Видящие сны. Пелена Света

Глава 3. Ca Va

Остановка, возле которой произошло это событие, называлась Square de l’espoir, от названия можно было догадаться, что неподалеку находился небольшой сквер, он был довольно уютным и тихим в обычное время, а сейчас, в такой дождливый день, людей в нем совсем не осталось по понятным на то причинам, мало кто захотел бы промокнуть до нитки. Если пройтись по этому скверу, то можно заметить его отличительные, милые черты, из-за его небольших размеров, даже во время хорошей погоды, здесь можно встретить небольшое количество гуляющих, в основном его посещают люди, которые живут неподалеку, довольно удобно иметь такое место рядом с домом, но есть и прохожие, которые торопятся по своим делам и все же не прочь насладиться чуть более свежим воздухом и красотой этого сквера, ведь, даже спеша на работу или на встречу, любому человеку, в ком еще не угасла свеча романтики и ощущения жизни как таковой, не захочется пройти мимо. Заглянув, можно было заметить, как по линии основной дороги, которая идет на прямую через весь сквер, лишь иногда изгибаясь и возвращаясь обратно на свой путь, растут в шахматном порядке небольшие яблочные деревья, весной, когда придет их время, они распускают свои бутоны двух цветов, некоторые из них розового, а некоторые белоснежного, они как бы наполняют собой это замечательное место, делают его живым, живым настолько, что хочется остановиться на некоторое время, присесть на одну из скамеек, которые расположены вдоль основной тропы, и начать любоваться цветками этих добрых деревьев, наблюдая, как ветерок, набравшись сил, промчится сквозь их стволы, набирая высоту и скорость, забирая у каждой ветки по лепестку, подбрасывая к небу, или же ветер, собрав с земли одним взмахом, словно опытная, но еще не совсем старая метла, устроит хоровод белых лепестков с розовыми, и этот хоровод еще долго будет ложится на землю, кружась в своем прекрасном танце, показывая всю грацию и красоту природы. Также можно наблюдать странные фигуры из растений, они расположены, если отойти от основной дороги по тропе, которая, в свою очередь, закругляется и выводит обратно на главную, часть фигур находятся в центре этой тропы, а часть по ее окраинам, садовники очень постарались, да так сильно, что некоторые из них уж очень сложно расшифровать, были там и звери, и птицы, и диковинные силуэты, все это смотрелось очень гармонично, свою каплю гармонии и красоты добавили и кусты сирени, наполнившие своим ароматом этот дивный уголок, а если вернутся обратно на дорогу яблочных деревьев, то через пару десятков метров будет фонтан, совсем небольшой, зато какой утонченный, его выгравированные узоры и символы говорили сами за себя, цветом он был зелено-серым, весь мраморный, аккуратно выточенный, даже малейшие детали различить на нем несложно, окруженный клубнями дивных цветов и маленьких кустов, они окружали его и защищали его от рук, а в особенности ног, нерадивых путников этого сквера. Была в этом месте и беседка, белая, облепленная с разных сторон лианами, что пробирались по ней до самого ее пика, как будто лианы хотели покорить этот пик, как пик Эвереста, приручить эту скромную обитель, до того момента, пока они и сами не лишатся жизни от рук садовника. 3

Медленно шагая по скверу, пока еще не весеннему, облачному и хмурому, наполняя свою обувь водой, а сердце грезами о той встрече, я продвигался к своему дому, хоть и домом это было сложно назвать, это был отель, трехзвездочный отель, находился он двумя перекрестками далее, точный адрес я не запомнил, но с уверенностью могу сказать, что находился он на пересечении rue du Crepuscule и rue de la Vinge, должно быть их общее название, как я запомнил для самого себя, это Сумеречная Лоза, думаю, что этого достаточно для того, чтобы найти место, где я живу. 4 5

Направляясь дальше по улицам, поймал себя на мысли, что начинаю скучать по моему родному дому, в действительности моему дому, но как-то быстро переключился на то, что сейчас, с такой погодой и с такими мыслями, можно стать меланхоликом, впасть в грустную грустность и устать от усталости, а для меня это не лучший выход, поэтому стоит уже собраться с силами и перестать думать о той девушке. Полностью промокнув, но с достаточно воинственным и позитивным настроем, я шел по улице, которая выходила на Сумеречную Лозу и, конечно же, на мой отель, где наконец-таки можно было бы согреться. Ах да, нужно сходить в магазин, что неподалеку, и купить там еды, хоть какой-нибудь, в холодильнике совсем ничего, но для начала надо зайти домой и сменить одежду, как-то неприлично будет ходить по магазину с мокрым видом, так еще и постепенно затапливать его водой с обуви, в которой, такое чувство, что набралось больше, чем всей воды в магазине.

