Учиться как учиться. Психология и духовность на суфийском пути

Суфии и их имитаторы

Вопрос: Как быть с имитаторами? Замечено, что с тех пор, как вы начали широкую кампанию по распространению суфийского знания на Западе, многочисленные маленькие группки выросли в крупные объединения и возникли совсем новые. Большинство людей считает, что это просто культы, а вовсе не суфийские группы.

Ответ: Это напоминает мне одну шутку. Рассказывают, что один мальчик на экзамене столкнулся с вопросом: «Что такое “испанка” и как с ней быть?» В своем ответе он написал: «Испанка2 – это женщина испанской национальности, и с этим ничего не поделаешь!»

Это суфисты, а не суфии, и с этим ничего не поделаешь. Меня, однако, заинтересовало таящееся в вопросе предположение: с этим действительно следует что-то делать или что-то можно сделать… Если мы попытаемся что-то с этим делать, мы рискуем привлечь большое число разочарованных бывших суфистов, и они, поначалу предвкушая, что мы можем дать им НЕЧТО РЕАЛЬНОЕ, окажутся, так сказать, дважды обделенными, когда обнаружат, что одна отрасль индустрии развлечений уже закрылась, а другая так и не открылась!

Следует помнить, что суфийская учеба на Западе и на современном Востоке строится по известному образцу3. Во все века были суфии и были имитаторы. Чтобы уяснить существо дела, не лучше ли самому задаться вопросом: почему я воображаю, что бывает деятельность, где нет имитаторов, шарлатанов, путаницы, «туристов» и случайных попутчиков? Можно ли что-то сделать с обманщиками или чудаками, предлагающими путешествие на Луну, кроме как увеличить общедоступную информацию о космических полетах?

Не могу отделаться от чувства, что заданный вопрос характеризует сознание спрашивающего и показывает, что этот человек мыслит более узко, чем того требуют даже присущие ему ограничения.

Если и можно что-то предпринять в отношении имитации, так это распространять информацию о реальном. Но деятельность подобного рода зависит от подготовленности аудитории, включающей в себя широту кругозора и разумное использование методов ясного мышления, которые существуют во всех современных обществах, хотя в интересующей нас сфере стали использоваться лишь недавно.

Высматривать имитаторов – значит, занимать негативную, неплодотворную позицию. А вот способность помнить слова Джалаледдина Руми, сказавшего, что фальшивое золото существует лишь потому, что есть Настоящее, приводит человека в позитивное состояние…

И имитаторам, и последователям прежних формулировок, от которых сохранились только оболочки, можно напомнить, в особенности если они читали суфийскую классику, что внешние формы не то же самое, что содержание. Именно в этом духе говорит великий учитель Джами в «Бахаристане», – «Весеннем саду»:

B Fihi Ma Fihi4 можно найти аллегорический рассказ о шубе. «Зимой, – говорит Руми, – вы ищете одежду из меха, но когда наступает лето, она становится ненужной, теперь она обуза. Так же и с имитациями настоящих учений. Они сохраняют человека в тепле до тех пор, пока не приходит время, когда он может быть согрет солнцем…»

Поэтому, как с меховой одеждой, люди цепляются за культы и подделки, потому что они удобны им, задевают что-то внутри них, требующее именно этого – культов и имитаций.

В то же время, конечно, они воображают о себе все что угодно, скажем, что они истинные последователи, искренние искатели, жертвуют собственными интересами и пекутся о благе других или об истине.

В известном случае, приведенном, например, в произведении Хакима Санаи «Ilahi-Nama», суфийский учитель Шибли из Хорасана сделал подобный самообман предметом наглядного обучения, спровоцировав следующее драматическое событие.

Оскорбивший власти вызывающими речами, Шибли был посажен на цепь. Его объявили сумасшедшим. Несколько человек, питавших к нему глубокое уважение, пришли его проведать и посочувствовать. Он спросил их, кем они себя считают, и те ответили: его друзьями.

Шибли стал кидать в них камнями и обратил в бегство.

Вдогонку им он кричал: «Вы считаете себя моими друзьями, показываете, что беспокоитесь обо мне! Но смотрите: вы бежите от моего недуга, значит, заботитесь не обо мне, а о том, как укрыться от камней!»

Кроме того, нам следует помнить наставление великого мудреца Абу-ал-Хасана Хиркани, записанное в произведении Аттара «Жизнеописания святых»:

«Людям этого мира строго определена каждому своя судьба. Однако духовно развитые получают то, чего нет в их судьбе».

