Добровольно проданная

Глава 6

София

Даже не заметила, как уснула. Обычно я плохо сплю не на своем месте. А тут просто прилегла после душа, укутанная в халат, закрыла глаза, пытаясь успокоиться, и отключилась.

Просыпаюсь резко, словно от толчка, открываю глаза, не понимая, где нахожусь. Оглядываюсь, рассматривая темную комнату, и резко сажусь на кровати. Вздрагиваю, оттого что в эту же секунду загораются софиты над кроватью, освещая спальню. В комнате никого нет, похоже, сработали датчики движения, но сердце колотится как ненормальное.

Беру с тумбы телефон, смотрю на время, и сердце замирает. Без пяти десять! Я проспала ужин! Соскакиваю с кровати и не понимаю, что делать. Я должна была спуститься сама или меня должны были позвать?

Бегу в ванную, натягиваю платье, разглаживаю юбку и расчесываю непослушные волосы. Я уснула с мокрой головой! Идиотка! Выгляжу как пугало. Волосы торчат в разные стороны. Кое-как приглаживаю непослушные пряди, собирая их в хвост. Выдыхаю и выхожу из комнаты в коридор, освещенный тусклыми настенными светильниками. Тишина, будто и нет никого в доме. Медленно спускаюсь вниз по лестнице в холл, там тоже полумрак, горит только пара напольных бра. Я не знаю, что делать, и стою посреди холла, рассматривая двери.

Очень хочется пить. Немного першит в горле, и я не отказалась бы от горячего чая. Просто чай – такая мелочь для повседневной жизни, но сейчас мне это недоступно. Слышу за одной из дверей голоса и иду туда. Это кухня. Она огромная, с круглым островком, вокруг которого стоят стулья. Множество шкафов кофейного цвета, гранитные столешницы. Бытовая техника серебряного цвета. Замираю на пороге, замечая у холодильника девушку лет двадцати пяти и водителя Артема, он что-то ей рассказывает, а она хихикает.

– Добрый вечер, – привлекаю к себе внимание. Они одновременно оборачиваются ко мне, и с лица девушки сползает улыбка.

– Здравствуйте, – строго отвечает она, Артем просто кивает.

– Можно мне, пожалуйста, воды?

– Да, конечно, – отвечает девушка. – Я хотела позвать вас к ужину, но вы спали, – сообщает она. Я накрою вам в столовой.

На самом деле есть тоже очень хочется. От волнения я почти ничего не ела целый день.

– А… Константин Александрович…

– Его нет. Виктория Сергеевна просила передать, что он будет поздно. – Киваю, не зная, что ответить. Мне стоит его ждать? – Проходите в столовую, я вам накрою, – девушка указывает на дверь.

– А можно просто чаю? – мне дико неудобно и неуютно.

– Да, конечно, – кивает она, и я сажусь на один из стульев.

– А мне кофе, – просит Артем. – И угости нас своими сырными лепешками, – просит он, словно знает, что я голодна.

– Меня зовут, Наташа, – сообщает девушка, заваривая чай. – Если что-то понадобится в бытовом плане, можете обращаться ко мне. Глобальные вопросы решает Виктория Сергеевна.

– Хорошо, спасибо, – киваю я, принимая чай. – Ко мне можно на «ты».

– Нет, Константину Александровичу не понравится, – отрезает она и отдает Артёму кофе из кофемашины. Она ставит перед нами сахар, сливки, лепешки и покидает кухню. Добавляю в чай сливки, отламываю кусочек лепешки.

– Вкусно, – говорю я, чтобы заполнить неловкое молчание.

– Да, Наталья профессионал, – отвечает Артем. Только с этим мужчиной я чувствую себя в этом доме легко и не так скованно. Поднимаю глаза, ловлю его на том, что он меня рассматривает, но тут же отворачивается.

– Можно спросить? – Артем кивает. – А когда приедет Константин Александрович?

– Скорее всего, очень поздно. Можете не ждать, – отвечает он, отпивая кофе.

– А вы, правда, охранник? – Мужчина кивает. На самом деле он очень хорошо сложен. Сейчас на нем черная футболка, и видно его накаченные руки с переплетением вен. – Зачем мне охранник? – наивно спрашиваю я.

– Так нужно, София. Все, кто находится в окружении Адамади, должны быть в безопасности, – отвечает он и допивает кофе. – Спокойной ночи. – Мужчина покидает кухню, оставляя меня одну…

Спала я плохо, просыпаясь несколько раз. Кровать очень удобная, белье пахнет кондиционером, но новое место, давящая обстановка и предстоящая неизвестность не дают мне покоя.

