Lex talionis (Принцип талиона)

«– Ты должна быть мертва! Не стоит гневить богов…

– Честно говоря, они начали первые…»

Жаль, когда умирают своей смертью люди, достойные быть повешенными на первом попавшемся столбе…

1

Я плакала. В последнее время такое происходило довольно часто. Там, в ледяном аду держалась из последних сил, но когда ступила на борт космического корабля, на меня нахлынуло осознание двух вещей: я свободна! И я… одна. Что я испытывала в тот момент? Радость? Возможно. Скорее всего. Ведь это чувство слишком давно меня покинуло, чтобы помнить о том, что это такое. Я знала, что должен чувствовать человек, выбравшейся из пожизненной ссылки, но сейчас во мне жило разочарование, обида и злость. Уверена, к концу нашего полета я приду в норму и стану самой собой. Я сильная. Я справлюсь.

Я резко переключила экран, транслирующий прекрасные виды Земли. Сейчас моя душа была далека от того, чтобы испытывать ностальгию. Каюта тут же наполнилась космическим мраком, кое-где вдали мерцали тусклые звезды. Глубоко вздохнув, уселась на прохладный пол, скрестив ноги, и обняв себя за плечи. Чувство одиночества медленно заполняло изнутри. Как же я устала!

Разве я этого хотела?

Ночные дежурства мы поделили с Дарком, пилотом «Южного ветра», второго корабля, который нанял Адриан Вилард в диком и необъяснимом желании вытащить меня с Утлагатуса. Необъяснимом, потому что не более полугода назад я убила его брата. Застрелила. Иногда я сама не верила, что была способна на такое. Разве нормальная влюбленная женщина, готовящаяся стать матерью смогла бы так поступить? Влюбленная в убийцу своих близких… влюбленная в человека, предавшего меня, и едва не уничтожившего там, в далеком космосе. Порой мне хотелось, чтобы наш бой закончился иначе. И не было бы обвинений, пыток, насилия и страха. Слабость? Да, конечно. Но она мне простительна, надеюсь.

– Тебе нужно отдохнуть, – и снова он. Бесшумно появился и встал позади кресла пилота. Я видела его отражение в темном экране, изредка озаряемом вспышками соседних приборов. Он смотрел на меня, а я не спешила оборачиваться. Мы были в космосе уже неделю. Неделя гиперпространственного перелета, а Адриан не оставлял попыток меня разговорить. Разумеется, на сравнительно небольшой площади пытаться избегать друг друга было бы глупо. Да и при остальной команде и пассажирах молчать или огрызаться не имело никакого смысла. В конце концов, я уже пережила один из болезненных этапов моей жизни. Хотя, как и предупреждал хаа-рашс, чувство вины давило неимоверно. Днем я держалась, ночью дежурила, а во время сна погружалась в пучину боли, вины и раскаяния. Не знаю, какое именно из этих чувств преобладало, да я и не хотела знать.

– Я не устала, – в который раз ответила Адриану, даже не поворачивая головы. Он тревожил меня, посильнее, чем в наши первые встречи. Потому что теперь я знала, на что он мог быть способен. Каждый взгляд, которым он меня одаривал, когда думал, что я этого не вижу, выдавал в нем бурю сложных чувств. И я знала их состав: ненависть, желание, сожаление, злость. Какое из них возьмет над ним в следующую минуту? Мне было с ним сложно. Его присутствие подавляло.

– У тебя круги под глазами, – возразил Вилард, – я скажу Дарку, чтобы ночные смены он взял на себя.

– Нет, – я не смогла остаться равнодушной, как только поняла, что мне придется видеть других людей, общаться с ними, что-то из себя изображать.

С лица Марты уже неделю не сходила улыбка. Не сразу, но постепенно она поняла, что свободна. От тюрьмы, от коменданта-извращенца, от голода и побоев. Даже ее малыш начал улыбаться, особенно когда Берд брал его на руки.

Толкен остался прежним чудаковатым профессором, для которого выпадения в реальный мир случались все реже. Как только он добрался до хранилища библиотеки «Южного ветра», тут же погрузился в ее изучение. Коган же… он держался особняком, не особо мозоля глаза своей мощной фигурой. Однако в минуты, когда весь экипаж собирался вместе, он присутствовал, сидя в отдалении от всех с закрытыми глазами. Команда думала, что он дремал. Я же была уверена в том, что он нами кормится. Нашими чувствами, эмоциями, страхами. Не знаю почему, но после таких сеансов мне на некоторое время становилось немного легче.