Вопрос: В чем вред подражаний? Я уверен, что если не все, то большинство систем развития человека, предлагаемых публично, всего лишь имитации. Если такие системы все же доставляют людям удовольствие и ощущение глубокой реальности, разве не обладают они какой-то ценностью?

Ответ: Чтобы посмотреть на это иначе, воспользуемся аналогией. Предположим, мы обсуждаем возможное развитие и распространение ткацкого искусства. Предположим также, что люди находятся на начальной стадии, когда они могут лишь завязывать узелки на нитке, – занятие, доставляющее им удовольствие и почитаемое как «предвкушение» ткачества. Если все они снова и снова возвращаются к завязыванию узелков, считая при этом свое занятие завершенным искусством, мы вправе спросить, когда же настанет само ткачество, сколь бы приятным ни было завязывание узелков? Конечно, подобная деятельность сама по себе может быть ценной, но при этом она будет препятствием для дальнейшего продвижения, если идея чего-то большего «отменена» людьми, считающими, что узелки – предел их достижений в данной области.

Здесь следует отметить два момента.

Первый: не стоит возражать против удовольствий как таковых, но нужно помнить, что существует множество источников удовольствий, и если мы ищем наслаждений как части некоего более специального целого, это может привести к путанице и даже к чему-то худшему.

Второй: если вы захвачены начальным этапом некоего процесса, принимая его за целое, вы застрянете и не двинетесь дальше.

Обратимся к древней истории о женщине и существе из духовного мира.

Жила некогда бедная женщина, которая однажды помогла духовной субстанции в образе странника издалека: она оказала пришельцу гостеприимство, тогда как остальные гнали его. Покидая ее дом, он сказал: «Пусть завтра ваше первое дело длится весь день!»

Она решила, что это незнакомый ей способ благодарности, но вскоре обо всем забыла.

На следующий день один купец принес ей немного золотой нити и попросил расшить ею одежду: она зарабатывала себе на жизнь вышиванием.

Женщина размотала золотую нить и расшила одежду. Когда она закончила, то увидела, что золотой ворох на полу не только не уменьшился, но даже увеличился.

Когда она стала сматывать нитку опять в клубок, то заметила, что ее становится все больше и больше. Так она и провела весь день, наматывая золотую нить, и к ночи клубок достиг огромных размеров.

Так как по обычаю тех мест оставшаяся нить принадлежала вышивальщице, женщина продала эту нить и на вырученные деньги перестроила и обставила дом, а также устроила свои дела, открыв превосходную мастерскую.

Естественно, соседи стали расспрашивать ее, и она рассказала им, как ей повезло и что было тому причиной.

Спустя некоторое время в том же городе один купец увидел и узнал «незнакомца с магическими силами», поскольку женщина подробно описала его. Он тут же пригласил его в свою лавку и в дом. Подражая поведению щедрых, он буквально рассыпался перед своим гостем в любезностях, оказывая ему всевозможные знаки внимания, так что в своем гостеприимстве превзошел пределы разумного.

При этом он думал: «Да послужит сие моему благу и, конечно, благу каждого в этом городе». Вторую фразу он добавил потому, что, хотя был алчным, воображал, что если хотя бы мысленно упомянет других, то сможет получить желаемое. Но поскольку он всего лишь подражал щедрости и подумал о благе других не наравне с собственным благоденствием, а лишь во вторую очередь, события обернулись для него иначе, чем для щедрой женщины.

Когда чужестранец собрался уходить, купец сказал:

– Благословите меня.

– Этого я никогда не делаю, – сказал чужестранец, – но пожелаю тебе, чтобы первая твоя забота сегодня длилась целую неделю.

Он ушел своим путем, а купец направился в контору, где предполагал целую неделю считать деньги, чтобы таким образом умножить их.

По дороге через двор деляга остановился попить воды из колодца. Не успел он вытащить одно ведро, как почувствовал непреодолимое желание вытащить еще одно, затем еще одно, и так продолжалось неделю. Вода затопила дом купца, затем дома соседей и, наконец, весь город, так что он был почти полностью смыт с лица земли.

Достижение Знания

Вопрос: Как достичь самопознания? Глядя на такие организации и институты, как школы, университеты, деловые или профессиональные гильдии, я вижу, что за ними утвердилась прочная репутация. У них есть членство, условия приема, цели и перспективы. К примеру, если я политик, моя цель – стать членом кабинета; если я изучаю медицину, то для того, чтобы стать либо лечащим врачом, либо научным работником, либо преподавателем. Когда же я обращаюсь к суфийским идеям, будь то через книги или через людей, то вижу, что в этой области нет такого же согласованного курса или если он есть, то я не могу его найти. Из-за этого я испытываю замешательство и часто встречаю людей, которые, интересуясь теми же предметами, тоже чувствуют растерянность. Поэтому я считаю, что ответ на этот вопрос чрезвычайно важен для многих людей, которые верят, что в суфийских идеях и деятельности, несомненно, должно быть что-то истинное и ценное, ведь не зря же они сформировали столько великих людей. И все же путь к ним и курс обучения трудны и подчас озадачивают.