Я слышала, как к дому подъехала машина, и комнату озарили всполохи фар. Стало любопытно, и я выглянула в окно. Возле главного входа остановилась машина, а позади огромный внедорожник. Адамади вышел из легковой, а из джипа – трое высоких, здоровых мужчин в одинаковых костюмах. Константин что-то им говорит и входит в дом, а я быстро ложусь в кровать и накрываюсь по горло.

Мне почему-то казалось, что он придет ко мне. Но этого не произошло. Я только извела себя мучительным ожиданием, прислушиваясь к каждому шороху, и уснула с рассветом.

Меня разбудил тихий стук в дверь.

– Да, – отзываюсь я, садясь на кровати. В комнату заглядывает Наташа.

– Константин Александрович просит вас спуститься в столовую к завтраку, – сообщает она и быстро уходит.

Моментально прихожу в себя, соскакиваю с кровати и бегу в ванную приводить себя в порядок. Сердце колотится как сумасшедшее, руки немного трясутся, но я не медлю. Я должна привыкнуть к этому мужчине! Умываюсь, чищу зубы, собираю хвост и снова надеваю платье.

Решительно спускаюсь вниз, а возле столовой замедляюсь. Чувствую терпко-горький запах Адамади, и решительности убавляется. Кажется, меня подавляет даже запах его духов. Набираю в лёгкие больше воздуха и прохожу в столовую. Очень светлая комната в белых тонах, в середине которой стоит длинный стол и стулья с мягкими спинками. Во главе стола в голубой рубашке с высоким воротником сидит Адамади и что-то листает в планшете. Рядом стоит Виктория в идеально выглаженном строгом брючном костюме и что-то пишет в свой ежедневник.

– Доброе утро, – произношу я и останавливаюсь. Адамади отрывается от планшета и смотрит на меня. Несмотря на то, что он вернулся домой под утро, на его лице нет и следа от усталости. Становится тесно и неуютно. Серые стальные глаза цепляют и не отпускают.

– Доброе утро, София, – отвечает он, не отпуская взгляд. – Садись, – кивает на стул по правую сторону от него. Сажусь. Слишком близко к Константину, слишком много его тяжёлого запаха, от которого пробирают мурашки.

– Виктория, отмени все деловые завтраки на ближайшее время. Я буду завтракать с Софией, – сообщает он рядом стоящей женщине и, наконец, отпускает меня.

– Но завтра у тебя завтрак с главой Росс… – женщина не договаривает, поскольку Адамади обрывает одним лишь взглядом.

– Я спрашивал твоего мнения? – совершенно спокойно говорит он.

– Нет, – поджимая губы, отвечает Виктория. – Я все отменю.

– Можешь пока быть свободной, – отпускает ее Константин, и женщина уходит, громко цокая каблуками.

Осматриваю стол, только чтобы не встречаться взглядами с мужчиной. Стол накрыт на двоих. Стаканы с соком, что-то вроде оладий, мед, йогурт, нарезка из буженины, сыр и выпечка. Возле меня пустая чашка и тарелка с приборами.

В столовую входит Наташа с тележкой, на которой кофейник и фарфоровый чайник.

– Чай? Кофе? – спрашивает она меня, а Константину без спросу наливает кофе.

– Чай, – отвечаю я, поскольку не вижу на столе сливки, а чистый кофе я не пью. Девушка наливает мне полную чашку чая и удаляется.

– Как тебе спалось? – спрашивает Константин, принимаясь за завтрак. Аккуратно опускает на тарелку пару оладий, поливает их сметаной и ест вилкой и ножом. Я привыкла есть оладушки руками, макая в сметану. Мне вообще неловко есть в его присутствии, поэтому я просто пью чай мелкими глотками.

– Плохо, – честно отвечаю я.

– Почему?

– Потому что я ещё не привыкла на новом месте.

– Почему ты не ешь?

– Спасибо, не хочется.

– Ты хочешь что-то определенное на завтрак?

– Нет, спасибо. Дело не в этом.

– А в чем? – Ну зачем ему это знать? Я не умею лгать.

– Мне просто неловко в вашем присутствии.

Этот мужчина – словно детектор лжи. Я не могу ему солгать, кажется, он сразу все поймет. Поэтому я выпаливаю правду, а Константин усмехается.

