Пошел вон, Чернов!

Глава 1

Ярослава

Всем привет. Точнее, утро доброе. Или не совсем доброе, судя по моей тяжёлой голове и не открывающимся тяжелым векам.

Девичник удался?

Судя по моему состоянию, да. Но я не помню…

В общем, здравствуйте, кто здравствует, весел и бодр с утра, в отличие от меня.

Меня зовут Слава, Ярослава Андреевна, если мы не переходили на ты; и просто Славян – для самых близких, точнее, для моего отца. Он хотел мальчика. В принципе, видимо, его молитвами в мамину беременность от мальчика мне достался гаденький характер. Почти тридцатка, но я предпочитаю говорить, что мне восемнадцать, а всё остальное – пробег. Я не замужем и никогда там не была, но собираюсь. Тридцатого декабря должно состояться мое бракосочетание. То есть уже завтра.

Брак… Да уж.

Хорошее дело браком не назовут.

И я, как почти тридцатилетняя одиночка, совсем не рада сему факту.

Замуж выхожу по голому расчету и на вселенском разочаровании всем мужским полом. По любви в моей жизни не случилось.

А была ли любовь?

Вопрос риторический.

Даже не хочу думать об этой скотине, сволочи и мерзавце… Дальше только нецензурная лексика, от которой свернутся уши. Не будем ранить вашу психику. Да и мою тоже.

Так вот, мой жених и будущий муж – очень серьезный дяденька. Сорок плюс.

Ой, да кого я обманываю!

Ему сорок семь. Да и пофиг.

Так вот, дяденька влиятельный, статусный и богатый. Но нет, не спешите меня осуждать и качать головой. Я не продалась предпенсионеру за бабло. «За деньги – да» – не моя история.

Меня обменяли на благополучие семьи. Отец обанкротился и, чтобы не потерять всё, что у нас есть, заключил сделку с Коганом на меня.

Стоп! Не спешите меня жалеть и осуждать тирана-отца. Всё не так. Меня не принуждают и не насилуют. В конструктивном диалоге с отцом я сама на это пошла.

Почему?

А потому что в мужчине, за которого я действительно хотела бы замуж и которым была очарована, как малолетняя дура, я глубоко разочаровалась. И это еще мягко сказано.

Здесь тоже должна быть нецензурная лексика…

Он меня предал! Это если выражаться цивилизованно. А по факту он мне изменил и не просто засунул свой внушительный прибор в другую женщину. Чтоб он отсох! А заделал этой бедной девочке ребенка.

К сожалению или к счастью, я не тряпка и не овца, и не смогла это проглотить даже ради великой любви. Я послала его на х… жениться на бедной девочке и взять на себя ответственность, если своему члену не хозяин. Так вот и закончилась моя большая и чистая любовь к этому парнокопытному. Надо было, конечно, ему еще причиндалы оторвать. Но стало жаль девочку, которую он обрюхатил.

Ей-то за что?

Она же не виновата, что Руслан козёл. Ей и так несладко придётся с этим предателем. Блядуны не меняются.

И вот погоревала я, подумала и решила всем назло выйти замуж по расчёту. И семье помогу, и Руслану утру нос.

Мой будущий муж, хоть и похож на бандита, но со мной пока «лапочка», терпит все мои закидоны. И главное, не лезет в трусы. Потому что я не позволяю. Терпеливо целует мне ручки и ждет свадьбы.

Оказалось, легко согласиться на взаимовыгодный брак, но очень сложно подпустить нелюбимого мужчину к телу.

Что-то мне подсказывает, что я настолько перегрела Когана, что в брачную ночь от меня разорвет. Как представлю, жить не хочется. Но…

О-о-о-о, нафиг я про это вспомнила. К горлу подступает тошнота.

Праздновали мы вчера мой девичник перед свадьбой. Обычно в этот день прощаются с холостой жизнью. А я прощалась с чувством собственного достоинства.

И вроде выпила немного, только «Асти». А чувствую себя так, словно бухала с бомжами в подвале.

Суши, что ли, несвежие были?

Ни фига не помню.

Как я дошла до такого состояния?

Так хотелось забыть, за кого выхожу замуж, чтобы алкоголь не выветрился до свадьбы.

Впервые со мной такое.

