Космический шутник

Глава 1.

Как я случайно нарушил сто сорок два межгалактических закона до обеда

Утро началось, как обычно, с противного писка будильника. Он издавал звук, будто кто‑то мучил межгалактическую скрипку, настроенную на частоту, вызывающую мигрень у всех разумных существ в радиусе пяти световых лет. Я, Тютя, стажёр четвёртого класса в Бюро Охраны Хронологии, с трудом разлепил глаза и уставился на голографический календарь над кроватью.

«12 апреля 1961 года», — гласила надпись, подмигивая неоновым шрифтом. День, который войдёт в историю Земли. И, как оказалось позже, в анналы межгалактического позора — тоже.

Я вскочил, натянул форму стажёра (которая, кстати, упорно пыталась превратиться в пляжные шорты при каждом резком движении) и помчался в столовую Бюро. По пути я чуть не столкнулся с роботом‑уборщиком, который, судя по всему, решил устроить флешмоб и танцевать ламбаду прямо посреди коридора.

В столовой я налил себе энергетический коктейль из жидкого азота. Напиток шипел и пускал клубы пара, словно маленький вулкан в стакане. Я сделал глоток, и мои зубы тут же превратились в сосульки. Но это было необходимо — без дозы энергии я бы уснул прямо на рабочем месте, а Грымзакс‑7 этого не простит.

Грымзакс‑7 — мой начальник, суровый киборг с лицом, будто вырубленным из метеорита. Его левый глаз иногда мигал красным, а правый — зелёным, что создавало впечатление, будто он постоянно решает, убить меня или просто лишить премии.

Сегодня утром мы с ним поспорили. Спор был не из лёгких: я утверждал, что земляне никогда не покинут свою гравитационную яму без посторонней помощи. Грымзакс, напротив, был уверен, что они вот‑вот изобретут какой‑нибудь нелепый способ вырваться в космос.

— Земляне? — рычал Грымзакс, его голос напоминал скрежет металла по стеклу. — Да они даже бутерброд правильно не могут сделать!

— Зато они упрямы, — возразил я. — Если захотят, то пробьют дыру в пространстве голыми руками.

— Пфф, — фыркнул Грымзакс. — Ставка: годовой запас синтетического борща против чистки выхлопных труб крейсера зубной щёткой.

Я сглотнул. Синтетический борщ — единственное, что скрашивало моё существование в Бюро. Но азарт взял верх:

— Идёт!

С этими словами я схватил стакан с коктейлем и направился к своему рабочему месту.

Моё рабочее место находилось в центре огромного зала, заполненного мерцающими экранами, голограммами и проводами, которые, казалось, жили своей жизнью. На одном из экранов я видел капсулу «Восток‑1», в которой сидел Юрий Алексеевич Гагарин. Он выглядел спокойным, хотя, наверное, внутри у него всё трепетало.

Моя задача была простой: следить, чтобы земляне не изобрели бутерброд раньше времени. Да, звучит абсурдно, но межгалактический совет считал, что это может нарушить ход истории. Почему? Никто не знал. Но спорить с советом — всё равно что пытаться убедить астероида изменить курс вежливой просьбой.

Я сделал ещё глоток коктейля. Холод пробрался до самых костей, и я чихнул. И тут случилось то, чего никто не ожидал.

Видите ли, у нас в Бюро была одна проблема: кнопки. Они все были красными, круглыми и расположены так близко друг к другу, что отличить кнопку вызова клининга от кнопки экстренной эвакуации подпространства мог только тот, кто не чихал от земной пыльцы.

Я чихнул.

Мой палец, который должен был нажать на кнопку клининга, соскользнул и угодил прямо в центр красной кнопки экстренной эвакуации подпространства.

— Ой, — сказал я, но было уже поздно.

Зал озарился ослепительной вспышкой. На экране я увидел, как Юрий Алексеевич, который как раз собирался произнести легендарное «Поехали!», вдруг замер. Его губы продолжали двигаться, но звука не было. А потом он исчез. Просто исчез.

На месте, где секунду назад сидел первый космонавт Земли, осталось только медленно вращающееся кресло и лёгкий запах одеколона «Шипр».

— Что. Это. Было? — прошептал я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Экран перед мной мигнул и выдал отчёт:

Инцидент №4242719:

Объект: Юрий Алексеевич Гагарин

Действие: Экстренная эвакуация подпространства

Причина: Случайное нажатие кнопки стажёром Тютей

Последствия: Исчезновение объекта в момент исторического запуска

Нарушено законов: сто сок два

Статус: Катастрофа уровня «О, нет, что мы наделали»

Я уставился на экран, потом на свою руку, потом снова на экран.

— Сто сок два закона? — прошептал я. — До обеда?

В этот момент дверь в зал распахнулась, и вошёл Грымзакс‑7. Его глаза мигали так часто, что казалось, будто он пытается передать мне сигнал азбукой Морзе.

— Тютя, — прогремел он, — что ты натворил?