– Ешь. Тебе нужны силы. Ты обещала все вынести, – улыбаясь, говорит он. – Это просто еда. Это просто завтрак, один из многих, которые мы будем проводить вместе. Наталья очень вкусно готовит.

Киваю, соглашаясь с ним. Да и по контракту я не имею права перечить. Дальше мы просто едим молча. Может, все и вкусно, я даже в этом не сомневаюсь, но вкуса не чувствую из-за того, что Адамади постоянно смотрит на меня. Я тоже съедаю пару оладий с медом и йогурт.

– Посмотри на меня, – просит мужчина, и я смотрю, покрываясь мурашками. Хочется уже, чтобы между нами быстрее все случилось, чтобы я избавилась от этого страха. – Не пользуйся косметикой, пока ты со мной, – он берет меня за подбородок, вынуждая смотреть в стальные глаза. – И прекрати меня так бояться. Будешь покорной и послушной – не обижу, – немного хрипло произносит он и отпускает.

Я не слышу звонка и вибрации, но Адамади берет телефон, подносит его к уху и отвечает на звонок:

– Да, я слушаю, – он встаёт с места и отворачивается от меня к окну. А я не знаю, что мне делать, поэтому сижу на месте, вожу пальцем по пустой чашке и смотрю Адамади в спину.

Идеальная выправка, широкие плечи, рубашка немного натянута на мышцах. Наверное, он нравится женщинам. Только не мне. Меня отталкивает его возраст, и я никак не могу заставить себя посмотреть на него, как на мужчину. Мне просто страшно. Это все, что я испытываю к Адамади.

– Да, я тебя услышал! Решение озвучу вечером, – отвечает Константин, сбрасывает звонок и оборачивается ко мне. – Сегодня я тоже не приеду на ужин. Но не ложись рано спать, дождись меня! – в приказном тоне говорит он. – А сейчас поезжай с Викторией, она подберет тебе гардероб. После отдохни – выглядишь усталой, – кидает он, подхватывает планшет и выходит из столовой.

Глава 7

София

Мы приехали в один из магазинов на центральной улице. В один из тех, куда сама я никогда бы не попала. Там, где самая дешевая вещь стоит как весь мой гардероб. Где продавцы-консультанты с идеальной осанкой и натянутыми до ушей улыбками бегают за вами, пытаясь угодить.

Моего мнения, естественно, никто не спрашивал. Я чувствовала себя игрушкой Виктории. Бесправной куклой, в которую она играет, выбирая одежку. Я только хлопала ресницами и примеряла кучу одежды, которую мне приносили в примерочную. Как и любая девочка, я всегда любила шопинг и радовалась как ребенок, когда выбирала себе платье или туфли. И вот я в примерочной брендового магазина, передо мной много одежды и обуви, но прилива счастья будущие покупки не вызывают.

– Нам нужны платья, – командует Виктория, задумчиво рассматривая меня. – Платье-футляр, пара вечерних в пол, пара коктейльных и парочка повседневных. Брюки классические и «дудочки». Юбки плиссированные и «карандаш». Пара комбинезонов из легкой ткани, брючный костюм, жакет, кардиган короткий и длинный, джемпер, блузки молочного, персикового, голубого и черного цвета.

Все это приносят и приносят, приводя меня в растерянность, словно я собираюсь провести с этим мужчиной всю жизнь.

– Пальто бордового и пудрового цвета и бежевый плащ, – продолжает Виктория. – Туфли-лодочки и на более устойчивом каблуке, ботильоны, балетки, лоферы.

В какой-то момент я прекращаю ее слушать и начинаю примерять все, что приносят. Включаюсь, только когда Виктория начинает перечислять белье.

– Боди, комбинации бэби-долл нежно-розового и бирюзового цвета. Только атлас и шелк! – Я понятие не имею, о чем она говорит, и когда в примерочную заносят предметы белья, начинаю краснеть. Это что-то невообразимо красивое, но слишком прозрачное и эротичное. – Пару длинных пеньюаров «а-ля Голливуд». Комбинации для сна, комплекты белья повседневные и кружевные. И естественно, чулки на кружевной резинке и колготки.

– Пояса к белью и чулкам? – спрашивает консультант.

– Нет, это вульгарно, – отрезает она.

Никогда не думала, что примерка в магазине может занять часы, вызовет усталость и желание сбежать. Я выдохнула, когда нам все упаковали, и Артем загрузил все вещи в багажник.

