Перфоманс для эльфийского сафари

– В чём конкретно ты меня обвиняешь? – лениво спросил Мишка. – А ведь ты меня обвиняешь.

– Ты сдал Наташку этому хмырю Парети.

– Я совершенно объективно передал функции руководства операцией специалисту соответствующего уровня. Наташе угрожает опасность. Где она мы не знаем. Найти её, имеющимися у нас способами, мы не смогли. Да, мы облажались и надо это признать. Теперь это забота Парети, и он гораздо лучше справится с поставленной задачей. Я, в отличие от тебя, думаю в первую очередь о безопасности Наташи, а не о ведомственных амбициях.

– Ишь ты, как ловко завернул! – Васька похлопал в ладоши. Народ в столовой начал на них оглядываться, и он перешёл на сдавленный шёпот. – Только это ты можешь Саньке Трофимову заливать, он может быть тебе и поверит. А я тебя давно знаю, у тебя ещё в универе вот всегда такой томный вид бывал, когда ты очередную авантюру придумывал. Колись.

– Ну что ты, в самом деле?

– Колись или я всем расскажу, что ты по утрам в тетрис играешь.

– Ты не посмеешь. Предатель.

– Говори.

Мишка засмеялся, потом сразу стал серьёзным.

– Посмотри вокруг.

– Ну? – спросил Васька.

– Нет, я не фигурально, ты на самом деле оглянись.

Теперь уже Васька удивлённо обернулся. Всё было как всегда, только Лёха Богатов из пресс-службы почему-то сегодня запивал коржик не компотом, а кефиром.

– Ну.

– Видишь эти баннеры? На них только секс, жратва и космос. Хорошо трахаться, правильно питаться, делать физкультуру. Больше на Земле, по большому счёту, делать нечего. Интересной работы нет, дела настоящего нет. Остаётся ждать очереди на экскурсию в Междуморье, чтобы встряхнуть себе нервы. Или бежать в космос. Рисковать жизнью, терять друзей и в сорок лет уйти на пенсию по состоянию здоровья. С почётом и хорошими деньгами. Это путь, по которому сейчас движется человечество.

– А что тебя не устраивает? – прищурился Васька.

– Почему ты не в космосе?

Васька обиженно заморгал.

– Может мне нравится хорошо трахаться и делать физкультуру.

– Брось, – сказал Мишка. – Я же знаю, что ты два раза подавал документы, но не прошёл медкомиссию. Поэтому сейчас ты здесь, со мной. В единственной конторе на Земле, где ещё можно найти настоящее дело, а не жиреть на социальных дотациях.

– Не понимаю, к чему ты клонишь.

Мишка взял из Васькиной тарелки ломтик лунного хамона, со вкусом прожевал и со вкусом, смачно ответил:

– Междуморье это выход человечества из тупика сытости духа и лености разума.

Это прозвучало напыщенно и глупо. Несмотря на явную фальшь Мишиного заявления, Васька Башарин сидел с открытым ртом. Казалось, он задумался и забыл засунуть в рот очередной кусочек отбивной. Довольный эффектом, Мишка продолжил:

– Мы долго боялись феномена Междуморья, главным принципом контакта сразу избрали максимальное дистанцирование. В первые годы после кризиса титанические силы были направлены на сдерживание интереса к месту возникновения реальной магии. Отсечь информацию, договориться с эльфами, договориться с магами… Поставить заслон эмиграции.

– Ты мне всю историю Эльфийских договоренностей хочешь сейчас поведать? – ехидно осведомился Васька.

– Да. Нет. Извини. Это всё ты знаешь.

– А чего я не знаю?

– Я нашёл способ переправить в Междуморье «движок» игры, – сказал Мишка небрежно.

Вот теперь Васька начал сосредоточенно отрезать от мяса большие куски и глотать, почти не жуя.

– Архитектура управления данными. У магов. Или у эльфов. Или у троллей, – говорил он между глотками. – Начальник, а ведь это диверсия.

– Пожалуйста, не преувеличивай.

