Бездна в твоих глазах

Пролог

Все случилось мгновенно, я даже не успела пикнуть и испугаться. Меня схватили и потащили к машине. Лиц я не видела, только огромный черный внедорожник с тонированными стеклами. Мужик, от которого воняло дешевым табаком, прижал меня к себе, зажал рот и нос огромной ладонью. Я пыталась брыкаться и дергаться, но все бесполезно – меня заволокли в машину и придавили к заднему сидению.

Как только внедорожник сорвался с места, меня отпустили, посадили ровно и даже поправили волосы. Напавших было двое: один – тот, что с бритым затылком, сидел за рулем, второй, похожий на огромный шкаф, находился рядом со мной. И вот тут меня парализовало страхом. Осматриваю их, а сама лихорадочно думаю, зачем меня похитили. Дорогу я вроде никому не переходила, и взять с меня нечего. Из ценного – сережки да две тысячи рублей в кошельке.

А потом в голове вспыхивают страшные мысли о проституции, рабстве и продаже органов. И вот тогда меня сковывает настоящим ужасом, который вынуждает действовать. Готовая выпрыгнуть на полном ходу, со всей силы дергаю ручку двери, но она не поддается, в отчаянье бью кулаком в стекло, чувствуя, как дрожат губы, а по телу проносится волна ужаса.

– Кто вы такие?! Что вам от меня нужно?! – В ответ тишина. Мужики словно неживые. Один уверенно ведет машину, второй смотрит перед собой, словно меня нет. – Отпустите! – угрожающе требую. – Иначе…

А что «иначе»? Чем я могу их испугать? Мозг включается, и я понимаю, что моя сумочка до сих пор висит у меня на руке. Открываю ее, вынимаю телефон, но «шкаф» тут же его вырывает и прячет у себя в кармане.

– Немедленно отдайте! Выпустите меня! – набрасываюсь на мужика, начиная колотить его кулаками. Сначала «шкаф» не реагирует, потом резко хватает меня за запястье и притягивает к себе, обдавая противным дыханием.

– Сиди спокойно, иначе свяжу и надену мешок на голову! – рычит он в лицо и вновь отпускает, отталкивая о себя. Тру запястья от его крепкого захвата и отворачиваюсь к окну, пытаясь понять, куда мы едем. Дорога вроде знакомая, кажется, я уже когда-то здесь была, но никак не могу вспомнить, когда. Злить похитителей нельзя, но и сидеть, ожидая своей участи – тоже. Да, мне жутко страшно, настолько, что потеют ладошки и немеют губы, но нужно взять себя в руки и начать соображать.

– Пожалуйста, скажите хотя бы, куда мы едем? – меняю тактику, начиная просить.

– Приедем – узнаешь, – кидает мне неприятно пахнущий «шкаф».

Я не знала, насколько долго мы ехали, счет времени потерян, только всматривалась в окно, пытаясь запомнить каждую кочку загородной трассы, и понять, почему эта дорога кажется знакомой. И только когда машина въехала в ворота загородного особняка, поняла, что это дом Тимура. Этого человека я называю волком, опасным и матёрым хищником, который решил поиграть со своей добычей. А добыча – это я.

***

Побывав в этом доме всего лишь однажды, в день, когда мы познакомились, хорошо запомнила его стены. Я вообще помню все, что связано с Тимуром, вплоть до мельчайших деталей. Но это далеко не приятные воспитания. Они будоражащие, яркие, острые, но пугающие. Кажется, в его присутствии невозможно расслабиться. Одно неверное движение – и хищник нападет. Он поглотит меня, пережует и выплюнет. А я уже никогда не смогу собрать себя воедино. Два года мы играем с ним в игру, правила которой знает только Тимур. Я пыталась убежать, скрыться и думала, что это успешно получалось, но, как оказалось, нет… Мне всего лишь давали фору.

На улице уже стемнело. Машина останавливается возле главного входа, «шкаф» выходит, хватает меня за руку и тянет за собой. У него такая сильная хватка, что у меня немеет кисть, кажется, на ней останется синяк. Мне уже не так страшно, поскольку я в доме мужчины, которого знаю, но это вовсе не значит, что ничего плохого со мной не случится. Я давно поняла: Тимур может быть страшнее людей, которых показывают в сводке криминальных новостей. И даже то, что он лучший друг мужа моей сестры, не дает надежды на удачный исход. Он меня похитил, и это говорит о том, что я здесь не для милых, дружеских посиделок. Это значит, что волку надоела игра, он хочет перегрызть мне горло и сожрать. Хищник хочет крови.