Я попытался что‑то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого я указал на экран, где всё ещё висел отчёт.

Грымзакс прочитал его, и его лицо стало ещё более каменным, если это вообще было возможно.

— Ты… — он сделал паузу, — ты только что нарушил сто сорок два межгалактических закона. И это до обеда.

— Я… я не хотел, — пролепетал я. — Это был чих!

— Чих? — Грымзакс сделал шаг вперёд. — Ты хочешь сказать, что сто сорок два закона нарушены из‑за чиха?

— Ну да, — я пожал плечами. — Бывает.

Грымзакс закрыл глаза, будто пытаясь сосчитать до десяти. Потом он открыл их и сказал:

— Ладно. Давай разбираться. Что мы имеем?

Мы подошли к экрану. На нём всё ещё было видно кресло, которое медленно вращалось, словно насмехаясь надо мной.

— Закон №17: «Запрет на вмешательство в исторические события», — начал Грымзакс. — Проверяем. Нарушен.

— Закон №42: «Запрет на использование подпространственной эвакуации для перемещения исторических личностей», — продолжил он. — Нарушен.

— Закон №88: «Запрет на создание временных парадоксов», — добавил я. — Тоже нарушен.

Грымзакс посмотрел на меня с подозрением:

— Откуда ты знаешь номер 88?

— Э… читал на досуге, — соврал я.

Мы продолжили изучать список. Оказалось, что я умудрился нарушить законы, о существовании которых даже не подозревал. Например:

Закон сто двадцать три: «Запрет на перемещение объектов, имеющих культурную ценность, без разрешения Комитета по сохранению исторического наследия». Гагарин, видимо, считался культурной ценностью.

Закон сто тридцать семь: «Запрет на изменение хода событий, которые уже были зафиксированы в межгалактическом архиве». Архив, как выяснилось, уже успел записать запуск «Востока‑1».

Закон сто сорок два: «Запрет на создание ситуаций, которые могут привести к межгалактическому скандалу». Скандал, судя по всему, уже назревал.

— И что теперь? — спросил я, чувствуя, как пот стекает по спине.

Грымзакс задумался. Его глаза снова замигали, на этот раз синхронно.

— Нам нужно вернуть Гагарина, — сказал он наконец. — И сделать это так, чтобы никто ничего не заметил.

— Легко сказать, — пробормотал я. — А где он сейчас?

Экран мигнул и показал местоположение Гагарина: он висел в подпространстве, окружённый мерцающими звёздами и какими‑то странными существами, похожими на гигантских медуз.

— О, отлично, — вздохнул я. — Он в компании космических медуз. Что может пойти не так?

Грымзакс проигнорировал мой сарказм.

— У нас есть два варианта, — сказал он. — Первый: мы используем резервный портал и вернём его прямо в капсулу за секунду до запуска. Второй: мы ничего не делаем, и человечество никогда не узнает о Гагарине.

— Второй вариант мне не нравится, — заметил я.

— Мне тоже, — согласился Грымзакс. — Значит, будем использовать портал. Но есть проблема: он требует точной настройки. И если мы ошибёмся, Гагарин может оказаться где угодно. Например, в ванной королевы Англии.

— Или в кастрюле с борщом, — добавил я, вспомнив о ставке.

Грымзакс бросил на меня суровый взгляд:

— Не время для шуток, Тютя.

Мы бросились к панели управления порталом. Я ввёл координаты подпространства, Грымзакс настроил временные параметры. Экран показал обратный отсчёт: десять… девять… восемь…

— Надеюсь, это сработает, — прошептал я.

три… два… один…

Вспышка.

На экране снова появился Гагарин. Он сидел в капсуле, как будто ничего не произошло. Но в капсуле мусоросборника. И я тут же нажал кнопку защиты жизни и поверх его скафандра появился мой скафандр. Я вздохнул с облегчением и получил подзатыльник от начальника. Я снова активировал портал и он снова среди космических мидуз…

Глава 2.

Первый контакт, или Почему нельзя давать русскому скафандр вашего размера

Станция очистки космического мусора «Мусоросфера‑4» висела в пустоте, словно гигантская консервная банка, набитая обломками цивилизаций. Её ржавые борта украшали граффити на семи языках, включая язык древних слизней с планеты Кхрр‑3, который выглядел как набор случайных пятен.

Я, Тютя, стажёр четвёртого класса в Бюро Охраны Хронологии, стоял у панели управления порталом и молился всем известным богам, чтобы операция по возвращению Юрия Гагарина прошла без сюрпризов. Грымзакс‑7, мой начальник, наблюдал за процессом с выражением лица, которое обычно бывает у киборгов, готовящихся к худшему.

— Помни, — прогрохотал он, — если Гагарин увидит что‑то, что не положено землянам в тысяча девятьсот шестьдесят первом году, мы нарушим ещё сто сорок три закона. И тогда годовой запас синтетического борща уйдёт не тебе, а мне.