– Да-да, диверсия. Ты же террорист. Иван Помидоров. Ты этот, как его, Герострат хренов. Это я ещё не знаю, как ты его заполучил. Движок игры. Это, понимаешь, не ускоритель частиц на встречных пучках, движки игры на помойке не валяются. Это я ещё не знаю, кому ты его переправил. Это я ещё не знаю, какой ты нашёл способ, чтобы его переправить… Постой. Наташа?!

– Ну, ты совсем уже! Наташа тут совершенно ни при чём. Просто так совпало.

– Совпало у него! – Васька швырнул вилку на стол. – Но зачем? Ответь мне ради второго закона термодинамики – зачем?

– Затем что Эльфийские договорённости это завуалированный апартеид, – Мишка был спокоен и чуточку надменен. – Затем что народ Междуморья имеет право.

– На что?

– А на всё.

– Ты хоть представляешь, что будет, если Междуморье хлынет на большую землю? – испуганно спросил Васька.

– А что будет? Смысл будет и кураж будет. И откроются прямые светлые пути.

– Это из Ибсена?

– Нет, это из Стейнбека.

– Ты так говоришь, как будто у тебя это всё уже давно обдуманно.

Мишка молчал, а Васька глядел на него с восхищением и ужасом.

– Тебя выгонят. Тебя не возьмут ни на одну работу. Ты будешь сидеть и жиреть на социальных дотациях.

Мишка самодовольно ухмылялся. Он ни черта не боялся. Так было всегда. И в школе, и в универе, и теперь в «Руссо-вирт». Он постоянно нарушал субординацию, вылезал с креативными предложениями, от которых признанные авторитеты впадали в оторопь, вёл несанкционированные исследования. И упомянутых авторитетов, кстати сказать, в грош не ставил. И всё ему сходило с рук, потому что плевать он хотел на размер социальных дотаций, принудительное снижение социального статуса, а премиальные, все знали, он автоматом отчислял в фонд развития «Интеркосмо».

– Как бы то ни было, а Наташу надо спасать, – сказал Мишка, поднимаясь из-за стола. – А там видно будет.

– Зачем она сбежала. Вот в чём вопрос, – легко согласился сменить тему Васька. Думать о переправленном в Междуморье движке игры, ему категорически не хотелось.

– Это как раз вообще не вопрос. Наслушалась от нас страшилок про Парети, очень мы при ней языки распускали. А она ведь, по сути, ребёнок ещё. За ней, кстати, мама приехала. Очень, знаешь ли, внушительная женщина. С утра оккупировала приёмную и требует от Главного вернуть ей ребёнка. Причём, заметь – совершенно справедливо требует. Главный сбежал через балкон на дежурном флаере.

– Врёшь!

– Тля буду.

– Да. А ведь получается, надо что-то делать.

– Я же говорю – спасть Наташу.

***

Никогда не думал Кривохмыл, что докатится до гадости такой: танцами деньги зарабатывать. И не в балагане, не в таверне, не на городской площади даже, а перед таможенным постом, на солнцепёке. Нет, танцевать в Междуморье никому не возбранялось, просто деньги за это получать – это всё же была прерогатива нимф и эльфов. Точнее даже эльфиек. На балетное шоу «Песчаный театр Наны Вониной» приезжали глядеть с большой земли, а нимфы из бродячих варьете могли и стриптизом порадовать не шибко искушённую публику с окраин.

Буки же вечно, испокон веков, от разлива морей и до Толпомешания всегда жили вымогательством. Ремесло нужное, благородное и особого мастерства требующее. Не хочешь со страху по ночам трястись – оставь на столе еды вкусной или денюжку малую. А если не соизволил, то и не обессудь: буки так перепугают, что рад будешь откупиться, да поздно. Если бука пугать начал, его остановить уже трудно. Тоже понимать надо. Жизнь-то у бук скучная, вечно в шкафу или в чулане, развлечений мало, только в щелку за хозяевами подглядывать. А в напугании постоянно совершенствоваться надо, повышать уровень, чтобы квалификацию не утратить. Оттого бывало, что и, несмотря на оставленную дань, буки хозяев всё же попугивали. Чисто для профилактики.