Нет, я не девочка-ромашка и, конечно, выпиваю при случае, но легкие напитки, и всегда знаю свою меру.

Поднимаюсь с кровати. Иду к туалетному столику, чтобы взглянуть в зеркало.

Смотрите-ка, какая бы пьяная я ни была, мне хватило сил и ума раздеться. Я в одних трусиках. Значит, не всё было так плохо. Только память отшибло.

Подхожу я, значит, с голой грудью к своему туалетному столику…

А столика нет!

И зеркала нет!

И косметики моей тоже нет.

Вместо этого стоит большой деревянный комод, оформленный под старину!

Не мой комод.

Оглядываюсь направо. Штор моих тоже нет. Пустое арочное окно и тоже не моё! Деревянное! Оборачиваюсь…

И комната это не моя.

Паркет, кровать из дерева, деревянный потолок с балками, плетеное кресло с мягкими подушками. А вместо ковра на полу шкура, в которой утопают мои ноги.

Нет, комната не старая, всё новое и современное, просто сделано под стиль шале. Миленько.

Боже! О чем я думаю!

Где я, чёрт возьми?!

Ой, мамочки!

Прикрываю грудь, обнимая себя руками.

Как-то резко становится холодно!

Хватаю с кровати плед, кутаюсь в него и подхожу к окну.

А там не привычный городской пейзаж, а лес.

Настоящий заснеженный лес!

Судя по высоте, я на втором этаже дома. Двор небольшой и весь заснеженный. Высокий бетонный забор и огромные железные ворота, возле которых стоит темно-синий внедорожник. Не мой! Я вообще не знаю, чья это машина.

Сглатываю. В горле встает ком.

Закрываю глаза.

Пусть это всё будет похмельный бред!

Мне показалось!

Мне показалось!

Я даже готова принять, что могла сойти с ума и это всё галлюцинация.

Но нет…

После того как я открываю глаза, картинка не меняется.

Ладно, без паники! Всё можно объяснить. Это просто чья-то шутка. Или мы укатили куда-нибудь за город продолжать банкет.

Сомнительно, конечно, в моей компании только я могу принять такое неадекватное решение и найти приключений на пятую точку. Но, может, это я и организовала?

Хотя сомнительно. Я и места такого не знаю.

Окатывает паникой.

Подхожу к двери, дёргаю ручку. Заперто. Дёргаю со всей силы в разные стороны, навалившись на дверь плечом.

Да что это творится-то?

Выдыхаюсь. Голова начинает пульсировать в висках. Паника нарастает. Резко пересыхает горло. Хочется пить и домой.

Осматриваясь в поисках своей одежды, открываю все ящики комода. Но они девственно чисты. Словно дом нежилой.

Нет моей одежды, как и телефона, и сумочки. Даже лифчика. Ничего, кроме трусов и серёжек, на мне нет.

Так, так, так!

Без паники! Сажусь в кресло, сжимаю голову, пытаясь вспомнить, как сюда попала.

И ничего… Полная пустота.

У меня амнезия?

Никогда не была в такой ситуации и не планировала!

Ситуация комичная. Как в кино.

Но что-то совсем не смешно.

Кусаю губы, пытаюсь восстановить всю цепочку событий вчерашнего вечера.

Мы зашли в клуб, сели за столик. Все свои. Монро, Катюха, моя сестра Лариска. Болтали, пили шампанское, танцевали. Смеялись. Когда алкоголь начал кружить голову, я даже всплакнула и намеревалась позвонить этому козлу, из-за которого выхожу замуж. Благо я не всегда бываю дурой и удалила все его контакты.

Дальше…

Опять танцевали, бегали курить на улицу. Я поскользнулась и упала на пятую точку. Ржали всей толпой, поднимая меня.

А дальше… Всё как в тумане. Вроде вернулись за столик, заказали еще шампанского. Лариска пыталась напялить на меня фату. А я ее выкинула. Никакой фаты. Что я, девочка, что ли? Да и замуж не по любви выскакиваю. И даже не по залёту.

Вот всё же помню до мелочей. А дальше амнезия.

Ну так же не бывает?

Вздрагиваю, когда слышу шаги по ту сторону двери.

Сердце начинает колотиться, как сумасшедшее. Вскакиваю с кресла, хватаю с тумбы светильник, вырывая его из розетки, и встаю возле двери.

