- -
- 100%
- +
– Не буду я никого рисовать. У меня сейчас… Эй. Погоди-ка. Ты его слышишь? – Сколько ещё сюрпризов обнаружит Дрюм под своей дверью повседневности.
– Кого, Поппи? Конечно, слышу! – Селена спрыгнула с кресла и забрала у механоида чайник, который тот только что принёс. Достала чашки и налила в них напиток. – Вот, держи. Как и у всех лаборантов, у меня стоит ретранслятор. Оглянись – тут повсюду механоиды. Я с ними общаюсь. И чему ты так удивляешься?
– Да так, не важно, – Дрюм не хотел рассказывать о том, что Поппи, как выяснилось, может выражать мнение самого Цимцума. И всё же он был удивлён, что его ментальный попутчик может досаждать не только ему. Селене же он объяснил так: – Просто подумал, что ты мысли научилась читать.
– Надо будет – научусь. Только неблагодарная и скучная эта затея. – Селена передала чашку с чаем Дрюму, а сама вернулась в кресло. – Ты только представь, живое существо производит порядка ста тысяч мыслей в цикл. И каждая мысль сцеплена с воспоминаниями, чувствами, эмоциями, набором уникальных ассоциаций. А это значит, что если ты подумал простую мысль, например: «Мне нравится зелёный», то мне, чтобы понять эту мысль, надо будет узнать весь спектр твоих воспоминаний о зелёном и понять, какой именно зелёный ты имеешь в виду. Да-да, это важно. Кто-то думает «зелёный», хотя цветов никогда не различал, и для него это скорее ощущение кожи, чем реакция оптических сенсоров. Погоди, это ещё не всё. В примере есть оценочное суждение – «мне нравится». А это значит, что для понимания мысли потребуется твоя личная шкала оценок от «мне нравится этот зелёный, детка» до «мне нравится, раз вы так хотите». И как, ты думаешь, мыслечтец всё это осознает? Как по мне, проще выбить ответы парочкой триптолгов, чем вечность расшифровывать мысли.
– А как же тогда это делает Поппи? – удивился Дрюм и тут же представил себя стоящим среди множества потоков информации в виде элементарных сигналов «да» и «нет», точка – тире, единица и ноль. Потоки складывались в символы, символы соединялись в образы, образы перетекали в мысли, мысли оформлялись в идеи, идеи в хаотично упорядоченной гармонии исполняли понятный только им танец. Одна из идей почувствовалась Дрюму странно знакомой. Только Дрюм захотел присмотреться к этой мысли, как взгляд его прояснился, и он с лёгким недоумением обнаружил перед своим лицом любопытную мордашку Селены.
– Ты чего это наяву грезишь? – строго спросила Селена, правда, глаза выдавали, что она скорее смеётся, чем ругается.
«Некоторые ответы не передать словами, боюсь, наш навигатор получил послание от Цимцума», – пояснил Поппи.
– И что в нём было? – уже осторожнее спросила Селена.
– Огоньки, – только и смог произнести Дрюм.
– Огоньки?! – опешила Селена. – Огоньки?!!
И они дружно рассмеялись. Они смеялись долго, основательно, порой у кого-то возникала мысль, что пора бы и прекращать, но волны смеха смывали все мысли. Каким-то образом смех прекратился, на этот раз окончательно, не как в прошлые паузы, после которых Селена выпала из кресла, а Дрюм пролил чай на пролетающего мимо механоида. Робот, кстати, не обиделся, лишь грозно моргнул красной лампочкой и улетел восвояси. Наконец они забыли, почему смеются, и смогли перевести дух.
– Рассказывай, что ты там хотел у меня спросить? – Селена вернулась в кресло и приготовилась слушать.
– Такое дело. Я сейчас на важном задании. Мне вроде как надо составить карту, – ответил Дрюм, подбирая слова.
– Это твоя работа, я не думаю, что смогу помочь в этом, – Селена порой была слишком резка.