А Кривохмыл танцам у дядюшки Гнутоноса обучился. Точнее сказать, всё же пляске, а не танцам. Это ещё когда они в кладовке у Сенергеч-Бопа жили. А у великого мага не забалуешь, если только прислугу чуток попугать, да и то со всей деликатностью. Кривохмыл тогда совсем мальцом был, вот его дядюшка и развлекал, как умел. А умел он многое. Уникальнейшего мастерства бука Гнутонос, к нему на мастер-классы со всего Междуморья буки записываются. Он и рожей пугал, и в сны залезать мог, и вот Танцем Нагоняющем Уныние мог настроение подпортить. А ТНУ, если его всего на полтона выше плясать, уже превращался в ПТР. То есть в Пляску, Творящую Радость.

И теперь, в надежде подзаработать хотя бы пару долларных копеек, бука приседал, краснея рожей, подпрыгивал, разводил руками, притопывал и вскрикивал:

– Ых ж ты! Ух ж ты!

При этом он мило улыбался. Вот в этой совершенно доброй, широкой улыбке и заключался главный комический эффект. На роже Кривохмыла добрая улыбка была столь же уместна, как седло на драконе. Или как зонтик у русалки. Кстати, именно русалки пришли в полный восторг от пляски Кривохмыла. Высунувшись из огромного аквариума на колёсах, они визгливо хохотали и швыряли на песок мокрые копеечные бумажки. Русалки были самыми безмозглыми существами в Междуморье.

– Танцующий медведь, вот что это такое, – сказала Наташа.

– Никогда не видел, – заинтересовался Кайден. – Это так же смешно?

– Это так же грустно.

Наташе было очень стыдно. Во-первых, ей было стыдно за свою несдержанность. Нельзя было упрекать буку и дракона за инцидент в гостинице. Они же для неё старались, её спасали. Во-вторых, именно из-за её легкомыслия бука вынужден сейчас зарабатывать деньги столь несвойственным для него образом. И не надо оправдывать себя тем, что на большой земле давно уже обходятся без денег. Не надо! Отлично ведь знала: в Междуморье без денег шагу нельзя ступить. Знала. Готовилась, копила эти чёртовы деньги, цены изучала… Нельзя было вот так просто взять и забыть рюкзак в гостинице. Там же и косметика осталась! А всё из-за несерьёзного отношения, всё от того, что не осознала – Междуморье не знакомая с детства игра, Междуморье давно уже суровая реальность. Девчонка! Правильно Михаил Дмитриевич говорил, девчонка и есть.

В-третьих. Из-за её, Наташенькиного, легкомыслия, все планы по спасению Междуморья оказались под угрозой. Впору идти в консульство сдаваться. Позор-то, позор-то какой.

– Концерт закончен! – провозгласил Кривохмыл, слегка задыхаясь от непривычной физической нагрузки. Нет, всё же нельзя в шкафах да чуланах так подолгу засиживаться, надо иногда зарядку делать. Гулять там, воздухом дышать. Приседать. А то жизнь в Междуморье непредсказуемая, тревожная. Сегодня ночью ты гоблинов пуганул, поел и снова дрыхнуть, а нынче вот с драконами и наташами по пескам бегаешь. Оттого видимо люди с большой земли так стремились хотя бы ненадолго заглянуть в Междуморье. У них-то всё размерено, ни кризисов, ни войн, ни болезней. Бедных нет. И богатых, правда, тоже нет. Скукотища.

Дуры-русалки, пуская пузыри, снова погрузились в свой аквариум. Тройка здоровенных троллей, которые собственно и пёрли на себе этот аквариум на колёсах, лениво разлеглись на песке. Ватага гномов, продолжая похохатывать, направились к будке таможенного контроля, видать пошлину ещё не заплатили. Таможенники, караванщики, все немногочисленные зрители букиного представления начали разбредаться. Кривохмыл с тоской глянул на жалкие копейки, набросанные русалками. Мокрые купюры быстро сохли под жарким солнцем.

– Эт самое. Ну! – задёргался бука. – Вы ж вот глядели… Эт самое. Хохотали, ну. Заплатить бы, вот. Как эти, чё?

