Апокалипсис для единорога

Глава первая

Зовите меня Мышильда, меня все так называют. Вообще-то меня зовут Лилия, но по моему мало кто об этом помнит. Разве что мама, да бабушка. Остальные зовут мышью и мышильдой. А все из-за моих ушей, торчащих даже под зимней шапкой и острого носа, ярко серых глаз и волос цвета спелой пшеницы присыпанной пеплом. Хорошо хоть рост средний, а то и я сама решила бы, что там, в небесной канцелярии что-то напутали и случайно сделали меня человеком.

– Мыш, мыш, подъем, а то опять опоздаешь, и Иван Израилевич будит маме жаловаться на твою безалаберность! Подъем. – Заорала из кухни моя сестрица.

Их у меня две, одну зовут Луиза, а вторую Фейруза, хотя ее все называют Фейкой. Их отец выходец из далеких восточных стран. Но с нами он уже давно не проживает. От него мои сёстры получили густые черные волосы и внешность восточных красавиц, с глазами голубыми как у нашей мамы.

А семья у меня вообще примечательная. Бабушка потомственная ворожея и целительница и несмотря на то, что ей уже восемьдесят пять лет, она еще бодрая и продолжает врачевать всю местную округу, травами и заговорами. А моя мама стала первой в нашем роду кто поступил в мед училище и теперь она одна из самых любимых операционных сестер в первой городской больнице, хирурги за нее дерутся. Моя старшая сестра, мамина гордость и папино все, он у нее кстати говоря, тоже профессор медицины и ведущий хирург там у себя на родине. А Луиза у нас нейрохирург с великим будущим и сейчас выбирает между столичной клиникой и заграничной практикой. Фейруза тоже хирург и к тому же у нее уже есть несколько громких статей в медицинских журналах, и она стала задирать нос.

А я так и не смогла поступить в институт. Видите ли, блатом мы не пользуемся, а фамилия у меня другая и никто не знал, что я родственница тех самых. Поэтому я недобрала три бала, теперь учусь в колледже и подрабатываю младшим помощником самого младшего помощника в городском морге. Другого места мне не нашли. Да и мама решила, что я тут многому могу научиться, вот и этим утром я вынуждена вставать в полшестого утра и ехать на другой конец города, чтоб попасть на работу. А спать то, как хочется. Хорошо еще что я сажусь в автобус на одной конечной остановке и выхожу на другой конечной остановке, успею выспаться.

– Мышь, мышь? Ты встала или нет? – Снова проорала моя сестрица и я вынуждена была встать. Третьей побудки не будет, позвонит матери и буду я выслушивать от нее все утро.

– Встала, встала не ори. – Крикнула я и пошла умываться.

Первое июля этого года выдалось солнечным и ласковым, ночью была гроза и воздух был наполнен ароматами лета. Я в своем любимом сарафане и плетеных босоножках быстро дошла до остановки и успела занять место у окна и уже собиралась заснуть, когда в автобусе началась сцена уступите место старушке, но именно там, где она хочет. А парень уступать не хочет, он явно только с какой-то вечеринки, по лицу размазаны остатки грима, перегаром попахивает на весь автобус, ему бы поспать, а тут упрямая бабулька, требует ей уступить именно его место. В дискуссию вмешались остальные пассажиры и утро наполнилось возмущенным гомоном. Я таких развлечений не люблю и поэтому достала наушники и включила музыку погромче.

Мы как раз заехали на холм Космонавтов и с него открылся великолепный вид на левобережье и сады частного сектора с правого берега реки Иртыш. Красивое время года лето, все зеленое и душистое, небо сияет голубизной и переливается радужным светом. Стоп! Каким радужным светом и почему это сияние становится все сильнее и сильнее?

На левом берегу что-то ухнуло, да так что ударная волна взрыва тряхнула наш автобус, и водитель резко нажал на тормоза, в это время с другого бока автобуса, где-то в соседнем квартале тоже ухнуло и громко так, автобус перевернулся от удара и он проскользил на боку пару метров. Короткий вскрик перепуганных пассажиров сменился тишиной, и я вдруг оказалась задавленной телами двух теток. Одна явно была мертва, ее шея была повернута под неестественным углом, а у второй была рассечена бровь, и она уже почти очнулась. Её кровь капала мне на лицо, и я постаралась выползти из-под мертвой женщины. Она весила килограмм восемьдесят наверно, а я всего шестьдесят. Поэтому мне пришлось подтянуть ноги к животу, упереться ими в труп и столкнуть ее. Вторая женщина уже сама отползла от меня, она явно была дезориентирована и не понимала, где находится, она хрипло звала свою собаку, хотя заходила в автобус без нее и куда-то ползла.