Амбал затаскивает меня на второй этаж и вталкивает в помещение, похожее на гостиную. Огромное панорамное окно, горящий огонь в камине и накрытый стол на двоих: вино, закуски, сырная нарезка и кальян. Пахнет табаком и спелой вишней. И во главе всего этого на черном кожаном кресле сидит мой хищник. Он впивается тяжёлым взглядом в мужика, который меня сюда притащил, резко переводит взгляд на онемевшее запястье, которое я потираю.

– Я просил просто привезти ее сюда! – не кричит, в его голосе сталь и холодная ярость.

– Она сопротивлялась, – мямлит здоровый мужик.

– Пошел вон! – пренебрежительно кидает ему Тимур, и тот быстро удаляется, а я слышу позади себя щелчок замка. Понимаю, что дверь заперли, но все равно в каком-то сумасшествии кидаюсь к ней и нервно дергаю ручку. Не хочу оставаться наедине с этим мужчиной, мне страшно утонуть в черной бездне его глаз.

– Дверь заперта, – спокойно констатирует Тимур. Оборачиваюсь, дергаю ворот и снимаю пальто, срываю с шеи шарфик, оставаясь в голубых обтягивающих джинсах и белом свитере. В комнате довольно тепло, и верхняя одежда будто душит.

– Выпусти! Ты не имеешь права меня здесь держать! – со злостью кричу я, но стараюсь не смотреть в черные звериные глаза.

Тимур брутален, по-мужски красив, брюнет с аккуратной щетиной и чувственными губами. Можно назвать его харизматичным, привлекательным, сексуальным, только вот взгляд этого мужчины отталкивает и пугает до дрожи в коленях.

– Нет, ты останешься здесь столько, сколько я захочу, мне надоело за тобой бегать! – отрезает он, склоняя голову, рассматривая, как товар в магазине.

Меня по-прежнему трясет, но уже от злости, в груди все горит огнём, и нечем дышать. А эта наглая сволочь, продолжая пристально смотреть, глубоко затягивается кальяном, выпуская облако дыма в мою сторону.

– Я не останусь здесь! Выпусти меня немедленно!

– Нет, – спокойно отвечает он и отпивает немного вина. – Раздевайся, присаживайся, поужинаем.

– Да пошел ты! – выплёвываю и тут же жалею, потому что Тимур сжимает челюсть и смотрит на меня исподлобья, словно из последних сил держит себя в руках. Дура, Даша! Не зли его, засунь свой острый язык куда подальше и попробуй договориться. Главное – вырваться из этого дома. А потом что? У меня нет никаких возможностей скрыться от этого зверя. Будь его воля, он сотворит со мной все, что пожелает. – Хорошо, я сделаю так, что ты меня отпустишь! – самоуверенно заявлю я.

Закатываю рукава, а сама скольжу взглядом по комнате. Хватаю с тумбы фарфоровую вазу и разбиваю ее вдребезги. Иногда кажется, что у меня совсем не развит инстинкт самосохранения. Я боюсь Тимура и прекрасно понимаю, что если он захочет, то свернет мне шею одной рукой, но все равно продолжаю провоцировать его. Не могу же я все покорно принимать. Он возомнил себя богом! Вершителем судеб. Вседозволенность настолько его опьянила, что он стал думать, будто ему все позволено.

Ваза разлетается на мелкие осколки, и я удовлетворенно улыбаюсь в поисках других предметов. Сердце колотится как ненормальное, в кровь выбрасывается адреналин, смешиваясь со злостью и страхом, заставляя меня совершать неадекватные поступки.

– Сорок восемь тысяч, – спокойно говорит он, осматривая осколки, продолжая курить кальян и пить вино.

– Что?

– Эта ваза стоила сорок восемь тысяч, – спокойно повторяет он.

– Кажется, ты переплатил.

– Фарфор от «Vista Alegre».

– Эта тоже? – указываю на такую же вазу с другой стороны, и Тимур кивает. Беру ее и с удовольствием разбиваю, глядя, как осколки летят к ногам этого самонадеянного гада. Потом хватаю какую-то увесистую пепельницу. – Отпусти меня, или я разгромлю весь твой дом! – требую, на что Тимур снисходительно улыбается. Швыряю пепельницу в стену, попадая в картину. Осколок отлетает в сторону Тимура, но он ловко уворачивается.