– Не упрямься, – голос Виларда стал мягче, что несказанно удивило. Неужели решил сменить тактику? Когда-то его отношение ко мне бесило. Ровно до тех пор, пока он не открылся мне в своих чувствах. Теперь, рядом с ним у меня появляется лишь одно желание – оказаться как можно дальше.

– Это мое решение, – мне пришлось обернуться, чтобы тут же наткнуться на его странную улыбку.

– Как скажешь, – уступил он, – я принес тебе кофе.

Он протянул мне маленькую чашку с незамеченного мною до этой минуты подноса. Оставалось лишь поблагодарить и принять этот жест доброй воли. По крайней мере, мне хотелось именно так думать о нем и о сложившейся ситуации.

Нет, старший Вилард не делал намеков, и не заговаривал со мной о том, что когда-то между нами произошло. Он вел себя подчеркнуто корректно и сдержанно, не язвил, что было совершенно для меня непривычно. И этот новый Вилард ставил в тупик.

Я отхлебнула крепкий напиток и украдкой взглянула на него. Он смотрел куда-то вдаль, и, казалось, не видел экрана с проносившимися мириадами звезд посреди космической тьмы. Новичков эта картина сперва завораживала, а после приводила в уныние. Впоследствии экран попросту отключали, предпочитая сосредотачиваться на деталях корабля и рубки управления.

– Я иду с вами, – неожиданно сказал Вилард и с интересом, дожидаясь моей реакции, уставился на меня.

– Нет, – я протестующе качнула головой. Как бы там ни было, он достаточно рисковал из-за меня и едва не погиб на Утлагатусе. Я смогла это оценить, даже если до сих пор не простила насилия. Но это была не его война. Напротив, разве не от моей руки пострадал его брат?

– Это мое решение, – повторил он мои слова и улыбнулся, – разве ты сможешь отказать мне в этом маленьком капризе?

Я увидела, как темнеет его взгляд, мрачнеет лицо, и резко проступают желваки на скулах. А ведь он и вправду изменился, – промелькнула в голове мысль, когда вместо светского лощеного красавчика за несколько секунд передо мной предстал Вилард в образе хищника, с искривившей губы холодной улыбкой.

Утлагатус изменил всех нас. Планета-тюрьма не хотела так просто отпускать своих пленников.

– Не смогу, – тихо произнесла я, и медленно отвернулась от этой улыбки.

Хаумея… планета роскоши, богатства, пресыщенности и вседозволенности. Здесь можно все, но не всем. Заповедник богатых и знаменитых, которые единым жестом или словом решают судьбы миллиардов. Им плевать на тех, кто менее удачлив. Они отгородили себя от жизни, создав иллюзию счастья и благополучия, наполнив ею свое существование. Они практически не старели, и никогда не болели. Они не знали что такое голод и холод. Им доставалось все. Пусть за деньги, пусть понарошку. Но они охотно принимали этот суррогат, стремясь доказать всем, что владеют миром.

Именно на этой планете проводил свой законный отпуск адмирал Крейг. Один из тех, кто возглавлял список, отданный мне старпомом. Мой собственный список.

Спустя три недели гиперпространственного перхода мы подлетали к планете-мечте. Не рискнув приземляться, зависли на ее орбите и спустили челнок. В случае опасности пилот «Южного ветра» должен был немедленно уходить, спасая экипаж и пассажиров.

Просьбы Марты позволить ей посетить с сыном могилу его отца привели меня в легкий шок. Я не знала, как бы ей отказать, не обидев. Ситуацию спас Берд, мягко уговорив женщину не рисковать собой и ребенком. Ведь если их поймают, вряд ли получится снова спастись. Видимо, здравый смысл взял вверх над эмоциями, и она смирилась.

Переговорив с ней, я испытала облегчение, когда выяснилось, что она не хочет ни мстить, ни возвращать сыну его наследство. Слишком опасно. А ребенка они с Бердом вырастят и без миллионов старика. И глядя на Берда, я убеждалась, что малыш с таким папой вырастет куда счастливее, чем в позолоченной клетке под присмотром любящей семейки, прикончившей его биологического отца.

Попасть на планету оказалось намного проще, чем мы думали. По заранее намеченному плану, здесь уже несколько дней пребывал двойник Адриана Виларда, праздное времяпрепровождение которого развеяло у заговорщиков некоторые сомнения на его счет.