– Подожди, Селена, она здесь… – Дрюм поспешил вернуть интерес подруги.
– Кто? – оглянулась Селена.
– В Цимцуме тёмная энергия, – объяснил Дрюм.
– Не понимаю, – Селена хмурилась, что придавало ей особо милый вид.
– Глушко сказал, что Цимцум подвергся влиянию тёмной энергии. И мне поручено найти источник, – наконец раскрыл карты Дрюм.
– Что?! – на этот раз Селена чуть не выпала из кресла из-за шока. – Это же серьёзное дело.
– Да, наверное, – Дрюм вроде бы понимал, что дело серьёзное, но как-то не до конца принимал факт своего участия в нём.
– Почему ты сомневаешься? Да это же как жизнь, важное задание. Вот везунчик, – прозвучала редкая похвала от лакера.
– И это ты мне говоришь? – Дрюм не знал, как отреагирует подруга на новость об угрозе Цимцуму, но уж точно не ожидал, что она обрадуется этому.
– Вот именно, это я тебе говорю, так что подумай, как тебе повезло, – с этими словами Селена похлопала навигатора по плечу.
– Или нет… – Дрюм по-прежнему сомневался.
– Почему нет-то? – отпрянула от эгума Селена.
– Потому что я не знаю, как мне решить эту задачу, – обречённо произнёс Дрюм. – Я Цимцум толком не видел.
– Хороший повод узнать. Кстати, а ведь ты прав. Совсем юный, ничего не понимает, а получил такое задание, – Селена в задумчивости закрутила одну из прядей волос в косичку. – Как же тебе удалось?
– Так это… интуиция, – ответил Дрюм, будто стесняясь достижения полученного происхождением, а не заслугами и трудами.
– Интуиция? – переспросила Селена
– Я вроде как могу пользоваться интуицией в Цимцуме, – пояснил Дрюм.
– Ого, так это же здорово! – Селена даже подпрыгнула в кресле от восторга. – Хотя погоди. Ты же не мог раньше. Это значит…
– Значит, что с Цимцумом действительно не всё в порядке, – совсем поник Дрюм.
– Я хотела сказать, что теперь понятно, как ты завершил бой ничьей, – строго сказала Селена. – Ну, и ситуация с Цимцумом малоприятная, согласна. Ладно, расскажи детально. Чем я могу помочь?
– Мне выдали Луо для перемещения. Я немного прокатился и понял, что в нём отсутствует гравитация. Из-за этого я не чувствую, куда надо двигаться. Можешь ли ты поработать над транспортником так, чтобы я мог чувствовать гравитацию, но при этом не разбился во время движения?
– А как же ты использовал интуицию в полях антиматерии? – спросила Селена. – Там-то тоже нет гравитации.
– Это ты меня спрашиваешь? – удивился Дрюм. – Ты же сама делала симуляцию для разведывательного транспортника. Я поэтому к тебе пришёл.
– Ой, точно, – спохватилась Селена. – Просто одни триптолги на уме, извини. Да, задача сложная. Мне же тогда специальные ресурсы выделили, а сейчас в распоряжении только эта лаборатория. Она слабовата для таких симуляций. Подходящее оборудование есть у Мойки, но просто так туда не попасть.
– Это может помочь? – Дрюм показал Селене пропуск, данный ему Глушко.
– Что? – Селена схватила пропуск и внимательно его изучила – О да! Ещё как поможет. Слушай, похоже, на тебя возлагают большие надежды.
– Ага, и это мне не нравится, – дёрнул плечом Дрюм.
– Почему? – спросила Селена, отдавая пропуск назад.
– Слишком серьёзно, слишком много ответственности, как-то это не по мне, – пояснил Дрюм.
– Да, понимаю, – ответила Селена, которая знала, что серьёзный Дрюм бесполезней механоида, так как в таком состоянии он не способен предвидеть. Поэтому только рассмешив интуита или превратив их занятия в игру, Селена была способна активировать интуицию Дрюма. – Неужели после настоящих заданий ничего не изменилось?