– Пепельница – двенадцать тысяч и картина – сто двенадцать. Продолжай в том же духе, – спокойно и даже холодно говорит он. А я глотаю воздух от захлестывающих эмоций.

– Не находишь, что я очень дорого тебе обхожусь? – приподнимая бровь, спрашиваю его.

– Двести двенадцать тысяч на твоем счету, – констатирует он и вновь выпускает дым в мою сторону.

– Запиши в кредит и отпусти меня!

– Будешь рассчитываться натурой?

– Только посмей прикоснуться ко мне! – задыхаюсь от злости.

– Все, мне надоел этот спектакль, – холодно произносит Тимур и встает с кресла. Вздрагиваю и больно закусываю губы, когда он резко сметает рукой со стола посуду с едой и напитками. Все разбивается и разбрызгивается к чертовой матери. Тимур подлетает ко мне, хватает за ворот свитера и швыряет на этот стол, наваливаясь сверху всем телом. Меня сковывает от страха, потому что бездна в его глазах разрастается. И я уже не такая смелая и дерзкая.

– Все Даша, доигралась! Мое терпение закончилось! Пиз*ец тебе!

Глава 1

Дарья

Все началось давно, два года назад. Меня избил мой первый мужчина, тот, за которого я собиралась замуж и с кем хотела разделить всю оставшуюся жизнь.

Сергея я знала с детства, он был хулиганом с нашего двора. Из тех, кто лазит по гаражам, курит за домом и обижает девочек. До пятнадцати лет я была настоящей пацанкой: короткая стрижка, никогда не носила юбок и платьев и водилась только с компанией мальчиков. Иногда меня даже принимали за мальчика, пока не начала расти грудь. Да и какой интерес играть в куклы, заплетать косички и шептаться с девочками? Я играла в футбол, курила за гаражами и дралась.

Сергей был старше всего на пару лет, и поначалу мы просто дружили. Его родители тоже беспробудно пили, как и мои, поэтому у нас было много общего. Он первый, кто обратил на меня внимание как на девочку и сказал, что мне бы больше пошли платья. Это из-за него я отрастила волосы, привела в порядок ногти и надела юбку. Я по-прежнему находилась в компании пацанов, но уже в качестве своей девчонки. За мной стояла целая банда во главе с Сергеем, позволяя мне чувствовать себя королевой.

Когда я окончила школу, мы стали настоящей парой. К тому времени у меня уже были волосы ниже плеч, платья и юбки, набор косметики, духи и шпильки – все, в принципе, куплено Сергеем. Родители пропивали заработанное, а наша бабушка еле сводила концы с концами. Я знала, что Сергей связан с криминалом, тогда он казался мне самым крутым. И только значительно позднее стало понятно – он был всего лишь мелкой сошкой и шестеркой.

Сергей дарил мне подарки, помогал нашей бабушке и даже про Лерку не забывал, постоянно покупая ей сладости. Он был рядом, когда умерла бабушка, и когда нам пришлось жить с пьющими, деградирующими родителями. Я хотела уйти из дома и жить с Сергеем, но совесть не позволяла оставить Леру. Она единственный близкий мне человек. И если я вполне могла постоять за себя, то Лера была слабой девочкой.

Когда умерли родители, я не плакала, мне было совершенно их не жалко. Возможно, это жестоко с моей стороны, но низко упавших алкоголиков, которым наплевать на собственных детей, ждал закономерный конец. Иногда на меня что-то находило, я выходила на балкон, делая вид, что курю, а сама тихо рыдала. В те минуты жалела о том, чего у нас с сестрой не было: денег, возможностей, нормального детства, образования и настоящей семьи. Я скрывала свою боль и сожаление. Кому они нужны?

На нормальную учебу не было ни времени, ни денег. Я работала официанткой и одновременно заканчивала несколько курсов: маникюра, косметологии, массажа и прочих процедур – всего того, что могло дать быструю работу и деньги, чтобы обеспечить нас с сестрой.