Номер был большим и роскошным, состоял из гостиной и трех спален. Адриан показал где я могу привести себя в порядок и покинул меня, тихо притворив за собой двери. Комната оказалась уютной, в ней преобладали мои любимые пастельные тона. Кровать гигантских размеров, трельяж, гардеробная. Богатые люди предпочитали классику: дерево, шелк, хрусталь, серебро и позолота. Все только натуральное, а созданный в лабораториях ширпотреб. К окну я подходить не решилась, хотя знала, что оно выходит на море. Я тут же разулась и медленно прошлась босиком по ковру. Мягко, приятно, непривычно. Ноги успели огрубеть от жесткой обуви, а климат плачевно сказался на коже и волосах. Я разделась и вошла в ванную, провела пальцами по прохладному металлу. Не удивлюсь, что это золото. Открыла кран и тут же подставила ладони под струю. Вода оказалась прозрачная и вкусная, и не шла ни в какое сравнение с корабельными запасами, не говоря уже о подтаявшем снеге, который приходилось пить на Утлагатусе.

Дамир! Почему ты не со мной?

Довольно! Набрав горячей воды в огромную ванную, больше похожую на бассейн, я погрузилась в приятно пахнущую пену и закрыла глаза. Все потом. Сейчас просто вода, пена и одиночество.

Меня бесцеремонно выдернули из объятий сна, попросту вынув из ванны, и только сейчас я поняла, что слегка замерзла. Вода давно успела остыть и сейчас я стояла обнаженная, под невозмутим взглядом Виларда, который и не думал отворачиваться. Мне казалось, что его взгляд материален, и я вот-вот почувствую его касание на своей коже. Наконец, потеряв терпение, я грубо выдавила:

– Полотенце!

Он подошел к шкафчику, встроенному в стену и не глядя, вытащил оттуда длинное широкое полотенце, которым кинул в меня. Я тут же поспешила завернуться, все еще ощущая всем телом легкую дрожь.

– У тебя есть пара часов. Отдохни. Одежду тебе принесут, – холодно произнес Вилард и, наконец, оставил меня одну.

Я оглядела свое новое одеяние: узкие черные брюки, облегающие тело как вторая кожа, футболка с длинным рукавом и длинное черное полупрозрачное платье с воротником стойкой. На голове никаб – головной убор, закрывающий лицо с узкой прорезью для глаз.

Чтобы скрыть свою личность, на публике мне предстояло появиться в образе карисиянки – жрицы культа, получившего широкое распространение в одной из колоний Союза. Широкой общественности было неизвестно, какому именно божеству служит культ, да это мало кого интересовало. Планета Кариссия никогда не выражала намерений отколоться от Союза, а жрицы Карри-с демонстрировали готовность к сотрудничеству и межконфессиональной дружбе, периодически посылая в большой мир своих представительниц. Их порыв был отмечен и оценен правящими кругами, планета являлась чем-то вроде маленького рая для тех, кто жаждал получить несколько чувственных уроков, а по мне, так просто одним большим борделем. Ведь именно на этой планете воспитывались любовницы для высших чинов Союза. Или, как они себя именовали, используя термин старой Земли «гетеры».

Скрыв свое лицо под непрозрачной тончайшей материей, я успокаивала себя лишь тем, что не каждый даже на Хаумее может позволить себе оплатить услуги карисиянки, следовательно, я могу не беспокоится о случайном разоблачении. Когда я, не сдержавшись, поинтересовалась у Виларда сутью взаимоотношений гетеры и ее нанимателя, он лишь загадочно улыбнулся и промолчал. А я еще больше покраснела под дорогим покрывалом, вспоминая эпизод в ванной. И чего он этим хотел добиться? Если окончательно смутить, то у него все получилось.

Хаа-рашс, рост и телосложение которого скрыть было практически невозможно, взял на себя роль телохранителя, принадлежащего к касте воинов-ортегов. Им дозволялось скрывать свои лица и тела, а также пользоваться любым оружием для защиты принципала.

Адриан особо не таился, облачившись в удобную одежду темного цвета и вооружившись блейсером. Мы застыли посреди номера и переглянулись. Не было необходимости повторяться. Все знали свои роли. Только, похоже, неловкость и смущение под прицельным взглядом Виларда испытывала я одна.

Скорей бы ночь.