(я): Вот я и дома, почти! Ура.

Сказал я в полголоса.

Со стороны отель был не очень примечательным и заметным, да и, по сравнению с другими отелями поблизости, он считался довольно мелким, к тому же он был трехзвездочный, что никоим образом не показывает и не намекает на то, что этот отель плохой. Его внешний вид хорошо сливался с архитектурой данного места, можно сказать, что он подстраивался к домам-соседям и походил на них, хоть и был небольшого роста, всего 3 этажа. Находился этот дом на углу уже известных улиц rue du Crepuscule и rue de la Vinge, первый этаж с одной стороны немного зарос виноградной лозой, которая тянулась до второго этажа и даже чуть выше, а с другой стороны был вход в сам отель, дальше которого, у конца дома, находились ступеньки, что вели в подземный этаж, там был кафе-бар с интригующим названием Ombre Lunaire. Верхние этажи отеля, как и вход, были переплетены единым архитектурным узором, который начинался с верха входных дверей и продолжался вдоль до окон с балконами – и дальше до крыши дома, чуть не доходя, заканчивая весь орнамент и различные закрученные линии на углах этого дома, со стороны это сложно заметная картина, ведь уже плохо различимы все линии архитектурной идеи, многие кусочки из которых отвалились со временем, видно, что здание было построено очень давно, хоть и сливается с ближайшими соседями. Деревянные двухстворчатые бордовые двери казались очень тяжелыми и высокими, но открывались очень легко, как ни странно, на них был нарисован некий узор, который вполне подходил под само строение. 6

Внутри заведения отель был оживлен в своем стиле, нежели снаружи, его пол из камня при входе хорошо сочетался с потолком и стенами, ведущими от коридора к стойке ресепшен, пропустить такую интерьерную изюминку было бы сложно. Стойка ресепшен была сделана из красного дерева и идеально отполирована, в этой же комнате находились: бордовый диван и темно-зеленые кресла с небольшим столиком. Люстра, что висела в центре комнаты, в холле отеля, создавала освещение, которое подчеркивало и делало утонченным и изысканным все вещи вокруг, а атмосферу наполняло старинной глубиной и вечностью, как будто ничто здесь не менялось на протяжении многих сотен лет.

Сам отель назывался Ca Va, такое завлекающее название появилось с помощью фантазии одного человека, а если точнее, то одной из местных достопримечательностей этого уютного отеля, самой большой и самой значимой, на взгляд многих, кто пожил или же просто находился в этом месте дольше пяти минут, как раз столько требовалось, чтобы вас встретил он – хозяин отеля Ca Va, никому точно неизвестно, как этот солидный мужчина чувствовал приход гостей, ощущал присутствие новых людей в этом месте или уже живущих постояльцев этого отеля, могла бы затаиться мысль о том, что он на протяжении всего времени ожидает людей, как будто на каком-то этаже есть кабинет, в этом кабинете стоят множество экранов, разделенных на экраны поменьше, а по всей территории отеля и рядом с ней установлены видеокамеры как раз для того, чтобы круглыми сутками наблюдать за людьми, да, это бы все объясняло, но, увы, таких видеокамер нет, на территории отеля нет ни одной видеокамеры, соответственно, как и технического помещения для наблюдения, поэтому остается предположить еще один вариант, будто хозяин отеля стоит возле окна и наблюдает в течение продолжительного времени за улицей, вдруг какой-нибудь потенциальный жилец вот-вот зайдет и его необходимо будет встретить, этот вариант более реалистичен, хотя побуждает задать множество вопросов, например, таких как: «А чем занимается хозяин отеля весь день? Есть ли у него перерывы от наблюдения через окно? Есть ли у него интернет с мобильным телефоном, в конце концов?! С ним все в порядке?» Ответом на последний вопрос, будет «да», с ним все в порядке, ведь на самом деле этот человек успевает абсолютно все, определенно, это удивительно, но это действительно так, каким-то образом он успевает решать как мелкие вопросы и задачи по своему отелю, так и довольно весомые и очень значимые дела, а между тем и другим, он ходит встречать гостей, ходит провожать уезжающих, выселяющихся и приходит на помощь, если это потребуется в срочном порядке. Хозяин отеля – удивительный человек, его звали Иван, по крайней мере, он представлялся этим именем, как уже было сказано, человек он солидный, довольно культурный и очень общительный, добродушный. При знакомстве с новыми людьми, если говорить о знакомстве в этом отеле, вел себя крайне свободно, в его внешнем виде отражался его характер, он носил разные по фасону костюмы, разных цветов, но мог спуститься к новым жильцам в летних шортах и футболке, что, конечно же, отражалось на их лицах, в которых можно было наблюдать смятение и легкую улыбку с непониманием происходящего. 7