Я встала на колени и осмотрелась по сторонам. В автобусе было мало народу, похоже ударной волной многих выкинуло из автобуса, огромные окна позволяли это сделать за доли секунды. Я подползла к парню, что спорил с бабушкой и пощупала у него пульс на сонной артерии, парень был жив. Я похлопала его по щекам, он открыл один глаз и сказал:

– Не мой это день, всегда первого июля вляпалась в неприятности.

– Двигаться можешь? – Спросила я.

– Сейчас проверю, – ответил он и сначала пошевелил пальцами рук, потом самими руками и наконец согнул ноги в коленях, поморщился от боли, но сел и охнул. Его правый бок был сильно исцарапан веткой дерева, что пробила автобус.

– Давай, выбирайся из автобуса, потом тебя перебинтую, – Сказала я и поползла к следующему человеку, но больше живых в автобусе не было, женщина с рассеченной бровью сама выбралась из автобуса и пошатываясь, пошла куда-то в сторону парка Космонавтики.

Я подобралась к кабине водителя и увидела, что его нет на месте, засовываю руку под его сидение и нащупываю аптечку. Она была значительно больше стандартной водительской и была сделана из старой медицинской сумки. Пару недель назад я видела, как водитель доставал ее, чтобы оказать первую помощь женщине с сильнейшей аллергией и теперь эта аптечка может спасти нам всем жизни, укомплектована она была великолепно. У меня с собой в рюкзаке тоже была небольшая аптечка, но там только самое простейшее: маленький бинт и пластырь на случай пореза, обезболивающее и препарат от аллергии, да несколько бабушкиных мешочков с травяными порошками, которые надеюсь нам не понадобятся.

Выбравшись из автобуса, я оказалась в небольшом скоплении народа, все смотрели на левобережье и молчали. Там вдалеке разворачивалась страшная картина. Из огромной радужной дыры, возникшей посреди города, выползали и вылетали какие-то существа, а еще вылезло нечто очень похожее на деревья и мне стало страшно. В это время сзади, из парка, раздался истерический визг и крики. Из парка выбежали пятеро парней, и девушка и не останавливаясь закричали:

– Бегите, бегите, там людей жрут.

Я хотела, как и все побежать, но парень в гриме, схватил меня за руку и сказал:

– Подожди затопчут.

Он оказался прав. Толпа перепуганных людей неслась вниз по дороге, не замечая ничего и упавших никто не поднимал, каждый был сам за себя.

Парень потянул меня за руку к небольшой тропинке, ведшей к домам внизу у реки, и мы стали спускаться туда в надежде найти там укрытие.

Мы зашли под заросли ивы, когда над нами пронеслось существо размером с лошадь, на огромных кожистых крыльях и с шестью конечностями, они были трехпалыми и очень когтистыми. Существо издало рык, и я чуть не завизжала от испуга. Парень зажал мне рот и прошептал:

– Хочешь жить молчи, сейчас нужно быть тихой как мышка. Поняла?

– Поняла. – Прошептала я когда он убрал ладонь от моих губ.

– Тебя как зовут? – Улыбнувшись спросил он.

– Мышильда. – На автомате ответила я и парень, осмотрев меня с ног до головы хмыкнул и сказал:

– Подходящее имя, а меня Сергеем зови.

Он говорил не то, чтобы с акцентом, но был у него какой-то странный говор, выдававший в нем человека не из наших краев, и я уже слышала такой говор.

– Ты из монастыря? – Спросила я.

– Как догадалась? – Удивился он. – Я же не в сутане.

– Говор у вас своеобразный. – Ответила я и прижалась к стволу дерева. Над нами пролетела новая тварь, чуть меньше предыдущей, с крыльями как у стрекозы и с длинным хвостом, ее длинное тело было явно тяжеловато для таких крыльев и все же это когтисто-зубастое чудище очень быстро летало. К тому же оно было ярко коричнево-желтого цвета и пахло премерзко едко.

– Как оно летает, это нарушение всех законов физики?! – Прошептала я, когда существо сделав пару кругов над нами умчалось куда-то в сторону центра города.