Я нервно сглотнул и нажал кнопку активации портала. Экран замерцал, показывая подпространство с его странными обитателями — медузами, которые, кажется, только что обсуждали последние новости галактики.

Вспышка — и вот он. Юрий Гагарин вывалился из портала, как мешок с картошкой, который слишком долго трясли в грузовом отсеке. Он приземлился на пол станции с глухим стуком, с трудом поднялся, с еще большим трудом отряхнулся и широко улыбнулся.

— Ну, здравствуй, космос! — весело произнёс он. — Или где я тут?

Я замер, открыв рот. Гагарин был одет в стандартный комбинезон Патруля — тот самый, который мы надели на него перед отправкой обратно. Проблема была в том, что комбинезон был на пять размеров больше. Он болтался на Юрии Алексеевиче, как парус на мачте в безветрие. Рукава свисали до пола, штанины собирались гармошкой у ботинок, а капюшон закрывал половину лица. Единственным, что удерживало эту конструкцию на месте, была изолента — кусок, который Гагарин, видимо, нашёл в кармане и лихорадочно намотал на себя.

— Э‑э‑э… — выдавил я, пытаясь собраться с мыслями. — Добро пожаловать на «Мусоросферу‑4», Юрий Алексеевич.

Гагарин окинул взглядом станцию: ржавые трубы, мигающие индикаторы, груды космического мусора в углу и меня, стажёра в форме, которая всё ещё пыталась превратиться в пляжные шорты.

— Ого! — восхитился он. — Это что, новая советская разработка? Очень… футуристично.

Грымзакс издал звук, похожий на скрежет металла по стеклу.

— Тютя, — прошипел он, — активируй нейробластер. Нужно стереть ему память о том, что он здесь был.

Я кивнул, достал из ящика нейробластер — маленькую коробочку с мигающим индикатором — и направил его на Гагарина.

— Юрий Алексеевич, пожалуйста, не двигайтесь, — попросил я. — Сейчас будет немного… э‑э‑э… искр.

Нажал кнопку.

Бластер издал жалобный писк, мигнул красным и погас.

— Что за… — я потряс устройство. — Опять, вроде не китайская электроника?

Гагарин, который всё это время с любопытством наблюдал за моими манипуляциями, хлопнул меня по плечу. От удара моё плечо превратилось в желе, а я сам отлетел к стене и прилип к ней, как муха к липучке.

— Отличная игра! — радостно воскликнул Гагарин. — Так это новая игра-проверка, психологи опять расстарались? «Заставь инопланетянина прилипнуть к стене»? Очень оригинально!

Грымзакс закрыл лицо рукой.

— Тютя, — простонал он, — что ты натворил на этот раз?

— Я не виноват! — попытался оправдаться я, медленно отлипая от стены. — Нейробластер не сработал из‑за земной радиации!

Гагарин подошел ближе, внимательно изучая меня.

— Так вы, значит, инопланетянин? — спросил он с неподдельным интересом. — А я думал, это всё шутка такая. Ну, знаете, перед полётом решили меня разыграть, вроде как в последний раз проверить.

— Нет, — вздохнул я. — Мы действительно инопланетяне. И вы только что побывали в подпространстве, где вас чуть не съели космические медузы.

— Медузы? — Гагарин задумался. — Звучит впечатляюще. Но знаете что? Давайте это отметим! У меня в кармане ещё остался спирт для протирки приборов. Как раз хватит на двоих.

Он достал маленькую фляжку и протянул мне.

— Юрий Алексеевич, — вмешался Грымзакс, — вы не можете пить спирт на космической станции. Это нарушает закон № 174: «Запрет на употребление земных алкогольных напитков в межгалактических зонах».

Гагарин поднял бровь.

— А если я не знал про этот закон? — хитро улыбнулся он. — Тогда это не считается, да?

Я почувствовал, что начинаю паниковать. Если Гагарин вернётся на Землю с воспоминаниями о встрече с инопланетянами, это вызовет такой переполох, что вся космическая программа Земли рухнет от ужаса. Учёные начнут искать контакты с «зелёными человечками», политики объявят о внеземной угрозе, а простые люди будут строить бункеры в ожидании вторжения.

И самое главное — Грымзакс выиграет спор. А я останусь без годового запаса синтетического борща и с зубной щёткой в руках, чистя выхлопные трубы крейсера.

— Послушайте, Юрий Алексеевич, — начал я, стараясь говорить как можно убедительнее. — Мы тут, в космосе, имеем свои традиции. И одна из них — не пить спирт перед важными миссиями.

Гагарин задумчиво покрутил фляжку в руках.

— Хм, — протянул он. — Но ведь после миссии можно?

— Можно, — поспешно согласился я. — После миссии — сколько угодно. Но сначала нам нужно вернуть вас на Землю так, чтобы никто ничего не заметил.

— Ладно, — согласился Гагарин. — Но с одним условием.

— Каким? — насторожился я.

— Вы расскажете мне, как работает эта штука, — он указал на панель управления порталом. — Я же инженер, мне интересно!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.