Погонщик мулов, седовласый орк, пряча глаза под нависшими бровями, сунул Кривохмылу фунтовский рубль и, пожав плечами, неспешно удалился. И тогда Кайден выпустил струю пламени. А просто так. В воздух. Но с гулом и треском. Как положено. Народец притормозил, но платить всё равно никто не собрался. Тогда дракон ещё и морду поворотил в их сторону и задумчиво расправил крылья. Кое-кто полез по карманам и всё бы хорошо, да только троллям, которые бассейн на себе катали, это не понравилось. Было не совсем понятно: или это тролли наняли русалок и везут их для выступления на Эльфийском сафари, или русалки арендовали колёсный бассейн с троллями в качестве извозчиков, но сейчас тролли, забыв и про русалок, и про бассейн, дружно шли на Кайдена, засучивая рукава власяных рубищ.

– Вы чего? – растерянно пробормотал Кривохмыл.

А Кайден и вовсе откровенно струхнул. Тролли-то были каменюжные и габаритами мало уступали дракону. Просто не ожидал Кайден, что тролли, обычно ко всему равнодушные, ни с того ни с сего в драку полезут. Вообще это могло быть интересно. Стычек между троллями и драконами в Междумурье ещё не было. Оно и понятно: драконы норовят с воздуха атаковать, а тролли даже прыгать не умеют. Но сейчас Кайдену никак нельзя взлетать, друзей же не бросишь. Это всем понятно. И зрители приготовились к продолжению представления, но всё испортила Наташа. Она сорвала сухую ветку полыни и налетела на троллей, сварливо приговаривая:

– Чё блатные, рамсы попутали? Приморю, в натуре, бушлатом загоняю. Сдристнули отсюда, пока на щебёнку не посыпались, беспредельщики хреновы.

Она, привстав на цыпочки, хлестала троллей по изумлённым мордам веточкой полыни, а зрители ржали так, что Кривохмылу стало завидно. От его танцев так ещё никто не смеялся. И тут хлопнуло по ушам, завоняло, как после грозы, сверкануло по глазам. Аккурат между троллями, разметав их как кегли, возникла яркая сфера, переливающаяся синим и малиновым.

Кривохмыл вспомнил слово, которое слышал когда-то от Гнутоноса: «Портал».

Из портала торжественно шагнул на песок Шорт Форс, но не в сопровождении своих стражников, а во главе взвода автоматчиков в пустынном камуфляже. Бойцы лихо рассредоточились и взяли на прицел оторопевшего Кайдена, ворочающихся на песке троллей, булькающих в аквариуме русалок и погонщика мулов. Всех, короче, взяли на прицел. И вот тогда из портала бодрой походкой вышел противный старикашка.

– Парети! – с отвращением выкрикнула Наташа.

– Здравствуйте, деточка, – ласково сказал Парети.

А Форс рявкнул, указывая на Кривохмыла:

– Вон того в наручники! Девку забирайте с собой, а с ним я ещё позанимаюсь. Дракона пристрелить, если дёрнется.

– Давненько я уже хотел убить дракона, – прокомментировал приказ десантник с нашивками сержанта и направил ствол автомата на Кайдена. Было слышно, как Кайден громко икнул.

«Как это убить, как это пристрелить?» – вяло соображал Кривохмыл. От будки таможенного контроля к ним бежал, загребая песок домашними тапками, начальник поста. Гоблин в чине майора погранстражи был явно недоволен, что на его территорию вторглись столь бесцеремонно.

– Я па-а-апрашу! Всех па-а-апрашу я, – громко вопил он, вытирая пасть несвежей салфеткой. Видать от трапезы оторвали служивого.

Но его перехватил, ласково улыбаясь, Джо Парети. Что-то зашептал. Видно было, как физиономия гоблина из недовольной становится испуганной. Свернув ухо трубочкой, Кривохмыл услышал обрывки разговора:

– Так я же ничего, раз спецоперация!

– … интересует только девушка.

– … подведомственная территория…

– Дракона себе можете оставить, пусть на цепи сидит, пост охраняет.

А капитан Форс, с мерзкой улыбочкой приближался к буке. Наташа плакала. Странная она всё-таки. Только что с троллями дралась, а теперь ревёт. Дракон, сложив крылья, затравленно озирался. Против автоматов с огнемётом лучше не дёргаться, и крылья тоже не спасут – собьют ещё на взлёте. Даже тролли, недавно вполне серьёзно собиравшиеся бить Кайдена, теперь смотрели на него сочувственно.