– Я чаще медитирую, – отозвался Дрюм. – Это помогает прийти в нейтральное состояние. Но пока что это задание вызывает тревогу, которую никак не могу прогнать.
– В общем и целом ты не беспокойся, Дрюм, – сказала Селена после минутной паузы. – Я помогу. Тем более у тебя есть такой замечательный пропуск. Но прежде ты выполнишь своё обещание.
– Это какое? – удивился Дрюм.
– Отобедай сегодня с моей семьей, – с хитрой ухмылкой сказала Селена.
– Не помню, чтобы обещал такое, – Дрюм обратился к памяти в надежде отыскать момент, где он говорил с Селеной о чём-то подобном.
– То есть ты отказываешься? – угрожающе зарычала Селена.
– Нет-нет, что ты, – спохватился Дрюм, который совсем не хотел злить подругу. – Мысли вслух всего лишь.
– Вот и славно, тогда поехали, – улыбка Селены стала чуть добрее.
– Поехали, – то ли спросил, то ли согласился Дрюм.
Селена завершила свои дела, отдала приказы, поставила летающее кресло на подзарядку, полила дерево в горшочке, связалась с деканом и доложила о своей отлучке. Дрюм тем временем молча наблюдал за ней, попивая густую чайную смесь.
– Ладно, – наконец сказала Селена, и они отправились в гости к семейству лакеров.
Семейство лакеров
Первое, на что обращаешь внимание, когда заходишь во двор к лакерам это хаос, опасный для жизни неподготовленного посетителя. Грабли, острые орудия и даже чёрные дыры вместо цветов на лужайке. Сделай неаккуратный шаг, и тебя больше нет. Поэтому Дрюм держался как можно ближе к Селене, пока они шли к дому.
– Вот это да! Вот это везение! – прогремел голос с другого конца зала, как только на пороге объявились Селена с Дрюмом. – Семья, у нас сегодня знатный гость.
– Дядя Чижар, привет! – помахала Селена расплывчатому пятну. Дрюм присмотрелся и распознал шарообразное существо с добродушным бородатым лицом и лысой головой. Пятно пошевелилось. Взору навигатора предстал двухметровый толстяк, который удивительно пружинистой походкой пересёк зал и, заключив Селену в объятия, потом подбросил её высоко вверх.
– Ай! – закричала то ли с испугом, то ли с удовольствием Селена, пока летела в опасной близости от оголённых электропроводов и чуть не задела макушкой свисающую с потолка миниатюрную звезду, играющую роль люстры.
– Рад тебя видеть, дорогая! – дядя Чижар поймал Селену и снова крепко обнял. – Засиделась ты в своей академии.
– Я тоже рада, – промычала Селена, чуть задыхаясь в складках бордовой мантии крупногабаритного дяди.
– А это кто с тобой? – Чижар, наконец, отпустил племянницу и повернулся всем своим телом в сторону Дрюма.
– Это… мой друг – Дрюм… интуитивный… навигатор, – отрывисто, словно дозировала информацию, но на самом деле просто восстанавливая дыхание, ответила Селена.
– Да ты что?! – воскликнул Чижар. – Друг. Восхитительно. Интуитивный навигатор. Тот самый. Рад видеть.
– Рад видеть, – эхом ответил Дрюм.
– Вы вовремя – мы как раз собирались обедать, так что проходите в столовую, – Чижар махнул в сторону глубокой арки. – Там и поговорим.
Троица направилась в столовую. «Квартет», – напомнил о себе Поппи. «Да, точно», – мысленно ответил ему Дрюм.
Объёмная светлая столовая, где свет струится со всех сторон, встретила гостей шумом столовых приборов, хлюпаньем, чавканьем, случайным смехом и бормотанием. Дрюм позволил глазам привыкнуть к яркости, а потом удивился, что весь этот шум создавали всего три существа.