Когда люди узнавали, что он является владельцем этого отеля, а также по совместительству администратором Ca Va, они терялись и путались в словах, ведь их шаблонный взгляд на владельца довольно крупного отеля разбивался на маленькие кусочки о каменный пол в холле. Не все постояльцы, но большинство привыкало некоторое время к его резким нарядам, иногда очень решительным, а иногда очень невзрачным, что придавало шарм ему самому и одновременно вносило загадочность в его личность. Также вызывало большое удивление и то, что он был очень суетливым человеком, но не та суета, от которой сам создающий ее устает и берет перерыв на некоторое время, а какая-то уверенная суета, со смыслом, с присущим ей хаосом, но хаосом, направленным на благие дела и действия с последующем развитием событий. Находясь в таком движении целый день, Иван успевал появляться во всех нужных ситуациях, требующих его присутствия, а также в остальных не столь важных моментах, конечно же, по его желанию. Присутствие хозяина отеля в разных жизненных моментах придавало случившемуся спору жильцов с выяснениями, почему в отеле нет массажного кресла, какой-то особенный блеск, нотку иронии с добавлением доли юмора и несерьезности происходящих действий, разговоров, а решение любого вопроса могло растягиваться до такого длительного времени, что люди, у которых этот вопрос возник, забывали о нем.

И вот я уже почти у входа в отель, как хорошо, что у входа в него я чувствую себя более спокойным и умиротворенным. Как будто действительно нахожусь рядом с тем местом, в котором все мои скопленные часы жизни, раннее за прошедший день, растворяются, а с ними угасает и череда событий за прожитый день.

Глава 4. Странные песочные часы

Открываю дверь и, проходя по коридору мимо зеркал, сделав еще несколько шагов в холл отеля, вижу, как ко мне идет из другой комнаты очень стремительно, с улыбкой администратор отеля Иван. В этот раз на нем была белая рубашка с коротким рукавом, были одеты очки совсем небольшого размера, кромка их и силуэт подчеркивали его лицо. Ранее я не знал, что владелец отеля носит очки, не сказал бы, что для меня это было удивлением, но уж точно к моему удивлению было то, что на нем были темно-синие шорты спортивного типа и спортивные сине-белые кроссовки с выглядывающими белыми носками, я остановился от этого образа, уже стоящего перед собой с видом, по которому можно было точно понять, что Иван занят чем-то, что занимает у него много времени и, скорее всего, он хотел бы уделить моему возвращению больше внимания, но в данный момент времени не может себе это позволить. Готовый к этому, я начинаю кивать и приветствовать его.

(Иван): Привет, мой дорогой друг! Как ты? Смотрю, что погода наполнила твою обувь и одежду водой, держись, ступай быстрее сохнуть, чтобы не заболеть, и да, скажи Мелиссе, если тебе потребуется помощь!

(я): Привет, попал под небольшой дождь, как ты уже заметил. Спасибо, я справлюсь.

(Иван): Не могу уделить тебе должного внимания, ухожу приводить номер в порядок, куда уже долгое время никто не заезжал, вот появился человек, который в него заселился. Увидимся.

Произнося эти слова, он уже развернулся и вполоборота, отступая от меня, ушел по коридору в другую комнату, куда заселился новый жилец этого отеля.

(я): Конечно.

«Надо же», – подумал я.

(я): Не думал, что будет больше двух человек жить в этом отеле. Уже трое.

А если заезжает пара или пара с детьми, то и того больше, и с этими мыслями я вошел в общий большой холл рядом с ресепшен, чтобы взять свои ключи, которые уже лежали на стойке, с моим именем и номером комнаты 404. Удивляться не приходится, этот человек успевает все на свете… и как ему это удается?

(?): Думаю, вам стоит сказать «спасибо», мой дорогой друг!

Услышав этот голос позади себя, я немного вздрогнул, уж очень сильным эхом пронесся он по всему холлу и, пролетев каждый угол, резко, как жалящая змея, достиг моего слуха.

Ох, точно, это он, никак не привыкну к его голосу, сейчас он застал меня врасплох, медленно оборачивая голову в сторону доносящегося звука, я уже прокручивал в голове этого странного на вид, но по-своему оригинального человека – мистера Тихенсона. Обернувшись к нему полностью, можно было заметить совсем небольшую ухмылку на его лице.

(я): За что спасибо? Тихенсон, напомните мне, пожалуйста.

(Тихенсон): За ключи на столе, мистер Распут.

(я): Ах, это вы, я уж подумал, что это Иван каким-то чудным образом, догадался о моем приходе раньше меня самого.