Щелчок замка, дверь открывается, от шока размахиваюсь. А дальше светильник с моим воинственным воплем уже по инерции летит в голову зашедшего мужчины. Светильник разбивается со звоном о голову вошедшего.

– Слава! Ты еб*нутая?! Ты что творишь?! – хватается за голову Руслан.

– Руслан?! – распахиваю в шоке глаза, даже не замечая, как с меня свалился плед и я стою перед ним в одних трусах и с голой грудью.

Глава 2

Ярослава

– Чернов?!

Хватаю плед, быстро укутываясь и пытаясь прикрыть грудь. Несмотря на то, что моими стараниями в его голову прилетел светильник, эта сволочь похотливо осматривает мою грудь. Неисправимый мерзавец.

– А ты кого ожидала увидеть? – стряхивает с себя осколки и прикладывает руку к голове.

И вот как бы я его ни ненавидела, эта сволочь, как всегда, неотразим. Статный, широкоплечий, подтянутый. Мне кажется, мышцы стали больше, что подчёркивает тонкий обтягивающий торс белый джемпер. И, конечно, этот блядун не упустит возможность похвастаться татуировками на руках, закатав рукава. И их тоже стало больше. Всего год прошел. Но, вопреки моим молитвам, эта скотина не бомжует на помойке, а процветает.

Ненавижу еще больше! Да такой степени, что нечем дышать.

Больше всего мы ненавидим тех, кого любили. Так и есть, как ни прискорбно это признавать.

– Да кого угодно! Бандитов, похитителей, маньяка, в конце концов, но только не тебя, – отхожу подальше, потому что Чернов делает пару шагов в мою сторону. Взгляд у него такой… Он всегда смотрел на меня так, словно я богиня, с восхищением и блеском в зелёных глазах. А я, идиотка, велась на эти его блядские глаза. И сейчас так смотрит, что на секунду спирает дыхание и обрушиваются воспоминания о нас. О том, что в прошлой жизни, всего год назад я была счастлива.

– Ну извини, – разводит руками Чернов. – Хочешь, стану для тебя маньяком? – ухмыляется, но тут же морщится, хватаясь за голову. Нехило я, видимо, его приложила. И вот вообще не жалею. Мало ему. Убила бы, если бы за это не светила уголовная ответственность.

– Стань невидимкой! Испарись, – глубоко втягиваю воздух. Отхожу еще на пару шагов назад, когда Чернов спокойно падает на кровать и прикрывает глаза. – Где мы? – пытаюсь восстановить цепочку событий. Да ни при каких раскладах не могла я оказаться с этой сволочью на одной территории.

– Посёлок Красная Горка. Точнее, за десять километров от посёлка, – с закрытыми глазами отвечает Чернов.

Замечательно. Впервые слышу об этом чудном месте.

– Как мы здесь оказались? – тоже присаживаюсь в кресло. Голова гудит. Нет, с похмелья я не впервые. Но так плохо не чувствовала себя никогда. Точно отравилась. – Да черт с тобой! Как я здесь оказалась?

– А ты не помнишь, кошечка моя? – усмехается, но морщится, снова хватаясь за голову. – Нехило ты меня приложила. Посмотри. Не пробила голову?

– К сожалению, нет, – фыркаю. – Как я здесь оказалась? – настаиваю на своем.

– Ты позвонила и попросила забрать тебя на край света. Край света не нашел. Но здесь тоже ничего.

– Чернов, не надо мне тут рассказывать свои байки! Ты последний, кому я могла позвонить! Нет, ты даже не последний. Тебя нет в моем списке в общем.

– А вчера ты говорила совсем другое, – с сожалением выдыхает.

Да черт!

Прикрываю глаза, потираю виски, пытаясь вспомнить. Нам подарили коктейли от заведения. Милый мальчик-официант что-то нес про акцию, и вот после них я как-то очень сильно опьянела, пошла в туалет освежиться… А дальше провал…

Да не могла я ему позвонить! Тем более просить увести меня.

– Или ты говоришь правду, или я повторю попытку твоего убийства.

– Я готов умереть, – раскидывает руки на кровати с выражением лица, как будто только что выиграл в лотерею.

– Так! – вскакиваю с кресла. Да плевать, как я здесь оказалась. Главное – быстрее убраться отсюда. У меня свадьба завтра, в конце концов. Смотреть на этого мужика, дышать его персональным запахом – это выше моих сил. – Где моя одежда, сумка и телефон?