Ответ: Интересно рассмотреть эти слова не в качестве урока на тему, что представляют собой суфии или в чем смысл суфийской деятельности, а с точки зрения того, что они могут нам поведать о людях. И мы сразу же увидим, как легко ответить на этот вопрос, обратившись к материалам, аналогиям и способам мышления, которыми с таким же успехом могли бы воспользоваться сами спрашивающие, если бы действительно были такими последовательными аналитиками, какими себя воображают.

Сначала необходимо сказать, что именно такой образ мыслей и сбивает человека с толку. Вы произвольно подбираете параллели и допущения и пытаетесь применить их к нашей области. Занятно, что, использовав все это не по адресу, вы нашли именно то, что подсознательно искали, – путаницу.

Один из традиционных способов ответа на этот вопрос – процитировать пословицу: «Как бы быстро и ловко ты ни бежал, от ног своих тебе не убежать».

Давайте тщательно разберем приведенные аналогии и покажем, что они относятся к нам не больше, чем к любой области и людям, о которых упоминается в вопросе.

Во‐первых, не наше дело убеждать в практической полезности суфизма или в надежности суфийского учения всех и каждого. Каждый должен сделать это для себя сам и, вероятно, для этого человек будет использовать те же методы, которыми пользуется, когда обращается к изучению какого угодно предмета. Но ему следует помнить, что если он, скажем, придет в медицинскую школу и спросит: «Как мне узнать, что вы можете меня чему-то научить?» – ему будет указано на дверь. Его сочтут непригодным. Такой подход обнаруживает дурные манеры и указывает на то, что уровень интеллектуального развития этого человека делает его необучаемым. Есть много людей, которые не встают в позу идиота, и только по отношению к таким личностям у медицинской школы есть обязанность – предоставить им свое ограниченное время. Проделать с вами более простую подготовительную работу – уже задача других людей. Одна из функций опубликованных книг – дать подобный краткий инструктаж.

Во‐вторых, репутация суфиев и так достаточно прочна, и была таковой от своего основания, заложенного суфиями задолго до возникновения многочисленных современных институтов. Сохраняющаяся гибкость, жизнеспособность и эффективность суфийских институтов (если уж необходимо измерять в таких категориях) сами по себе доказывают их ценность на той шкале, на которой в обычном мире оцениваются подобные вещи.

Сосуществование подлинных суфийских проектов и их подделок представляет собой феномен, встречающийся в любой области, так как почти у каждого вида деятельности есть свои подражатели. Явление это не новое, и оно везде имеет те же характерные черты и источники.

В‐третьих, идея «набора и рекрутирования» членов, естественно, меняется от института к институту. К примеру, членство и условия приема банковских клерков отличаются, скажем, от набора в армию. Человек может стать банковским клерком и выяснить, что жизнь банкира ему не по душе. Или может стать политиком и выяснить, что это как раз то, что ему надо. Он может пойти в водолазы и обнаружить, что глубоководное погружение – совсем не то, что он думал, хотя вокруг него всегда было достаточно и водолазов, и школ, и немало литературы по этому предмету. Чего же иного вы ждете от суфийской учебы или деятельности, что отличалось бы от данного положения вещей?

В‐четвертых, конечно, существует вопрос о целях и перспективах. Допустим, вы хотите быть политиком: никто, вероятно, не скажет, что вы можете стать членом кабинета министров, прежде чем, к примеру, не поработаете рассыльным у какого-то незначительного кандидата в парламент, или заклейщиком конвертов в штаб-квартире партии, или даже каким-нибудь мелким клерком при никому не известном чиновнике сельского районного управления. Целью же может быть портфель министра или премьер-министра. Сколько людей, находящихся в начале своей политической карьеры: а) знают, что такое быть премьер-министром, даже если стремятся к этому; б) действительно станут премьер-министром? В любом случае, люди, достигшие такого ранга, как правило, руководствовались китайской пословицей: «Путь в тысячу миль начинается с одного шага».

В‐пятых, коснемся замешательства: люди часто приходят в замешательство либо потому, что не понимают первых шагов, которые им нужно сделать, либо потому, что неизменно получают удовольствие от своего замешательства, либо по какой-то иной причине, которую они не знают. Истоки состояния замешательства часто можно открыть, заново сформулировав проблему в более знакомых терминах, как только что сделал я.