Коган сделал знак молчать, и тенью двинулся по коридору. Я невольно позавидовала его способности передвигаться бесшумно, несмотря на комплекцию. За ним последовал Вилард, а после я. Моя сердце колотилось от волнения, терпение было на исходе. И все же я доверилась опытному воину, который доказал свое умение, проведя нас незамеченными в охраняемый дворец адмирала. Несколько поворотов, и мы оказались у двери, за которую вряд ли мог бы проникнуть обычный вор, или убийца. Думаю, адмирал Крэйг защитил себя от всех известных ему опасностей. Не учел лишь одного. Меня.

Хаа-рашс провел рукой перед запертой дверью, и она приоткрылась с чуть слышным щелчком. Затаив дыхание, я медленно вошла в небольшую комнату с расположенными друг напротив друга дверьми. Судя по всему, одна из них вела в спальню, другая в кабинет. За которой из них находится Крейг? Учитывая, что сейчас далеко за полночь, бравый адмирал давно спит, и если у него есть совесть, видит кошмары. А если все еще работает? Лишняя секунда нашего пребывания делала миссию все более рискованной, а шум мог привлечь нежелательное внимание.

Я вздохнула и выпустила фантом. Признаюсь, было нелегко научиться им управлять. Я до сих пор не могла похвастаться, что могу это делать в совершенстве. Но в экстремальных ситуациях, когда от моей и ее реакции зависела чья-то жизнь, она меня не подводила. Я долго не могла решить, как мне воспринимать фантом. Как симбионта или паразита? В конце концов, я стала относиться к ней как к неугомонной и не всегда контролируемой части самой себя.

Фантом легко скользнула за одну из дверей, где находился кабинет, спустя несколько секунд снова показалась, а затем скрылась в спальне. Когда она вернулась, и мы соединились, я уже знала, где искать нашу цель.

Кивнув Когану, я скрылась в тени, позволяя хаа-рашсу сделать «грязное» дело. Что поделать, если лишь у него все получалось практически без шума. Впрочем, шуми мы в соседней комнате, адмирал вред ли бы это услышал.

Он был не один, и благодаря фантому я это знала. Вот только не сразу поняла, насколько искажено восприятие бестелесного духа и живого человека.

Крейг находился в постели, но совсем не спал и был довольно таки активен, хотя и не доминантен в этот момент. Над ним склонился обнаженный мужчина, с мощной мускулистой спиной и подтянутыми ягодицами. Его глубокие толчки заставляли адмирала стонать, подозреваю, что не от боли. При каждом толчке голова адмирала с широкой лысиной откидывалась назад, а пальцы, сминавшие простынь, распрямлялись и мелко подрагивали.

В досье эта маленькая слабость адмирала упомянута не была. И хотя, с трудом закончив Академию, но имея хорошие связи Крейг фактически «купил» себе карьеру, я не представляла, как эта особь с минимумом мозгов и максимумом агрессии смогла пробиться так далеко.

– Извините, что прерываю… – я запнулась от неловкости, затем, взяв себя в руки, увидела, что «верхний» тут же оставил свое занятие и метнулся к двери, где его и перехватил Коган. Хаа-рашс схватил слабо сопротивляющегося секс гиганта и слегка приподнял того над полом:

– Тссс! – протянул он ему на ухо, а затем уставился в глаза. Спустя несколько секунд мужчина обмяк в руках, и Коган позволил его телу свободно сползти на пол.

Адмирал, решив, что все внимание сосредоточено на его партнере так же предпринял попытку сбежать, но тут же был остановлен Вилардом. В тишине комнаты раздалось едва слышное жужжание, и к виску Крейга был приставлен блейсер. Низкая мощность выстрела была способна обеспечить жертве недельную кому. Но, судя по всему, Адриан решил с адмиралом не церемониться.

– Что вы себе позволяете, Вилард! – возмущенно начал Крейг! – Вы за это ответите!

Он протянул руку к разобранной постели и, стянув покрывало, поспешил им прикрыться. Видимо, почувствовав себя немного уверенней, презрительно сузил свои маленькие черные глазки и бросил взгляд на Адриана.

– Не думаю, – я выступила из тени, сдернула с головы никаб и волосы упали на спину. Тусклый свет ночника осветил мое лицо. Несколько секунд адмирал всматривался в меня, словно пытался узнать, затем, видимо все-таки не узнав, облегченно вздохнул.

– Кто вы и что вам нужно? Это похищение? Шантаж? Вы хотите денег? – голос адмирала зазвучал громче и резче. Казалось, еще немного, и он осмелится закричать.