– Не знаю, – продолжает спокойно лежать и размеренно дышать. – Давай поспим часика два? Или ты завтрак хочешь?

– Я хочу, чтобы ты прекратил строить из себя идиота. Верни мне телефон, меня заберут отсюда! – требую я.

– Нет, – качает головой.

– В смысле «нет»?

– В прямом, кошка моя. Мы выйдем отсюда только вместе и только в загс.

– Ахахах, – смеюсь в голос. – У тебя больная фантазия, Чернов.

– Очень больная.

– Так, подожди… – впадаю в ступор, начиная вспоминать. Не всё. Вспышками. Вот я умываюсь в туалете холодной водой. Вот и правда беру свой телефон и звоню, но только не ему, а в такси. Вот прощаюсь с подругами, ссылаясь на плохое самочувствие. Дальше не помню. Но… Я помню его запах. Его руки. Помню, как отбиваюсь от них и кричу, чтобы не лапал меня…

Ах ты сволочь!

– Ты меня украл?! – от собственного крика прострелило в висках.

– Да, – удовлетворенно улыбается, даже не пытаясь отрицать.

– Ммм, мало того что ты мудак, так еще и самоубийца. Коган тебе яйца оторвёт. А он уже меня ищет. И найдёт! Счет идет на часы. Молиться умеешь?

– Не умею, я атеист, – иронично усмехается. – Но в ближайшие дни он тебя не найдет.

– Ты самоубийца?

– Возможно. Значит, проведу последние дни своей жизни с любимой женщиной. Замечательная смерть, – улыбается, как блаженный.

Он точно крышей потек.

– Не смей больше называть меня любимой! – взрываюсь я.

Чернов впивается своими невыносимыми зелеными глазами в мои глаза и с удовольствием повторяет:

– Люблю тебя, – улыбается с вызовом.

– Люби, разрешаю, только как можно дальше от меня! Давай так, ты отдаешь мне одежду и телефон. Я уезжаю и ничего никому не говорю, – пытаюсь с ним договориться.

– Нет, – категорично отвечает он и снова прикрывает глаза.

Ну окей. Что я, маленькая, что ли. Сама уйду.

Срываюсь с места и лечу вниз по деревянной лестнице. Оказываюсь в гостиной. Здесь тоже всё из чистого дерева: стены, потолок. Камин, диваны, ковёр на полу, полки с книгами, кресло-качалка, открытая кухня с деревянным гарнитуром.

Оглядываюсь в поисках своих вещей. А ничего нет. Совсем. Открываю шкаф, но внутри только постельное бельё и полотенца. Распахиваю единственную дверь – небольшая ванная комната с туалетом и душевой. Ну не голую же он меня сюда притащил? И сам не босиком пришел. Лечу к прихожей, внутри нарастают истерика и ярость.

Как он вообще смеет!

Как вообще смеет трогать меня после того, что натворил?

Мне кажется, я сейчас действительно способна на убийство в состоянии аффекта. Зачем он это во мне опять разбудил?

Ненавижу!

В прихожей есть вешалка. Но она пуста. Ни курток, ни моей шубы, ни обуви здесь нет.

Хватаюсь за ручку входной двери – заперто. Но я дёргаю её со всей силы ещё и ещё.

– До ближайшего места, где есть люди, десять километров. На улице минус двадцать. Ты околеешь в этом пледе минут через десять, пока попытаешься перелезть через забор, ибо ворота тоже заперты, – за моей спиной раздаётся спокойный голос Руслана.

Разворачиваюсь, перехватываю плед, который, видимо, находится в преступном сговоре с Черновым и постоянно норовит сползти, обнажая мою грудь.

– Пошёл вон, Чернов! – зло выкрикиваю ему в лицо. Подхожу к нему вплотную, удерживая взгляд, размахиваюсь, чтобы залепить пощечину, но он перехватывает мою руку и сжимает ее.