(Тихенсон): Возможно, так и было, мой друг, тогда он должен был передать мне послание, о том, чтобы я заранее спустился и в силу своего небольшого роста, используя стул, дотянулся бы до ключа от вашего номера и положил его на стол, заранее, чтобы мистер Распут ни о чем не беспокоился, все для вас, дорогой мой.

(я): Тихенсон, спасибо за заботу, я ведь просил, называй меня по имени, меня зовут Красиб.

(Тихенсон): Я помню, Красиб Распут… одинокий странник в этом городе милых дам, хорошего вина и выпечки. Может, раскинем на пару цифр?

Конечно, я догадывался, что он предложит мне это, как стало понятно из разговора, он довольно-таки напористый мужчина средних лет, маленького роста, но на весах судьбы уравновешенный огромным самомнением и примерно таким же размером интереса в случайные совпадения нашей жизни. Ходил Тихенсон в основном в пиджаке бордового или болотного цвета и штанах, иногда совсем неподходящих под имидж солидного бизнесмена или брокера, уж не знаю, за кого он себя выдавал, со стороны казалось именно так, в туфлях, но не с острым концом, и в рубашке, в основном, как я мог заметить, в белой рубашке с натянутым сверху галстуком, но не до конца завязанным, немного приспущенным. У него была борода и усы, борода не сильно густая, но широкая, по всей длине лица, придавала его лицу более круглую форму, а усы подчеркивали его острую и пронырливую улыбку, которая время от времени появлялась на его лице, даже в те моменты, когда никого рядом не было.

Как и говорилось ранее, он был глубоко заинтересован в разного рода случайностях, примеров можно привести уйму, множество множеств, но, стоит отметить лишь суть его так называемого явления, сразу становится ясно, в чем он берет такую явную и непробивную заинтересованность. В основном его интересовали случайные природные явления, такие как дождь в период длительной засухи, зной после дождя, снег в жаркие засушливые дни, а также человеческие явления – к таким можно отнести всякого рода действия человека, неожиданные, спонтанные, ошеломляющие и бесповоротные, резкие и целенаправленные сиюсекундно. К этому же котлу случайных случайностей замешивалась целая каша из цифр, окружающих Тихенсона, и даже тех, которые окружали его лишь косвенно, через других людей, через их время, их часы, их опоздания и спешку, эти цифры будто птицы кружили вокруг него, везде и повсюду были замечены им закономерности, подмечены неслучайные случайности, время на остановке, время в любых заведениях и, конечно, в своем собственном телефоне.

Находясь наедине с собой, он мог во весь голос кричать слова разочарования в неудачах, которые преследуют его или кого-то из тех людей, которых он видел вокруг. Также были моменты радости в его восклицаниях о том, что сейчас, вот в эту минуту и секунду, должно произойти что-то почти неуловимое, но при этом потрясающее событие, либо оно уже произошло, но мы, остальные невнимательные люди и животные, их не видим, не замечаем, совсем не придаем значения таким закономерностям, истинным закономерностям нашего времени, нашей жизни, хотя почему нашего – время не принадлежит кому-то.

Наконец я перевел внимание от него к рядом лежащему предмету… это было некое устройство, под который был подложен платок Тихенсона, который раньше лежал рядом с ним на столе. Оно имело конструкцию песочных часов, но необычных, а песочных часов, наложенных на себя же сверху, по его виду можно было вспомнить карусели с разными животными в уменьшенном масштабе, в очень уменьшенном, в два или три раза меньше настольной вазы для цветов, а вместо животных в карусели были ячейки, плотно прилегающие друг к другу с какими-то символами на внутренних боковых стенках. Таких ярусов было три – нижний средний и верхний – они были схожи, все были сделаны по одному подобию, как будто 3 рулетки из казино прикрепили друг на друга. Отличались эти рулетки функционально, у каждого яруса была своя конструктивная особенность, не только в символах и цветах этих ячеек. Если представить эту штуковину перед собой, то невольно начинаешь разглядывать ее сверху вниз, как это делал я, взгляд падает на верхнюю часть – в ней, как и в любой рулетке присутствуют слоты, куда по обыкновению падает игровая кость, но немного отойдем от представлений рулетки и представим замечательный музыкальный инструмент – фортепиано. Пиано со своими клавишами, черными и белыми, выстроенными в один ряд как на подбор, вместе образуют дорогу, дорогу для рук музыканта, который проходится по ним с четким ритмом и вкусом своей, только своей музыки. Представим, что эта нотная дорога из клавиш выстроилась не в длину, на весь инструмент, а циклично закончилась сама в себе, ее вытащили с этого замечательного инструмента и загнули, закрутили саму в себя, после чего получился круг из клавиш, черных и белых, бесконечная дорога по кругу для рук музыкантов.