Я предполагала, что адмирал может меня забыть. Все-таки, когда посылаешь человека на смерть не обязательно быть с ним знакомым лично. Но все же…

Судя по испуганному взгляду, который Крейг метнул в сторону Адриана, тому так же не понравилось нарушение тишины, и блейсер вдавился в висок еще сильнее. Адмирал качнулся и, упав на колени, поспешил заткнуться.

– Около семи месяцев назад вы, как командующий ВВС Союза отдали приказ на уничтожение мирной колонии под названием Дельта-2, – тихо заговорила я, – войска ВВС под предводительством младшего адмирала Рейна Виларда нанесли ракетно-бомбовый удар по жителям планеты. Вы не оставили им шансов. Вы уничтожили всех.

– Что за бредни, девушка! Как вы смеете обвинять меня в подобном варварстве! – искренне возмутился Крейг. Игнорируя угрозу оружием, он подался вперед, пытаясь лучше меня рассмотреть. Я приблизилась, позволяя ему это. Не думаю, что я сильно изменилась, хотя тюрьма мало кого делает краше.

– Тыыы? – в его глазах мелькнула искра узнавание. Трудно вспомнить того, кого видел лишь мельком и то на фотографии в личном деле. – Что за черт! Я думал, ты давно сгнила на Утлагатусе, а твои кости растащило зверье.

– Приятно тебя удивить, – я присела напротив стоящего на коленях адмирала. Как же мне хотелось вцепиться в это надменное, пышущее самодовольством и презрением лицо. Но где-то там, в глубине его глазок поднимался страх. Он все еще не мог осознать, что вот она, расплата. В моем лице. Он не привык видеть во мне противника. Лишь жертву, которую одним-единственным приказом так легко было отправить на смерть.

– Ах ты сука! Ты должна была сдохнуть! – завопил он и тут же получил рукоятью блейсера по голове. Это заставило его слегка приутихнуть.

– Но я жива, – шепнула я ему на ухо, – хотя часть меня тебе все-таки удалось уничтожить.

– Тебе никто не поверит. Твои доказательства просто смешны! Небольшой скандал только прибавит мне популярности. А обвинения зэчки ничего не стоят, – скороговоркой, словно заклинание защиты произнес он.

– А ты совсем выжил из ума, сынок? – он повернул голову к Виларду и его тон изменился. Он говорил мягко, увещевательно, словно журил маленького ребенка, – с кем связался? Ну трахнул бабу, бывает. Таких давалок тысячи. С твоими деньгами! Она же твоего брата на тот свет отправила! Эх, ты!

Я видела, как помрачнел Вилард, как сузились его глаза, новый удар по голове заставил адмирала ненадолго потерять сознание, а, главное заткнуться.

– Все это конечно весьма познавательно, – вступил в разговор молчавший до того хаа-рашс, – но меня занимает один вопрос: мы его убьем или нет? Конкретно интересующая тебя особь мне безразлична. Но его доминантный партнер мог бы представлять ценность.

Мы с Вилардом синхронно уставились на хаа-рашса, а после молча переглянулись.

– Его эмоции вкусно пахнут. Страсть, похоть, жадность, страх, – мне этого так не хватает, – пояснил инопланетянин.

– Он получал от кого-то приказы, следовательно, знает, кто за всем этим стоит. Адмирал, как и многие другие в списке, несмотря на высокий пост, всего лишь исполнитель. Кукла, которую дергали за веревочки. И, возможно, это одна из них, – я кивнула на все еще бесчувственного адмиральского любовника, старательно не замечая, каким взглядом на него смотрит хаа-рашс, – но мне нужен кукловод.

– Допустим, адмирал назовет тебе имя, – произнес Вилард. Он все еще был мрачнее тучи. Крейг знал, как сделать больно, – что дальше?

– Нужны доказательства, – я потерла переносицу. Начиналась мигрень.

– Даже если он тебе их охотно предоставит, – возразил Адриан, – это может быть тупик. Ты не сможешь действовать легально, и я не раз это говорил. Тебя просто не станут слушать. А упекут в место повеселее Утлагатуса. Если вообще оставят в живых.

– Ты не понимаешь. Мне нужны доказательства, нужна правда! Не для суда, не для справедливого приговора. Я сама буду его судьей, если понадобится.

– И палачом? – Вилард схватил меня за руку, и я не стала вырываться. Бесполезно. Сейчас не время устраивать потасовку, – ты не способна на это.