Глава 3

Ярослава

Мускус, цитрус, горький грейпфрут и немного табака. От Чернова всегда пахло умопомрачительно. Я впадала в экстаз от его запаха и глотала его как ненормальная. Я любила этот запах. Особенно на его шее. А сейчас этот аромат врывается в мои легкие, и я, как собака Павлова, на рефлексах смотрю на его шею. Как дергается кадык, как движутся татуировки от глубокого дыхания. Поднимаю глаза и встречаюсь с темно-зелеными пронзительными глазами. В них много всего. Там сотни эмоций. Там огонь, ураган, там бездна. Стихия.

– Слава… – его голос безнадежно хрипит, а рука по-прежнему сжимает мое запястье. Он хочет что-то сказать. А я не слышу. Нет, я не оглохла. Я слышу. Но услышать и понять не смогу никогда.

– Отпусти меня! – шиплю ему в лицо. – Немедленно! – дёргаюсь, отталкивая эту сволочь от себя. – И никогда больше не трогай!

Его невыносимо зелёные глаза захлопываются, а я убегаю назад, наверх, и уже сама запираю двери со своей стороны. Облокачиваюсь на них и сползаю на пол, кутаясь в плед.

Что ты натворил, Чернов…

Нет, я не плачу и не рыдаю. Я в принципе никогда не умела плакать. Но Чернов научил.

Дышу глубже, прикрывая глаза.

Коган по-любому меня найдет. Вопрос во времени. Но свадьба может сорваться завтра.

Ловлю себя на улыбке. В глубине души, где-то очень глубоко, я рада, что Чернов сорвал свадьбу. И еще один день я останусь холостой.

Но, как говорится, перед смертью не надышишься. Уж лучше не тянуть.

Боже, какой Чернов всё-таки идиот.

Открываю глаза, когда слышу его шаги за дверью. Дверь глухо дёргается с той стороны, словно он тоже сел на пол и облокотился спиной. Бренчание гитары.

Серьёзно?

Он сюда и гитару свою притащил?

Артист, вашу мать!

Скоро его Коган натянет. А он самодеятельностью занимается.

И песню я эту знаю. На самом деле мерзавец хорошо поёт и играет профессионально. В юности даже в группе играл.

Его девиз: секс, наркотики и рок-н-ролл. Кредо настоящего мудака.

Осматриваюсь, думая, чем его еще огреть, чтобы вырубить и добыть телефон или ключи от машины.

Он реально думает, что я буду здесь смиренно сидеть и строить из себя жертву?

– Ты так красива невыносимо, – голосит Чернов своим невыносимо хриплым голосом. – Рядом с тобою быть нелюбимым.

Ага, щас. Полюбите его такого офигенного. Разбежалась.

– Останови же это насилие, – продолжает голосить.

Старый прием, Чернов. Больше я не куплюсь на твои гитару, голос и песенки эти эмоциональные. Ту девку тоже небось слащавыми песенками соблазнял? В параллель со мной.

Поднимаюсь, прохожусь по комнате, зажимая уши руками.

Так! А что это я тут расклеилась?

Мне же выбраться отсюда в шесть секунд можно.

Ну что, Чернов. Поиграем? Ой, плохо ты меня знаешь.

Заглядываю в зеркало, поправляю волосы, расчесываю их пальцами, плотнее закутываюсь в плед.

Ну отсрочил ты мою свадьбу на один день, и что это изменит? Да ничего. Я стану чужой женой. И назло тебе, козлу, буду жить отлично.

В общем, мой девиз: назло мамке отморожу уши.

А без любви жить намного спокойнее. Самые крепкие браки – по расчёту. Получите циничную стерву, господа.

Открываю дверь. Чернов от неожиданности падает спиной на пол, но, гад такой, продолжает играть лёжа, заглядывая мне под плед.

Ой, да пусть смотрит на мои трусы. И понимает, что эти прелести теперь ему не достанутся.

– Я у ваших ног, моя госпожа. Чего желаете? – продолжает строить из себя клоуна.

– Госпожа хочет в туалет! – пафосно сообщаю я и перешагиваю через него, спускаясь вниз.

Намеренно торможу, позволяя ему себя догнать.

Разворачиваюсь возле ванной комнаты.

– Можно мне два полотенца и что-нибудь надеть после душа? Холодно здесь, – наигранно ежусь.

Чернов ухмыляется, подозрительно сощуривая глаза, и снимает с себя белый свитер, протягивая его мне.

Вот же… Какой был сволочью, такой и остался. Светит тут голым торсом. Знает мою слабость к его охрененному телу. Только эта слабость, к сожалению, не моя. А всеобщее женское достояние. Этот кобелина раздаёт себя всем.