– Может она этих законов не читало, вот и летает. – Отшутился Сергей и мы перебежками, от дерева к дереву, подбежали к первому дому. Калитка была приоткрыта, и мы шмыгнули во двор и забежали под навес за секунду до того, как высоко в небе пронеслось нечто огромное, бескрылое, с множеством коротких лап и с четырьмя щупальцами у пасти.

– Что же это твориться то? Молодежь, может вы знаете? – Спросил старик, вышедший из небольшого домика, он был одет в старые треники и в белоснежную рубашку. На голове у него была серая кепка, на носу очки, а в руках двустволка.

– Дед, никто пока не знает, что происходит. Но в городе полный абзац. В дом пустишь? – Ответил ему Сергей.

– Проходите, только разувайтесь, я вчерась полы помыл. – Ответил дед двустволкой показывая на обувь.

– Спасибо большое, а то Сергею бок обработать надо, а на улице черт знает что творится. – Быстро произнесла я и войдя в дом поспешила разуться и пройти в маленькую комнатку.

Дом был уютным, явно хозяин любил в нем все. Комнатушка, которую было принято называть зала была заставлена старой мебелью и в серванте стояли хрустальные бокалы и сервизы. Телевизор был огромным и квадратным, таких уже лет двадцать не производят. Рядом с креслом на журнальном столике стояла фото рамка с портретом женщины в форме и на рамке была черная ленточка.

Старик вздохнул, взял фотографию, поцеловал ее и убрал в сервант.

– Это моя Лидочка, она померла два месяца назад. – Тихо сказал старик и снова вздохнул.

– А вы давайте, это, обрабатывайтесь, на меня не смотрите, что нужно подать я подам. Воды надо? —Спросил он.

– Где можно руки помыть? – Спросила я и старик повел меня в небольшую ванную комнату.

Когда я вернулась, Сергей уже стянул с себя рваную футболку и рассматривал свой бок, раны были не глубокими и уже перестали кровить, но стоило ему поднять руку, и корочка потрескалась и появились новые капли крови. Я велела ему лечь на бок лицом к стене и взялась за понятное и привычное мне дело. Когда в такой ситуации занимаешься чем-то привычным и понятным, мозг успокаивается, мысли перестают метаться в голове как перепуганные канарейки в клетке и начинаешь соображать. Я почти полностью успокоилась и уже бинтовала бок Сергея, когда за окном раздался глухой рык, старик имени которого мы даже не удосужились спросить тихонько подошел к зашторенным окну и стволом ружья едва-едва отодвинул занавеску. Потом я увидела, как округлились его глаза, и он отошел на полшага назад.

– Тихо ребятки, только тихо, – Едва слышно произнес он.

Во двое что-то грохнуло, похоже рухнул забор, и кто-то большой и тяжелый потёрся о стену дома, дом затрещал и, кажется, крыша накренилась. Пыль посыпалась с потолка, и мы с Сергеем одновременно зажали себе ладонями и рты, и носы, чтобы не чихнуть. Существо во дворе снова рыкнуло и куда-то поползло, потому что шагов слышно не было.

Старик снова подошёл к окну и осторожно выглянул во двор, поморщился от увиденного погрома и повернулся к нам. Он был бледным, и вокруг рта кожа была очень бледной.

– У вас есть сердечные лекарства? – Сразу спросила я.

– Там в комоде, верхний выдвижной шкафчик. – Хрипло ответил старик, и Сергей поспешил усадить его на кресло.

– Вот уж и не думал, что такое кино у нас за окном показывать будут. – Попытался пошутить старик, но ему явно было плохо и он, прикрыв глаза замолчал.

– Так, тут у вас корвалол, глицерин и кардикет есть. Что вам кардиолог назначил? – Спросила я.

– Ой хорошая моя, то, что он назначал, мне не по карману, давай этот с оранжевыми буквами. – Ответил мне старик тяжело дыша.

– Это кардикет, боюсь вам в больницу нужно. —Сказала я, положила в трясущуюся руку старика таблетку и подала стакан воды, принесенный Сергеем.

– Думаешь в больнице будет до меня дело? – С трудом произнес он, – боюсь там либо уже никого не осталось, либо есть болячки и поважнее моих.

–Тогда помолчите и отдыхайте. —Велел ему Сергей.

–Парень, там в комоде в спальне, есть футболки и спортивные штаны. Переоденься и умойся, а то ты не лучше тех страховидл.

Старик сказал и закрыл глаза. Дышал он с трудом и я боялась, что таблетки ему не помогут.