– Ты считаешь, я не смогу убить того, кто лишил меня семьи? – зло прошипела я, уставившись прямо ему в глаза. Он усмехнулся и покачал головой. В этом жесте было столько горечи.

– Ты прекрасно знаешь, на что я способна, – зачем он вынуждает меня напоминать, ведь это так больно нам обоим?

– Знаю.

– И ты пошел с нами, хотя я была против, – напомнила я.

– Знаю, – снова кивнул он, затем развернул блейсер дулом к себе и протянул мне рукоятку, – твой ход.

– Что? – у меня похолодело все внутри.

– Не отказывай себе в удовольствии наказать ублюдка. Убей его, если хочешь.

В его тоне отчетливо читалось, «если сможешь». И я воззрилась на него, мысленно представляя себе, как беру у него из рук оружие… Мне не привыкать… Я знаю, как оно стреляет. Никто не услышит… Направляю его в голову адмиралу. Выставляю заряд на среднюю мощность. Этого хватит, чтобы поджарить ему мозги, оставляя на лбу лишь крохотную дырочку. Он ничего не почувствует…

Я перевела взгляд с блейсера на начавшего приходить в себя адмирала. Он, увидев дуло, направленное на него, тут же побледнел. С его губ сорвался звук, похожий на рычание.

– Сука!!! Ты умрешь! Вы все умрете. Это вам с рук не сойдет! Я вас везде найду! На части разрежу. Тебя будут иметь каждый, кто захочет, пока ты будешь визжать от боли. А я буду отрезать от тебя по кусочку.

Его слова и оскорбления в мой адрес значительно облегчали задачу. И все же… Я приставила дуло к его голове. Моргнула. Сглотнула слюну, подавила дрожь в пальцах. Слова, что выкрикивал адмирал, ушли на второй план. Меня будто окутало пологом тишины. Лишь в ушах слышится громкий стук моего сердца, который затмевает собой все остальное. Я видела, как шевелятся губы адмирала, но даже не пыталась расслышать его криков.

Между мною и им больше никого нет. Так будет правильно. Он заслужил. Он должен умереть… как Рейн…

Глаза адмирала в страхе расширились, и он инстинктивно дернулся, пытаясь уйти из-под траектории выстрела. Крейг тоненько завизжал, прикрывая лицо руками. И я услышала этот звук, вернувший меня в реальность. По покрывалу, которым адмирал прикрывался, расползлось мокрое пятно.

– И это боевой офицер! – презрительно констатировал Вилард.

Я молча вернула ему блейсер и выпрямилась. Пора было заканчивать этот спектакль.

– Коган, займись им, пожалуйста, – попросила я, устало отойдя подальше.

Я едва не сорвалась снова. Так легко! Я могла убить человека… И что потом? Как жить с таким грузом?

– Нет? Что вы делаете? Кто это? Что это за монстр? Помогите! – Коган не дал адмиралу закричать. Приблизившись к пожилому мужчине, он навис над ним, слегка приподнял за шкирку, и уставился в его глаза. Мокрое покрывало выпало из дрожащих рук. Я знала, что сейчас будет. Одна из способностей хаа-рашсов не только питаться эмоциями человека, но и возвращать их ему в стократном размере. Если в душе Крейга сохранилась хотя бы крупица совести, он задохнется под грузом своей вины. Если же нет – его уничтожит его собственный страх. Но прежде, он сделает то, чего мы от него хотим.

2

Я смотрела на текущую воду, сидя на краю позолоченной ванны одного из роскошнейших отелей Хаумеи. Мы вернулись в номер на рассвете, но здесь этим никого не удивишь. На планете жизнь бурлила круглосуточно.

Меня тревожила проблема, а именно: деньги. Не будучи зажиточной особой и живя на жалование военного пилота, после приговора я потеряла те крохи, что когда-то имела. И как быть сейчас? У меня не было ничего. На данный момент я целиком и полностью зависела от Адриана Виларда. Ела его хлеб, одевалась в одежду, что он мне покупал, жила в его доме. Разумеется, его расположением пользовались все члены нашей команды и сбежавшие с Утлагатуса. Но я считала себя не вправе использовать его деньги и влияние для решения своих проблем. Еще там, на корабле мы договаривались, что скоро наши дороги разойдутся. И если от Когана мне избавиться было сложно, то Адриан должен был понять – дальше нам не по пути.