Дочь врага. Мой сладкий грех

– Не могу сказать, малая. Сама потом все поймешь и возненавидишь меня.

– Все ясно… – взмахиваю рукой. – Ты действительно не тот, которого я себе нарисовала. Поехали… – отворачиваюсь к окну, прислонясь щекой к холодному стеклу.

– Вот и замечательно. Зафиксируй это разочарование во мне.

– Ненавижу, – шиплю сквозь зубы.

– Хорошо, – соглашается со мной с усмешкой, заводит двигатель и выезжает со стоянки.

А мне хочется плакать. Не просто плакать, а громко порыдать в голос. Но я стискиваю зубы до боли и зажмуриваюсь, чтобы не делать это при Вадиме. Еще чего. Моих слез он тоже не заслужил. Сволочь!

Если бы я могла в нем настолько разочароваться, если бы смогла возненавидеть… Стало бы намного легче. Но нет… Ничего подобного во мне не откликается. Я по-прежнему люблю его, как идиотка, а после поцелуя так вообще увязла еще больше. Дура.

– Отец знает, что я сбежала? – тихо спрашиваю по дороге домой. Если знает, то минут через двадцать меня дома ждут нотация и скандал. А я не хочу. Моральных сил на это нет. Я выжата и опустела.

– Не знает. В обед он улетел в рабочую поездку. Надо сообщить? – иронично спрашивает.

Цокаю.

– Тогда отвези меня к Нелли. Останусь ночевать у нее, – прошу его.

– Уже почти полночь.

– Ну и что? Она примет меня. Никуда не сбегу. Завтра Дима твой пусть меня заберет. Не увольняй его.

– Ладно. Надежде позвони, сообщи, что с тобой все в порядке. Пожалей беременную девочку. Она переживает.

– Нет у меня с собой телефона, – развожу руками. – Сумка в клубе осталась у девочек. Завтра заберу. Сам сообщи, успокой Надю.

Вадим молчит, но сворачивает в направлении к дому Нелли.

Больше мы не сказали друг другу ни слова. Мне нечего сказать, да и ком в горле не позволяет. И Вадиму, видимо, тоже. Рад, наверное, что отшил малолетку. Только в голове все равно набатом стучит мысль: зачем он меня поцеловал? Зачем накинулся на меня, как будто тоже очень долго этого ждал? И этот его «малыш» не дает покоя. Ну не может случившееся ничего не значить. Довлатов не пацан, чтобы совершать безрассудные поступки…

Когда мы подъезжаем к дому Нелли, нас встречает Денис.

Они с Довлатовым жмут друг другу руки, о чем-то тихо говорят. Мне все равно, я не прислушиваюсь. Чувствую себя так, словно в одночасье заболела. Слабость, вялость, клонит в сон и хочется плакать. Не на пустом месте, конечно. Я эмоционально расшатана.

– Нелли дома? – поднимаю глаза на Дениса. Глупый вопрос. Где ей еще быть в полночь? Конечно, только дома с мужем и малышом.

Меня поначалу очень бесил Денис. Он забрал Нелли. Но она с ним счастлива, а с моим отцом этого не наблюдалось… И ведь у них тоже разница в возрасте. И между ними так же стоял мой отец. И ничего, все живы, здоровы и счастливы.

А Вадим трус или лицемер!

– Иди, – Денис открывает для меня калитку шире, оставаясь с Довлатовым.

– Лиза! – окрикивает меня Вадим. Не хочу разворачиваться и говорить с ним. И так еле сдерживаю рыдания. Но я, наивная идиотка, разворачиваюсь. – Когда тебя завтра забрать?

– Не знаю, – пожимаю плечами и ухожу.

Дом у Нелли и Дениса небольшой. По сравнению с нашим особняком – крошечный. Но у них всегда тепло и уютно. Здесь пахнет маленьким ребенком, вкусной едой и счастьем. В нашем доме всегда стерильная чистота, и воздух никогда ничем не пропитан. Я бы тоже хотела такой же дом. Конечно, в моих наивных фантазиях это был наш с Вадимом дом.

Я и правда глупый ребенок… Самой от себя тошно.

Тихо снимаю в прихожей обувь, заглядываю в зеркало, пытаясь пригладить растрёпанные волосы.

– Лиза? – ко мне выходит Нелли.

И вот, несмотря на то, что она в пижаме, без косметики и с пучком на голове, все равно красивая и статная. Я всегда хотела быть похожей на нее. Нести себя гордо, как аристократка, и в любом виде производить впечатление. А по факту я ноющее чмо. Фу!

– Нелли! – кидаюсь к ней на шею, обнимаю, опускаю голову на ее плечо, и меня прорывает. Плачу. Она обнимает меня крепче, и плач перерастает в рыдания. С ней можно. Только она может меня понять и не осудить.