Сергей пошел мыться и переодеваться, а я пошла на кухню заваривать бабушкины травы. Она давала мне по одной порции своих эксклюзивных травяных смесей и всегда требовала, чтоб я ей рассказала, как их нужно применять в той или иной ситуации. Пропорции были очень строгими, и я тщательно отмерила бабушкиной же мерной ложкой, нужное количество сердечного сбора и заварила настой. Пока травка заваливалась я посмотрела, что есть в холодильнике и в хлебнице, нашлись две булки серого хлеба и сыр с колбасой, я наделала бутербродов и завернув их в кухонное полотенце положила их в свой рюкзак, потом заварила сладкий чай в термос и тоже положила его в свой рюкзак. Потом пошла в комнату старика и собрала ему вещи на первое время в спортивную сумку какую можно носить через плечо.

Через двадцать минут я уговорила старика выпить настой и стала ждать. За этот травяной сбор, бабушку один местный богатей наградил машиной и новой крышей на ее доме. А еще и денег подкинул столько что бабушка отправила нас всех в отпуск в Европу. А местный начальник милиции взял всю нашу семью под опеку, настолько бабушкины травки им помогли. Вот и дед через пятнадцать минут с облегчением вздохнул и смог открыть глаза.

– Полегчало. – Удивленно сказал он, – А я уж думал все, пора белые тапочки надевать.

– Поживете еще. – Улыбнувшись ответила ему я и спросила, – Вас как зовут?

– Саныч я, так и зови Саныч, я уже давно Саныч. – Ответил он и вздохнув с облегчением посмотрел на свою собранную сумку. – Чего это?

– На всякий случай, – ответила я, – Вдруг еще какая пакость об дом потереться решит. Придется уходить, а мы уже собраны.

– Лидочкину фотографию надо положить, – Сказал Саныч.

– Я уже положила, вы не беспокойтесь…– Договорить мне не дали. Над городом наконец то заревела сирена тревоги, а в следующую секунду над домом пронеслась целая стая стрекоза-крылатых тварей и понеслась к тому месту откуда доносился шум.

Саныч проверил сумку и остался довольным мной. Вот только туфли заменил на старые поношенные кеды и добавил небольшую деревянную шкатулку, в которой похоже лежали семейные ценности.

Потом мы сидели на кухне и пили компот из трехлитровой банки из прошлогодних запасов и ели бутерброды с черным хлебом и салом. Хлеб оказалось лежал в пакете повешенным на спинку стула, так же там лежала бутылка водки и немного овощей на салат.

– Я сыновей сегодня ждал, обещались к ужину быть. – Сказал старик, смущенно убирая бутылку водки в холодильник, но я ее достала и убрала в аптечку.

– А где они у вас живут? – Спросил Сергей.

– Старший то в соседнем городе, там у них какая-то новая фирма открылась, и жилье дали и зарплата хорошая, а младший тут в городе, он у меня капитан. Недавно звание получил, вот хотели посемейному, тихонько отметить. Он у меня в национальной гвардии служит. Тут в части, что на Никольской.

– Знаю, там большой военный городок, мы там практику проходили у призывников анализы крови брали. – Сказала я.

– Так ты врач будущий, то-то так ловко парня обработала. —Сказал Саныч и подмигнув добавил, – Жаль мой младшенький для тебя староват. А то врач и военный это идеальная пара получается. По себе знаю. Всю жизнь с Лидочкой моей по гарнизонам, и она ни слова не сказала. И в пустыне, и на дальнем востоке и где нас только не мотало. Я же тоже капитан, а она была моим главврачом везде и всюду. Еще хорошо, что Манька колдовка согласилась ей помочь, без мук ушла, а так в больнице сказали мучиться будет…

Дед Саныч вытер слезы и ушел в комнату, а я сидела молча и старалась не краснеть.

– Ты чего покраснела вся, уши аж светятся? – Тут же спросил Сергей.

– Манька колдовка, это моя бабушка, про нее тут такие слухи ходят, что я волей не волей краснею, когда о ней говорят. Ты не подумай она хорошая, просто сплетни эти. – Ответила я и вздохнула.

Телефоны не работали, электричества не было и узнать, что творится в округе не было возможности. Мои сёстры должны были сегодня дежурить в больнице, мама у бабушки и что с ними я не знала и от этого становилось совсем тоскливо и жутко. Но я заставила себя тряхнуть головой и сказать себе коронную фразу моей любимой книжной героини: "Об этом я подумаю завтра".

– А почему ты не в монастыре? – Спросила я Сергея, чтобы отвлечься.