– В салон на Литовской! – командует Виктория, и я понимаю, что рано расслабилась.

– Зачем в салон? – интересуюсь, на что женщина смотрит на меня, как на ребенка, спросившего глупость.

– Тебе нужен маникюр, педикюр и депиляция! – слишком громко заявляет она. Хочется ответить, что я не совсем чучело, и депиляция мне не нужна, но кошусь на Артема и поджимаю губы, осматривая свои ногти. Да, я не хожу по салонам, но мне казалось, что ногти у меня аккуратные.

Напрягает то, что это женщина вертит мной, как хочет, при этом скептически цокая и снисходительно улыбаясь. Словно я – ее рутинная и нелюбимая работа, будто ее заставляют делать то, что ей очень неприятно. Она командует мной, как собачкой: сядь, встань, выпрями спину, посмотри на меня, а в какой-то момент мне показалось, что она кинет мне палку и заставит ее принести. Подписывая договор, я обязывалась слушать Константина и исполнять его желания, про Викторию там не было написано ни слова. В конце дня мне хотелось крикнуть ей «хватит», но я сдержалась.

***

Мой гардероб забит одеждой, мои ногти на руках и ногах в идеальном состоянии, на моем теле ни единого волоска. Моим волосам сделали питательные маски, и теперь они шелковистые и блестящие. На часах без пятнадцати одиннадцать вечера, я приняла душ и воспользовалась молочком для тела, теперь моя кожа нежная и бархатистая.

Открывая шкаф с нижним бельем, не хочу надевать ничего сексуального, внутри полный протест. В конце концов, Константин не просил меня одеваться как-то по-особенному. Поэтому я надеваю простой белый комплект белья, но ткань очень приятная. Сверху надеваю длинный халат «а-ля Голливуд», как назвала его Виктория. Красивый, шелковый, перламутрового цвета, с серебряной вышивкой, широким запахом и глубоким декольте, которое я пытаюсь скрыть, запахнув его посильнее. Глупо, конечно, учитывая то, что, скорее всего, мне придется раздеться и впустить в себя мужчину. Стараюсь об этом не думать, но ничего не выходит. Долго вожусь с волосами, не зная, что с ними сделать, пока просто заплетаю их в косу.

Ожидание мучительно. Лучше, если бы все произошло спонтанно. А сейчас я места не нахожу. Не могу ни читать, ни смотреть телевизор. Даже маме позвонить не могу, потому что боюсь разрыдаться и рассказать ей правду. Я как на иголках хожу по комнате и постоянно выглядываю в окно в ожидании Константина.

Беру телефон, включаю любимую музыку, сажусь в кресло, надеваю наушники и откидываюсь на спинку, закрывая глаза. Мне просто необходимо успокоиться, иначе я сойду с ума. Музыка немного расслабляет, специально прибавляю звук, чтобы заглушить собственные мысли. Спустя несколько песен, меня немного отпускает, и я расслабляюсь, тихо повторяя слова.

Вздрагиваю и напрягаюсь, когда чувствую, как к моим волосам кто-то прикасается. Открываю глаза и вижу стоящего надо мной Константина. Он кажется еще выше и более величественным. В черной рубашке с закатанными рукавами и распахнутым воротом, хотя я точно помню, что утром Константин уходил в голубой. Перевожу взгляд на его руку, упирающуюся в спинку кресла, на часы с браслетом явно из золота, осматриваю выступающие вены, словно он носит тяжести, и сглатываю.

– Извините, я не слышала, как вы вошли, – невпопад говорю я. А он медленно выдергивает из моих ушей наушники.

– Тихо, – голос совсем другой, тягучий, хищный. И глаза уже не холодные, а горящие, пожирающие. Замираю, сжимая телефон, когда Константин обходит меня и становится позади. Он хватает меня за косу и дергает, вынуждая откинуть голову. Это не больно, но неожиданно и неприятно. Дыхание учащается, когда Адамади наклоняется ко мне и глубоко втягивает мой запах на шее. Очень близко, очень много его терпко-горького запаха, так, что дыхание спирает.

– Скажи мне, София, – будто выдыхает мое имя, – насколько ты чиста? М? – спрашивает на ухо хриплым шепотом, от которого пробирают мурашки, и сковывает тело.

– Я приняла душ, – отвечаю еле слышно, а мужчина усмехается.

– Я не об этом, зайка, – еще сильнее оттягивает мои волосы, вынуждая максимально запрокинуть голову и посмотреть на него. – Скажи мне, кому и насколько ты отдавалась? Кто тебя ласкал, целовал, и насколько далеко ты подпускала мужчину?