Селена обнялась с каждым из них, потом представила Дрюма, который услышал одобрительные возгласы в свой адрес, и наконец представила остальных членов семьи лакеров.
Брат Кассиро, сидевший во главе стола, походил на плюшевую игрушку с тремя глазами, каждый из которых пристально изучал интуитивного навигатора. Кассиро, по словам Селены, обладал непревзойдённой сверхудачей, которая срабатывала раз в эпоху. Поэтому к его способностям прибегали редко, но, как говорится, к месту. В эту эпоху Кассиро уже сыграл свою роль, но какую конкретно, никто из присутствующих не знал, даже он сам, так как воспоминание было удалено в целях секретности.
– Выходит, что удача сейчас вам не благосклонна? – уточнил Дрюм.
– Вовсе нет! – ответила за брата Селена. – Даже без действия сверхудачи Кассиро настоящий лакер.
Второй Селена представила неопределённого рода птицу, которая, как цапля, стояла на одной ноге. Только эта птица была на метр выше Дрюма, а вместо своей головы имела разветвлённое лиственное дерево, из кроны которого доносилось больше всего шума.
– Сёстры Макоя не одно существо. Они – целый мир, живущий среди ветвей древоптицы, – объяснила Селена. – Макоя благодаря своей удаче смогли преодолеть невероятное расстояние, пространство и время, чтобы однажды оказаться здесь. В вопросах попадания в нужные места сёстры Макоя лучшие.
– Привет. А вы разговариваете? – спросил Дрюм. – И почему сёстры?
– Приветствуем, да мы говорим, когда есть что сказать, – ответили сёстры голосом, который внезапно раздался из интерфейса Дрюма. – Мы сёстры, потому что Макоя наш брат.
– Макоя – это древоптица, он заботится о созданиях, живущих в его кроне, – шёпотом пояснила Селена. – Их союз лучше всего описывается сестринско-братскими отношениями.
– Как интересно, – улыбнулся Дрюм. – Рад знакомству,
– И мы рады, – ответили сёстры, а сам Макоя лишь сменил опорную ногу.
Третьей была вполне себе обычная женщина гуманоид по имени Райка. Худощавая, с округлым лицом оливкового цвета и многочисленными татуировками по всему телу, Райка была старшей в семье лакеров, но ребячилась, пожалуй, больше, чем самая младшая – Селена. Удача Райки проистекала из её глубочайшей наивности и детскости.
– Дядю Чижара ты уже знаешь, – сказала Селена, хлопнув дядю по плечу, от чего тот добродушно засмеялся.
– Какая у вас удача? – спросил Дрюм, не дождавшись объяснений Селены.
– Хм… Хрум… Моя… Да, ну знаешь, как говорится, дуракам всегда везёт, – ответил Чижар, не отрываясь от еды, которой набил свой огромный рот.
– Не дуракам, а новичкам, – вставил замечание плюшевый Кассиро.
– А я что говорю? Если буду долго чем-то заниматься, то удача тю-тю, но если дело новое, то тут мне фартит, как никому другому. Это да. Только вот если всё время начинать и не заканчивать, то умным не станешь. Что есть, то есть, – разъяснил свою позицию Чижар.
– Будет тебе, дорогой. Количество может перерасти в качество, – сказала Райка и внезапно высунула язык, будто дразнилась. Чижар захохотал.
После знакомства лакеры и навигатор на какое-то время отдались обеду, а когда пришло время чая, вернулись к беседе.
– Тебя что-то тревожит? – спросила Селена у Дрюма, заметив, как он сосредоточенно рассматривает чай в кружке.
– Я думал, что раз вы семья, то, значит, родственники, но вы такие разные, не похожие, – раскрыл причину своей задумчивости Дрюм.
Лакеры дружно рассмеялись, даже Макоя раздались каскадом отрывистых звуков, похожих на смех, без использования интерфейса.