Сергей всегда был вспыльчивым, особенно когда выпивал. И чем старше он становился, тем больше алкоголь сносил ему крышу. Нет, он не был алкоголиком, иначе я бы с ним не встречалась. По роду деятельности Сергей перенес пару сотрясений и одну черепно-мозговую травму. Он мог слететь с катушек из-за нескольких рюмок водки. Я боялась его в такие моменты, но умела усмирять. Точнее, только я и могла его успокоить. Когда Сергей превращался в зверя, и в нем просыпалась чисто звериная агрессия, он мог разгромить все вокруг. Ему внезапно могло показаться, что друг косо на него смотрит, и тогда начинался ад. Его друзья и подельники всегда звонили мне. Я приезжала и усмиряла его голосом, лаской, просто со всем соглашаясь. Утром он, конечно же, ничего не помнил, просил у всех прощения и клялся мне, что такого больше не повторится…

Мы встречались довольно долго и собирались пожениться. Сергей говорил, что для начала ему нужно подняться, накопить достаточно для того, чтобы оставить «дела», создавать семью уже с чистой совестью и крупной суммой в кармане, и я была с ним согласна. Мы мечтали уехать далеко-далеко, сбежать от прошлого куда-нибудь к морю, где нас никто не знает, и можно притвориться кем угодно, начав жизнь с чистого листа.

Любила ли я Сергея по-настоящему? Теперь мне кажется, что нет. Это, скорее, была дружба, привязанность, общие проблемы, увлечения и похожая судьба…

В тот злосчастный день Сергей опять выпил, его переклинило, и он приревновал меня к своему другу. Повода для ревности, тем более для скандала, не было. Славик наш общий друг, и у него есть невеста. Мы просто беседовали о мотоциклах, я задавала вопросы и просила сфотографироваться рядом с его новым байком.

При виде нас, глаза Сергея налились кровью, и его понесло. Поначалу я не заметила, что он пьян, и что-то пыталась доказать. А когда Сергей вытащил ствол и нацелился на Славку, все поняла. В такие моменты он ничего не видел и не слышал, в его голове разыгрывался свой сценарий событий, и какие-либо доводы были неуместны.

Мне стало страшно оттого, что он действительно способен убить друга из-за собственных домыслов. Я тогда повисла у него на руке, отвлекая внимание, пока Славик выбивал ствол. Ненадолго удалось удержать Сергея на месте и дать другу возможность уйти. Но если раньше получалось утихомирить зверя, то в тот момент катализатором взрыва в его голове оказалась я, а потому Сергей стал выбивать из меня ответы.

Никакие объяснения и доводы не действовали, он ничего не слышал и не воспринимал. В его голове я флиртовала и заигрывала со Славиком, в его больном воображении мы шептались и договаривались о встрече. Он кричал, что я последняя шлюха и тварь. Оскорблял и унижал меня, но это не самое страшное. Тогда Сергей впервые поднял на меня руку.

– Ты, подстилка, сколько раз он трахал тебя?! – хрипел как животное, посылая очередную звонкую пощечину и выбивая из меня правду, которой не существовало.

– Между нами ничего не было! – в очередной раз повторила я, зажмуриваясь, но уже от страха и боли.

– Сука, тебя уже все мои друзья вые*али? – кричал мне в лицо, а сам, глядя стеклянными глазами, швырнул меня на диван, как тряпичную куклу, и снова принялся глотать из банки пиво.

Мне было жутко оттого, что я вообще могла не выйти живой из этой комнаты. Инстинкт самосохранения включился на полную, и я искала глазами то, чем смогу оглушить Сергея. Мои слова и объяснения его не остановили бы, и потому я просто молча стараясь не усугублять ситуацию.

– Поэтому ты бесплодна?! – гадко усмехается он, задевая меня за живое, начиная хлестать словами. И это гораздо больнее пощёчины. – Тебя имели во все дырки?!

Морщусь от грязи, льющейся из его рта, и не верю, что все это происходит на самом деле. Раньше меня не особо пугало его сумасшествие, поскольку я была его успокоителем, а не раздражителем. Но болезнь Сергея прогрессировала, не оставляя нам шанса на будущее…

А ведь с виду Сергей симпатичный парень. Высокий, немного худощавый, но спортивный. Меня покорила его мальчишеская улыбка, красивые глаза и русые волосы. Он похож на «плохого» мальчика со смазливой внешностью, будоражил сам диссонанс. И никто не знал, что в этом мальчишке проснется демон, который будет вот так бить меня и обливать грязью.

– Я не бесплодна! – всхлипываю я, повышая голос. Меня задевает эта тема, и слова вырываются сами собой.

– Ты ещё смеешь кричать на меня, тварина! – он размахивается и обжигает еще одной болезненной пощечиной, от которой моя голова откидывается, и я прокусываю внутреннюю сторону щеки, чувствуя вкус крови.

И тут рассудка лишаюсь я. Меня захлёстывает истерикой, и я уже сама не соображаю, что творю. Терпеть все это невыносимо. В голове не укладывается, что мой Серёжка, парень с нашего двора, тот, кого я считала родным, может вот так поступать со мной. С особым изощрённым садизмом и цинизмом.