– Я… Никто меня не трогал.

– Совсем? Не верю, София. Такую красивую девочку нельзя не трогать. – Я в смятении, не понимаю, чего он от меня хочет, поэтому моргаю и глубоко дышу. – Хорошо, давай я тебе помогу, – он, наконец, отпускает мои волосы и выпрямляется. – Встань! – И я быстро поднимаюсь, его тембр голоса заставляет подчиниться. – Иди ко мне! – Делаю пару шагов. – Ближе. – Встаю почти вплотную и ахаю, когда он хватает меня за талию и впечатывает в себя. – Кто-нибудь обнимал тебя?

– Так – нет, – выпаливаю я, не зная, куда деть руки, поэтому они безвольно повисают.

– А как? – Я совершенно не понимаю, что должна ответить, и отвожу взгляд. – Смотри на меня и отвечай! – Даже через одежду чувствую его сильное, твердое и такое горячее тело.

– Нет, так грубо! – злюсь, но быстро осекаюсь, сама пугаясь своей агрессии. Но, похоже, он удовлетворен моим ответом. Адамади слегка улыбается и ослабляет хватку. Он поднимает руку и прикасается к моим губам. Смотрит в глаза, словно гипнотизирует, и водит немного шершавыми пальцами по губам.

– Кто-нибудь целовал эти губы? – его голос опять хрипнет и понижается.

– Да, – честно отвечаю я, и он вдавливает пальцы в губы, вынуждая их приоткрыться. Его пальцы перемещаются ниже, ведут по шее, ключицам, и по моему телу пробегает нервная дрожь. А потом большая ладонь накрывает грудь и слегка потирает, а вторая рука спускается ниже и сжимает бедро, вновь впечатывая в себя.

– А так? Кто-нибудь трогал? – с каждым вопросом его голос становится грубее.

– Нет, – выдыхаю я, кусаю губы, поскольку ладонь на груди сжимается, причиняя легкую боль.

– Хорошо, – удовлетворенно произносит и прикасается к моим губам. Нет, не целует, слегка втягивает нижнюю губу, а потом проводит по ней языком. Я не испытываю отвращения, хотя его тяжёлый запах врывается в легкие. Но мне все равно хочется его оттолкнуть. Константин словно читает мои мысли и отпускает. Отходя от меня на пару шагов назад.

– Ты слишком напряжена и скованна, – говорит он и снимает часы. – Где-то мне нравится твоя дрожь. Страх – очень искренняя и неподдельная эмоция. Самая честная. Но мы будем с ним бороться, София, – он кидает часы на туалетный столик и начинает расстегивать рубашку. – Поэтому сегодня ты будешь делать все сама, – заявляет мужчина, вытаскивая полы рубашки из брюк, снимает ее полностью.

Стою на месте, не зная, как это понимать, и что я должна делать. Он не перекачен, как это сейчас модно, но спортивен и подтянут. Ни грамма лишнего веса, чистые мышцы и кожа с ровным, легким загаром. Но больше всего привлекает внимание татуировка черной буквы «А» на левой стороне шеи. Не похоже, что взрослый мужчина сделает татуировку просто так, для красоты. Скорее всего, она имеет для него значение.

– Снимай халатик, зайка, – он выразительно указывает пальцем на пояс и ждет. Снять халат – что может быть проще? Обычное, ежедневное механическое действие. А сейчас оно дается мне с трудом. Но я все-таки дергаю пояс дрожащими руками, веду плечами, ткань скользит, и шелковая тряпочка падает к моим ногам. Тело покрывается мурашками, но не от холода, а от его выразительного, похотливого взгляда, по которому понятно, что он не будет просто брать меня. Адамади будет играть только по своим правилам. – Иди в ванную и набери нам джакузи, – просит он, начиная расстегивать ремень. А я уже не думаю ни о чем, просто разворачиваюсь и сбегаю в ванную.

Глава 8

София

Несколько минут соображаю, как настроить воду в этой огромной джакузи. Руки дрожат, но я все же справляюсь. Сажусь на бортик и смотрю, как льется вода. Константин не заставляет себя долго ждать, проходит в ванну в одних белых обтягивающих боксерах. С минуту осматривает меня, а мне становится душно из-за пара, и я жадно хватаю воздух. Он берется за резинку боксеров, снимает их, и я непроизвольно отворачиваюсь, слыша усмешку за спиной.