«Заточат, – с ужасом подумал Кривохмыл. – Заточат в катакомбы. Наташу депортируют, а у Кайдена огнеродные железы ампутируют. Без наркоза». Про катакомбы Нововавилонска ходили слухи один ужасней другого. Будто бы томились там узники пожизненно, а некоторые аж от разлива морей света белого не видели. Может и брехали, но точно никто ещё не встречал наглеца, который бы утверждал, что побывал в катакомбах и обратно вернулся.

И он вынул из кармана Золотой Додека́эдр Це.

И началось.

Тренировки с дядюшкой Гнутоносом не прошли даром, Кривохмыл сразу же легко активировал игровой режим. Теперь он видел всех как будто бы на экране монитора. Забавно, что Наташа в исполнении Золотого Додека́эдра Це предстала кем-то вроде располневшей юной эльфийки, а спецназовцы превратились в гоблинов с огромными рогатками в руках. Народец Междуморья в интерпретации Золотого Додекаедра Це внешне почти не изменился, лишь дракон стал как-то величественнее и раскрасился в совершенно дикие цвета. Не бывает в жизни драконов с такой пёстрой расцветкой!

Чтобы не растрачивать попусту драгоценную энергию, бука перевёл реальность в режим паузы. Теперь весь окружающий буку мир замер, остановился во времени. Кривохмыл призадумался, рассматривая реплики персонажей. Над фигуркой, изображающей Наташу, всплыла надпись: «Шла бы ты домой, Пенелопа!» Непонятно. Кайден думал: «Тикать надо, полоротые». Погонщик мулов размышлял: «Ежели стрельбы зачнётся, надыть за повозку ховаться али в степь бечь». Над русалками всплыли картуши со знаками препинания, но без текста. Спич-бабблы остальных персонажей также не отличались информативностью. Гоблины, то бишь десантники, матерились, Шорт Форс командовал: «Стоять! Ни с места! Стоять! Ни с места! Стоять! Ни с места!» А вот старик, который вылез из портала вслед за Форсом и выглядел теперь матёрым магом уровня не ниже Бурлодива, а то и мастером игры, прямо таки визжал буквами: «Отдай, отдай приблуду, ламер! Запорешь движок!!!» Странно, ещё более непонятно, но это потом.

Сперва Кривохмыл забрал у гостей с большой земли чуток жизненной энергии. Вреда им от этого не будет, а борзости поубавится. Потом окутал себя, Наташу и Кайдена защитным полем. Теперь даже автоматная пуля завязнет в магическом киселе, который долго ещё будет сползать с тел носителей, неприятно покалывая кожу. Опять Наташка будет жаловаться, что у неё всё колется! Для капитана Форса бука подобрал особую кару: понизил все характеристики на целый уровень. Пусть бравый капитан недели на две станет глупым, ленивым и хилым.

Ну и напоследок бука залез в стату непонятного старикашки, застывшего с воздетыми к небу руками. При невысоком левеле у него обнаружился целый набор уникальных скилов. Были прокачаны умения следопыта, маскировка и «Проницательный взгляд». И увёртливость была на высоком уровне. Похоже дедуся типичный читер. Это надо пресекать.

Кривохмыл отправил Наташе и Кайдену сообщения: «По моей команде линяем!» Накинул на всех, кто был поблизости «тёмный полог». Девушку и дракона, ясное дело, оставил с ясным взором и вкачал им «ускорение». Нормально. Энергии на это ушло по минимуму, Золотой Додека́эдр Це всё ещё готов к перфомансу. Перфомансу для эльфийского сафари.

Бука снял реальность с паузы и крикнул:

– На север, на север!

Дракон сразу взлетел и, хлопая крыльями, устремился в указанном направлении, а вот Наташу пришлось хватать за руку и тащить за собой. С точки зрения стороннего наблюдателя они теперь были вихрями, живописно летящими на фоне заката.

– Что-то у меня живот пучит, – сказал капитан Форс.

А Парети просто стоял на месте и тряс головой.