– Это все из-за тебя! Слышишь! Ты виноват в том, что у меня проблемы с женским здоровьем! – кричу ему я, начиная рыдать, и набрасываюсь с кулаками! Колочу его куда попаду, царапаюсь, кусаюсь, приходя в ярость, но меня быстро приводят в себя, хватая за шею и перекрывая кислород.

Дышать нечем, лёгкие жжет, дергаюсь, расцарапывая его руку, глядя в безжизненные глаза, и понимаю: это может стать последним, что я увижу…

Не помню, как дотянулась до пепельницы и со всей силы ударила Сергея по голове. Он не отключился, просто на время потерял ориентацию, благодаря чему я вырвалась, глотая воздух. Пока Сергей матерился, держась за горло, я выбежала из квартиры и заперла его в ней, забрав с собой ключи.

Домой шла дворами. Туфли и сумочка остались в квартире Сергея. Было ещё светло, на улицах гуляли дети, сидели бабушки, и шныряла местная шпана. А я брела босиком, с растрепанными волосами, растекшейся косметикой, в порванном платье и ссадиной на лице. Прохожие смотрели, морщась, принимая за шлюху, но мне было абсолютно плевать. Какая разница, как я выгляжу, если внутри полное опустошение и боль. Поняла, что не смогу больше быть с Сергеем, не выдержу. Если его альтер эго набросилось на меня, то впредь я уже не смогу его контролировать…

Было невыносимо больно, настолько, что я выла дома в подушку до хрипоты в горле, пока не пришла Лерка. Счастливая и окрылённая романтизмом, нарисованным для нее Артуром, ещё не зная, что мужики двуликие и носят множество масок.

Глава 2

Дарья

Лерка долго меня не замечает, принимает душ, носится по комнате, напевая что-то веселое. А я утыкаюсь в подушку, пытаясь заглушить всхлипывания. Шея болит – точно останутся синяки, и щека саднит, особенно с внутренней стороны. Но физическая боль ничто по сравнению с тем, что творится внутри. А еще страшно, что Саша выберется из квартиры и приедет меня добить.

– Даш? – сестренка садится рядом, прикасается к плечу, а мне хочется слиться с этим диваном. – Даша, что случилось?! – взволновано спрашивает сестра, а я не могу ничего ответить, во рту вкус горечи и крови. Дышу глубоко, пытаясь хоть немного успокоиться. – Даша… – она тянет меня на себя. – Ты меня пугаешь! – И мне приходится к ней повернуться и показаться во всей красе. – Что с тобой случилось?!

– Я рассталась с Сашей, – отвечаю я, утирая слезы.

Александр еще не знает, но это конец. Он словно выбил из меня мои светлые чувства к нему. И вспоминая все, что между нами было, я только сейчас понимаю, что светлое закончилось после аборта, который он вынудил меня сделать. Я уже тогда посмотрела на этого человека с другой стороны, но Саша умеет убеждать…

– Почему?

– Поэтому, – указываю на ссадину и следы на шее, пусть отстанет от меня! Я люблю сестренку, но сейчас хочу побыть одна, мне нужна тишина.

– Что он с тобой сделал?! И за что?! – не унимается Лерка.

Вот только жалости мне не нужно. Сама виновата. Я, может, и взбалмошная, но моногамна. Всегда считала, что в жизни должен быть один мужчина. А отношения нужно выстраивать и работать над ними. Как говорится: в горе и радости, в здравии и болезни…

– Я не хочу сейчас заново все вспоминать! Потом расскажу… – сажусь, я вроде уже не плачу, а слезы все равно скатываются по щекам. Дашка смотрит на меня шокировано, для нее это потрясение. Ее сестра никогда не плачет. Я сильная, я все выдержу, я никогда не жалуюсь… Поднимаюсь с дивана, кутаясь в кофту, и ухожу в кухню.

– Он тебя ударил?! – Лерка прибегает за мной.

– Да, – спокойно отвечаю и ставлю варить себе кофе.

– Как он мог?! – возмущается сестра. Такая наивная. Мог, еще как мог… Сейчас мне уже кажется, что это не болезнь Саши, а нутро, которое живет в нем давно, но вырывается оно, только когда он пьян. Это было очевидно еще год назад, когда он безжалостно толкал меня на грех, прикрываясь благими намерениями.