Всплеск воды, и мужчина садится в еще не заполненную джакузи, а я продолжаю смотреть в стену и крепко сжимать бортик ванной.

– Встань передо мной! – в его голосе нет ни капли просьбы, только четкие приказы, на которые он имеет право.

«Уманская С.В. обязана исполнять все требования и указания Адамади К.А. беспрекословно, если это не несет угрозу ее жизни и здоровью», – повторяю я себе и встаю, как он просит, стараясь смотреть куда угодно, только не на голое тело Константина.

– Раздевайся, София. И смотри на меня, малышка.

Вдыхаю, завожу руки за спину и одновременно устремляю взгляд на мужчину, стараясь смотреть только в глаза. Расстегиваю бюстгальтер, спускаю лямки с плеч и под пристальным взглядом Константина опускаю бюстгальтер на полку с полотенцами. Хватаюсь за резинку трусиков и медлю. Умом понимаю, что этого не избежать, но тело не слушается.

– Давай, зайка, ты это уже делала, – хрипло, с придыханием говорит он и ждет с горящими, хищными глазами, кажется, что они даже поменяли цвет. Стали более насыщенными, как ртуть. И такие же отравляющие, губительные. – София, я стараюсь быть более терпимым к тебе, учитывая, что это твой первый раз. Но не испытывай мое терпение, – в голосе проскальзывает угроза, и я рывком снимаю с себя чёртовы трусы, оставляя их на полу. – Умница. Теперь иди ко мне, – Константин закрывает воду и устраивается поудобнее. Делаю шаг, второй, третий, случайно опускаю взгляд в воду и вижу его достоинство. Становится дурно, потому что я не представляю, как ЭТО поместится во мне. Он большой, уже налитый, со вздувшимися венами. – Дай руку, – он тянет мне ладонь, помогая забраться в джакузи. – Садись, – тянет вниз, вынуждая оседлать его. Мамочки, как бы я себя ни настраивала, это все равно страшно. Сажусь промежностью на его ноги, так, что член Константина оказывается между нами.

– Хорошая девочка, – хвалит меня, хищно улыбаясь. – Расплетай косу, зайчонок, – говорит он и хватает меня за талию.

По телу идет неконтролируемая дрожь и, несмотря на то, что мы в горячей ванной, кожа покрывается мурашками. Берусь за волосы и нервно их расплетаю, дергая пряди.

– Что творится в твоей голове? – спрашивает он, проходясь ладонями по моим бокам, задерживая взгляд на вздымающейся груди.

– Мне страшно, – выпаливаю я, наконец справляясь с волосами. Не знаю, как так выходит, это сильнее меня. Я все время говорю этому мужчине правду.

– Страх… – задумчиво произносит он, берет мои пряди и раскидывает по плечам. – Это эмоция, основанная на прошлом негативном опыте. – Такого опыта у тебя еще не было. Чего именно ты боишься? – он ведет пальцем между моих грудей, ниже к животу и останавливается, обводя пупок. Он, действительно, играет на моем страхе.

– Я боюсь боли.

– Боли… – повторяет он и усмехается. – Боль больше эмоциональна. Чем больше ты боишься, тем больнее. С болью нужно срастись и уметь ей управлять, тогда можно получить от нее удовольствие.

Сглатываю, потому что произнесенное им – ненормально. Он прикасается мокрыми пальцами к моей груди и обводит соски. Нежно, аккуратно, а потом неожиданно их сжимает, вынуждая меня вскрикнуть.

– Прикоснись ко мне! – приказывает он, я накрываю руками его плечи. – Веди ладонями ниже.

И я делаю так, как он просит, стараясь быть максимально нежной, лаская его грудь. Константину нравится, он даже на мгновение прикрывает глаза.

– Еще ниже.

И мои руки уже на его животе. Его тело напряженно, несмотря на внешнюю расслабленность. Он словно взрослый матерый зверь, который делает вид, что спит, но на самом деле готов в любую минуту растерзать меня.

– Ниже! – уже более агрессивно требует он, и я замираю. Потому что ниже – его достоинство. – София! Возьми его в руки! – требует, а затем сам хватает мою руку и накрывает ей член. – Сожми, – голос становится спокойнее. Он наблюдает за мной с блеском в глазах. – Давай, зайка, поработай рукой, – сам сжимает мою ладонь и двигает ей, показывая, как надо. – И смотри на то, что делаешь!