– Меня друг пригласил на день рождения сына, я изображал Бармалея, было очень весело, а когда детей отправили спать, мы тоже немного отметили праздник, вот только я никак не привыкну к вашей водке, у нас в монастыре пьют только вино и то легкое. Вот мне и пришлось остаться ночевать у друга. – Ответил Сергей.

– Ваш монастырь прям не лучше моей бабушки, тоже столько сплетен ходит. – Сказала я, – Вот вроде столько добра делаете, столько детей на лечения отправили и бомжей к себе берете и малоимущим помогаете и праздники шикарные устраиваете, а сплетни все равно ходят.

– Знаю, настоятель говорит, что это нормально. Чтобы прижиться на новом месте, нужно пережить одно поколение местных жителей, тогда мы станем своими. Правда, я до этого вряд ли доживу. —С усмешкой сказал Сергей и вздохнув добавил, – Мы в ваш город пришли, потому, что там, где мы раньше жили случилась беда, оставаться там было невозможно, мы собрали жителей близлежащих деревень и перебрались сюда, ваша страна огромная и всяких конфессий много, мы не навязываем никому свою веру и не ведем миссионерской деятельности, поэтому ваши правительства и главы других конфессий не возражают что мы поселились тут. Это красивый и очень гостеприимный город, правда есть некоторые бабушки, убежденные, что мы сатанисты. Нам даже ворота монастыря поджигали. Но мы не относим себя ни к воинству света, ни к воинству тьмы, мы посредине, мы хранители баланса. —Сказал Сергей и замолчал.

Так мы и сидели молча, каждый думал о своем и в то же время нас всех беспокоило одно и тоже.

Крики за окном меня напугали, от неожиданности я подскочила и чуть не бросилась к окну посмотреть, что происходит, но вовремя себя остановила, замерев в двух шагах от окна. Я подошла медленно и приоткрыла занавеску, видно мне было мало что, но я увидела нескольких женщин и мужчин, стоявших у поваленного забора, рядом с ними стояли две твари похожие на помесь человека и тритона, с гребнем волос на голове и ярко-красными глазами чуть ли не на пол лица. Еще там были высокие стройные мужчины с янтарного цвета кожей, покрытой чешуйками и в чем-то похожем на броню вместо одежды. Ноги у всех были босые, в руках копья, наконечники из чего-то похожего на стекло ярко зеленого цвета и когда они направляли наконечники на людей из них вырывались разряды маленьких молний и убивали. У ног тварей уже лежало четыре трупа, и я услышала, как зло зашипел Саныч. Одна из тварей убила мужчину и уже собиралось направить свое копье на девочку лет семи, когда из дома выскочил Саныч и выстрелил в него. Твари не ожидали нападения и не успели отреагировать, вторым выстрелом дед убил тритон подобного человека и перехватив ружье ка дубину ринулся на третьего. Сергей тоже выскочил из дома и бросился на тварей с топориком для рубки мяса и большим кухонным ножом. Мужчины, схваченные тварями, тоже отреагировали правильно и успели схватить жерди забора и атаковать противника. Схватка длилась от силы минуту и вскоре твари все были убиты. Запыхавшийся и бледный Саныч сидел на крылечке и счастливо улыбался, я напоила его остатками отвара и пошла осматривать остальных. У всех были ссадины и порезы, но серьезных травм не было. Девочка сильно испугалась и никак не могла успокоиться, пришлось дать ей успокоительного, вскоре она перестала плакать и заснула.

Мужчины оттащили трупы тварей подальше от дома Саныча и замели следы волочения. Потом все зашли в дом и в нем сразу стало тесно и слишком шумно.

– Нужно уходить отсюда. – Сказал один из мужчин. – Мы шли к военным, думаю там нам помогут.

– А что вообще в городе творится? – Спросил Сергей.

– Всюду эти твари, они охотятся на людей, как на животных. Из этой дыры все лезут и лезут монстры преисподней. —Сказала женщина с ярко размазанным макияжем, – Я живу в девятиэтажке на восьмом этаже, мне хорошо было видно, как эта дыра появилась в двух кварталах от меня в частном секторе. Дома вдруг исчезли и начало все светиться, а потом как взорвется, не пойми что и появились всякие чудовища и эти с копьями. А еще оттуда ползли какие-то растения и ходячие жуткие деревья, с черной листвой.