– Мы семья по духу, но кровных связей у нас нет, это правда. Лакеры слишком редкое явление, чтобы у родственников появилось два, – взял на себя объяснение Кассиро. – Более того, если у родственников появится сразу два лакера, то их сила может уничтожить саму себя. Минус на минус дают плюс.
– Разве удача – это минус? – удивился Дрюм.
– Минус, но не в смысле оценки. То есть удача – это, конечно, хорошо, но это минус с точки зрения силового взаимодействия с мирозданием. Это сила, которая трансформирует привычное, превращая его в удивительное. И вот представь, что в одной семье два лакера, что будет? А будет то, что их необычное станет чем-то обыденным. Когда чудеса становятся нормой, то они перестают быть чудесами.
– Подождите, но ведь вы живёте в одном месте, и все вы лакеры, – удивился Дрюм.
– Это так, дорогой, – на этот раз ответила Райка. – Отличная загадка, да? Как же так получилось, найдёшь ответ?
Лакеры внезапно замолчали и внимательно посмотрели на Дрюма.
– Я попробую, – ответил Дрюм и задумался. Как могут существовать вместе существа, чья удача далеко выходит за понятие нормы? Дрюм некоторое время размышлял, не забывая потягивать густой чай с молоком. Семейство в это время услужливо притихло. Наконец Дрюм решился: – Не то чтобы я знаю правильный ответ, но попробую порассуждать. Очевидно, что вы все разные, и из описания понятно, что ваша удача имеет уникальный характер. А значит, минус Чижара не такой же, как минус Кассиро. – Райка хихикнула, Селена её одёрнула, но тоже не сдержала улыбку. Дрюм это не заметил и продолжил размышлять вслух: – Но этого было бы недостаточно, ведь какая бы ни была удача, если везёт всем, то не везёт никому. Это значит, есть что-то ещё. Я заметил, что вокруг много опасных вещей, и, как погляжу, все живы и здоровы, при невезении такого бы не произошло. И это меня ставит в тупик.
– Так ты сдаёшься? – вызывающе спросила Селена.
– Нет. Я сказал, что не знаю правильного ответа. Это так. Но кажется, я его чувствую. Не знаю, как объяснить, но… – Дрюм качнулся и перешёл в состояние интуитивного провидения. Он увидел пространство вокруг себя в ином свете. От всех лакеров исходили золотистые лучи, которые сплетались в стены вокруг дома. А сам дом… это было немного жутко… никакого дома не было, только хаотичное пространство, искривлённое мрачными волнами неудачи. Дрюм открыл глаза. – Этот дом. Место, в котором вы живёте, это самая неудачная точка во всех вселенных. А значит, ваша удача не самоуничтожается, она меняет отрицательную силу пространства. Минус на минус дают плюс. Но поскольку в этом месте всегда минус, удача срабатывает снова и снова. Вот это да.
– Браво! – захлопала Райка, и к ней присоединились другие лакеры.
– Спасибо, – благодарно улыбнулся Дрюм, но потом снова нахмурился. – Но подождите, если это такое небезопасное место, то любой, кто здесь окажется, если это не лакер, будет наделён горой неприятностей, если вообще выживет.
– Это так, – ответили сестры Макоя. – Если ты не лакер, то долго ждать беды не придётся.
– Я не лакер, – испуганно констатировал Дрюм. Потом чуть спокойнее добавил: – Однако со мной всё в порядке. Если, конечно, я что-то не так понял.
– Да всё с тобой хорошо, дружище! – заверила Селена навигатора. – Живой, здоровый и полон сил.
– Но как? – всё ещё не понимая, спросил Дрюм.
– Ты, дорогой мой, интуит, – мягко сказала Селена. – И я давно тебя звала сюда, чтобы убедиться в твоих силах, но ты не шёл. А сегодня пришёл. Что это значит, а?