– Мог… Все, помолчи! Хочу тишины! – повышаю голос, потому что не в силах больше это обсуждать. Не нужно Лере знать всей правды, незачем ее еще больше шокировать. – Ты куда-то собираешься? – меняю тему.

– Да, Артур приглашает за город на день рождения друга. Но я никуда не поеду, останусь с тобой, – уверенно заявляет она.

– Не говори ерунды, иди, собирайся.

Пусть гуляет. Я поговорила с Артуром, и он не собирается ее обижать. Да, такие как он не женятся на Золушках, но пусть уж лучше ее первый мужчина будет таким и оставит ей красивые воспоминания, чем бандитом из подворотни. И потом, если я сейчас начну рассказывать ей о правде жизни и сущности мужиков, она же, глупая, не поверит. Влюбленные глаза не видят изъянов, они превращают их в достоинства. Лерка убегает в спальню, а я выдыхаю и наливаю себе кофе, прикуривая сигарету. Никотин и кофе – тоже наркотики, на которые я подсела давно, пытаясь заменить полноту жизни маленькими удовольствиями.

***

Я не знаю, как им удалось меня убедить поехать на день рождения совершенно незнакомого человека, но я еду с Лерой и Артуром за город. Сестренка ни в какую не хотела оставлять меня одну, Артур апеллировал тем, что так мы ближе познакомимся, а я, наверное, боялась остаться одна и утонуть в самокопании, жалея себя. Да и Сашка еще явно не протрезвел, и я не знала, чего от него ожидать.

Хозяин загородного дома явно не любит публичности, о чем говорит огромный бетонный забор и железные кованые ворота, которые, распахиваясь, открывают перед нами большой двор и дом с панорамным остеклением. Двухэтажный дом в современном стиле хай-тек – необычно, но впечатляет. Во дворе еще несколько небольших строений и огромный бассейн, рядом с которым располагается уютная беседка. Даже не представляю, откуда люди берут столько денег, чтобы так шикарно жить, явно не впархивают с утра до ночи на заводе.

По вымощенной плиточной дорожке к нам идет сам хозяин дома, медленно скользя глазами от Артура к Лере и задерживаясь на мне, немного прищуривается и оценивающе рассматривает. Его можно понять – меня никто не приглашал. Неприлично так нагло рассматривать человека, но, похоже, хозяину дома все равно, он не просто смотрит – он словно грязно меня лапает. Естественно, я нанесла на лицо тонну макияжа, чтобы скрыть ссадину и круги под глазами, вывела стрелки и накрасила губы бордовой помадой. На мне рваные джинсы и черная блузка с прозрачными рукавами. Сегодня вечером я надела маску хищницы, скрывая за ней раненого и запуганного зверька.

– Ого! – произношу, осматривая дом и делая вид, что не замечаю цепкого взгляда мужчины.

– Приятно, что мой дом кого-то впечатляет.

Меня поражает его голос. Холодный, с легкой хрипотцой, словно простывший, но одновременно приятный. Мужчина высокий, широкоплечий, мощный. Брюнет со жгучими черными глазами. Но в его взгляде нет огня, там ледяной холод. Глаза пронзительные, даже немного страшные, я бы сказала, волчьи, внимательные. Даже когда улыбается, глаза остаются холодными.

– Добрый вечер, – здоровается он.

– Не так официально, – усмехается Артур, хлопая друга по плечу. – Подарок я уже подарил, так что тебе придется терпеть нас до завтра.

– Как-нибудь переживу ваше вторжение. Ну, знакомь меня с украшением нашего вечера, – спрашивает так, словно мы – мишура. Артур представляет Леру и сразу обозначает, что она только его.

– Тебе всегда достается самое лучшее, – комплемент в сторону расплывающееся улыбки Леры. – Тимур, – представляется он нам.

– А это Дарья, сестра Валерии.

Мужчина протягивает мне руку, но я медлю, поскольку он просто пожирает меня взглядом. В холодных глазах интерес ко мне, но больше – как к подарку на день рождения.

Я все-таки вкладываю ладонь в его большую руку. Никто не замечает, как он, сжимая мою руку, поглаживает запястье большим пальцем, так обманчиво нежно, словно пытается усыпить мою бдительность. Хочу мягко вырвать ладонь, но Тимур не отпускает, предупредительно заглядывая мне в глаза. Хищник хочет поиграть. Ну, хорошо, я сегодня не в настроении строить из себя хорошую девочку. Давай поиграем. Сдаюсь, расслабляясь и улыбаясь в ответ.