месту жительства и работы вора сделать не получалось.

В четырнадцать лет Людмила почувствовал дискомфорт, причем не физический. Что для девушек всегда было радостью, они в будущем могли стать матерями, Мурзилкой воспринималось, как некое ограничение ее свободы. Матерью она становиться не собиралась, тем более выходить замуж, но влечение к мужскому полу только нарастало. И здесь девственность как раз и создавала дискомфорт, от которого надо было избавиться как можно быстрее. Влечение ни в коей мере нельзя было даже сравнивать с чувствами и любовью, скорее это был некий животный инстинкт.

Своей жертвой, да, именно так, Мурзилка выбрала кого бы вы думали? Нет, не своего друга, Сережу, а учителя физкультуры Егора. Людмила была очень дальновидной, а Егор мог ей помочь в некоторых вопросах, причем не как интимный друг.

Выяснение отношений в парке и неожиданная развязка

Людмилка чувствовала на себе взгляды Егора, молодого учителя физкультуры, и воспринимала их только как знаки внимания к своим спортивным способностям. Егор все еще не оставлял...Читать далее

Людмилка чувствовала на себе взгляды Егора, молодого учителя физкультуры, и воспринимала их только как знаки внимания к своим спортивным способностям. Егор все еще не оставлял надежду определить маленькую девочку, уже девушку, в какую нибудь секцию. Ни о каких отношениях с худенькой и даже несимпатичной ученицей он конечно не думал.

Люду не просто так прозвали Мурзилкой, не только за ее маленький рост и худобу. Мурзилка, журнальный герой , вообще-то был медвежонком и достаточно упитанным, уютным и домашним. Фамилия Мурзина конечно сыграла немалую роль в прозвище, но основное было в другом. Девочке дали такую кличку за ее противоположность кукольному герою, причем как бы насмехаясь над ее внешностью и характером.

- Во, смотри, Мурзилка чапает, - так говорили одноклассники о девочке.