Они убивали всех, кто им попадался на пути. Мне пришлось убегать из дома, по стене к нам в окно забралась какая-то змеюка, мы с мужем убежали, а свекровь она парализованная, я даже не знаю… А потом летающая тварь схватила моего мужа, и я осталась одна.

Женщина тихо заплакала и мне пришлось всем раздать успокоительное, оно нам сейчас было очень нужно. Реакцию не замедлит, а восприятие и соображалку немного вернет.

– Надо идти, – Согласился Саныч, – Там мой Егорка, он людей в беде не бросит.

– Хорошо, – Сказала я, – Только я сначала вам еще отвара сделаю для сердца, вам нагрузки сейчас противопоказаны. Но с отваром думаю доберемся до военной части, а там врачи есть, они за вами присмотрят.

– Вари свои травки, – Согласился Саныч, – Мне до сына дойти надо, семейную реликвию отдать, да и убедиться, что с ним в порядке, а потом и помирать нестрашно.

Сергей подошел ко мне на кухне и шепотом спросил:

– А если часть разгромлена, или военные отступили, спасая свои семьи?

– Тогда пойдем дальше, деревня моей бабушки в той же стороне и твой монастырь тоже. Так нам все равно по пути. Только я боюсь такой толпой, не одетых, не подготовленных и главное напуганных людей далеко не уйдем. – Сказала я шепотом.

– Ну, не бросать же их. – Сказал Сергей.

– Я и не собираюсь их бросать, просто по дороге надо в торговый центр зайти, может хоть одежду поудобней найдем и там еще магазин был для туристов и рыбаков, может там что полезное будет. Не знаю, я в такой ситуации в первый раз. – Сказала я, наливая отвар для Саныча в бутылку из-под сока.

– Красть вещи? – Спросил Сергей, но не осуждающе, а так с намерением узнать, как я к этому отношусь.

– Когда все это кончится, я возьму все деньги, что у меня есть и отдам их хозяевам магазина, если они еще живы, а пока нам нужно выжить. – Совершено спокойно ответила я и Сергей довольно кивнул.

– Правильно рассуждаешь, – Сказал он и помог мне одеть на спину мой рюкзак. Сам он обзавелся чем-то вроде котомки, сделанной из двух наволочек и двух поясов от женских платьев.

Продуктовые запасы Саныча были полностью опустошены, и мы покинули его дом в три часа дня. Шли мы перебежками цепочкой по одному человеку, и только девочка крепко держалась за руку мамы и героически старалась не бояться.

Нас было шесть мужчин и семь женщин и одна девочка шести лет, она была конопатой и белобрысой от постоянного пребывания на солнце и похоже очень неугомонной. Мама ее называла Светик, но девочка подчеркнула, что ее зовут Светозара. Но мне она разрешила называть ее Зарой. Потому что по словам девочки она заря и зараза в одном флаконе как говорит ее папа. Маму Зары звали Катей, и она была худенькой и очень уставшей учительницей младших классов. Они приехали в отпуск к родственнице и в первый же день попали в такую вот передрягу. А их папа сейчас был дома, и бедная Катерина очень переживала за своего мужа, служившего в МЧС и лезшего везде первым.

Остальные наши спутники были не настроены на общение и постоянно на нас шикали, пока мы перешептывались с Катей и Зарой и нам в конце концов пришлось замолчать.

Город был безлюдным, повсюду виднелись столкнувшиеся машины, или брошенные машины, или сгоревшие машины, да вообще в городе, где было много частного сектора уже бушевали пожары. Небо было закопченным и наполненным монстрами. Они носились туда-сюда, то резко пикировали на какую-то только им видимую добычу, то снова взмывали в высь. Мы очень надеялись, что в следующий раз мы не станем их целью.

От реки мы пошли верх по холмам, углубившись в город на пару кварталов, состоящих из старых пятиэтажных хрущевок и двухэтажных деревянных бараков. Мы добежали до старого садика, закрытого на капитальный ремонт, и забежали в беседку на площадке для прогулок. Над нами снова пронесся монстр вонючка и мы по зажимали носы. Вдруг раздался треск и из кустов, что росли не вдалеке выбралось нечто покрытое не то водорослями, не то мхом, похожее на валун с ногами и длинными как у гориллы лапами, волочившимися по земле. Шеи у этого нечто почти не было, морда была маленькой с глазками бусинками, глубоко посаженными и оно смотрело на нас, а мы на него. С минуту ничего не происходило, а потом тварь заверещало тоненько и пронзительно и убежало обратно в кусты.