Среди суфиев, как и среди последователей других путей, от того, кто намеревается стать участником их деятельности, требуются определенные навыки в качестве подготовки к высшему обучению. Жизнь в современных сообществах диктует необходимость в эквивалентных, а часто в точно таких же предварительных условиях. Поскольку в нынешних культурах существует множество хорошо известных институтов с ясно изложенными требованиями, то при наличии настоящего желания людям не трудней, а легче понять эти требования. К ним относятся: смирение, преданность, умеренность, сдержанность, послушание. До тех пор, пока вы не научились осуществлять эти «добродетели» на практике, вы ничего не добьетесь ни в банковском деле, ни в армии, ни в медицине, ни в политике, ни в социальной службе, ни в каких-либо других видах мирской деятельности. Если, с другой стороны, вы хотите избежать этой утомительной предварительной подготовки и устремиться к суфизму, то нам ясно, что вы собой представляете, и мы вообще не будем с вами разговаривать. «Сказать “да” суфийскому пути – значит, сказать “нет” воображаемому бегству».

Не случайно суфиям, как они снова и снова убеждаются на опыте, значительно легче конструктивно общаться с людьми, которые не только имеют высшие устремления, но и занимают прочное положение в мире: общеизвестно, что те, кто разумно относится к обществу и жизни, обычно очень хорошо воспринимают суфийские учения.

Итак, перейдем к проблеме, которой вы коснулись в начале своего вопроса: насколько видимыми являются учебные институты? Мир такой, какой он есть, так же как и особое отношение к вещам, составляют для суфия суфийскую школу. Помните слова Магриби, сказавшего монаху: «То, что вы ищете в вашем уединении//Я ясно вижу на каждой дороге и в каждом закутке».

К чему отягощать внешними условностями, скажем, обрядами, жизнь того, кто и так погряз в бесплодном ритуализме. Нет смысла загружать идеями ум, и так переполненный идейным багажом. Учебные структуры открываются нашему взору, когда голова свободна от иллюзий.

У Саади есть история о человеке, чья голова была переполнена воображаемым знанием и вследствие этого высокомерием. Он пришел издалека к мудрецу Кошьяру. Кошьяр не стал его ничему учить, сказав: «Наверное, ты считаешь себя мудрым, но в наполненный горшок ничего нельзя поместить».

Если вы полны претензий, продолжает Саади, то на самом деле вы пусты. Опустошите себя от бесплодных идей, наставляет он, чтобы вы могли прийти и наполниться высшими восприятиями и понять реальный смысл.

В нетрадиционных обществах, к которым принадлежит современное Западное общество, широко распространено представление, что их научная основа каким-то образом позволяет им мыслить иначе, чем «древние» или «восточные» люди. Антропологи показали, что способы человеческого мышления повсюду очень схожи, а модели и предположения, используемые, скажем, древними африканцами, мало отличаются от тех, что применяются современными европейцами и американцами. Тот факт, что эта информация экспертов не стала частью всеобщего знания, сам по себе подтверждает, скажем, точку зрения Р. Хортона. Он так прокомментировал необоснованные предположения западных людей и африканцев:

«Основа для принятия западным обывателем ментальных моделей, предлагаемых учеными, зачастую не отличается от той, на которой базируется образ мыслей молодого жителя африканской деревни, когда он впитывает то, что вещает деревенский старейшина. В обоих случаях на тех, от кого поступают предложения, смотрят как на полномочных представителей традиции. Что касается правил, которыми руководствуются сами ученые, принимая или отклоняя те или иные мыслительные конструкции, то эти критерии редко становятся частью интеллектуального багажа более широких слоев населения. Сегодняшний западный обыватель при всей очевидной современности его мировоззрения, редко является более «открытым» или научным в своих взглядах, чем обычный сельский африканец»5.

Если учеба осуществляется в настоящее время, то знание себя может включать познание способов мышления вашего сообщества и понимание того, что, возможно, вы – его продукт и что это знание действительно может быть достигнуто с помощью таких антропологических и психологических наблюдений, какие проводятся суфиями в их курсе обучения, направленом на принятие новых и многообещающих дополнительных перспектив.

Это подразумевает расширение знания через познание себя, познание себя через знание того, как человек думает о других, и «видение себя глазами других» – то есть задействование всех тех способов, которые способствуют применению соответствующих уроков: на Западе пока только указывают на них, но еще не связывают с развитием восприятия реальности, лежащей за пределами обычного состояния сознания.