– А другого ничего нет? – морщусь, принимая от него джемпер.

Да не противно мне на самом деле. Мне тошно, оттого что мы сейчас вместе. Все воспоминания нашего недолгого совместного прошлого обрушиваются на меня. И, видимо, это отражается в моих глазах.

– Кошка моя… – выдыхает, делая шаг.

А чего это я тут поплыла?

Выдергиваю из его рук джемпер, отворачиваюсь и открываю дверь ванной.

– И кофе хочу. Есть здесь кофе?

На самом деле я не такая. Поиграться в шутку в госпожу могу. Но доминировал всегда Рус, подминая меня под себя.

А сейчас я так тебя достану, что ты сам сдашь меня Когану. Прежней Славы для тебя не осталось. Ты ее убил.

Закрываюсь в ванной. Выдыхаю.

Делаю свои дела, принимаю душ. Смотрите-ка, здесь даже есть женский шампунь и гель для душа. Даже не хочу знать, кому это принадлежит, просто пользуюсь. Сушу волосы полотенцем, расчесываюсь простой расческой, стираю гелем свои трусы и вешаю их на полотенце.

Натягиваю джемпер Чернова. Естественно, тону в нем, и попу прикрывает, но мужской запах, который тут же окутывает меня, снова будит во мне ярость. Господи. Я же давно подавила в себе желание убить этого блядуна.

И все, конечно, замечательно. Рассматриваю себя в зеркало. Но я без трусов. Бежать по морозу без трусов – хуже, чем просто в пледе. Ну не с Чернова же мне трусы снимать. Ладно, будем надеяться, мои трусики высохнут, и я раздобуду одежду. Где же он ее прячет?

Выхожу, надевая маску «хорошей девочки».

Бабы тебя погубят, Чернов.

Сам виноват. Головой надо думать, а не членом.

Натягиваю мужской джемпер пониже и иду в зону кухни.

Пахнет кофе, который уже разлит по чашкам и стоит на круглом столе возле окна. Чернов как ни в чем не бывало стоит возле плиты и жарит яичницу. Самое смешное, что этот гад прекрасно готовит. Особенно завтраки, особенно в постель. Эта сволочь может проводить курсы «Как влюбить в себя бабу за шесть секунд».

Сажусь за стол, сверля глазами спину Руса.

Итак, его телефон в кармане. Дело техники – его добыть. Знать бы еще, где ключи от машины. Ворота мне не страшны, ибо бампер и капот не жалко. Когда-то я мечтала нацарапать на его машине «козел».

Пожар ему, что ли, здесь устроить для ускорения процесса?

– Чернов… – тяну я, отпивая кофе.

– Ммм? – отзывается, раскладывая на тарелки тосты.

– Кто родился-то у тебя?

– Мальчик, – выдыхает.

– Как назвали? – делаю еще глоток. Вкусный кофе. Хороший. Как я люблю. Помнит, сволочь такая.

– Владислав, – сухо отвечает он.

– Владислав Русланович. Красиво звучит. Сколько ему уже?

Я вижу, как его напрягают эти вопросы, как меняется голос, но продолжаю намеренно давить на больную точку.

– Слав, давай поговорим о нас? – разворачивается он ко мне и ставит две тарелки, на которых тосты с яйцом, сыром и авокадо. Опять же, как я люблю.

– Разговоры о нас закончились ровно в ту минуту, когда ты засунул свой прибор в другую женщину, – с язвительной улыбкой выдаю я, с удовольствием откусывая тост.

– Ну я, бля, не идеален. Это, сука, ошибка! – психует.

Смотрите, как разошёлся.

– Да ты точно мудак. Ты ребёнка ошибкой называешь? – распахиваю глаза.

– Да я не про это!

– А ты что, не женился на бедной девочке?

– Нет, конечно.

– Охренеть. Ты еще ниже упал в моих глазах.

– Да я давно себя загнал ниже плинтуса. Ты поставила меня на колени. Всё. Позволь подняться?

Прикрываю глаза.

Ну зачем эти болезненные разговоры?

– Чернов, алле! – щёлкаю пальцами у него перед глазами. – Я замуж выхожу. За прекрасного мужчину. Очнись!