– Что сегодня и сейчас здесь будет безопасно для меня, – ответил Дрюм.
– Именно, – улыбнулась Селена.
– Это похоже на нашу удачу, – заговорил интерфейс Дрюма голосом сестёр Макоя. – Но мы слепы в своём пути, нам просто везёт. Ты же как-то видишь эти тонкие линии, которыми пронизано бытие. Это очень интересно, расскажи нам подробнее, как ты увидел суть нашего дома?
Дрюм описал сёстрам и другим лакерам о своём озарении. Ему задавали разнообразные вопросы. Он отвечал, пока не устал, и Селена, заметив это, отправила его домой спать. Оставаться у лакеров было бы слишком рискованно. Дрюм попрощался с семьёй подруги. Договорился с Селеной о встрече в начале следующего цикла и отправился к себе.
Мойка
Четвёртый район официально назывался рекреационным, но все его звали местом отдыха и увеселений «У Мойки». Здесь можно было встретить места, где от шума кружилась голова, а на соседней улице тишину можно было пощупать руками. Величественные бани, установленные на высоких столбах или в глубоких ущельях, плевались клубами пара. Аква- и аэропарки сотрясались от визга восторженных посетителей. Игровые площадки всех мастей собирали беззаботных существ для шуточных игр и состязаний. Многомерные комплексы оздоровительных процедур предлагали широкий выбор удовольствий: от массажа до параллельной ионизации. То тут, то там стояли игровые автоматы, у которых частенько можно было увидеть очередь. Чего здесь только не было, пожалуй, лучше всех знал об этом только Мойка – глава четвёртого района.
Селена приветливо помахала, когда Дрюм увидел её стоящей в дерзком наряде из облегающих бёдра жёлто-красных шорт и широкой оранжевой футболки. Она стояла в тени светового фонтана, который расплескивал цветные пятна в причудливых комбинациях под мелодичные трели искусственных птиц, рассаженных архитектором по круглому основанию этой конструкции.
Селена вышла из тени фонтана, стряхнув с себя зелёно-розово-белые брызги и пошла в сторону красного строения, квадратного во всём: кирпичи, двери, окна, стены, даже вывеска и буквы на ней были о четырёх углах. Надпись на вывеске гласила «Мойка». Судя по всему, это был главное административное здание.
Дрюм нагнал Селену, когда она уже открывала двери, поэтому не успел спросить, не слишком ли «нарядна» она для посещения администрации. И хорошо, что не спросил, так как её облик был под стать этому месту, где серость с позором проиграла буйству красок.
В отличие от внешней квадратности строения, внутри пространство было округлым, плавным, перетекающим. Дрюм внимательно осмотрелся и не увидел ни одного острого угла. Также его взгляд не встретил дверей и кабинетов, которыми отличаются бюрократические здания. Больше всего внимание навигатора привлекло чёрно-белое озеро, перетекающее само в себя.
«Инь и Ян, – подсказал Поппи. – Взаимопроникновение и вечное движение разнородных сил. Инь – мягкая и спокойная сила, Ян – активная и бурная сила. Заметь, что в центре Инь есть островок Ян, и в центре Ян есть островок Инь. Это говорит о том, что не существует настоящей раздельности, а любой дуализм условный. Всё есть части целого».
Пока Дрюм слушал голос в своей голове, Селена уверенными, даже слишком, шагами направилась к сиреневому бунгало на берегу озера. Дрюм поспешил за ней. Возле строения Селена остановилась и обратилась к интуиту:
– Пропуск у тебя? Приготовь его. – Дрюм достал пропуск. – Хорошо, пойдём.
Они зашли в бунгало через овальное отверстие входа. Внутри царила прохлада и какой-то освежающий аромат. По коже пробежали электрические мурашки, сообщая о высоком электростатическом поле. Дрюм уже перестал удивляться тому, как меняется пространство в Цимцуме, но сейчас его слегка оглушила смена пропорций. Трёхметровое бунгало снаружи превратилось в зал безграничного космоса, где за столиками из галактик восседали существа всех окрасок и размеров. А порой это были даже не существа, а переливающиеся вселенные, которые попивали коктейли из сверхновых через соломинки времени.