Утверждение «Тот, кто знает себя, знает своего Господа» означает, кроме всего прочего, что самообман препятствует знанию. Вопрос задан о том, как достичь самопознания. Первое «я», о котором надо получить знание, представляет собой вторичное, по существу ложное, «я». Каким бы полезным ни было это «я» в многочисленных ежедневных делах, оно стоит у вас на пути как препятствие. Его необходимо отодвинуть, сделать чем-то таким, что может быть использовано или не использовано, но при этом не использует вас.

Способ, которым это делается, – самонаблюдение: регистрация того, как и когда это «я» действует и каким образом вводит в заблуждение.

Один человек как-то заметил в присутствии суфийского старца Джунайда из Багдада, что нынче стало трудно найти истинных братьев. Джунайд тотчас определил однобокость такой позиции: «Если вы ищете брата, чтобы он разделил с вами ваше бремя, то братьев воистину найти трудно. Но если вы ищете человека, чтобы разделить с ним его бремя, то в таких братьях нет недостатка».

Вы хотите научиться оценивать институты суфиев. Вы хотите познать себя. Первое возможно лишь после того, как достигнуто второе. Шейх Абдуллах Ансари из Герата, как и все классические суфийские учителя, настаивает на том, что вы должны видеть себя иначе, чем вашими собственными глазами, то есть не так, как вы сейчас смотрите на вещи, или же ваша привязанность к этому вторичному «я» будет только усиливаться и заслонит объективное понимание.

Пока вы сами не можете ясно и постоянно видеть, что вы из себя в действительности представляете, вам надо доверять оценке учителя, «садовника», как его называет Руми:

«Когда садовник входит в сад, ему достаточно взглянуть на деревья, чтобы сразу узнать: вот – финиковая пальма, вон – смоковница, а там – гранатовое дерево, груша, яблоня. Если есть знание, видеть плоды не обязательно – достаточно деревьев»6.

Вопрос: Какие проблемы на нашем современном Западе связаны с передачей знания?

Ответ: Такого рода проблемы, по сути, мало отличаются, разве что внешне, от тех, что существовали во все времена. Чтобы понять, вам необходимо взглянуть на это с такой точки зрения.

Если бы в Средние века в Западной Европе вы проповедовали, скажем, гигиену, что случилось бы с вами? Для начала вас бы сочли еретиком, потому что мылись только неверные. Уважаемые люди подвергли бы вас жесткой критике за предположение, что вы лучше, чем они, поскольку вы моетесь, а они нет. Если бы вы стали излагать им учение о микробах, вы думаете, что это сошло бы вам с рук? А воспользуйся вы их средствами массовой информации, вас обвинили бы в нескромности и даже в чем-то худшем; если бы вы попытались учредить свои собственные, вас бы обвинили по меньшей мере в неблагонамеренности.

И – столь же важно – кто бы стал вас слушать? Чудаки, оккультисты, неудачники, желающие найти кратчайший путь к успеху… Во всяком случае, не те люди, которые могли бы и стали в будущем авторитетами в области гигиены… Необходимо проделать большую предварительную подготовительную работу, объясняя предположения, доказывая, что предубеждение – это не реальность, развенчивая ни на чем не основанную клевету.

Великий суфийский поэт Хафиз говорит (и до чего же верно), что трудности – внутри людей, ибо они воображают важными вещи, которые на самом деле не относятся к разряду важных: «Вы сами – ваш собственный барьер, поднимитесь над ним, чтобы преодолеть его».

Люди ошибочно принимают информацию за знание и одно указание за другое. Происходит это главным образом потому, что в целом они не знают, чего хотят, и часто думают, будто им чего-то хочется, когда на самом деле они хотят совсем другого. Данная проблема сопутствует всем видам деятельности на Западе.

Недавно я беседовал с приходским священником одной церкви в новом городском районе. Он провел тщательный опрос населения, чтобы выяснить, чего хотят его новые прихожане, какие проповеди они хотели бы услышать и как следует их преподать, какие темы им интересны. Все это заняло у него несколько месяцев. В конце концов он составил полную картину пожеланий прихожан и позаботился о темах, подаче и атмосфере.

Первые несколько недель люди ходили на его службы, потом их стало все меньше и меньше. Когда их спрашивали об отсутствии интереса, они называли одну причину: «Это непохоже на то, что мы думали».

Подобная ситуация показывает (как можно обнаружить в бесчисленных суфийских историях), что ни учитель, ни учащийся вне реального контекста не знают, как должно осуществляться обучение, если только оно не проводится путем внушения или в особых случаях эмоционального возбуждения.