В центре зала посетители увидели столб голубоватого света с желтоватыми отливами. Внутри столба в позе лотоса крутился Мойка – четвёртый Аспект Цимцума. Мойка то ли из-за голубого луча, то ли сам по себе светился и, кажется, пел. Присмотревшись, Дрюм увидел, что это скорее отражение на гладкой коже. Было видно, что Мойка вращается, но при этом его овальное лицо всегда смотрело на того, кто его видел. Мойка выглядел как эгум, то есть одного вида с Дрюмом, только массивнее и как-то более слаженно, величественно и расслабленно.
«Каждый видит в нём себя, – бесшумно пояснил Поппи. – Говорят, что на самом деле Мойка – это луч света, а остальное это уже иллюзия».
«А ты что видишь? – тут же послал мысленный вопрос Дрюм. – Я вот вижу совершенную версию себя».
«Я вижу то же, что и ты, – напомнил Поппи. – Но ощущаю в Мойке сверхразумную и очень заботливую программу».
– О мастер иллюзий, Аспект целостности, Мойка, приветствую тебя! – прервал ментальную беседу Дрюма голос Селены.
– Здравствуй, Селена, – бархатным голосом ответил Мойка. Песня прервалась, значит, он всё-таки пел. – Что привело тебя сюда?
– Мне, то есть моему другу. Вот он. Дрюм. Ты наверняка знаешь, он интуитивный навигатор. В общем и целом он попросил помочь, а я бы и рада, но мне не хватает ресурсов, так вот, может, ты поможешь? Я знаю, у тебя же есть более мощные виртуальные системы, чем у нас в академии. Хотя это меня всегда удивляло. Почему это в образовательном центре лаборатории куда проще, чем «У Мойки», то есть в центре рекреации. Если подумать, от того, как люди отдыхают, зависит не больше, чем от того, что они знают… – Селена по какой-то причине не могла остановить бессвязный поток размышлений. Дрюм слегка подтолкнул подругу. Всего лишь мизинцем. Селена тут же очнулась. – …руки моют, да, но не так уж тщательно. Хм. Я что хотела сказать. У Дрюма есть пропуск. Важность большая. Помоги, Мойка, пусти нас в симуляцию.
– Интуитивный навигатор Дрюм, – внезапно официально, но от этого не менее бархатно сказал Мойка. – Как ты чувствуешь. Ведёт ли тебя интуиция в симуляцию, о чём просит Селена?
– Я, я не знаю. Пока просто доверился ей. Могу попробовать. Но ведь интуиция… а, да, вы же, наверное, знаете… – Дрюм и сам почувствовал, как мысли соревнуются между собой чтобы высказаться первыми перед величественным Аспектом, а в итоге на устах образовывалась лишь сумятица, больше свойственная детям. – Аномалии, как полагается… миссия…
– Да, Дрюм, я знаю об аномалиях и поэтому спрашиваю, ведёт ли тебя этим путём интуиция, – спокойно сказал Мойка, видимо, привыкший к оказываемому на посетителей эффекту. – Прислушайся к ней.
Дрюм погрузил своё тело и сознание в состояние интуитивного провидения. Космос сжался. Большинство объектов покрылось призрачной сеткой. Иллюзия. Но сам Мойка не изменился, так и висел в гигантском луче света. Дрюм пролетел взором по всему пространству и обнаружил несколько искривлений, которые обычно он видел на полях антиматерии. Если они имеются здесь, значит, ситуацию надо решать. Но он не знает как, зато рядом с ним пульсирует тёплый, искристо-белый потенциал Селены в нежном пузыре своего тела. И Дрюм почувствовал связь с ней, доверие.